Жанр: Любовные романы
Пир страстей
...удей, Айлин,
застонав, уступила, причем скорее себе самой, нежели ему, и, выгнувшись всем
телом, прижалась губами к его смеющимся губам.
После этого тело ее окончательно вышло из повиновения. Руки жили собственной
жизнью, лаская его там, где нравилось им самим, а губы целовали, смакуя,
везде, куда был в состоянии дотянуться ее жадный изголодавшийся рот.
— Айлин, ты слишком торопишься, — услышала она изменившийся голос
Роберто, из которого напрочь исчезли шутливые нотки. Перестав играть роль
уверенного в себе самца, он уже старался охладить ее пыл, умерить эту так
неожиданно разбушевавшуюся стихию. — Айлин...
Не отвечая, она закрыла ему рот поцелуем и, одной рукой еще крепче
вцепившись в шею, другой с силой провела по всей спине от затылка до ягодиц.
Изогнувшись, словно пронзенный стрелой, Роберто простонал что-то
нечленораздельное и, отбросив самоконтроль, тоже с головой бросился в
бурлящий водоворот сладкого безумия.
Руки его становились все смелее, лаская ее там, где раньше она никогда не
позволяла, а Айлин, обмирая от удовольствия, с восторгом и недоверием
повторяла про себя: О Боже, неужели теперь я это могу?!
Но через несколько секунд выяснилось, что оснований для опасений было
гораздо больше, чем для восторга, потому что привычный ужас вдруг вернулся к
Айлин. Он нахлынул страшной черной лавиной, поглотив ее без остатка, и
заставил закричать, отталкивая его руки с неженской силой. Вырвавшись из
объятий Роберто, она соскочила с кровати, покачиваясь, как пьяная, и, тяжело
дыша, бессмысленным взглядом уставилась на его довольное лицо.
Он должен был быть зол, разочарован, мрачен, но вместо этого почему-то
улыбался спокойно и безмятежно, а потом перевернулся на спину и, с
удовольствием потянувшись, объявил:
— Отлично! Ты делаешь успехи, дорогая. Я просто млею, представляя, что
будет дальше!
Это было уже слишком. Задохнувшись от гнева, Айлин выскочила из комнаты, с
силой хлопнув за собой дверью.
Дорога в поместье прошла в напряженной тишине. Точнее говоря, молчали они
оба, а вот скованность ощущала на сей раз одна только Айлин. Роберто же
сидел за рулем в настроении на редкость расслабленном и умиротворенном.
Утром, когда она, приняв душ и одевшись, осторожно прошла в кухню, внутренне
готовая к началу очередного сеанса
психотерапии
, оказалось, что Роберто
уже позавтракал и сидит в маленькой гостиной с чашечкой кофе в руке,
просматривая утренние газеты.
— Угощайся. — Приветливо улыбнувшись, он махнул рукой в сторону
кофейника, стоящего на столе рядом с полной корзинкой свежих, еще теплых
булочек. — Было бы очень хорошо, если бы мы выехали не позже, чем через
час. Только не торопись и постарайся поесть, как следует.
Айлин молча кивнула, неожиданно раздумав задавать вслух вопрос, который
пришел ей в голову, когда она, немного успокоившись, нежилась под упругими
струйками теплого душа. Она собиралась спросить, почему он отпустил ее,
вместо того чтобы довести дело до конца, разом покончив с этим кошмаром.
И тут девушка увидела на столе рядом со своей тарелкой розу. Губы ее задрожали, а глаза увлажнились.
— Роберто... — растроганно прошептала она.
— Шшш, — сказал он, вставая, а потом наклонился и легонько
прикоснулся губами к ее побледневшей щеке. — Ешь. А мне нужно кое-кому
позвонить, прежде чем мы выедем.
Он повернулся и пошел к двери, а она смотрела ему в спину глазами, полными
слез, готовая разрыдаться так же горько и безутешно, как накануне.
— Боже мой, да я мизинца его не стою, — беззвучно шептали ее губы,
а пальцы гладили короткий, со срезанными колючками стебель розы.
Когда Роберто вернулся, любовно завернутая в салфетку роза уже лежала в ее
сумочке, чтобы когда-нибудь присоединиться к оставшимся дома реликвиям.
Айлин встала и следом за ним вышла в коридор. У лифта он вдруг остановился и нерешительно оглянулся.
— Если хочешь, можно спуститься по лестнице черного хода.
Это проявление внимания оказало на нее обратное действие, заставив
почувствовать себя обузой и лишний раз напомнив, сколько мелких неудобств
она доставляет Роберто. И не только мелких!
— Ничего страшного, поедем лифтом, — холодно сказала она и сама
нажала кнопку вызова.
Он взял ее руку и ласково прижал к губам в немой похвале, но Айлин
расстроилась еще больше. Что такого она, собственно говоря, сделала?
Заставила себя преодолеть страх, что следовало сделать еще два года назад?
Потому-то она и сидела в машине угрюмая и неразговорчивая, злясь на себя за
то, что живет, словно на минном поле, никогда не зная, где подстерегает ее
новый взрыв неподвластной разуму паники.
Нет, не могла она, не имела права позволить Роберто вторично пройти через
все это безумие. Нужно заставить его понять, что она не стоит всех этих
усилий, что он должен позволить ей уйти и перестать мучить и ее, и себя.
Приняв это решение, Айлин мрачно улыбнулась. Один раз ведь это ей удалось,
не так ли?
9
— Уже скоро. — Голос Роберто заставил Айлин очнуться, и она
посмотрела вперед. — Вот только поднимемся на вершину... Гляди!
Несмотря на свое невеселое настроение, девушка не смогла сдержать возгласа
восхищения при виде открывшейся взору чудесной долины, утопающей в буйной
зелени садов и виноградников:
— О, Роберто! Как здесь чудесно! Неужели это все твое?
— Наше, — поправил ее он и свернул на небольшую частную дорогу с
высокими стройными кипарисами по обеим сторонам, сквозь зелень которых
проглядывала красная черепичная крыша виллы.
Чуть дальше зеленели виноградники, по мере приближения к усадьбе сменившиеся
фруктовыми садами. К самой вилле прилегал спланированный в классическом
стиле парк, на ярко-зеленых лужайках которого уже появились первые весенние
цветы.
Роберто остановился на мощенной крупным булыжником площадке у главного
подъезда, и, выйдя из машины, Айлин решила, что более красивого места в
жизни своей не видела.
Массивные стены здания, казалось, грелись в золотистых лучах полуденного
солнца. Вилла так удачно вписывалась в окружающий пейзаж, что возникало
впечатление, будто она стояла здесь всегда. В постройке, расположенной
справа от главного здания, Айлин, снова вспомнив рекламный проспект, узнала
конюшню. От виллы ее отделял ряд высоких кипарисов, судя по всему,
предназначенных защищать двор усадьбы от ветров из долины или просто
отделявших жилые помещения от хозяйственных.
— Ну, как? — спросил Роберто. — Что ты об этом думаешь?
Что она думает? Околдованная окружившим ее великолепием, Айлин была сейчас
совершенно не способна думать. Чувствовать — другое дело! И главными из
чувств, заставивших ее замереть с горящими от восторга глазами, были
восхищение и желание остаться здесь навсегда.
— Какой сумасшедший додумался все это продать? — спросила она
вместо ответа.
— Дочь бывшего владельца вышла замуж за винодела из Америки, —
пояснил Роберто, подходя к ней. — Родители не захотели с ней
расставаться и тоже уехали за океан. И это было весьма разумно с их
стороны, — глубокомысленно заметил он. — Дело в том, что хотя
внешне это местечко и впрямь кажется земным раем, на самом деле необходимо
вложить кучу денег, чтобы оно приносило доход.
— И ты собираешься этим заняться? — Айлин поняла, что он не
забывал о бизнесе.
Тем больше была она потрясена, когда Роберто, улыбнувшись какой-то новой
необычной улыбкой, спокойно ответил
— Я купил эту долину не ради дивидендов, Айлин, а для тебя.
Для нее? Повернувшись к нему, она на несколько секунд умолкла, потеряв от
изумления дар речи, а потом, заикаясь от волнения, спросила:
— Но п-почему?..
Улыбаясь все так же странно, он сказал:
— Пойдем. Давай-ка лучше сначала все осмотрим.
Он зашагал к дому, и она, после секундного замешательства, пошла следом,
ошеломленная и потерянная, совершенно не понимая, как ко всему этому
относиться. Конечно же, она даже и не мечтала жить в таком месте, но...
— Кое-что здесь придется обновить, — говорил между тем Роберто, и
они вошли в большой вестибюль, прохладный и темный, с закрытыми тяжелыми
деревянными ставнями окнами.
Он распахнул окна, и в солнечных лучах весело заплясали взметнувшиеся в
потревоженный воздух пылинки. Пол вестибюля был вымощен массивными каменными
плитами, а у стены стоял большой деревенский камин. В глубине располагалась
винтовая лестница, а двери по ее бокам вели, видимо, в другие помещения
первого этажа.
— Но здесь же совершенно пусто... — растерянно произнесла Айлин.
— Да, — подтвердил Роберто. — Никакой мебели. Так что тебе
предоставляется возможность проявить всю свою фантазию, обставляя наше новое
жилье.
Она не ответила. В голове ее царил полный сумбур. Вчера Роберто заявил, что
они едут сюда, чтобы заново начать супружескую жизнь. А это, прежде всего,
означало секс. Но тогда здесь должна быть хотя бы кровать Ничего же похожего
на супружеское ложе в поле зрения решительно не наблюдалось!
Подозрительно покосившись на мужа, Айлин подошла к ближайшей двери и
распахнула ее. Там была еще одна пустая комната, окна которой тоже закрывали
ставни.
— Что здесь было? — спросила она, услышав, как он подошел и стал
сзади.
Его рука легла на талию девушки, и длинные пальцы легко обхватили ее.
Ощущение, которое испытала при этом Айлин, было подобно электрическому
разряду, и ей пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не
шарахнуться в сторону, зашипев, словно насмерть перепуганная кошка.
— Гостиная, — ответил он. — Их здесь две, по обе стороны от
холла.
Она только молча кивнула, боясь, что если заговорит, то Роберто догадается,
что с ней творится.
— Открыть ставни?
Он направился к окну, и Айлин вздохнула с облегчением.
После этого она предусмотрительно держалась на безопасном расстоянии, пока
они переходили из комнаты в комнату, открывая ставни и осматривая пустые
помещения, а Роберто рассказывал, какое назначение было у каждого из них при
прежних хозяевах.
Дом оказался очень большим. Внизу располагались четыре просторные комнаты
для гостей, два кабинета и огромная кухня со старомодной утварью, которая
Айлин очень понравилась. Наверху было четыре большие спальни и, к сожалению,
всего две ванные комнаты. Роберто сказал, что все это приведут в порядок,
прежде чем они переедут сюда насовсем.
Все это время Айлин беспрестанно твердила про себя, что здесь должна быть
какая-то ловушка. Ее не могло не быть, иначе зачем ему понадобилось все это
затевать? Неужели приобретение этой сказочной долины тоже являлось частью
его дьявольской
психотерапии
?
Настороженно и молчаливо переходила она из комнаты в комнату и слушала
объяснения мужа в ожидании, что он наконец проговорится.
— Ну, как? — спросил Роберто, когда, осмотрев все, они снова
спустились в вестибюль. — Нравится?
— Райское местечко, — согласилась она. — Только я не понимаю,
почему ты решил, что мне захочется здесь поселиться?
Отойдя к окну, он некоторое время смотрел во двор, а потом обернулся с таким
видом, словно сомневался, сообщать ли ей о чем-то важном.
— Черри рассказывала мне, что когда-то вы жили на ферме дедушки, —
осторожно начал он, — и только после его смерти переехали к матери.
Айлин и не подозревала, что ее сестра могла обсуждать с Роберто такие вещи!
— Она говорила, что тебе очень нравилось там, — продолжал он,
внимательно наблюдая за выражением ее лица. — Чистый воздух, солнце,
простор, возможность бродить по лугам и полям, где и сколько вздумается. А
еще Черри рассказывала, что у тебя была своя лошадь и ты очень любила на ней
кататься. Она говорила, что ты очень тосковала по всему этому, когда вы
переехали в город...
Отвернувшись, Айлин смотрела на плавающие в солнечном луче пылинки, пытаясь
смириться с тем обстоятельством, что Роберто известно о ней гораздо больше,
чем она когда-либо подозревала.
— Скажи что-нибудь, — попросил он.
— Похоже, вы с Черри общались гораздо больше, чем я
догадывалась, — сказала она, сама еще не зная, как к этому отнестись.
На лице у него промелькнуло какое-то непонятное выражение, и, как обычно в
подобных случаях, он засунул руки в карманы брюк. Эта поза, предполагавшая
расслабленность и беззаботность, на самом деле, как подозревала Айлин,
свидетельствовала о состоянии, прямо противоположном.
— Мы довольно часто виделись после того, как ты от меня ушла, —
признался он. — Примерно раз в месяц встречались где-нибудь в кафе. Мне
ведь нужно было знать, как ты живешь, а Черри всегда с удовольствием о тебе
рассказывала...
Каменные плиты пола расплылись перед глазами Айлин от набежавших слез, и
сердце сжала боль, причину которой она и сама понимала плохо. Что это было:
тоска по безвременно ушедшей сестре? Наверное. Обида на то, что та ничего не
рассказывала ей об этих встречах? Конечно. Но самое ужасное заключалось в
том, что Айлин снова почувствовала себя выставленной напоказ, словно в ее
жизни не могло быть ничего личного, в особенности когда это касалось Роберто
и его навязчивой идеи.
— Однажды Черри позвонила мне и попросила встретиться. Это было за
несколько дней до того, как я собирался улетать на Корсику, — продолжал
Роберто, и что-то в его голосе заставило Айлин неуютно поежиться и зябко
обхватить плечи руками, словно ей в лицо дохнуло вдруг промозглой
сыростью. — У меня заболела мать, и мне казалось, что она нуждается в
моем присутствии больше, чем, судя по всему, когда бы то ни было нуждалась
ты. — Он сделал паузу, как ей показалось, для того чтобы полюбоваться
собственной откровенностью, однако она не стала поднимать глаз. — Черри
была очень взволнована, а когда мы встретились, рассказала о том, что с
тобой случилось и почему ты не смогла со мной жить. Она спросила, имеет ли
это для меня значение и может ли повлиять на мои чувства к тебе. — Эти
слова Роберто произнес очень тихо, но следующую фразу бросил почти с
вызовом: — Я ответил, что, конечно же, имеет и, разумеется, повлияет, но
сейчас тебе придется подождать несколько недель, пока выздоровеет моя мать!
Сказав это, он замолчал и несколько раз глубоко вздохнул, словно пытаясь
успокоиться. Затем негромко продолжил:
— Вернувшись же в Лондон... — Он запнулся, и Айлин крепко зажмурилась,
как будто защищаясь от того, что он собирался сказать дальше. — Я
узнал, что вы обе съехали с квартиры. Вначале я не мог в это поверить, а
потом решил, что Черри рассказала тебе о нашей последней встрече и ты решила
сбежать, потому что не могла примириться с мыслью, что мне теперь все
известно. Я думал, что ты боялась новой встречи со мной. — Роберто
печально усмехнулся. — Я был настолько уверен, что дело именно в этом,
что даже не попытался тебя разыскать. Потому-то я и не знал о том, что
случилось с Черри.
Другими словами, тоскливо подумала Айлин, ты думал обо мне так же плохо, как
я о тебе.
— Теперь же я хочу как-то вознаградить тебя за все, через что тебе
пришлось пройти. Поэтому и купил это. — Он красноречивым жестом обвел
виллу. — Я дарю тебе этот простор, это солнце и эту красоту, чтобы ты
могла вволю наслаждаться свободой и забыла все то плохое, что тебе пришлось
пережить.
Боже! Оказывается, говоря о компенсации, он имел в виду ее, а не себя?!
— Ты хочешь сказать, — с трудом выговорила Айлин, — что купил
все это для меня потому, что считаешь себя моим должником?
— А разве это не так? — ответил Роберто вопросом на вопрос.
— Нет! — выкрикнула она в ответ. — Ты мне ничего не должен!
— Разумеется, теперь мне придется перевести главную контору банка на
Корсику, — сообщил он, словно и не слыша ее протестующих слов. — А
на вилле я собираюсь оборудовать пункт оперативной связи, так что большую
часть времени смогу жить здесь, вместе с тобой.
Айлин показалось, что она сейчас задохнется от чувств, переполнявших грудь.
Он решил, что она сможет быть счастлива, живя в деревне, и купил для нее
целое поместье! Другими словами, Роберто опять готов свернуть горы, только
чтобы они были вместе!
— А какая польза от всего этого для тебя? — хрипло спросила
она. — На что ты рассчитывал, затевая все это?
Он пожал плечами и улыбнулся так, словно заранее извинялся за слова, которые
собирался произнести.
— Получить ту, которая станет мне настоящей женой и будет меня любить.
Всего лишь? Такую безделицу? Да это же естественное желание любого мужчины,
не говоря уже о таком, как Роберто Сконти!
Единственная загвоздка заключалась в том, что для Айлин исполнение этого
законного и понятного желания оставалось столь же невозможным, как и два
года назад!
— О, Роберто! — с болью в голосе воскликнула она, зная, что
никогда не сможет дать ему то, чего он так хочет. Сегодня утром она
окончательно убедилась, что не способна стать ему настоящей женой, а значит,
и принимать от него что бы то ни было не имела никакого права. — Прошу
тебя, остановись! Неужели ты не видишь, что я всего этого недостойна? Более
того, я этого даже не хочу!
— Чего же ты тогда хочешь? — спокойно спросил он.
Тебя! — подумала Айлин с отчаянием безнадежности и отвернулась, чтобы
он не смог прочесть этот ответ в ее глазах.
— Нет! — взорвался Роберто, схватив ее за плечи и развернув так,
что она была вынуждена смотреть ему прямо в лицо. — Я не позволю тебе
больше прятаться от меня каждый раз, когда я пытаюсь докопаться до правды!
— Но я не могу все время только брать, ничего не давая взамен! —
выкрикнула она, чуть не рыдая.
— Тогда отдай мне себя, — сказал он просто.
— Но я не могу! — У нее даже слезы высохли от возмущения. Неужели
он так ничего и не понял?! — Я не могу, черт возьми! Не могу!
Роберто вздохнул, и на лице его промелькнула гримаса мучительной боли. Затем
он отпустил Айлин, повернулся и зашагал к двери.
— Пойдем, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Снаружи
тоже есть что посмотреть. Думаю, тебе понравится конюшня...
Айлин не верила собственным ушам. Продолжая стоять там, где он ее оставил,
она тупо смотрела мужу вслед, не в силах постигнуть, как можно с таким
невероятным упорством игнорировать любые ее слова, не совпадающие с его
желаниями!
В конце концов, она все же пошла за ним следом, и он показал ей парк и
конюшню, для которой — он специально это подчеркнул — она сама сможет
выбрать лошадей, как только они переберутся сюда жить. Айлин бродила, словно
в тумане, ничего не говоря, ни о чем не думая и чувствуя себя так, словно
Роберто отключил ее мозг, потому что ему не нравились рождавшиеся там мысли!
Через час, когда они, собравшись уезжать, подошли к машине, она еще раз
попыталась обратиться к его здравому смыслу.
— Роберто, пожалуйста! — взмолилась она. — Можешь ты меня
выслушать?
— Только если ты собираешься предложить что-нибудь
конструктивное, — холодно ответил он.
— Я совершенно уверена, что никогда не смогу заниматься с тобой
любовью, — сказала она напрямик.
— Но почему? — с вызовом спросил он. Не отвечая, Айлин опустила глаза и плотно сжала губы.
— Еще какие-нибудь призраки прошлого? — предположил он.
Это ты мой призрак, отвечала она безмолвно, который преследует меня
постоянно, а вслух ответила:
— Я посмотрела в лицо всем призракам прошлого, как ты и хотел, но это
ничего не изменило.
— Нет, Айлин, — ответил Роберто. — Я вижу, что какие-то
призраки еще таятся в твоем подсознании, и мне пока не удается их отыскать
Но я их найду, — торжественно, словно клятву, произнес он. — Я
отыщу девушку, которую когда-то полюбил и которая полюбила меня, пусть мне
придется потратить на это всю жизнь.
— Ты сумасшедший, Роберто, — устало вздохнула Айлин. — Ты
сумасшедший, глупый и упрямый осел!
— Ну нет! — расхохотался он, нисколько не обидевшись. —
Сумасшедшим я был бы, позволив тебе уйти. Но я слишком хорошо помню, как мы
когда-то любили друг друга.
— Однажды ты это уже позволил, — напомнила она.
— Но ведь тогда я не знал, почему ты этого так добиваешься, и думал,
что дело во мне, что это я тебе глубоко неприятен, — объяснил он,
мрачнея. — Поэтому мне трудно было переносить твое отвращение. Теперь
все по-другому, и я пи за что не позволю тебе наказать нас обоих за то, в
чем мы не виноваты!
С этими словами Роберто открыл дверцу и сел за руль с таким видом, будто
предоставлял Айлин самой решать, последовать ли его примеру или оставаться в
своих новых владениях. Она выбрала первое, поскольку выбора, строго говоря,
не было.
До боли знакомая ситуация, мысленно усмехнулась она Выбор без выбора. И не
расхохоталась только потому, что в ее положении логичнее было плакать, а не
смеяться.
Всю обратную дорогу они не делали попыток заговорить, а войдя в квартиру,
Роберто, коротко извинившись, сразу же скрылся в кабинете.
Айлин облегченно вздохнула, но вскоре выяснилось, что испытания этого дня для нее еще не закончены.
Когда она, приняв душ и переодевшись, вышла из спальни, внимание ее
привлекли негромкие голоса. Холодея, она узнала гостью, однако, скрипнув
зубами, все же заставила себя войти в гостиную.
Роберто и его мать стояли друг против друга и, судя по интонациям,
переругивались. Беседовали они по-итальянски, и Айлин, разумеется, не поняла
ни слова, но, поскольку, увидев ее, оба сразу замолчали, предположила, что
разговор шел именно о ней.
— Мама только что узнала, что ты здесь, — сухо проинформировал
жену Роберто, — и решила нанести нам визит.
Синьора Сконти даже вздрогнула, настолько неприкрытым был сарказм в голосе
сына.
— Добрый вечер, Айлин, — сказала она скорее уныло, чем приветливо.
Это была невысокая женщина, стройная и очень элегантная, с красивыми черными
волосами и такими же, как у сына, бархатистыми карими глазами. — Рада
снова тебя видеть, дорогая.
В самом деле? Айлин так не казалось, во всяком случае, глаза свекрови свидетельствовали об обратном.
— Спасибо, — ответила девушка и, сделав шаг вперед, по местному
обычаю потерлась щекой о щеку гостьи. — Я как раз собиралась сварить
кофе, — пробормотала она, лихорадочно пытаясь найти предлог, чтобы как-
то выйти из этого неловкого положения. — Если вы несколько минут
подождете... Садитесь, пожалуйста.
Она была уже у дверей, когда в кабинете Роберто зазвонил телефон.
— Я жду этого звонка! — крикнул он ей вслед. — Оставайся и
побудь с мамой.
Повернувшись, Айлин в ужасе посмотрела на него, безмолвно моля придумать что-
нибудь, чтобы не оставлять их наедине, но Роберто, ехидно улыбнувшись,
вышел.
— Пожалуйста, дорогая, посиди со мной и расскажи, как ты жила с тех
пор, как мы виделись последний раз, — обратилась к невестке синьора
Сконти.
О, черт! Плечи Айлин поникли, и с выражением полной обреченности на лице она
прошла к софе и села рядом с матерью Роберто.
— Ты хорошо выглядишь, — вежливо заметила та.
— Спасибо, — поблагодарила Айлин. — Вы тоже прекрасно
выглядите, — сочла она необходимым добавить. — Роберто
рассказывал, что вы недавно болели?
Синьора Сконти кивнула.
— В прошлом году мне пришлось сделать операцию на сердце, —
объяснила она с легкой гримасой, свидетельствовавшей о том, что
разговаривать о своих болезнях ей было не очень приятно. — Когда мне
стало лучше, Роберто вывез меня за город. Там так тихо и хорошо, нет ни
шума, ни суеты, ни жары...
— Да, — с грустью кивнула Айлин. — Там действительно чудесно.
— Ну конечно же! &md
...Закладка в соц.сетях
