Жанр: Любовные романы
Странная парочка
...мужчин. Взять хоть, как ты заботишься обо мне. В свое время я вырастила очень много
малышей, и кое-кто из них поддерживает связь со мной, но только ты ведешь себя так,
будто я твоя настоящая мать. У тебя есть очень многое, чтобы отдать женщине, и кое-что -
для детей. В тебе запрятана масса любви, только ждущей своего часа. Я люблю тебя, Рис,
и хочу, чтобы ты был счастлив.
- Я... гм... я тоже люблю тебя, - пробормотал он, не уверенный, что она расслышала. За
долгие годы он не часто говорил ей такое, и произносить эти слова ему было нелегко.
Неужели он любит Анжелику? И если так, сумеет ли он когда-нибудь произнести эти
слова для нее?
- Я знаю. Но я устала, дорогой мой. Мне пора вздремнуть.
- Ладно. Береги себя. Я позвоню через пару дней.
- Не упускай ее, Рис.
Промычав что-то невнятное, Рис осторожно положил трубку. Вряд ли разговор с тетей
Айрис что-то прояснил для него. Но ему было хорошо оттого, что поделился с ней. Если
бы только не растущее чувство тревоги за старушку.
В понедельник утром Анджи вошла в офис высоко держа голову. Это было нелегко. У
нее было смешное желание шмыгнуть в свой кабинет незамеченной.
Что-то в улыбчивых приветствиях в холле говорило о том, что ее удаление с банкета в
пятницу послужило темой для сплетен в коридорах. Эти сплетни звучали в ее ушах. Мисс
Сен-Клер, мысленно проговаривала она, чопорный заместитель диктатора, напилась в
дым на банкете. Рис Вейкфилд, который, насколько известно, никогда не входил ни в чьи
проблемы, наорал на виноватых, а потом отвез ее домой. Добрая половина сослуживцев
наверняка была уверена, что у них с Рисом роман. Тогда они ошибались. Теперь -
абсолютно правы. Она сглотнула.
Роман ли у них? Составляют ли один день и одна ночь невероятной,
умопомрачительной страстной любви роман? Будет ли продолжение? А если так, то
почему Рис не позвонил ей вчера вечером, когда она до полуночи ждала его звонка? Давал
ли он ей время прийти в себя, или уже жалеет, что связался со своей заместительницей,
ведь это доставит немало неудобств в офисе?
Похоже, у меня накопилась масса вопросов, подумала она, с кривой улыбкой бросив
сумочку на стол. Если бы хоть на часть из них можно было дать ответ.
- Доброе утро. Как вы себя чувствуете? - заботливо спросила Джун, когда Анджи
проходила мимо ее стола.
Будто похмелье может продолжаться три дня, мысленно вздохнула Анджи.
- Хорошо. Спасибо, Джун.
- Да и выглядите вы прекрасно. Кстати, и мистер Вейкфилд сегодня прекрасно
выглядит. Видимо, хорошо отдохнул. - В голосе Джун звучало такое самодовольство,
будто состояние Риса - ее рук дело.
- Это... гм... - Анджи, уставившись в Рисову дверь, безуспешно пыталась закончить
комментарий. Неверной рукой она постучала в кабинет. Встретит ли он ее улыбкой, от
которой Анджи таяла в субботу? Или будет, как обычно, поглощен работой, надежно
спрятав происшедшее между ними в дальний уголок памяти?
Еще вопросы, подумала она, поворачивая дверную ручку. Но на один из них сейчас
будет дан ответ. Рис поднял голову ей навстречу.
- Доброе утро, Анжелика. В какой стадии у нас "Феникс"? Ты сверила цифры?
Механически докладывая ему о том, что сделано, Анджи никак не могла решить, какой
же он сегодня. Вопрос был сугубо деловым, но глаза, голос и улыбка... теплые, определила
она, борясь с желанием использовать блокнот в качестве веера. Близкие. Полные общих
воспоминаний.
- Садись, и давай разберемся с этим, - велел он, кивая в сторону ее обычного кресла
возле стола. - Меня смущает уровень производства. Ты как думаешь?
Я думаю, что попала в беду, Рис Вейкфилд. Потому что люблю тебя. И потому что я
сейчас на волосок от того, чтобы броситься на тебя и молить заняться любовью прямо
здесь, на столе.
- Я думаю, что основания для беспокойства есть, - сказала она ясным, энергичным
голосом, грациозно опускаясь в кресло и кладя ногу на ногу. -Уровень производства
падает. В чем, по-твоему, причина?
Рис разбирался в этом большую часть дня, не теряя контроля над собой, что
потребовало гораздо больших усилий, чем груда работы, которую провернули они с
Анджи. Сидеть в нескольких футах от нее, ловить волны тонкого аромата, видеть, как
шевелится аккуратный сиреневый пиджак на ее нежной груди, тайком посматривать на
длинные гладкие ноги, почти физически ощущая, как они обхватывают его спину, - чудо,
что при всем этом он еще способен говорить, не заикаясь.
Он так и не понял, что отключило контроль в конце дня. Может быть, то, как она
покусывала карандаш, когда просматривала отпечатанный Джун доклад. Увидев это, он
покрылся испариной и почувствовал необходимость ослабить узел галстука. Или это
вышло, когда он неловко потянулся за кофе, опрокинул чашку, залив стол и свои слаксы, и
выругался, а она хихикнула и отпустила шуточку.
А может быть, все дело в том, что он только человек и не в силах бесконечно
сдерживать свои страсти.
В чем бы ни была причина, он отпихнул стул, заставив Анджи удивленно поднять
глаза, вырвал из ее руки карандаш, который она опять было принялась покусывать, и
обнял ее, не успев промолвить ни слова. Доклад, над которым Джун трудилась четыре
часа, упал на пол.
Как раз перед этим он подсчитал, что в последний раз целовал ее тридцать один час
назад. А казалось - тридцать один день. Он пожирал ее рот, будто умирал с голоду - а
может, так оно и было. В первое мгновение Анджи замерла, но уже в следующее
обхватила его за шею и отвечала на поцелуй так, будто изголодалась не меньше его.
Он оторвался, только чтобы глотнуть воздуха.
- Еще, - выговорил он, прижимая ее крепче.
- Что, если?..
Он не дал ей закончить вопрос. Ясно, что она боялась, не войдет ли кто-нибудь. Оба
знали, что это маловероятно. Никто, кроме Грэма, не осмеливался входить в его кабинет
без стука. Даже Анджи. И он продолжал целовать ее, думая только о том, что это тело
будто создано для его рук и как не хватало все время его рукам этого тела.
Спустя долгие минуты он медленно, неохотно отвел голову. Очень хотелось сильнее
испытать неприкосновенность кабинета.
Анджи была как пьяная. Он улыбнулся и коснулся пальцем ее теплой, запитой краской
щеки.
- Спасибо, - сказал он ласково, хотя голос звучал хрипло. - Мне очень нужно было.
- Я... мм... не ожидала, - бессмысленно пролепетала она, тоже не вполне владея
голосом.
- А надо было ждать. Я еле сдерживался все эти часы.
Анджи покраснела еще гуще. Она коснулась рукой растрепавшихся волос, потом
провела пальцем по истерзанным губам.
- Наверно, такой вид, будто меня исцеловали с головы до ног, - слабо улыбнулась она.
- По крайней мере не такой, будто тебя...
- Рис!
Он коротко рассмеялся над ее испуганным вскриком.
- Поужинаешь со мной сегодня?
Она облизнула губы, и Рис едва справился с желанием снова прижать ее к себе.
- В ресторане? - несмело спросила Анджи. Он глянул, не понимая.
- Нет, в книжном магазине. А ты подумала, где?
- Что, если нас увидят вместе? Ты не боишься сплетен?
- Плевал я на сплетни, - грубо ответил он, рассерженный предположением, что хочет
скрыть их отношения. Черт возьми, да пусть бы весь мир увидел, как он обнимает ее,
узнал, что она принадлежит ему хоть на мгновение, - быстро поправился он,
почувствовав, что хочет уже слишком многого. Слишком рано жизнь научила его, что
хотеть и иметь - две совершенно разные вещи. - Так ты хочешь поужинать со мной или
нет?
- Да, Рис, - нежно ответила она, кончиками пальцев касаясь его щеки. - Я очень хотела
бы поужинать с тобой.
Он схватил ее руку, подавляя желание до боли сжать эти тонкие пальцы.
- Тогда езжай домой и переоденься, - сказал он хрипловато. - Я заеду за тобой в семь.
Она удивленно посмотрела на часы. Было самое начало шестого.
- Ты хочешь, чтобы я ехала сейчас?
- Если ты не хочешь проверить возможности этого кожаного диванчика, - грубо
ответил он.
Ее глаза расширились. Потом она улыбнулась и ответила:
- Искушение велико, но я все же приму твой совет и поеду переоденусь.
- Может, оно и к лучшему, - согласился Рис. Он смотрел, как Анджи идет через
кабинет, улыбается через плечо и скрывается за дверью. А потом бессильно выдохнул и
сорвал галстук.
У него были самые благие намерения - отвезти ее в очень хороший ресторан и
доказать, что он горд возможностью показаться с ней. Он действительно так чувствовал.
Он даже заказал столик. Но когда она открыла ему дверь, такая холодная и
ошеломительная в черном платье простого покроя и босоножках на высоком каблуке,
единственное, о чем он мог думать, - это перекинуть ее через плечо и уволочь в кровать.
- Анжелика, ты дьявольски красива.
Она начала было благодарить, но заметила голодный, почти хищный взгляд. Он
улыбнулся и швырнул ее сумочку на стол. Анджи протянула руки.
- Мы можем поесть позже, - мягко предложила она.
Рис застонал и схватил ее.
- Да, - бормотал он, лаская гибкую спину сквозь облегающий шелк. - Позже.
Гораздо позже Рис снова застонал, на этот раз моля о пощаде.
- Ты очень сердишься? - неуверенно поинтересовался он.
Анджи с усилием подняла голову от его плеча.
- Почему я должна сердиться? - искренне удивилась она. Как можно сердиться после
того дивного, небесного наслаждения, которое подарил ей Рис...
- Я обещал тебе ужин. Сейчас, наверно, уже слишком поздно.
Она улыбнулась его смущению.
- Мне тоже так кажется, - ответила она без сожаления. - Придется поискать что-нибудь
на кухне. Думаю, мы не останемся голодными.
Он нахмурился.
- Я не боюсь показаться с тобой, - серьезно сообщил он. - Просто... гм...
- Увидел меня и потерял голову от страсти, - закончила Анджи с невероятным
самодовольством.
Рис ухмыльнулся.
- Ага. Что-то в этом роде.
Она потянулась к нему и легонько поцеловала.
- И как же я могу сердиться?
Он обнял ее, и это получилось так естественно, так нежно, так неожиданно
романтично, что Анджи пришлось смигнуть слезу. А потом он сказал:
- Ты свой парень, Бостон.
Свой парень? Очень романтично, горько подумала она, подавляя вздох и чувствуя, как
высыхают ненужные слезы.
- Что бы ты хотел поесть? - спросила она, надевая халат.
Пятнадцать минут спустя она стояла у плиты, переворачивая лопаточкой шипящее
мясо, а он готовил булочки и приправы. Поскольку черное платье выглядело бы
неуместно за таким неофициальным ужином, она была в розовом бархатном халате. На
Рисе остались брюки и белая рубашка навыпуск с закатанными до локтей рукавами. Он
был так хорош, что Анджи с трудом удавалось сосредоточиться на бургерах.
- Тебе как жарить?
- С кровью.
- Разумеется. - Можно было и самой догадаться. Улыбаясь про себя, она положила
непрожаренное мясо на одну из булочек, оставив свое на сковороде.
- Завтра поужинаем в ресторане, - обещал Рис, неся свою тарелку на стол. - Поедем
прямо из офиса, чтобы не рисковать.
Похоже, для него уже было решено, что они проводят большую часть свободного
времени вместе. Анджи не имела ничего против - она только хотела бы знать, как долго
это будет продолжаться. У нее было грызущее предчувствие, что чем больше времени она
проводит с Рисом, тем тяжелее придется, когда ему надоест этот роман.
- Ладно.
Он коротко взглянул, будто что-то в ее голосе вызвало сомнения, но ничего не сказал.
За ужином они непринужденно болтали. Рис бросал кусочки мяса вьющейся у ног
кошке, а Анджи делала вид, что не замечает. Разговор касался политики, религии,
последних событий - всего что угодно, кроме работы. Зашла речь и о тете Айрис.
- Я звонил ей вчера, - заметил Рис, бросая лед в стакан с содовой.
- Как она?
- Слабее с каждым разом. Последние пару лет ее здоровье постоянно ухудшается.
Анджи накрыла его ладонь своей.
- Ты беспокоишься за нее, - сказала она с сочувствием.
Он кивнул.
- Беспокоюсь.
- Может быть, стоит ее проведать? - осторожно предложила Анджи.
- Я и собираюсь это сделать в следующем месяце. Я говорил ей о тебе.
Рис отметил, что Анджи удивилась, но ей не было неприятно.
- Правда?
- Ага. Она хочет с тобой познакомиться. Я сказал, что, может быть, ты приедешь со
мной.
Она отняла руку, испытующе глядя на него.
- Почему, Рис? - спросила она почти шепотом.
- Потому что это... важно для меня, - запинаясь, ответил он. - Я хотел бы, чтобы вы
познакомились.
- Я с удовольствием поеду, если ты этого хочешь.
Он хотел сказать ей так много. Но, как ни странно, слов не находилось. Кошка
подобострастно мяукнула у ног, и он отдал последний кусочек мяса.
- Хочу, - сказал он, не поднимая глаз от жадно урчащего котенка.
- Расскажи мне еще о ней, - потребовала Анджи, отодвигая тарелку, и положила локти
на стол, готовясь слушать.
Вскоре он разговорился, ловя себя на том, что рассказывает о своей жизни больше, чем
приходилось за многие годы. О голодном подростке без роду, без племени, испытавшем
слишком много разочарований и слишком мало заботы. О мальчишке, которого так редко
обнимали, что он отнесся с инстинктивным недоверием к женщине, встретившей его с
распростертыми объятиями и гостеприимной улыбкой. О том случае, когда она его стерла
в порошок за попытку украсть у нее деньги. И о том, как она истратила часть своих
скудных сбережений, чтобы купить ему дорогую куртку, потому что у всех остальных
мальчиков в его классе уже были такие. О том, как она часами простаивала над ним, пока
он делал уроки, и о том, как плакала, когда его призвали в армию: он уходил навстречу
опасностям, которых она не могла разделить. О годах случайных встреч, телефонных
звонков, писем и открыток, ее отказах принимать деньги и его радости, когда она наконец
признала, что это нужно ему самому.
- Ты любишь ее, - заключила Анджи, когда он закончил, смущенный непривычно
долгим рассказом.
- Я люблю ее, - согласился он, неловко ерзая на стуле. - Если было в моей жизни что-то
похожее на семью, так это тетя Айрис.
- Как я хочу поскорее с ней познакомиться! Она такая... необыкновенная.
- Да. Она тебе понравится. - Ты очень похожа на нее, добавил он про себя. Тоже
необыкновенная.
- Обязательно.
- А какая у тебя семья, Анжелика? - как бы между прочим спросил Рис, пока не желая
признаваться, что наводил справки. Он очень хотел, чтобы она сама поделилась своими
секретами.
- Моя мать умерла. С отцом мы не близки, - отрывисто сказала она, каменея лицом. И
схватилась за тарелки. - Я уберу со стола. Почему бы тебе не посмотреть пока телевизор?
Ну или отдохни, как хочешь.
- Я тебе помогу, - предложил Рис, вставая.
- Нет, - быстро сказала она, глядя в сторону. - Я справлюсь. Пойди поиграй с Цветиком.
Боюсь, она чувствует себя заброшенной сегодня.
Замкнулась, мрачно думал он, бредя из кухни. При малейшем намеке на попытку
проникнуть в ее прошлое она замыкается, несмотря на то что он так доверчиво рассказал
о своем. Оказывается, это больно. Больнее, чем можно было ожидать.
Сидя перед темным экраном телевизора с мурлыкающей кошкой на коленях, Рис
успокаивал себя ее обещанием поехать к тете Айрис через несколько недель. По крайней
мере она не спешит прервать отношения, хоть и не доверяется полностью. А ему сейчас,
похоже, хочется продлить эти отношения навечно.
Глава 9
На следующий день Рис пытался не обращать внимания на близость Анджи, когда они
работали, сидя рядом на диване. "Черт, - думал он, хмуро глядя на разложенный перед
ними на столике доклад, - нужно взять себя в руки, если я собираюсь работать с ней
дальше".
Он чуть не поморщился, вспомнив, сколько раз отвлекался во время собрания
персонала. Было мгновение, когда он обнаружил, что рассматривает ноги Анжелики,
совершенно утратив нить дискуссии, которая замерла в ожидании его выступления. Он
выкрутился, откашлявшись и заявив, что обдумывал пришедшую в голову мысль о
повышении эффективности системы учета в транспортном отделе. Вопросов ни у кого не
возникло.
С мрачным удовлетворением он подумал, что подчиненные считают его слишком
безраздельно преданным делу, чтобы отвлечься на что-либо другое. И не сдержал улыбки,
представив, как все были бы ошеломлены, увидев своего строгого работодателя и его
холодную, надменную заместительницу катающимися по полу ее гостиной в субботу.
Может ли кто-нибудь из них представить, какая страсть скрывается под ее строгими
прическами и костюмами? Но уж какую страсть она сумела пробудить в нем, они точно
не вообразят.
Заметив, что некоторые из сотрудников начинают явно нервничать из-за его
рассеянной улыбки, Рис немедленно собрался и вернулся к бизнесу. И вот пожалуйста -
он снова строит глазки своей заместительнице, а бизнес забыт ради фантазий о
возможностях кожаного дивана и просторного стола. Наступит ли время, когда он сможет
находиться в одной комнате с ней и не хотеть ее так сильно?
Он неохотно перевел взгляд на страницы доклада.
- Достань папку "МедПак" из нижнего ящика моего стола, - приказал он более резко,
чем собирался.
Если Анджи и обиделась на резкость, то не подала виду. Встав, она разгладила юбку,
чем снова привлекла его внимание к своим роскошным ногам, и пошла к столу. "Эта
женщина умеет ходить", - едва не застонав, подумал Рис.
Она открыла ящик прежде, чем Рис вспомнил о другой папке, брошенной туда.
- Анжелика, подожди, - выкрикнул он в тот момент, когда она открыла папку,
проверяя, та ли.
Она очень медленно подняла голову. Боль в синих глазах сдавила ему сердце. Она
снова наклонила голову к бумагам, пряча лицо.
- Ты наводил справки обо мне. - Голос был очень тихий и очень напряженный.
Дьявол! Он медленно встал, моляще протягивая руки.
- Я все объясню.
Она закрыла папку и положила на стол. Во взгляде уже не было боли. Там вообще
ничего не было.
- Зачем? Я все понимаю. Как твой заместитель, я имею доступ к секретной
информации. Ты должен был знать, насколько мне можно доверять. Я долго удивлялась,
что ты нанял меня, ничего не выяснив. - Голос упал, и она продолжала избегать его
взгляда. - Жаль только, что ты не сказал мне, особенно когда мы стали...
- Любовниками, - грубо подсказал он, не дождавшись продолжения. - Только я наводил
справки не из-за работы, Анжелика. Это было чисто личное.
Она метнула в него пылающий взгляд, в котором ясно читалась ярость.
- Ты вторгся в мою частную жизнь, потому что тебе было интересно? - бросила она. -
Или я была достаточно хороша как заместительница, чтобы работать со мной, ничего не
зная о моем прошлом, но не настолько хороша, чтобы спать со мной, не наведя справок?
Ну и каково же знать, что ты был в постели с дочерью преступника, Рис?
- Анжелика...
Трясясь от ярости, в которой он видел настоящую боль, Анджи ударила ладонью по
столу.
- Знаешь, я ведь в самом деле поверила вчера вечером, когда ты сказал, что хочешь
пригласить меня в ресторан. Но тебя волновали вовсе не сплетни, правда? Ты не хотел,
чтобы безупречная репутация, которую ты создал такими трудами, оказалась под угрозой,
если кто-то узнает: дочь Нолана Сен-Клера, изгоя и преступника, рядом с...
- Довольно! - Рис схватил ее за руку с такой силой, что на ней остались бы синяки, не
ослабь он тут же хватку. - Ты прекрасно знаешь, что мне все равно, кто нас видит. Что я
действительно хотел пригласить тебя в ресторан. Не знаешь? Нет?
Она смотрела на него снизу вверх, и торопливый ответ дрожал на губах, но был
остановлен его взглядом. Она первая опустила глаза.
- Да, - неохотно выдавила она. Удовлетворенный малой победой, он отпустил руку.
- Я наводил справки, потому что беспокоился за тебя, - мрачно сообщил он. - Я узнал о
твоем отце, но меня это волнует ровно настолько, насколько его идиотизм причиняет
боль тебе.
- Ты беспокоился за меня? Почему? - Анджи вглядывалась в его лицо, ища объяснений
неожиданному признанию.
Должен ли он высказать все?
- Потому что ты была так одинока. Потому что было ясно, что тебя что-то мучит, и я
хотел знать, могу ли помочь. Потому что ты дорога мне, черт возьми!
Анджи глядела на него, кусая губу, и пыталась осознать эти слова. С одной стороны,
было бы легче поверить, что сделанное им сделано из естественных соображений
работодателя, который должен знать, насколько надежен его заместитель. С другой - Рис
никогда не врал ни ей, ни кому бы то ни было. Если он сказал, что вторгся в ее частную
жизнь потому, что думал о ней, оставалось только поверить.
Она дорога ему. Она знала, что нравится ему, что их отношения не ограничиваются
физическим влечением. Но она очень следила за тем, чтобы не давать им точного
определения. Конечно, она понимала, что любит его. Но никак не ожидала встретить
ответную любовь и вообще не надеялась на счастливый конец этого бурного романа.
Нет, думала она, отводя взгляд от пылающих серых глаз. Нельзя давать слишком много
веры его словам. Он... ослеплен. Но как долго это может продолжаться? Рано или поздно
его начнет беспокоить то, что отец в тюрьме, а я была под следствием. Конечно, женщина
с таким скандальным прошлым не годится ему в жены, не может быть матерью его детей.
Не он первый говорит, что любит ее. Отец... и вот чем это обернулось. Бостонские
друзья, которые ушли, не оглянувшись, когда показываться рядом с ней стало
непрестижно. Другие мужчины, которые хотели ее, но не хотели давать взамен того, что
нужно было ей. Как же она может довериться этому сложному человеку, который еще
почти ничего не знает о любви? Однажды ей уже сделали слишком больно, и она не хочет
повторения.
Сжав руки на груди, будто от холода, она отвернулась.
- Рис, я бы ушла сегодня пораньше, если ты не против. Мне нужно побыть одной. -
Впервые за все время, что работала на него, Анджи просила отпустить ее пораньше.
- Позволь мне отвезти тебя, - тут же предложил он. - Мы проведем день вместе.
Поговорим. Нам нужно поговорить, Анжелика.
Она не сдержала вздох удивления. Рис хочет прервать работу над важным проектом,
потому что ей плохо? Неужели она дорога ему больше, чем она может поверить?
- Мне действительно нужно побыть одной, Рис. Увидимся утром, ладно?
Он был расстроен, но кивнул твердо.
- Ладно. Позвони, если передумаешь насчет разговора, хорошо? Знаешь, не всегда
лучше справляться в одиночку.
Она повернулась, чтобы уйти, пока не поддалась импульсу броситься ему на грудь. Но
едва дошла до двери, как сильные руки развернули ее.
- Прости меня, Анжелика, - говорил он, глядя ей в самые глаза. - Я не хотел причинить
тебе боль. Я только пытался помочь.
Ее сердце билось о его грудь, и во рту у нее пересохло. Даже после эмоционального
потрясения последних минут тело отзывалось на его близость.
- Я знаю.
Его поцелуй был бережным и невообразимо нежным. Почти любящим. Когда он
разжал руки, Анжелика вся дрожала и подозревала, что он - тоже.
- Позвони, если я буду нужен тебе, - хрипло повторил он.
Она не могла отвечать. Повернулась и вышла.
Запершись в бабушкином доме, Анджи сидела в теплом халате с Цветиком на коленях
и смотрела в пустоту. Она просидела так несколько часов. Пришло и прошло время ужина,
но она не думала о еде. Она понимала, что прячется. Прячется от Риса, от своего
прошлого, прячется от сумятицы собственных мыслей и чувств. Она чувствовала себя в
такой безопасности здесь, окруженная воспоминаниями и бабушкиными вещами. Хватит
ли у нее когда-нибудь смелости выйти из этого милого убежища?
Она прижимала Цветика к груди, пока кошка не забеспокоилась и, вырвавшись, не
побежала к своей миске. Анджи печально посмотрела вслед своей любимице. В этой
уютной святая святых остается только одна проблема - одиночество. И есть только один
человек, который может эту пустоту заполнить, - Рис. Нетрудно было представить себя в
его руках, а живо представленный образ пробудил до боли сильное желание, чтобы он
стал реальностью.
Одиноко ли ему? - вдруг подумала Анджи, вонзая зубы в уже искусанную губу. Думает
ли он о ней, сидя в своем скудно обставленном, жутко спокойном доме? Мучаясь
сделанным и гадая, простит ли она когда-нибудь.
В том, что простит, она не сомневалась. Конечно, сначала она будет зла на него, и боль
усилит злость. Сознание, что Рис платил чужому человеку, чтобы тот выяснил ее
прошлое, причиняло мучительную неловкость. Но Рис - это Рис. Он просто нашел самый
легкий способ выяснить то, что хотел знать. И двигала им не жестокость и не простое
любопытство, но забота о ней. Зная это, может ли она продолжать злиться?
"Я люблю его, - подумала она, и тут же желание напомнило о себе. - Я очень люблю
его". Она должна была злиться, но вместо этого была тронута его заботой. Действия были,
как обычно, беспардонными, безусловно неэтичными, даже грубыми, но она не помнила,
чтобы кому-то другому настолько было до нее дело.
У него так мало опыта заботы о ком-то, кому он сам не безразличен. Ему отчаянно
нужна ее любовь, даже если сам он никогда не научится любить так же. И снова она
поймала себя на мысли, что хочет поддаться соблазну быть нужной, впервые в жизни понастоящему
нужной.
А может быть... ну... может быть, ей удастся научить его любви, научить взаимности,
подумала Анджи с первым проблеском надежды. Она и сама об этом не очень много
знает, учитывая ее прошлое, но у нее были дедушка и бабушка как пример того, во что
могут превратиться человеческие отношения ценой времени и усилий. Кажется, ее
прошлое не имеет значения для него. Значит, все, с чем ей нужно сражаться, - это его
естественная осторожность и ее собственная неуверенность.
И это все? Она чуть не улыбнулась впервые после того, как забилась в свой дом, сбежав
из офиса.
Все-таки у них есть шанс. Но только если она будет открыта с ним. Она ничего не
сможет, ничем не поможет ни себе, ни ему, если замкнется. Подброшенная новой
решимостью, она встала и, на ходу развязывая поясок халата, пошла в спальню.
Рис безуспешно пытался расслабиться, приняв теплый душ и переодевшись в удобный
тренировочный костюм овечьей шерсти. В начале десятого, когда он пытался
сосредоточиться на "Уолл-стрит джорнэл", в дверь позвонили. Он удивился, но не
сомневался в том, кого обнаружит за порогом. С забившимся от предчувствия сердцем он
распахнул дверь.
Анжелика казалась очень юной
...Закладка в соц.сетях
