Жанр: Любовные романы
Бухта влюбленных
...ригласила его нанести ответный визит в любое время, когда он
будет в Англии.
— Обязательно приезжай, — вторила Ферн сестре.
— Вы обе очень добры. — Он взъерошил волосы Фрэнки, забитые песком
после игры на пляже, и сестры с малышом начали подниматься по трапу. Сдвинув
морскую фуражку на затылок, Кертис провожал взглядом стройную фигурку Ферн,
и платиновые часы блеснули на солнце, когда он помахал им вслед.
Слишком быстро, как показалось Кертису, остальные пассажиры взошли на борт.
Трап убрали, судно отошло от берега и вскоре скрылось, мерцая огнями, в
средиземноморских сумерках.
В тот вечер Брайони все уши прожжужала Ферн, восторгаясь Кертисом.
— Он ужасно симпатичный, и ты, милая, будешь просто дурочкой, если не
клюнешь на него после... после окончательного расставания с мужем, —
вдруг предположила она.
Ферн от неожиданности даже уронила пепел с сигареты себе на платье.
Торопливо стряхнув его, она сказала:
— Да, Кертис симпатичный. И слишком хороший, чтобы использовать его как
замену.
— Ферни, ну сама посуди! — не унималась Брайони. — Ты порвала
с Кеном Маквикаром, а твой муж обидел тебя еще в тысячу раз сильнее, чем
Кен. Тебе во что бы то ни стало нужно забыть свой неудачный брак и поскорее
вступить в новый.
— Боюсь, мне не удастся забыть, — улыбнулась Ферн. — Видишь
ли, я жду ребенка.
— Нет!..
— Да.
Ошарашенная, Брайони несколько мгновений хлопала глазами, потом наклонилась
к сестре и поцеловала ее в щеку. В ее голубых глазах стояли слезы.
— Ты должна сообщить об этом Россу, — прошептала она. — Дети
всегда спасали рушащийся брак.
Но Ферн покачала головой:
— Я не хочу давить на него, Брай. Я хочу, чтобы он любил меня по доброй
воле.
— Нет, ты должна ему сказать! — настаивала Брайони.
— Я знаю, что вроде бы должна, но... не скажу.
— Но ведь это так стыдно — одной растить ребенка!
Ферн разглядывала дымящуюся сигарету.
— Наоборот, я рада, — тихо сказала она. — Я всегда хотела
иметь от него ребенка. И этот малыш будет мне утешением.
— Да что ты такое говоришь?! Обременять себя такой ношей, когда он...
даже не любит тебя! Какой же он все-таки эгоистичный!
— Ты не права, Брай. — Ферн улыбнулась. — Росс нисколько не
эгоистичный.
— Конечно, ты всех считаешь такими — ведь ты сама никогда никого не
обижала и ни от кого не сбегала. А вот мне он показался высокомерным и
самонадеянным на тех снимках, которые ты нам прислала. Он знает, что красив,
и гордится собой.
— Неправда! — Неожиданно в ярости Ферн вскочила на ноги. —
Как ты смеешь говорить такие вещи?!
Брайони в ужасе отшатнулась, — такой она не видела сестру за всю свою
жизнь. Ферн выскочила на палубу и там долго стояла, держась за поручни. Ей
было невыносимо слышать — даже от любимой сестры, — что Росс сбежал от
нее!..
Сзади раздались торопливые шаги Брайони, Ферн резко обернулась.
— Оставь меня одну! — сказала она. — Иди в свою каюту, я
скоро спущусь.
— Прости меня, Ферн, за эти слова!
— Нет, тебе не за что извиняться, только Росса я знаю хорошо. Он
никогда не обидел бы меня, просто у нас разные характеры, и это в самый
неожиданный момент расстроило наши планы. Росс женился на мне, чтобы
оградить нас обоих от назревавшего отвратительного и совершенно
незаслуженного скандала. Я знала, что он не любит меня, а он изо всех сил
старался сделать наш брак достойным и вполне терпимым. — Ферн откинула
назад голову, и ее серебристые волосы блеснули в лунном свете. Глаза ее
сияли, и она была так хороша в этом темно-синем платье... — Я люблю
Росса, — сказала Ферн. — И буду любить всегда. И если у меня
родится его сын, я надеюсь, что он будет похож на своего отца... Похож во
всем, даже в гордости, непреклонной и несгибаемой, как сталь.
Брайони спустилась к себе в каюту, расстроенная тем, что обидела Ферн, и
пораженная своим новым открытием — оказывается, сестра все это время
скрывала свои чувства под маской улыбающейся безмятежности. Брайони
догадывалась, какого мужества стоило Ферн подавить в себе истинные чувства,
и только теперь она поняла, как повезло ей самой — ведь дома ее с
нетерпением ждал Рик. В ту ночь Брайони долго плакала в постели, жалея и
сочувствуя Ферн. Милая Ферн! Она так хороша собой, что всегда казалось,
будто ей ничего не стоит выйти замуж за какого-нибудь красавца, который
будет обожать ее. Но вместо этого оба ее избранника лишь причинили ей
невыносимую боль.
Дул резкий, порывистый ветер, когда роскошный лайнер встал на якорь в порту
Саутгемптона.
Обещания писать и всячески поддерживать новые знакомства, завязавшиеся во
время круиза, казались вполне реальными загорелым пассажирам, которые,
теперь уже укутанные в зимнюю одежду, спускались по трапу в объятия
соскучившихся мужей, жен, друзей.
Рик долго обнимал жену, потом посадил на плечо сына и пожал руку Ферн, и все
четверо в шумном потоке пассажиров отправились за багажом, а затем и к
машине. Всю дорогу, до самого дома, Брайони и Фрэнки наперебой рассказывали
Рику о тех местах, где побывали, и о людях, с которыми познакомились. С
заднего сиденья Ферн наблюдала за этим счастливым семейством, улыбаясь
каждый раз, когда Рик, радостно смеясь, целовал на светофорах жену в щечку.
Как это здорово, когда по тебе кто-то скучает, — думала Ферн. — И
как приятно, когда дома тебя ждет любящий муж!
Тогда-то Ферн и решила, что больше не останется в Мейденхеде. Она знала, что
может жить у Брайони и Рика сколько понадобится, и все же у каждого человека
должен быть свой дом, и никто не обязан делить его с посторонними.
Ферн мысленно просчитывала свои возможности. Росс снабдил ее более чем
щедрой суммой, которая позволила бы ей снять небольшой домик или коттедж в
Беркшире и жить там вместе с малышом. Она больше уже не чувствовала себя
одинокой. Она будет шить и вязать приданое для малыша, будет читать, гулять
по окрестностям и постепенно привыкнет к жизни без Росса. К тому же Ферн
надеялась, что когда-нибудь в будущем ребенок вновь сблизит ее с Россом,
который рано или поздно все равно узнает о нем. Но никогда уже больше они с
Россом не будут жить вместе, как прежде, ибо это было бы нечестно.
Наконец они добрались до Мейденхеда и остановились перед домом, где жили
Скэнлены.
Ферн сразу же отправилась ставить чайник, Рик занес в дом багаж, а Брайони
отнесла в постель уснувшего в дороге сына. Поужинали они незадолго до того в
ресторане, поэтому никто не был голоден.
— А дом как прокурен! — посетовала Брайони, спускаясь вниз. —
Рик, ты что, обкуривался тут до упаду?
— Почти, — усмехнулся Рик.
Выпив чаю, Ферн ушла к себе, прихватив небольшую пачку писем, накопившихся
за ее отсутствие. Быстро перебрав конверты, она пришла в уныние, так как ни
на одном из них не обнаружила твердого, размашистого почерка мужа.
Приготовив постель, Ферн взяла наугад одно из писем. Письмо оказалось от
Дианы, и в нем она настоятельно предлагала Ферн забыть их ссору с Россом и
вернуться домой.
Мы все уже сыты по горло, — жаловалась Диана. —
А совсем недавно Росс с тетей Виной ругались в кабинете, и я слышала, как он
кричал на нее, советуя ей не соваться в чужие дела, иначе он перестанет
приходить к ней в дом...
Ферн в отчаянии закусила губу, представив себе эту ссору. Росс часто спорил
с тетей, но никогда не доходил до того, чтобы кричать на нее. Она вздохнула
и решила отложить остальные письма до утра, как вдруг узнала на одном из
конвертов почерк Эдвины Кингдом. Достав письмо из конверта, Ферн увидела,
что оно, так же как и письмо Дианы, было отправлено, когда она была в
круизе.
Она принялась читать письмо, и очень скоро лицо Ферн, несмотря на загар,
стало белее полотна.
Нет... этого не может быть!
И все же Ферн знала, что каждое слово в письме было правдой. Теперь каждый
отдельный кусочек головоломки встал на свое место, а слова, сказанные
Россом, приобрели новый смысл. Его мучительные головные боли и то, как он
выглядел после них, — все это было лишь ужасным подтверждением фактов,
изложенных его тетей в письме. Фактов, которые она открыла Ферн лишь потому,
что знала о ее истинных чувствах к мужу.
Глава 11
Мне совершенно плевать на сплетни Глэдис Хэммонд, — писала
Эдвина. — Я верю только тому, что подсказывает мне интуиция, и тому,
что я видела в твоих глазах, когда ты смотрела на парня и думала, что этого
никто не замечает. Я знаю только одно — если он выберет смерть, ты
предпочтешь оказаться рядом с ним
.
Дрожь прошла по телу Ферн. Каждое слово этого письма отпечатывалось в ее
мозгу так, что Ферн даже не нужно было заново пробегать глазами его строки.
На медицинской конференции в Сан-Франциско Оуэн Лэндз обедал с одним
консультантом по нейрохирургии. Они, так сказать, делились опытом, и, не
упоминая имен пациентов, консультант привел несколько интересных с
медицинской точки зрения примеров, один из которых был так похож на случай
Росса Кингдома, что в конечном счете у доктора Лэндза не осталось сомнений,
что речь идет именно о Россе.
Человек этот — журналист, — сказал консультант. — Находясь на
Ближнем Востоке, он получил ранение в голову и проходил лечение в Англии, в
больнице Аткинсон Морли
, где ему устранили трещину черепа. Но другая,
более серьезная трещина тоже требовала операционного вмешательства, и хирург
Эксел Райт счел своим долгом предупредить пациента, что после операции тот
может навсегда остаться инвалидом. Если же он откажется от операции и
предпочтет жить с трещиной, мучительные головные боли усилятся, и в конце
концов его ждет приступ, который неизбежно окончится смертью. Пациент Райта
выбрал второе, назвав его меньшим из зол
.
По возвращении в Кэп-Фламинго доктор Лэндз рассказал об этом разговоре
Эдвине, так как не сомневался, что речь идет именно о Россе. Та вызвала
племянника на разговор и была потрясена, когда он признался во всем. Да,
Эксел Райт предупредил его о риске, с которым связана вторая
операция, — риске, к которому он был не готов.
— Я лучше умру, чем останусь на всю жизнь лежать бревном или буду
прикован к чертовой инвалидной коляске, как выживший из ума старик, —
сказал Росс. — Я не хочу этого! Не хочу, чтобы люди смотрели на меня
сочувственными взглядами! Нет, я этого не хочу!
Ферн казалось, что она видит, как он произносит эти слова. Его бронзовая
голова решительно откинута назад, а тело напряглось при мысли о том, что он
может когда-нибудь не суметь взобраться на лошадь, или не проплыть сильными
рывками по синим водам Тихого океана, или не догнать хохочущую девчонку и,
повалив ее в высокую траву, зацеловать...
Ферн съежилась в комочек, словно от холода. В доме царила тишина, все его
обитатели давным-давно спали крепким сном.
Теперь Ферн поняла, почему Росс отказался продолжить старый роман с Ларейн,
он не хотел, чтобы она связывала свою жизнь с человеком, которому осталось
так мало времени. Она поняла, почему он сказал тогда в Монтерее:
Спасибо
тебе за эти две чудесные недели, моя Гретель!
Эти две недели были нужны ему
даже больше, чем она могла подумать, они помогли Россу на время забыть о
безжалостной реальности, и Ферн почему-то чувствовала, что такие две недели
ему не смогла бы дать ни одна другая женщина, даже Ларейн.
Ферн вдруг вскочила с постели. Хирург такого класса, как Эксел Райт,
наверняка рассчитывал, как минимум, на пятьдесят процентов успеха во время
второй операции, раз он предложил Россу этот вариант!
В ту ночь Ферн почти не сомкнула глаз. Она встала рано и первым делом
позвонила в аэропорт. Ей повезло — кто-то отказался от забронированного
места на дневной рейс в Нью-Йорк. А оттуда она могла самолетом добраться до
Лос-Анджелеса. Потом Ферн позвонила на телефонный узел и заказала разговор с
Калифорнией, назвав номер Эдвины Кингдом. Ее попросили немного подождать, и
она решила пока приготовить кофе. Ферн повернулась, чтобы пойти на кухню, и
увидела, что сестра стоит на лестнице, изумленно наблюдая за ней.
— Так ты все-таки летишь в Америку? — спросила она.
— Да.
И Ферн рассказала Брайони о письме, полученном от тетки Росса.
— Ну надо же! Представляю, как тяжело ему носить все это в себе! —
воскликнула потрясенная Брайони. — Удивляюсь, как он вообще с ума не
сошел.
Ферн кивнула, но тут зазвонил телефон, и она поспешила снять трубку. Она
думала, что своим звонком поднимет Эдвину с постели, и ожидала услышать ее
недовольный голос, но ошиблась.
— Дитя мое, я ждала от тебя этого звонка гораздо раньше, —
прогремела Эдвина на другом конце провода.
— Меня не было несколько недель, мисс Кингдом. — Ферн торопливо
рассказала ей о круизе. — Ваше письмо меня ужасно расстроило.
— Я была уверена, что ты расстроишься, но сочла, что ты имеешь право
узнать об этом трусливом решении Росса. И я убеждена, что сам он тебе ничего
не скажет.
— Мисс Кингдом, я сегодня вылетаю в Нью-Йорк, а оттуда самолетом
доберусь до Лос-Анджелеса. Росс сейчас где? В бунгало?
— Нет.
— А-а... У вас?
— Нет... Послушай, дитя мое!.. Примерно месяц назад Росс узнал, что я
написала тебе. Он тотчас собрал чемодан, запер бунгало и куда-то уехал...
бог знает куда! Мы опросили всех его друзей, но никто его не видел. В общем,
мы не знаем, где он находится, и ты только попробуй представить, как Дженни
переполошила всех. Издатель и адвокат получили распоряжение пересылать всю
почту на мой адрес, и даже его старый профессор из Сан-Франциско понятия не
имеет, где он находится! Мы сбились с ног и не представляем, что делать!
Конечно, он взрослый человек, волен принимать любые решения, и, похоже, он,
к сожалению, никому не позволит повлиять на свое решение не подвергаться
этой второй операции.
Когда Эдвина сказала, что Росс исчез в неизвестном направлении, Ферн
показалось, что пол уходит у нее из-под ног. И вдруг — словно кто-то
прошептал ей это на ухо — она поняла, где его можно найти. Да, она знала это
точно! В голосе ее звучала уверенность, когда она сказала Эдвине:
— Больше ни о чем не беспокойтесь. По-моему, я знаю, где он, и сделаю
все, чтобы убедить его пойти на эту операцию.
На другом конце провода несколько мгновений была тишина, потом голос Эдвины
произнес:
— Ты очень любишь его. Правда, дитя мое?
— Да.
Всего одно слово, но в нем заключалась вся сила любви Ферн к мужчине,
который ни разу не признался ей в ответном чувстве.
Она попрощалась с Эдвиной и пошла на кухню, где мужественно попыталась
отдать должное яичнице с беконом, ожидавшей ее на тарелке. Брайони
безуспешно заставляла ее съесть побольше, пока наконец хмурый взгляд мужа не
остановил ее. Когда Ферн поднялась к себе, чтобы собрать чемодан, Брайони,
убирая со стола грязную посуду, сообщила Рику, что Ферн ждет ребенка и ей
нельзя волноваться.
— Не зуди, Брайони. Для Ферн будет хуже, если она не поедет к Россу.
Она любит его, и, если не считать этой проблемы, все остальное у нее хорошо,
в том числе и со здоровьем.
— Если бы вы, мужчины, знали, что такое носить ребенка, вы бы никогда
не говорили об этом в таком небрежном тоне! — возмущенно возразила
Брайони.
— А ну-ка, поди сюда! — Рик притянул к себе жену и
поцеловал. — А вы, женщины, вечно козыряете своим материнством. Оно
дает вам ощущение превосходства. Вы чувствуете себя маткой в пчелином улье,
в то время как мы, мужчины, все лишь...
— Рики Скэнлен, а ну-ка, замолчи! — Брайони закрыла ему рот рукой,
потому что на кухне появился заспанный Фрэнки в пижаме. Протирая кулачками
глаза, он потребовал апельсинового сока.
Через час Ферн уже ехала в такси в аэропорт. На щеках она до сих пор ощущала
звонкие поцелуи маленького племянника, но, когда такси свернуло за угол, ей
уже не стало видно ни его, сидящего на плече у отца, ни Брайони, машущей ей
вслед передником, словно боевым знаменем.
— До свидания!.. Счастливого пути!.. Мы будем думать о тебе и Россе...
Слова эти эхом пронеслись в голове у Ферн —
о тебе и Россе...
.
Поезд приближался к Монтерею, после Сан-Франциско пустея с каждой
остановкой. В окошко Ферн видела, как мелькающие калейдоскопом сказочные
заливы, живописные деревушки и пальмовые деревья постепенно окутывает
сумрак. Темные горные гряды возвышались застывшими клочьями на фоне неба.
Поезд замедлил ход. Они подъезжали к небольшой станции, на которой Ферн
собиралась сойти. Припудрив носик, она улыбнулась носильщику-негру,
донесшему ее чемодан в конец вагона.
Сойдя на платформу, Ферн поежилась от холода и подняла воротник леопардового
пальто. Носильщик поставил чемодан на землю, и она дала ему чаевые.
Козырнув, он смотрел ей вслед, когда она направилась к комнате дежурного по
станции.
— Простите, — сказала Ферн, когда из двери в ответ на ее стук
высунулась седая голова дежурного. — Не подскажете, кто мог бы отвезти
меня в Амихо? Это маленькая деревушка милях в пяти отсюда.
— Амихо, говорите? — Дежурный изучал ее с любопытством. —
Можно попробовать позвонить Эду Стоксу. Это наш местный таксист.
— Я была бы вам ужасно признательна. — Ферн знала о силе своей
обаятельной улыбки и сейчас использовала ее безо всякого стеснения.
А улыбка действительно творила чудеса, и уже в следующее мгновение Ферн была
заботливо усажена на потертый кожаный стул. Дежурный по станции позвонил
местному таксисту и договорился с ним, что тот приедет за Ферн минут через
пятнадцать. Потом он угостил ее чашкой довольно крепкого кофе, который помог
Ферн успокоить слегка расшалившиеся нервы.
— Мэм, у вас в Амихо есть кто-нибудь? — спросил ее
дежурный. — А то, знаете ли, это место, по-моему, совсем не для вас.
Остановиться там особенно негде — ни приличного отеля, ничего подобного,
только несколько потрепанных коттеджей.
— Очень даже симпатичные коттеджи, — сказала Ферн, припомнив
приютившиеся среди кипарисов и сосен домишки. Один из них тогда был
выставлен на продажу, и Росс предложил ей зайти внутрь посмотреть. Они взяли
ключи у владельца, который содержал местную гостиницу, и отправились
осматривать это довольно забавное жилище.
Росс назвал его кукольным домиком. Он по-мальчишески восхищался его покатыми
потолками и длинной комнатой, выходящей прямо в сад. Ферн подумала, что он
наверняка купит его, — так ему понравился этот домик, — но Росс
вдруг пожал плечами и запер дверь...
На этом воспоминания оборвались, потому что на станционный двор приехало
такси Эда Стокса.
Было девять часов вечера, когда он высадил ее в Амихо. Вокруг ни души —
словно это была деревня-призрак. Так показалось Ферн, когда она шла по узкой
булыжной улочке к домику, где рассчитывала найти своего мужа.
Сердце бешено колотилось в груди. Ферн вдруг почувствовала жуткую усталость,
и это было не удивительно — ведь она все время находилась в дороге с тех
пор, как покинула Англию. Сначала перелет в Нью-Йорк, потом в Сан-Франциско
и, наконец, путешествие по железной дороге до Монтерея.
Ферн переложила чемодан в другую руку, тревожно гадая, не ошиблась ли. А
вдруг она проделала весь этот путь только для того, чтобы убедиться, что
домик по-прежнему стоит запертым и по-прежнему выставлен на продажу?.. Но,
приблизившись к нему, она вдруг увидела в занавешенных окнах гостиной свет.
Ферн поднялась на крыльцо и несколько мгновений стояла, не находя в себе сил
нажать кнопку звонка. Она стояла, прислонившись к стене, и пыталась собрать
все свое самообладание. Ведь дверь ей мог открыть совершенно посторонний
человек, а ей так хотелось увидеть Росса, услышать его голос! Наконец она
набралась смелости и позвонила в дверь. Громкий, требовательный звук
прорезал вечернюю тишину... Ферн почувствовала себя такой беспомощной и
такой слабой!..
Дверь открылась.
Перед ней стоял ее муж, и на лице его было такое удивление, что Ферн не
могла сдержать улыбки.
— Да, это я, — сказала она. — Можно мне войти?
— Конечно. — Росс пропустил ее.
Горло Ферн сжимал нервный ком. Она, конечно, догадывалась, что он не захочет
этой встречи, но до чего же больно было ей убедиться теперь в этом!
Ферн прошла в гостиную. В выложенном из булыжника камине потрескивали дрова,
а в комнате витал душистый аромат его сигар.
— Зачем ты приехала, Ферн? — спросил Росс, стоя у нее за
спиной. — Неужели ты не могла спокойно жить одна?
Она поставила на пол чемодан и повернулась к нему. Лицо его так исхудало и
осунулось, что нельзя было без боли смотреть на него.
— Росс! — воскликнула Ферн. — Почему ты не сказал мне, что
так серьезно болен? Ведь я имела право знать это.
— Ничего ты не имела! — хрипло возразил Росс.
Она вздрогнула, будто он ударил ее. На ней было его обручальное кольцо, она
носила в себе его ребенка, и с его стороны было нечестно говорить ей такие
вещи.
— Я твоя жена, Росс.
— Милая моя девочка, наш брак был фарсом от начала и до конца. Мы
просто спасались от скандала и нашли удобный выход. И этот брак ни одному из
нас не дал никаких прав.
Росс прикрыл дверь в гостиную и помог ей снять пальто.
— Должен признать, выследила ты меня просто гениально, — сказал
он. — Хочешь кофе или, может, выпить чего-нибудь?
— Я бы выпила шерри.
Она вся дрожала и, когда сняла пальто, опустилась на колени перед камином и
вытянула руки над огнем. Росс протянул ей стакан, глаза их встретились.
— Насколько я понимаю, я обязан этим неожиданным визитом письму тети
Вины? — сказал он.
Ферн кивнула.
— Ну и напрасно она это сделала. Ведь прекрасно знала, что мне не надо,
чтобы ты тащилась обратно в Америку и вместе со всеми пыталась уговорить
меня пойти на эту операцию! Я нарочно приехал сюда, чтобы скрыться от всех
этих доброжелателей! Мне и в голову не могло прийти, что ты помнишь это
место.
— Конечно помню, — ответила Ферн, не поднимая глаз от
стакана. — Я помню каждое мгновение нашей совместной жизни.
— Наша совместная жизнь кончилась. Я в самом начале проговорился, что
она продлится всего несколько месяцев. Прости, конечно, что я не выполнил до
конца условия сделки... А что касается нашего отпуска в домике Дженни, то
считай его просто приятным приключением, которое легко забудется.
Ферн неподвижно стояла на коленях у камина, потом тело ее сотрясла дрожь, и
уже через мгновение она лежала на ковре, заливаясь слезами, — хрупкая,
маленькая фигурка у ног мужа.
За время разлуки Росс пережил многое, но такого он вынести не мог.
С глубоким стоном он опустился рядом с ней на колени и прижал ее к себе.
— Милая моя девочка, ну не плачь! Ну перестань так убиваться! — Он
прижимал ее к груди, гладил по волосам, и его лицо было мокрым от ее слез.
Когда рыдания ее начали постепенно стихать, он вытер ее слезы платком и
сказал:
— Я чудовище!
Ферн покачала головой:
— Нет! Я знаю, что ты чувствовал! Я вмешалась в твою жизнь, и ты дал
мне отповедь.
Росс улыбнулся: она еще и защищает его. Теперь взгляд его был совсем другим
— нежным, трепетным и говорящим что-то такое, чего она пока еще не понимала.
Но Ферн больше уже не боялась Росса и крепко обвила его шею руками.
— Я так люблю тебя!.. Ой, нет, не обращай внимания, — прибавила
она, заметив его изумленный взгляд. — Я любила тебя все это время,
любила безнадежно, отчаянно!.. И потому, что я люблю тебя, я хочу, чтобы ты
продолжал жить. Мне невыносима мысль о том, как я могла бы жить без тебя,
даже если бы мы существовали по отдельности.
Росс слегка дрожал, и она поцеловала его.
— Не бойся, Росс! Эксел Райт — прекрасный хирург, и мы с тобой вместе
поедем в Англию. Я буду твоей верой, если ты утратил ее.
— Моей верой? — Росс обхватил ее лицо руками и долго смотрел ей в
глаза. В них
Закладка в соц.сетях
