Жанр: Любовные романы
Странная парочка
... в усилии отодвинуть кульминацию, которая
будет означать конец такой долгожданной близости. Но вот Анджи напряглась под ним,
выкрикнув его имя, ее тело содрогнулось, и Рис понял, что предел достигнут. В его
хриплом крике было столько же протеста, сколько восторга, когда тело изогнулось в
сотрясающем землю оргазме.
Он зарылся лицом в ее шею и постарался вообразить, что их тела никогда уже не
разлучатся.
Она не пыталась убедить себя, что поступила разумно, отдавшись Рису. Но и не
сожалела - можно ли сожалеть об этом?
Неохотно пошевелившись, она мягко уперлась во влажные плечи.
- Мне трудно дышать, - с сожалением сказала она.
Бормоча извинения, он скатился с нее и притянул ее к себе.
- Легче?
Она кивнула в его плечо.
- Угу.
- Ты жалеешь?
- Нет.
Она почувствовала, как успокоенно расслабились мышцы под ее щекой.
- Хорошо.
Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Глаза встретились. С чего она взяла,
что теперь легче будет читать в его глазах? Его мысли оставались скрытыми.
- Меня все беспокоит, что я занималась любовью с боссом, - искренне поделилась она.
- Нехорошая ситуация.
Он нахмурился.
- То, что сейчас случилось, - не интрижка босса с подчиненной, - ровным голосом
сказал он. - Это было что-то... что-то, чему ни ты, ни я не могли противиться, - объяснил
он, с непривычки с трудом подыскивая слова.
Опершись на локоть, она поцеловала складку между его темных бровей.
- Знаешь, когда ты хмуришься, у тебя на лбу появляется маленькое перевернутое V, -
шаловливо сказала она, наслаждаясь свободой прикасаться к нему. Как долго ей этого
хотелось!
Он поймал ее руку и поцеловал, потом повернул, будто изучая.
- О чем ты думаешь? - тихо спросила она, заинтригованная выражением его лица.
- Такая маленькая ручка, - пробормотал он, обхватив ее ладонь своей. - Ты такая
маленькая. И такая чертовски юная. И все же у тебя хватило сил поставить меня на
колени. Интересно, ты знаешь об этом?
Она зажмурила глаза.
- Пора мне было знать, что нельзя задавать тебе вопросы, если не готова к честному
ответу, - выдавила она.
- Это верно. Пора.
- Я не хочу ставить тебя на колени, Рис, - прошептала она. - Не думаю, что вообще ктонибудь
может это сделать. Ты такой сильный. Такой независимый.
- Пока дело не касается тебя, - согласился он. Она снова уронила голову ему на плечо.
- Что же теперь? - вырвалось у нее.
- Не знаю, - ответил он голосом, рождающимся где-то глубоко в груди. - У меня
поганый опыт отношений, Анжелика. Не хочу обещать, не зная, смогу ли сдержать слово.
- Я не прошу обещаний, - отозвалась она. - И даже не хочу. - Пока. Пока не убедится,
что ему хочется давать их, несмотря на правду о ее отце.
- Если для тебя это что-то значит, могу сказать, ни к одной женщине еще у меня не
было такого чувства... То, что произошло у нас, не может сравниться ни с чем, что я
когда-либо испытывал.
- Для меня это кое-что значит, - прошептала она, тронутая до глубины души. В глазах
ее стояли горячие слезы, когда она подняла голову для поцелуя. - Это очень много для
меня значит.
Его рука зарылась в золотые волосы на затылке.
- Я хочу тебя, - пробормотал он в самые ее губы. - Ты нужна мне, Анжелика.
Страсть, так полно удовлетворенная, снова проснулась от этих хриплых слов. Она
нужна Рису. Сейчас по крайней мере.
- Да, Рис. Люби меня снова.
Рис с любопытством бродил по дому Анджи, рассматривая фарфоровые фигурки,
салфеточки, афганских борзых, череду фотографий и сувениров.
- Похоже на дом тетушки Айрис, - сказал он наконец. - У нее всюду такие вещички,
напоминающие о разных приемных детях, которых она брала многие годы.
Анджи тихонько наблюдала за ним, задумавшись над тем, что Рису страшно не хватает
уз - любых уз. Ее собственное детство не было идеальным, но у нее по крайней мере была
семья, были люди, и они с любовью заботились о ней. У Риса не было никого, кроме
приемной матери, к которой он попал случайно - и слишком поздно, чтобы получить
уверенность в мире, которой ему так не хватало. Она может полюбить его, вдруг поняла
Анджи. Полюбить именно так, как ему нужно. Но пока не может себе этого позволить.
Пока не скажет ему всей правды.
Он стоял перед пианино, улыбаясь коллекции фотографий Анджи в разных возрастах.
- Единственная внучка, - рискнул предположить он, держа фото двенадцать на
восемнадцать, на котором улыбалась девчушка с огромными фиалковыми глазами,
светлыми локонами и двумя недостающими зубами.
- Разумеется. - Она забрала фотографию, поставила на место и подумала, есть ли у него
хоть одна детская фотография? Побеспокоился ли хоть кто-нибудь снять его? - Ты
помнишь мать, Рис?
Улыбка сошла с его лица.
- Нет... не помню, - неуверенно ответил он. - Иногда бывают проблески, но я не знаю,
можно ли им верить.
Она взяла его за руку.
- Расскажи.
Он дернул плечом, отчего железные мускулы шевельнулись под пальцами Анджи.
- Мне кажется, что я помню ее смех. Может быть, как она пела. И помню... - он
замолчал, устремив взгляд в далекое прошлое.
- Что?
- Помню, как просыпался ночью, - ответил он очень спокойно. - Блуждал по темным
комнатам, звал мать. Ее кровать оказывалась пустой. Я забирался в нее и сворачивался
клубком под одеялом, зная, что я один.
Анджи побледнела.
- Она оставляла тебя одного ночью? Он заговорил резче:
- Наверное. Но я же сказал, что не знаю, насколько можно доверять этим проблескам
воспоминаний тридцатисемилетней давности. И поскольку найти мою мать не удалось,
то никак нельзя проверить их.
- Ты помнишь, как она оставила тебя в больнице?
Он покачал головой.
- Нет. Думаю, я бессознательно изгнал из памяти это воспоминание. Говорили, что
несколько лет меня преследовали ночные кошмары, но их я тоже не помню. Думаю, они
несколько... раздражали людей, которые меня растили.
- О, Рис. - Она уткнулась ему в плечо, не в силах сдержать слезы.
Он поднял ее голову. Грубоватый сильный палец прошел по соленой влажной дорожке
на щеке.
- Не плачь обо мне, Анжелика. Это было давным-давно.
- Я плачу не о тебе, - прошептала она, касаясь рукой его щеки. - Не о сильном,
преуспевающем, уважаемом человеке, каким ты стал. Но я не могу не плакать об
испуганном одиноком маленьком мальчике.
Мальчик вырос, но мужчина все еще жаждет любви, знает он об этом или нет. Ему
нужно так много, а она так мало может дать ему. Испорченную семейную репутацию,
поверхностное, отданное удовольствиям прошлое, в котором она была так избалована и
эгоистична, что не замечала происходившего у нее под носом. Да, сейчас она сама строит
свою жизнь, заново определяя ценности, но поверит ли Рис в такую перемену, если узнает
правду? Не подумает ли, что она выбрала его только потому, что его деньги помогут ей
вернуть утраченное положение в высших кругах общества? Сможет ли человек,
окруженный таким уважением, восхищением и преуспеянием, смириться с позором иметь
сидящего в тюрьме тестя?
От этой мысли у Анджи расширились глаза, и она снова зарылась в его плечо, скрывая
выражение лица. Замужество? Как она может думать о замужестве? Думает ли?.. Да,
думает. Она влюбилась в Риса Вейкфилда. И в завершение всех прочих сомнений по этому
поводу она задавалась вопросом, может ли мужчина, никогда не знавший любви,
научиться разделять ее.
Тесно прижав к себе ее милое маленькое тело, Рис положил голову на ее золотистую
головку. Она тоже прижималась к нему, но Рису почему-то казалось, что эмоционально
она отстранилась. Неужели его прошлое столь для нее неприятно, что она уже не может
быть с ним, как прежде, близкой? Может быть, для нее немыслимо слишком глубокое
чувство к человеку, чье детство так сильно отличалось от ее собственного, богатого и
привилегированного? О чем она думает?
Она разобьет ему сердце. Ему всегда казалась непонятной эта мелодраматичная фраза.
Теперь он понял. Но лучше бы не понимал.
Он почти физически ощущал, как она приводит в порядок свои чувства. И вот она
отстранилась с замкнутым лицом, ослепительной и ничего не значащей улыбкой.
- Хочешь поесть? - спросила она, машинально приглаживая волосы. - Я только
переоденусь и...
Что-то щелкнуло у него в голове, включив яростную вспышку. Он грубо схватил ее.
- Не делай этого, черт возьми! Только не со мной. Ее глаза удивленно расширились, и
она уперлась ему в грудь.
- Не делать что? - спросила она в замешательстве.
- Не одаривай меня вежливыми улыбками и не говори как с посторонним. Если хочешь
сказать что-то, скажи. - Скажи, что все кончилось, приказал он глазами. Скажи, что ты
меня не хочешь. Ну же!
Но она никогда не поступала так, как он предполагал. Удивление сменилось на ее лице
счастливой улыбкой.
- Поцелуй меня, Рис.
Она сводила его с ума этим упрямо вскинутым подбородочком. Будто бросала вызов,
которому он не мог противостоять. Он впился в ее рот, прижимаясь всем телом к ее
отвечающему телу. Ему приятно было увидеть, что ее глаза потускнели, когда он наконец
поднял голову - с такими же глазами?
- И что теперь? - проскрежетал он.
- Теперь люби меня, - приказала Анджи, положив руки ему на грудь.
- Вот такой разговор мне нравится, - рассмеялся он. И в третий раз расстегнул молнию
смятого платья. Оно свалилось небрежной кучкой на пол, когда Рис нес Анджи в постель.
Было уже далеко за полдень, когда они наконец собрались поесть. Пока Анджи мешала
куриный салат и вынимала мякоть из помидоров, чтобы фаршировать их, Рис играл с ее
кошкой. Он отказался называть ее "Цветик", заявив, что более глупого имени для
животного никогда не слышал. Сидя по-индейски на полу кухни, он постукивал пальцами
перед мордочкой распластавшегося котенка и подбадривал:
- Ну давай, прыгай! Ах ты!.. - вскрикнул он мгновение спустя, когда несколько острых
коготков впились в указательный палец. Стряхнув котенка с руки, он рассматривал две
красные капельки у костяшки. - Черт!
Анджи рассмеялась, ставя еду на стол. Одетая теперь в джинсы и красную
хлопчатобумажную водолазку, она чувствовала себя очень уютно и даже не пыталась
вернуться к холодному профессиональному тону, который так старалась установить
когда-то. "Трудно вести себя официально, только что покатавшись с ним в постели", -
усмехнулась она про себя.
- Нечего было дразнить ее. Она же не знает, что имеет дело с самим великим Рисом
Вейкфилдом.
- У нее много общего с хозяйкой, - проворчал Рис, поднимаясь на ноги.
- У вас есть претензии?
Он глянул через плечо, моя руки над кухонной раковиной.
- В данный момент - нет.
- Хорошо. Тогда я разрешаю вам сесть за стол.
- Как это великодушно!
Она воткнула вилку в фаршированный помидор.
- Я тоже так думаю.
Ухмыляясь, он взял свою вилку. Анджи наблюдала за этой ухмылкой сквозь ресницы и
радовалась, что он так расслабился. Ему надо почаще играть, решила она. Она
позаботится об этом - пока будет иметь такую возможность.
Похоже, Рис не спешил уезжать после обеда, и Анджи вовсе не собиралась его
торопить. Он удивился, когда она предложила поиграть в слова, но согласился
попробовать.
- Ты никогда не играл? - спросила она, раскладывая фишки на кофейном столике,
когда они сели на полу друг напротив друга.
- Нет.
- Нужно одновременно составлять слова из одних и тех же фишек, - объяснила Анджи
и встряхнула фишки. - Готов?
Он кивнул.
- Почему нет?
Она не помнила, чтобы так смеялась в последнее время. Во всяком случае, последние
полгода. Рис играл с таким же серьезным, сосредоточенным видом, с каким занимался
бизнесом. Слова, которые он составлял из набора фишек, были аккуратно написаны на его
листке, в основном четырех- пятибуквенные. Ее же список был нацарапан наспех и
состоял преимущественно из трехбуквенных слов, некоторые из них были придуманы на
ходу, что не на шутку смущало его.
- "Гуп"? - переспросил он, критически глядя на нее.
- Ты, конечно, не поверишь, что это самец гуппи?
- Можно взять словарь, - предложил Рис.
Она рассмеялась, мотая головой.
- Господи, Рис, конечно, такого слова нет. Я просто дурачусь.
- Да? Ну ладно, мы можем засчитать тебе эти очки, если хочешь, - великодушно
предложил он.
Метко запущенная подушка почти попала ему в голову.
- А что я такого сказал? - возмутился он, уперев руки в бока и глядя на нее в
растерянности, вызвавшей у Анджи новый приступ смеха.
- Рис, ты что, никогда...
Но его внимание уже привлек какой-то стук со стороны входной двери, и она не стала
договаривать вопрос.
- Что это? - спросил он.
- Почтальон, - ответила Анджи, поднимаясь и направляясь к двери. - А ты что
подумал? Воры? Средь бела дня?
Он хмыкнул. Анджи задалась вопросом, врожденная ли у мужчин способность так
много выражать одним междометием, или они перенимают друг у друга?
Просмотр почты стер улыбку с ее лица. Вместе с набором счетов и реклам пришло
письмо с обратным адресом тюрьмы, в которой сидел отец. Она долго смотрела на него в
неподвижности.
Зачем он пишет? Разве не сказали они друг другу все, что нужно было, при последней
встрече? Она сказала все, что думала о его бизнесе и морали, а он ответил, что, пока ее
гардероб был полон платьев от лучших модельеров, а в гараже стояла модная спортивная
машина для разъездов, она происхождением денег не интересовалась. Эти слова уязвили
ее. В основном потому, что были справедливы.
- Что случилось? - забеспокоился Рис. Выходит, она переоценила свою способность
владеть лицом. - Тебя что-то расстроило?
Анджи изобразила улыбку.
- Что ты! Конечно, нет. Просто пачка счетов. Кому нравится получать их?
Положив счета на столик в углу комнаты, она бросила нераспечатанное письмо от отца
в
корзину для бумаг. Ее не интересовало, что он пишет. Рис посмотрел на корзину, но
ничего не сказал.
- Сыграем в другую игру? - спросил он.
Она посмотрела на него, склонив голову набок. Сидя на полу в расстегнутой до
половины рубашке, в брюках, обтягивающих мощные икры, с роскошными волосами,
поблескивающими в верхнем свете, он был слишком хорош для реальности. Трудно было
поверить, что она может подойти к этому человеку и провести руками по всему его телу,
стоит только захотеть.
С блаженной улыбкой, тронувшей губы, она решила, что хочет.
Тихо подойдя к Рису и уже широко улыбаясь, она бросилась на него, повалив на
истертый ковер.
- Я придумала другую игру, - сообщила она, прижимая своими ручками к полу его
мощные руки.
Блестя глазами от неожиданного удовольствия, он пригласил:
- Милости прошу.
- Но ты должен помогать, иначе ничего не получится.
- Тогда тебе придется обучить меня правилам, предупредил он, не шевелясь.
Растянувшись на нем, все еще держа его запястья, она куснула твердый подбородок.
- Я справлюсь.
Глаза Риса превратились в узкие щелочки.
- Думаю, ты справишься с чем угодно, мисс Бостон.
Чуть погрустнев, Анджи подумала, сможет ли она когда-нибудь справиться с Рисом.
Похоже, он оценивал ее возможности выше, чем она сама. Задвинув сомнения в далекий
уголок рассудка, она переключила внимание на так соблазнительно лежащего перед ней
мужчину.
- Я, кажется, придумала название для новой игры, - промурлыкала она, прежде чем
забраться кончиком языка в раковину его уха.
- Какое же? - поинтересовался Рис, и Анджи с удовольствием отметила, что его голос
стал хриплым. А потом задалась вопросом, сколько еще он может пролежать вот так,
предоставляя ей всю инициативу? Она чувствовала себя всемогущей, командуя властным
Рисом Вейкфилдом.
- Пожалуй, я назову ее "Сведи мужчину с ума". - Она изогнулась, чувственно поводя
сосками по его груди.
- Ты занималась этим с того момента, как вошла в мой кабинет, - проскрежетал он,
непроизвольно задвигавшись.
Она провела губами по щеке ко рту. Потом дразнила, ласкала, целовала его рот, пока
Рисовы губы не вытянулись в молчаливом приглашении. Самым кончиком языка она
провела по этим жаждущим губам. У него чудесный рот, подумала Анджи, уже поддаваясь
страсти. Рисовы руки задрожали в ее ладонях. Она чувствовала его растущее нетерпение
по тому, как напряглось лежащее под ней тело.
Сознание того, как она желанна, придало Анджи еще больше смелости. Жестом
приказав ему не двигаться, она села и начала расстегивать его рубашку, глядя прямо ему в
глаза. Руки медленно двигались по его выпуклой груди, еще задержавшись, чтобы
нарисовать концентрические круги у затвердевших сосков, обвели грудную клетку,
ходившую от учащенного дыхания. Снова нагнувшись, она запечатлела влажный поцелуи
на его груди и целовала ниже и ниже, пока губы не прижались к гладкой коже живота.
Тогда она расстегнула его джинсы.
Затаив дыхание, она сунула руку внутрь и гладила, наслаждаясь горячим и
пульсирующим. Он тихо застонал, вздымая бедра в непроизвольном ритме.
- Ты меня убиваешь, - едва выговорил он.
- Я только начала, Рис, - страстно прошептала она. И припала ртом.
Рис замер, будто ударенный током. Потом застонал от наслаждения. И это были
последние мгновения его покорности. Шепча ее имя, он опрокинул Анджи на спину,
нашел губами ее губы, а руки уже занимались ее водолазкой и джинсами.
Изгибаясь в его руках, Анджи была теперь послушной. Ей нравилась эта роль, и
последней ее внятной мыслью было: "Нужно будет как-нибудь повторить игру. Какнибудь
в ближайшее время".
Глава 8
- Ты собираешься жениться на этой женщине или как?
Рис чуть отстранил трубку и уставился на нее, пораженный вопросом, прозвучавшим,
едва он назвал свое имя. Осторожно поднеся трубку снова к уху, он спросил:
- Грэм?
- Ну да, конечно, Грэм. А ты думал кто, черт возьми? Отвечай на мой вопрос.
- Я... гм... на какой женщине? - бессмысленно переспросил Рис.
Грэм громко и выразительно фыркнул.
- Он еще спрашивает, на какой, - прорычала трубка. - Я нахожу в его кабинете дивную
блондинку, чуть не лишаюсь головы за обыкновенное предложение поужинать вместе, и
он хочет знать, на какой женщине. У парня лифт до чердака не доходит.
Рис поднял глаза к небу, и неопределенная улыбка появилась на его губах. Он был
один.
- Грэм, ты ворвался в мое безмятежное воскресенье, чтобы поговорить со мной или
чтобы сыпать оскорблениями?
- Я позвонил, чтобы задать вопрос - тот самый, на который до сих пор не получил
ответа. Женишься ли ты на ней? И если еще раз спросишь на ком, я за себя не ручаюсь.
- Не нужно излишеств. Я знаю, о ком ты говоришь, - покорно вздохнул Рис. -
Анжелика.
- Ну и?..
- Вопрос еще не возникал.
- То есть, он не приходил в голову тебе или ты не спрашивал ее?
- Я полагаю, говорить, что это не твое собачье дело, без толку?
- А когда-нибудь из этого выходил толк?
- Нет, - признал Рис.
- Ну и?..
Рис упал в кресло, откинулся, вытянув длинные ноги в джинсах, и уставился на свои
мягкие кожаные мокасины.
- Я не собираюсь на ней жениться.
- Почему, черт возьми? - заорал Грэм, заставив Риса поморщиться и отодвинуть трубку
от уха.
- Причин несколько. И главная из них та, что я не уверен, хочет ли леди.
- С чего же ей не хотеть? Она же любит тебя сейчас?
Рис думал об этом весь прошлый уик-энд. Он уехал от Анджи тем утром только
потому, что отчаянно нуждался в паре часов отдыха и знал, что не получит их, находясь в
одном доме с ней. Судя по мутноватому взгляду покрасневших глаз, Анджи была
примерно в таком же состоянии. Он поехал прямо домой, не заворачивая в офис, быстро
принял душ, завалился в кровать и проспал три часа. Такую реакцию можно было бы
принять за сигнал приближающейся старости, если бы он не занимался перед этим
любовью столько раз за считанные часы, сколько не удавалось и в восемнадцать лет, на
вершине его сексуальных похождений.
- Сейчас она меня любит, - согласился он.
- И что же заставляет тебя думать, что это ненадолго?
- Брось, Грэм, ты же видел ее. Она молода, красива, умна.
- А ты - Квазимодо.
Рис проигнорировал это замечание.
- А я на четырнадцать лет старше.
- И имеешь тело тридцатилетнего и мозги двенадцатилетнего. Так что же?
Он не удержал смешок.
- Черт возьми, Грэм!
- Ладно. Тебе она не нужна - тогда я женюсь на ней. Я на год младше тебя и
несравненно привлекательнее. Она не прогадает.
Рис точно и ясно изложил, что его бывший лучший друг может сделать с собой, как
только закончит разговор.
- Ну так перестань строить из себя осла, Вейкфилд. Слепому видно, что ты по уши
влюблен в эту женщину. И она точно так же втюрилась в тебя, хотя мне никогда не понять
за что. И вместо того, чтобы воспользоваться самой большой в твоей жизни удачей и
немедленно жениться на ней, что ты делаешь? Сидишь и ноешь, что недостоин ее. Тьфу,
мерзость!
- Ты решил рассчитаться со мной, так? За то, что я сказал, что эта Майклсон
интересуется только твоими деньгами. Я оказался прав, и ты не можешь мне простить.
- Я не могу простить? Ты спас меня больше чем от смерти! Что, между прочим, создало
прецедент благотворного вмешательства. Вот я и следую твоему примеру. Ты мой лучший
друг, Рис, и не жди, чтобы я еще когда-нибудь повторил эти слова, потому что кого-то из
нас, если не обоих, точно вырвет. И все-таки если я когда-нибудь видел мужчину,
которому больше нужны жена и малыши, чем тебе, то я его в тот момент не заметил.
- Что ж ты сам-то своему совету не следуешь? - поинтересовался Рис, подавляя
желание оспорить заявление друга, что могло бы привести только к долгому и
бесплодному препирательству.
- Эй, я искал женщину с лицом ангела, музыкальным голосом и глазами невинной
соблазнительницы. Ты срубил меня под корень, найдя ее первым.
Рис невольно улыбнулся, слушая цветистое описание. Анжелике оно бы не
понравилось. Сам же он не мог не согласиться с услышанным.
- Я не знал бы, что делать с женой и малышами, если бы мне их подсунули.
- Ты любил бы их, Рис, - ответил Грэм, сразу став серьезным. - Так же всецело, как ты
любишь сейчас свою проклятую компанию. И они были бы чертовски счастливы.
Поразмысли над этим. Мне пора. Позвоню позже.
- Грэм, подожди, я... - Рис выругался, обнаружив, что обращается к коротким гудкам.
Положив трубку, он почувствовал тупую боль в голове. Не новая реакция на бурные
беседы с Грэмом.
Звонок породил беспокойство и заставил задуматься. Полчаса он слонялся по дому,
впервые замечая, что там могло бы быть побольше мебели. Он прожил здесь всего четырепять
лет и раньше как-то не задумывался над этим. Он купил этот дом, потому что не
любил многоквартирные башни, в которых под одной с тобой крышей живет еще масса
людей. При переезде он ничего не добавил к уже накопленной к тому времени мебели.
Интересно, захочет ли Анжелика помочь ему обустроить жилище?
Возникшая было мысль съездить в офис не вызвала восторга. Ничего по-настоящему
неотложного нет, значит, и там он будет точно так же маяться. Он снова подумал об
Анжелике, и тело ответило приливом энергии, заставившим его удивленно помотать
головой. Эта женщина опасна, решил Рис. И поскольку собственные реакции беспокоили
его, он не стал звонить Анджи. Нужно привести себя в порядок до встречи с ней на работе
завтра утром, серьезно решил Рис.
Не зная почему, он снял трубку и набрал номер тети Айрис.
Голос старушки звучал слабее, чем при последнем разговоре - меньше недели назад.
- Как дела? - спросил он, стараясь говорить бодро. Приемная мать знала его слишком
хорошо, чтобы обмануться.
- У меня-то все в порядке, а вот как у тебя?
- Нормально.
- Слишком много работаешь, не ешь как следует и слишком мало отдыхаешь, -
уточнила она с улыбкой в дрожащем голосе.
Его улыбка была нежной.
- Что-то в этом роде.
- Я получила чек, который ты послал вчера. Прекрати эти безумства, Рис. Ты же
знаешь, что я получаю социальное обеспечение. Тебе эти деньги нелегко достаются, и
лучше бы ты...
- ...потратил их хре... фиг знает на что, - поправился он. - А мне нравится посылать
часть из них тебе. Скажи Полли, чтобы купила твоих любимых шоколадок. И
симпатичную ночную кофту, чтобы ты встретила меня в ней, когда приеду.
- Шоколадки она уже купила, - весело сообщила тетя Айрис. - Я их все утро сосала.
Оказались даже вкуснее, чем обычно.
- Я рад, что тебе понравилось. А Полли, выходит, хорошо о тебе заботится?
- Она очень славная девочка. И отчего бы ей не заботиться обо мне хорошо при
деньгах, которые ты за это платишь? Ты слишком добр ко мне, Рис.
- Ты лучшее, что было у меня в жизни, - серьезно ответил он. - Я должен тебе гораздо
больше, чем деньги. И потом, у меня все равно их слишком много для одного.
- Так заведи семью, если некуда деньги девать, - мгновенно отозвалась она, поднимая
привычную тему. Тетя Айрис гораздо сильнее, чем Грэм, беспокоилась из-за
добровольного заточения Риса. Рису не нравилось, что она волнуется за него. Он не хотел
причинять ей никакого беспокойства.
Чтобы сделать ей приятное - и, может быть, ради этого он и звонил ей на самом деле, -
Рис несмело сообщил:
- Я... гм... задумываюсь об одной женщине, тетя Айрис. Она бы тебе, наверное,
понравилась.
В ее голосе зазвучали нотки нового интереса:
- Расскажи мне о ней.
Рис попытался изобразить Анджи словами, описывая очаровательную внешность,
энергию и работоспособность, бегло коснулся несчастья в недавнем прошлом.
- Ты ей нужен, - с удовлетворением констатировала Айрис.
- Ей нужен кто-то, - осторожно поправил он. - Сейчас. Это вовсе не значит, что она
останется со мной надолго.
- Если у нее есть хоть что-то в голове - останется. А судя по тому, что ты рассказал,
головка у нее умная. Я бы хотела с ней познакомиться.
- Может быть, я привезу ее в следующем месяце, - порывисто обещал Рис. - Если мы не
расстанемся к тому времени.
- Не расстанетесь. Молодой человек, которого я очень хорошо знаю, не отпустит без
борьбы свою первую любовь.
Рис был поражен.
- Я не говорил, что люблю ее.
- А я и не догадалась, да? - с мягкой улыбкой отозвалась она. - Это же слышно в твоем
голосе всякий раз, как ты произносишь ее имя. Анжелика. Красивое имя.
- Я не очень-то много знаю о любви, тетя Айрис, - признался Рис, сформулировав
наконец одну из своих тревожных мыслей, связанных с Анжеликой.
- Милый мой мальчик. В тебе заложено больше любви, чем в любом из известных мне
...Закладка в соц.сетях
