Жанр: Любовные романы
Счастье приходит летом
...тебя обижать.
— Этого мальчика зовут Кэйси, и ты сам можешь ему это сказать! —
зло выпалила Джоанна и еще крепче прижала к себе сына.
Майкл медленно и с неохотой сел на корточки, и, пока он рассматривал Кэйси,
Джоанне вдруг пришло в голову, что ему никогда не было дано испытать радость
и удовлетворение, которые чувствует мужчина при рождении сына. А ведь Кэйси
сейчас столько же лет, сколько могло быть ребенку Банни.
— Не бойся, — начал он. — Меня зовут Майкл. Я... в общем, я
тебе что-то вроде дяди.
Кэйси оторвал голову от материнского плеча и сказал:
— Дядя? Мама мне про тебя не говорила.
Майкл опустил взгляд на свои красивые руки и печально улыбнулся.
— Наверняка. — Он на мгновение задумался, а потом добавил: — Ты
знаешь Вивьен — женщину, на которой женился твой дедушка?
Кэйси осторожно кивнул.
— Так вот, она — моя мать.
Ребенок немного выпрямился и сказал:
— Мне нравится дедушка, и Вив тоже. Они возили меня в Маунт-Вашингтон.
— Понятно... А я — сын Вив, — повторил Майкл.
Кэйси обдумал ситуацию, и глаза у него повеселели.
— Ты тоже здесь живешь? — спросил он, вытерев нос рукой.
— Да, во всяком случае, этим летом. — Тут Майкл метнул быстрый
взгляд на Джоанну, ожидая, что она опровергнет его слова. Но, несмотря на
дрожь, все еще пронизывавшую ее насквозь, Джоанна бросила ему ответный
взгляд, полный презрения.
Кэйси задумчиво кивнул, а затем одобрительно улыбнулся.
— А когда вы здесь ужинаете? — спросил он со своей обычной
непосредственностью. — Я ужасно проголодался. На корабле мне дали
хот-
дог
, но его чайка съела.
Майкл резко поднялся — очевидно, у него не было никакого желания сближаться
с этим ребенком. Возможно, он даже злился на него.
— Не приставай к Майклу с ужином, Кэйси. Умойся, и мы с тобой куда-
нибудь пойдем перекусить.
Мальчик неуверенно переводил взгляд с Майкла на Джоанну.
— Зачем куда-то ходить? — возразил Майкл. — На кухне есть
еда.
Но Джоанна отвернулась, будто не могла даже смотреть на него.
— Да я лучше с голоду умру!
— Как тебе будет угодно. — В голосе Майкла снова появилось
пренебрежение. — Просто я подумал, что ты сначала захочешь обсудить это
с мальчиком. — Майкл отвернулся. — Хотя ты ведь всегда думала
только о себе. Наверно, глупо было с моей стороны ожидать, что ты
изменилась. — Тут Майкл быстрым шагом вернулся в свою комнату и хлопнул
дверью.
Джоанна смотрела на закрытую дверь, и в душе у нее бурлил водоворот чувств.
Боже правый, что он имел в виду?
Ее била нервная дрожь, пока она провожала Кэйси в ванную и помогала ему
вымыться.
— А теперь иди в спальню и надень чистую футболку. Я сейчас тоже
освежусь, а потом мы поедем в ресторан, ладно?
Кэйси кивнул, устало натягивая новые кроссовки на толстой подошве.
Оставшись одна, Джоанна посмотрелась в зеркало над раковиной. На щеках —
лихорадочный румянец, взгляд — какой-то дикий. На мгновение ей показалось,
что ее сейчас вытошнит. Подумать только — она приехала сюда расслабиться,
найти покой, дать новое направление своей жизни, а что получилось?
Недаром ее мучили сомнения. Опасалась воспоминаний, а встретила Майкла
собственной персоной. Надо было прислушаться к своим предчувствиям.
Джоанна приложила дрожащую руку к груди — сердце стучало так громко, что она
испугалась. Что с ней происходит? И почему она воспринимает Майкла с такой
злостью, с таким презрением? Все, что она говорила и чувствовала, было
настолько непривычно, что Джоанна сама себя не узнавала. Конечно же, Майкл
причинил ей боль, но это было шесть лет назад. Она давно оправилась от боли
и гнева и продолжала жить... Разве нет? Разумеется, да, успокоила она свое
отражение, представлявшее собой довольно жалкое зрелище.
В этот момент она услышала шаги Майкла в холле. Джоанна вся напряглась, но
он спустился вниз и стал звонить по телефону. Она снова взглянула на себя в
зеркало и ужаснулась — при одном звуке шагов Майкла ее глаза снова стали
безумными.
Она умылась холодной водой и насухо вытерла лицо. Полотенце источало
тревожный мускусный запах не то лосьона после бритья, не то мыла, и Джоанна
быстро повесила его обратно.
Что уж особенно странного в этой встрече? — подумала она, хотя сама
была твердо убеждена, что этого никогда не случится. Что могло опять свести
их вместе? Джоанна с тех пор больше не навешала отца, потому что боялась
застать у него Майкла, который мог приехать в гости к матери. Почему же они
встретились здесь именно сейчас, когда у нее такой трудный период в жизни?
Джоанна понимала, что неожиданная встреча сокрушила защитную стену,
возведенную ею за эти годы, и поэтому она проявила себя не лучшим образом.
То, что она разозлилась, дала волю чувствам, стало для Джоанны полнейшей
неожиданностью, ведь она считала себя уже неспособной принимать что-то
настолько близко к сердцу.
Надо взять себя в руки! — строго выговаривала она своему отражению в
зеркале. Она не знала, откуда и по какой причине выплеснулся из нее гнев, но
в любом случае это было глупо и неуместно. Не хватало ей новых проблем! Она
должна вернуть себе спокойствие, отступить за надежную стену гордой
независимости.
Джоанна быстро оглядела себя. Джинсовая юбка и синяя вязаная кофта немного
помялись после поездки, но придется с этим смириться — не стоит
задерживаться здесь даже для того, чтобы переодеться. Нужно прийти в себя и
успокоиться, ведь наверняка предстоит еще не одна стычка с Майклом.
Возможно, если она перекусит, ей станет лучше, и они смогут спокойно
обсудить создавшуюся ситуацию.
Джоанна расчесала волосы, спускавшиеся к талии мерцающим золотым каскадом,
подкрасила губы и провела по щекам кисточкой для румян. А ведь она не так уж
и плохо выглядит, если учесть ее состояние. Конечно, лицо бледновато, а за
последние месяцы она сильно похудела. Но несколько дней на солнце — и первое
из двух зол пройдет без следа, а что до второго, так разве плохо, если четче
видны черты лица, а изгибы тела стали откровеннее и даже соблазнительнее...
Она спросила себя, заметил ли это Майкл. Искал ли он в ее чертах перемены
так же, как она искала их в нем? Не похоже. Когда они разговаривали, ей
показалось, что он отнесся к ней как к совсем чужому человеку и что она ему
совершенно неинтересна как женщина. Он еле сдерживал свое отвращение.
Но это же нелепо! Какие у него причины для злости? То, что она неожиданно
появилась в доме? Теперь, когда он свободен, он собирается наверстать
упущенное, а ее приезд нарушил его планы?
Или... или чувство вины мертвым грузом лежит у него на сердце? Неужели у
Майкла Мелоуна тоже есть совесть?
Нет, она больше не будет терзаться догадками. Майкл для нее ничего не
значит. Даже меньше, чем ничего! И все ее чувства по этому поводу, даже
отвращение, будут напрасны.
— Кэйси! — позвала Джоанна, выходя из ванной. — Кэйси, ты
готов?
Не дождавшись ответа, она открыла дверь. Сын крепко спал, растянувшись на
кровати. Очевидно, он утомился за день, и ему было не до ужина. Он хотел
спать, а Джоанна, занятая своими переживаниями, даже не заметила этого. Она
так стремилась выбраться отсюда и уйти подальше от Майкла Мелоуна, что
забыла о сыне. И Майкл тоже сказал, что она думает только о себе. Как могло
такое случиться: даже Майкл понял, что Кэйси устал, а она, его мать, не
заметила?
Джоанна на цыпочках подошла к ребенку и накрыла его пледом. Потом задвинула
шторы и задержалась около кровати, раздумывая, что делать дальше. Майкл все
еще был внизу — она слышала, как он шагал взад-вперед. Невозможно весь вечер
скрываться в комнате. Значит, ей придется столкнуться с ним еще раз, хотя
она страшилась даже мысли об этом.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Джоанна глубоко вздохнула и напомнила себе о решении оставаться спокойной и
вежливой — другого выхода не было. Если она будет злиться, это обернется
против нее. К тому же Майкл может подумать, будто Джоанна все еще страдает
от боли, причиненной ей шесть лет назад. Не дай Бог, ему покажется, что он
все еще может оказывать на нее влияние.
Она нашла его в кухне — Майкл намазывал маслом ломтик ноздреватого белого
хлеба. Он успел надеть темные джинсы и рубашку кремового цвета, из-под
которой выглядывала темная поросль на груди. Майкл причесал свои густые
вьющиеся волосы, придав им какое-то подобие прически, но от него так и веяло
с трудом обузданной чувственностью.
— Ты передумала уходить? — спросил он, и его холодные синие глаза
на мгновение встретились с ее взглядом.
Изобразив улыбку, Джоанна сказала:
— Как ты угадал?
— Когда я выходил из комнаты, то увидел, что мальчик спит.
Джоанна проигнорировала презрение, которое, как ей показалось, прозвучало в
слове
мальчик
, и ответила с удивившей ее саму невозмутимостью:
— Похоже, поездка его сильно утомила. Едва добрался до кровати, как тут
же отключился.
Казалось, Майкла это абсолютно не заинтересовало. Он йоказал на кастрюльку с
вязким консервированным супом и спросил:
— Будешь есть?
— Нет-нет, спасибо.
— Ты должна поесть. — Он открыл дверцу шкафчика. — Вот,
выбирай. — Лицо Майкла казалось совершенно бесстрастным, и Джоанна
никак не могла определить, что у него на уме. Возможно, он, подобно ей,
обдумал свое поведение и теперь сожалел о сказанных грубостях. От его
заботливости ей вдруг стало неловко. — Я сейчас звонил матери, —
произнес Майкл, помешивая суп.
— Правда? — Джоанна обернулась с банкой мясного рагу в руках.
Майкл залез в холодильник и вытащил бутылку вина. Вино с супом?
— Я хотел выяснить, что здесь все-таки происходит и почему нас обоих
пригласили сюда...
— И что же? — нетерпеливо поторопила Джоанна, пока Майкл шарил по ящику в поисках штопора.
— Она извинилась за недоразумение. Произошло странное совпадение. Мама
пригласила меня, Джим — тебя, и они не обсуждали это друг с другом. Больше
всего их беспокоило, что дом будет стоять пустой.
Джоанна ошеломленно посмотрела на него.
— Вот как? Совпадение? И она даже извинилась?
— Я же тебе говорю. Действительно произошла накладка. Она полетела к
моей тетке, а твой отец — в Бостон, и у них просто не было возможности
договориться. — Голос Майкла был подозрительно ровным и спокойным.
— По-моему, довольно неубедительно. Хочешь знать, что я думаю? Мне
кажется, отец специально ничего не рассказал твоей матери, он ведь знал, что
ей эта затея не понравится. Бьюсь об заклад: Вив узнала, что он пригласил
меня на лето, только когда ты ей позвонил.
В этот момент попытка Майкла открыть бутылку увенчалась успехом.
— Разве я не права?
Ответа не последовало, и Джоанна взяла открывалку для своей банки.
— Что же нам теперь делать? Что она предложила?
— Она предложила тебе возвращаться туда, откуда ты приехала.
Джоанна метнула в сторону Майкла взгляд, постаравшись сделать его
уничтожающим.
— А потом подключился Джим и предложил мне пойти в мотель. В общем,
посередине спора я повесил трубку.
— Отлично! И что же теперь? Я хотела остаться на все лето.
— И я тоже.
Они смотрели друг на друга, не видя выхода.
— Я не уеду, — сказала Джоанна, более непреклонно, чем
следовало. — Я уже второй месяц рассказываю Кэйси об этом острове. Он
ужасно расстроится, если узнает, что мы возвращаемся домой. Ты не
представляешь, как он этого ждал... Собрал все свои игрушки, чтобы играть на
пляже... Мы с ним составили список покупок. — Тут она подумала о том,
как важно ребенку побыть здесь, уйти от всего, что постоянно напоминало ему
об отце... — Я не уеду, — твердо повторила она.
— Я тоже, — парировал Майкл. — Я сюда не загорать приехал,
крошка. У меня очень важная работа. — Он так резко поставил бутылку на
стол, что немного вина выплеснулось. В следующее же мгновение Майкл,
казалось, пожалел о том, что выказал свое раздражение, и кое-как выдавил из
себя улыбку.
—
Я сюда не загорать приехал, крошка
, — передразнила она с такой
же притворной улыбкой, как и его.
— А тебе это не помешало бы: ты бледная, как привидение. И к тому же
кожа да кости. Ты вообще когда-нибудь ешь?
Майкл разглядывал Джоанну так, что ей стало неудобно. И вдруг она
почувствовала странное желание швырнуть банку — вместе с мясным рагу и
открывалкой — в его загорелое, наглое лицо. Но сдержалась.
— Спасибо, — только и сказала она. — Ты всегда умел делать
комплименты. — Она вывалила рагу в кастрюльку и поставила ее на
конфорку.
Майкл стоял совсем близко, и это действовало ей на нервы. Казалось, между
ними образовалось электрическое поле, и когда они случайно прикоснулись друг
к другу, то отпрянули в стороны, будто их обоих ударило током.
Наконец Майкл нарушил молчание.
— Как ты жила все это время? — спросил он таким небрежным тоном, будто хотел поиздеваться.
— Превосходно! — буркнула она. — А ты?
— Отлично! — Он будто ужалил ее в ответ. Джоанна выгребла свой
наспех приготовленный ужин в тарелку.
— Значит, ты жил отлично, а я — превосходно, но это не решает нашей
проблемы. Как ты считаешь? — Сказав это, она повернулась на каблуках и
направилась в столовую.
Минуту спустя к ней присоединился Майкл. Он так небрежно вез сервировочный
столик на колесиках, что посуда на нем подпрыгивала и бренчала. Джоанна
посмотрела на тарелку с мутноватым супом и пришла к выводу, что ни один из
них сегодня не получит приличного ужина.
Резким, нервным движением Майкл поставил на стол свою тарелку и налил в
бокал вина. Потом он сел за стол и, не прикоснувшись к еде, стал пристально
глядеть на Джоанну. Ей стало не по себе.
— Ты что, не будешь есть? — спросила она. Он не отвечал, но и не
отводил от нее взгляда.
Стараясь не смотреть на него, Джоанна ела и глядела по сторонам.
— Послушай, Джо, давай не будем пикироваться. Какой в этом толк? —
наконец произнес он примирительным тоном.
— Полностью с тобой согласна.
— Что, если мы оба тут останемся? — спросил он, глубоко вздохнув.
У Джоанны чуть не выпала из рук ложка.
— Ты что, серьезно?
— А что еще делать, черт возьми? Мы оба по праву приехали сюда, и ни ты, ни я не хотим уезжать.
Чувство тревоги пронзило Джоанну.
— Это невозможно!
— Почему? Мы взрослые люди.
— И что это должно будет означать? — занервничала Джоанна, ведь
они уже не были восторженными юнцами, для которых совместное пребывание под
одной крышей значило бы непомерно много.
— Это значит, что мы должны так рассчитать свое время, чтобы не
путаться друг у друга под ногами. Конечно, твой мальчик — это дополнительные
трудности, но...
Тут Джоанна взорвалась, несмотря на свое решение оставаться вежливой:
— К твоему сведению, у моего сына есть имя! И с тобой ничего не
случится, если ты его запомнишь!
— Ладно, Джо, успокойся! — отрывисто произнес он. — Я не
хотел тебя обидеть.
— Уж конечно!
Несколько мгновений воздух словно сотрясался от гнева, но постепенно все
успокоилось, как будто улеглось облако пыли. Однако теперь Джоанна была
уверена, что это только внешнее спокойствие. Они старались вести себя
дружелюбно, а сами были как голые провода, и это путало ее.
Видит Бог, шесть лет назад у нее появилось достаточно причин, чтобы злиться
на него. Как же бесчестно он поступил по отношению к ней! Так убедительно
играл в любовь, столько наобещал, понимая при этом, как она неопытна и
впечатлительна. Бесчестно, бессердечно Майкл заманил ее в круговорот чувств,
не переставая при этом втайне встречаться с Банни. Ложь и обман, прикрытые
показной искренностью, неуважение к ней — вот что больше всего оскорбляло
Джоанну. Да, она была уничтожена, когда узнала, что на самом деле
представляет собою Майкл Мелоун. Ей еще не приходилось так горько плакать,
как в ту ночь. Но когда пришло утро, она поняла, что рассержена. Ужасно
рассержена.
Должно быть, это к лучшему, подумала Джоанна. Для нее гнев стал чем-то вроде
защитного панциря, благодаря которому она смогла выстоять. Однако боль и
унижение так и не ушли. Они всегда были в ней вперемешку с гневом, в
бурлящем потоке смятенных чувств. Гнев и спас ее — не позволил предаться
печали и заставил шагать в будущее, хоть и с горечью в душе.
Но Джоанна не смогла бы жить дальше с этой болью. Она вышла замуж, пошла
работать, нужно было научиться готовить и вести хозяйство, а потом родился
Кэйси. Гнев уступил место всему хорошему, что появилось в ее жизни. И вот
теперь она начала сомневаться: действительно ли гнев ушел или просто новая
жизнь отодвинула его на второй план? Могут ли горькие чувства исчезнуть
только потому, что тебе этого хочется? Или же они прячутся в темных уголках
души, дожидаясь своего часа?
Джоанна попробовала рагу — на вкус оно напоминало опилки. В ледяном молчании
Майкл взял хлеб с маслом и откусил кусочек.
— Наверно, я всю жизнь буду жалеть об этом, — неохотно произнесла
она. — Ну ладно, давай попробуем.
Майкл перестал жевать, и на его лице промелькнуло какое-то странное
выражение.
— Продукты я себе буду покупать сама, — быстро продолжила
она. — Я уже должна тебе банку...
— Забудь об этом.
— Ни в коем случае! Я не хочу быть тебе чем-то обязанной. — Она
заметила, как его темная бровь поднялась. — Как я уже сказала, я буду
готовить еду себе, а ты — себе. Стирки и уборки это тоже касается. Другими
словами, я буду жить по-своему, и ты тоже. Понял?
— Отлично понял. Я уже начал было говорить об этом, но ты весьма
деликатно меня прервала. Я был бы тебе благодарен, если бы ты не
разрешала... своему сыну шалить, пока я работаю. Особенно по утрам.
— Кэйси никогда не шалит! Он самый воспитанный ребенок на свете!
— И все же он ребенок, — твердо заключил Майкл.
— Не беспокойся, я буду держать его как можно дальше от тебя.
У Майкла слегка приподнялся уголок рта.
— Прекрасно. Значит, вопрос исчерпан.
— Будем надеяться. — Высоко подняв голову, Джоанна взяла свою
тарелку и отправилась на кухню.
Наскоро вымыв посуду, она рухнула на стул и закрыла лицо руками. Неудержимая
дрожь прокатывалась по телу. Опять Майкл разозлил ее, несмотря на все ее
попытки оставаться спокойной. Это не поддавалось объяснению. Ведь она не
держала на Майкла зла за прошлое, не собиралась упрекать его.
Джоанна вяло уронила руки на колени и бессильно вздохнула. Ну конечно, она
злилась на Майкла. В эти мгновения она даже ненавидела его! А если так, это
может означать только одно: она еще не простила его. Осталось ощущение
потери, боль и чувство унижения. А она-то думала, что уже избавилась от
всего этого, стала свободной. Значит, нет.
Это было невероятно, так неправдоподобно и несправедливо! Как мог Майкл
вернуться в ее жизнь после этих шести лет? Ведь он давно перестал
существовать для нее — во всяком случае, так ей казалось. А он сейчас сидит
в соседней комнате! Разве такое возможно?
Боже, почему ты допустил, что Фил умер? Сидеть бы ей теперь вместе с ним
дома, за ужином, и спокойно разговаривать о работе в магазине. И как только
она могла согласиться жить здесь вместе с Майклом? Не сошла ли она с ума?
Нет! Она больше не позволит себе волноваться. Майкл этого не стоит. Однажды
она уже преодолела в себе боль и гнев, а тогда эти чувства были куда более
острыми и обжигающими. Значит, можно сделать это снова. Кроме того, Майкл не
должен догадаться, что все еще может выбить ее из колеи. Где ее гордость?
Джоанна сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и встала. По
пути в гостиную она снова обрела хладнокровие.
— Ты еще не ложишься спать? — спросил Майкл.
Она медленно обернулась к нему со ступеней лестницы.
— Конечно, ложусь.
— Еще нет и восьми. А потом, мы даже не поговорили.
Джоанна заколебалась.
— Ну, давай же, — рассмеялся он. — Я не кусаюсь.
Она нехотя подошла к столу.
— Может быть, бокал вина? Ты ничего не пила за ужином.
— А ты ничего не ел.
Майкл улыбнулся и отодвинул тарелку со своим нетронутым супом, а потом
подошел к бару и взял бокал. Налив вина, он придвинул бокал к ней, а потом
налил себе.
— Так как ты жила все это время, Джоанна?
— Ты уже спрашивал.
— Да, спрашивал. Но, кажется, ты не слишком честно ответила. Должно
быть, этот год был для тебя очень тяжелым.
— Ты имеешь в виду смерть моего мужа? — спокойно спросила Джоанна,
хотя рука ее дрожала, когда она подносила бокал к губам.
— Да.
Она вгляделась в его лицо и ничего там не увидела — ни сочувствия, ни
любопытства, ни даже удовлетворения оттого, что ей пришлось страдать. Или он
просто привык скрывать свои чувства? Ну что ж, она ответит тем же.
— Да, смерть Фила была тяжелым ударом, но я ведь знала, что это
неизбежно.
— Лейкемия?
Джоанна на мгновение поникла. Печаль снова наполнила сердце.
— Да.
— И как ты, справляешься?
Она посмотрела в эти холодные синие глаза, и гордость снова вернулась к ней.
— Отлично справляюсь. Фил был молодым, но очень ответственным
человеком. Он не оставил нам долгов, у нас есть крыша над головой и... и
достаточно сбережений, чтобы не слишком беспокоиться о дальнейшей жизни.
Джоанна была вынуждена собрать все свое самообладание, чтобы сохранить
бесстрастное выражение лица. Зачем она лжет? Откуда взялись эти слова?
Майкл проницательно глянул на нее, как человек, когда-то знавший ее лучше,
чем она сама себя знала. Джоанне показалось, что он поверил.
— Кажется, в отношении финансов у тебя все в порядке. А как насчет, так
сказать, неофициальной стороны? Насчет переживаний?
Джоанна не могла понять, чего он добивается. Хочет, чтобы она сказала, будто
безнадежно одинока и не может жить дальше?
— Я слишком занята, чтобы беспокоиться о душевных недугах, а это
значит, что у меня их нет. Я управляю магазином одежды. — Джоанна чуть
не сказала, что является его владелицей. — Симпатичный магазинчик,
очень модный, хотя и не такой шикарный, чтобы отпугивать местных
жителей. — Она сделала большой глоток из своего бокала.
Майкл прищурился, а Джоанна отвернулась, испугавшись, что взгляд может ее
выдать. Она понимала всю бессмысленность своего вранья, но ни за что не
хотела дать Майклу понять, как была несчастлива без него. Болезнь Фила
оказалась долгой и выматывающей, а его похороны полностью лишили ее сил.
Потом несколько месяцев ее держали в напряжении судебные иски о наследстве.
А помимо этого были одиночество, страх, нехватка денег и тревожные перемены,
происходящие с Кэйси. Она могла бы поведать мистеру Мелоуну многое, о чем он
и не подозревал. Но она этого не сделает!
— А как Кэйси воспринял смерть отца?
— У него все нормально, он уже пришел в себя, хотя иногда скучает по
Филу. Они были очень дружны. — Джоанна потягивала вино и бесстрашно
смотрела в каменное лицо напротив. — Фил с самого начала был чудесным
отцом — всегда был готов менять пеленки или дежурить возле малыша, когда тот
болел. Джоанна сама удивлялась, сколько удовлетворения получала от этого
хвастовства. Она как будто вонзала в сердце Майклу крошечные кинжалы, чтобы
удовлетворить какое-то странное желание... чего? Мести? Джоанне это было не
совсем понятно, но чем дольше они с Майклом разговаривали, тем больше ей
казалось, что она причиняет ему боль.
— Должно быть, он был тебе надежной опорой, — прокомментировал
Майкл со своей надоедливой вежливостью.
— Да, конечно. Но хватит говорить обо мне. Чем занимался ты? Все еще
преподаешь в Вирджинии?
Он нахмурил лоб, во взгляде отражались стремительно проносившиеся мысли.
— Нет... Да. То есть на этот год я взял академический отпуск.
...Закладка в соц.сетях
