Жанр: Любовные романы
Объяснение в любви
...меня знаете, — любезно проговорил он. — Права на тиражирование уже
проданы?
— Пока веду переговоры, — улыбнулся Ренан. И добавил, уже
серьезно:
— Большое спасибо, Клайв. Ваше мнение для меня очень много значит.
А уж для вашей репутации — тем более
, — цинично добавил про себя
молодой человек. Хотя... невооруженным взглядом видно, что художник стоит на
пороге очередного фурора!
Анхела лучезарно улыбнулась своему спутнику, точно он совершил невесть какой
подвиг, вслух похвалив картины, заслуживающие самой высокой оценки. И Клайву
немедленно захотелось резко встряхнуть ее за плечи: с какой стати она так
заботится о своем бывшем любовнике, в то время как Ренану до нее и дела нет!
— Нам пора, дорогая, — проговорил он, уже жалея, что вообще пришел
на этот злосчастный просмотр. Дело того явно не стоило!
— Но, прежде, чем вы уйдете, — отозвался Ренан, многозначительно
глядя на Анхелу, — я должен кое-что отдать тебе, милая моя девочка.
Помнишь, я обещал тебе подарок?
— Как, сюрпризы еще не кончились? — деланно рассмеялась она,
холодея.
— Нет. — Улыбка художника заключала в себе неизбывную
печаль. — Ценные подарки, как правило, весомы и осязаемы.
Клайв недовольно нахмурился. Вот уж неправда! Во всяком случае, в отношении
Анхелы. Не далее как на прошлой неделе он получил хороший урок — на примере
красного
Шевроле Корветта
. И тут в памяти всплыло замечание Бенавенте
насчет
Женщины перед зеркалом
. Он до боли стиснул пальцы — и с запозданием
осознал, что Анхела вспомнила роковые слова куда раньше него самого. Молодая
женщина была бледна как смерть.
— Мой сюрприз ждет вас в офисе сеньоры Альфаро, — невозмутимо
обронил Ренан и решительно зашагал к дверям служебного помещения.
Клайву с Анхелой ничего не оставалось, как только последовать за ним по
пятам.
— Надеюсь, этот ваш сюрприз оправдает ожидания, — проворчал
Риджмонт себе под нос.
— Надеюсь, что нет, — убито вздохнула Анхела.
Устроительница выставки обосновалась в просторном, светлом кабинете,
отделанном в стиле
ар деко
. В самом центре комнаты возвышался огромный
мольберт, завешанный куском черного муслина.
Еще не видя картины, Анхела протестующе вскрикнула:
— Ренан... нет!
Но художник пропустил этот возглас мимо ушей. Он шагнул к мольберту — и
картинно сдернул завесу.
В офисе воцарилась гробовая тишина: слышался лишь учащенный стук сердец.
Анхела задрожала всем телом. Клайв, выпустив ее руку, подошел ближе к
мольберту. Ноги его точно налились свинцом, в висках стучало.
Эту картину вполне можно было назвать копией
Женщины перед зеркалом
. Тот
же самый балкон, то же самое встающее солнце золотит бархатистую кожу нагой
красавицы. Да, это Анхела. Она стояла в знакомой позе, оглядываясь через
плечо.
И все-таки картина отличалась от той, первой. Не было зеркала, не было
призраков; в прекрасных, бездонных глазах не читалось ни опустошенности, ни
тоски. В них отражалась правда.
Анхела застыла на месте, не в силах пошевелиться. Взгляд ее остановился на
окаменевшем лице Клайва, а сердце билось так, словно готово было выскочить
из груди. Ей хотелось убежать, но ноги словно приросли к полу. Хотелось
сказать хоть слово в свою защиту — но в горле разом пересохло. Да и что
толку... приговор уже вынесен!
Ренан подошел и встал рядом с нею. Завладел ее рукой, ободряюще пожал
безжизненные пальцы. Но Анхела словно не заметила. О, как это невыносимо,
как мучительно — видеть, как на ее глазах мужчина, любимый ею больше всего
на свете, проникается мыслью о том, что она его бесстыдно обманывала! Нервы
ее натянулись до предела, точно готовые лопнуть струны, и вибрировали в
агонии.
— Да как ты смел... без моего разрешения! — еле слышно выдохнула
она.
— Но если бы я спросил, ты бы мне все равно не позволила, — мягко
отозвался Ренан.
— Но зачем... Господи, зачем? — И этому человеку она безоглядно
доверяла! Какое низкое, подлое предательство!
— Ему пора узнать, — просто сказал художник. — Фарс слишком
затянулся. Да ты и сама это понимаешь, милая моя девочка.
Да, Анхела и впрямь все понимала... но такого финала она не желала, нет!
— Тебе не следовало так поступать, — выдохнула она. Клайв
осторожно коснулся картины. Указательный палец скользнул по округлому,
безупречно прорисованному плечу — безо всяких пятен и изъянов. Анхела
вздрогнула, точно ощутив касание его руки на своем собственном плече.
— Никогда тебе не прощу, — бросила она Ренану и шагнула в сторону
мужчины, любимого ею превыше всех на свете.
И снова словно приросла к месту. Поскольку именно в этот миг Клайв
обернулся. И лицо его казалось изваянным из холодного мрамора.
— Эту картину писал не ты. — Ледяной взгляд зеленых глаз
пригвоздил художника к месту. И слова эти упали в тишину, точно прозвучавший
в судебном зале обвинительный приговор.
— С экспертом не поспоришь, — коротко улыбнулся Ренан. — Нет,
не я. Это полотно...
— ...Принадлежит мне, — отрезала Анхела. — Оно мое! —
Молодая женщина обернулась к Клайву в поисках защиты. — Ренан не имеет
ни малейшего права дарить его мне или не дарить! Картина — моя! И никто не
смеет...
— Кто ее написал? — холодно оборвал свою спутницу Клайв.
— А это важно? — запротестовала Анхела. — Картина никогда не
выставлялась — и выставляться не будет. Я ни за что...
— Я не спрашивал, выставлялась она или нет, — рявкнул Риджмонт-
младший. — Я спросил, кто ее написал, черт подери!
Молодой человек кипел от ярости. Анхела испуганно отступила назад.
— Клайв, по-моему, вы не поняли, — вклинился в разговор Ренан
Бенавенте. — Я показал вам картину вовсе не затем, чтобы...
Все произошло так быстро, что художник просто не успел уклониться. Одним
стремительным движением Клайв преодолел разделяющее их расстояние и с
разворота нанес Ренану сокрушительный удар в челюсть. Тот рухнул на пол. А в
следующий миг тишину прорезал пронзительный крик Анхелы. Она бросилась к
поверженному художнику и склонилась над ним:
— Зачем ты это сделал? — всхлипнула она, поднимая глаза на Клайва.
— Будет знать, как портить тебе жизнь! Будет знать, как портить жизнь
мне! — яростно прорычал Клайв. И, резко развернувшись, вышел за дверь.
Анхела проводила его горестным взглядом. Ренан со стоном сел на полу и
ощупал челюсть, словно не веря, что такое могло с ним приключиться, и
где? — в самом центре культурной жизни Барселоны!
— Что, ну что ты натворил? — восклицала молодая женщина.
— Просто-напросто исполнил одно из твоих сокровенных желаний и
заработал хороший удар по физиономии, — язвительно отозвался художник.
Молодая женщина опустилась на колени рядом с пострадавшим и помогла ему
подняться.
— Больно? — осведомилась она сухо.
— Да сущие пустяки, не тревожься, — фыркнул Ренан. — Губа
разбита, вот и все. — И вдруг разразился безудержным смехом, от чего
Анхела рассвирепела окончательно.
— Прекрати! — закричала она. — Как ты смеешь смеяться в такой
момент? Что ты со мной сделал, Ренан, что?! Зачем, ради всего
святого? — Молодая женщина оглянулась на дверь офиса, и по щекам ее
потоком хлынули слезы. — Клайв меня никогда не простит. И ты это
знаешь, — рыдая, твердила она. — Он даже ушел без меня!
— Вот уж не верю, — спокойно возразил Ренан. — Подожди
минутку, я приложу к ране лед, а потом мы с тобой пойдем и его отыщем.
Честное слово, он где-то здесь!
Клайв и впрямь не успел далеко уйти. Оказавшись за дверью, он прислонился к
стене, сжимая и разжимая кулаки и мрачно предвкушая самое худшее. Не успев
покончить с одной скандальной сценой, он волею судьбы оказался в преддверии
разборки
еще более неприятной.
В музей прибыла его мать.
Одному Господу известно, за каким таким делом миссис Риджмонт прилетела в
Барселону из далекого Лондона. А он-то, Клайв, наивно полагал, что матушка
его далеко, за много миль от солнечной Каталонии! Но нет: миссис Риджмонт,
словно по волшебству появившись из ниоткуда, стояла на верхней площадке
лестницы в окружении друзей и знакомых.
Будучи зол на весь мир без исключения, Клайв уже собирался сделать вид, что
ее не заметил, и убраться из музея восвояси, пока матушка часом не углядела
его. Вот только уходить без Анхелы он не собирался. Молодой человек скрипнул
зубами: выражение его лица не предвещало ничего доброго.
Здравый смысл подсказывал: ну, нельзя же пройти мимо собственной матери,
даже не поздоровавшись, черт подери! Однако как быть с Анхелой? При одной
мысли о встрече этих двух женщин по спине его пробежал холодок. Так что
Клайв нечеловеческим усилием воли взял себя в руки, смирил гнев и направился
к матери, решив завершить сцену счастливого воссоединения семейства до того,
как Анхела соизволит выйти из офиса под руку со своим бывшим любовником!
Но в тот вечер госпожа Удача была явно не на стороне Клайва. В музее
собрался просто-таки цвет барселонского общества. И многих достойных
представителей помянутого общества Элис Риджмонт, учитывая деловые связи
своего мужа и сына, знала достаточно близко. Подходя ближе, сын ее не
сдержал улыбки: пылкие почитатели обступили его элегантную красавицу-мать
тесным кольцом, а та явно наслаждалась произведенным фурором.
Завидев Клайва, миссис Риджмонт просияла лучезарной улыбкой. А тот, нимало
не смущаясь, заключил хрупкую, утонченную аристократку в объятия и закружил
на месте. Делая вид, что до крайности шокирована такой фамильярностью, Элис
шутя дернула сына и наследника за ухо — и тут же звонко чмокнула сперва в
одну щеку, потом в другую.
Миссис Риджмонт часто и подолгу живала в Испании, отчасти переняла у здешних
своих друзей и знакомых экспансивную порывистость, типично южную пылкость и
горячность, и в выражении чувств не стеснялась. Вот и сейчас, ласково сжимая
руки сына, она громко сообщала всем вокруг, какой он у нее красавец и как
жестоко обходится с родной матерью, неделями не звоня домой. Клайв не
обижался, нет; напротив, откровенно наслаждался происходящим. Ведь и он давным-
давно усвоил и перенял испанские обычаи и манеры. В свою очередь, он
принялся пространно извиняться, и с неподдельной тревогой справился о
здоровье отца.
— На этой неделе ему лучше, — заверила мать его и улыбающихся
друзей семьи. — Так что он выставил меня из дому, веля не показываться
ему на глаза дня два-три по меньшей мере. Говорит, я его в могилу сведу
своими заботами. Да только, на самом-то деле, он намерен в мое отсутствие
бражничать с друзьями да в карты играть, вот и сплавил меня с глаз подальше,
чтобы не попрекала и не бранилась!
Ответом был дружный смех. Краем глаза Клайв заметил, как дверь офиса
приоткрылась, и внутренне похолодел.
— А этот вот негодяй так, видите ли, занят, что и минутки свободной
выкроить не может, чтобы матери позвонить! — сообщила Элис толпе,
указывая на сына. — Только и поговоришь, что с экономкой!
Из офиса вышла Анхела. Бледная, встревоженная... она понятия не имела, что
ее ждет.
— Вы только подумайте, люди добрые: чтобы узнать, где его нынче вечером
носит, мне приходится его друзей обзванивать! — Клайв покаянно
улыбнулся, гадая про себя, какому такому
другу
он обязан появлением матери
в музее.
Теперь его и Анхелу разделяли лишь несколько шагов. Рядом с ней шагал Ренан
Бенавенте, с распухшей губой и видом до крайности мрачным. Решающий миг
настал, удрученно сказал себе Клайв. Либо он сейчас возьмет Анхелу под руку
и представит ее матери, рискуя оскорбить почтенную родительницу, — при
всей своей шумной порывистости, Элис Риджмонт отличалась взглядами на
удивление старомодными, — либо проигнорирует Анхелу и тем самым
незаслуженно ее обидит. Что за гнусная дилемма!
Толпа слегка раздалась, пропуская новое действующее лицо. Элис приветственно
помахала рукой.
— А, Дайана! — окликнула она вновь прибывшую. — Вот и вы,
дорогая моя! И, как всегда, ослепительны! Я как раз жаловалась друзьям: мне
приходится беспокоить вас, чтобы узнать, где носит моего непутевого шалопая-
сынка!
Дайана. Ну, конечно же, Дайана! Клайв недобро сощурился. При этом известии
чаша весов отклонилась отнюдь не в пользу матери. Никто не имеет права им
манипулировать и лезть в его личную жизнь! Пожалуй, и миссис Риджмонт, и
Дайане самое время это понять!
Миссис Риджмонт поприветствовала Дайану традиционно-испанским поцелуем в обе
щеки. И в это самое время Клайв поймал на себе взгляд Анхелы. В нем читалась
неуверенность, и понимание происходящего, и смущение, и робость. Сердце
Клайва беспомощно дрогнуло. Как она прекрасна! И всецело принадлежит ему,
неважно, что уж там за тайны она от него скрывает! И мучительная проблема
разрешилась сама собою, без каких-либо усилий с его стороны. Он улыбнулся,
протянул молодой женщине руку...
Анхела просияла — блеск ее фиалковых глаз затмевал бриллиант, переливающийся
у нее на груди. Еще один шаг — и она оказалась в пределах досягаемости
протянутой руки. Обняв молодую женщину за плечи, Риджмонт-младший втянул ее
в круг друзей и знакомых.
Хрупкая, надменная, элегантная Элис Риджмонт высвободилась из объятий
Дайаны. С первого взгляда безошибочно оценила ситуацию — и глаза ее
превратились в осколки льда.
— Матушка, — церемонно начал Клайв. — Я хочу представить
тебе...
Точно не расслышав, Элис Риджмонт демонстративно повернулась к сыну спиной.
На лестничной площадке воцарилась гробовая тишина. Слышно было, как пролетит
муха.
Если миссис Риджмонт задалась целью оскорбить и унизить подругу сына, то она
вполне преуспела. Анхела осталась стоять на месте, беспомощно уронив руки. В
глазах у нее защипало, гордость, — то, что от нее еще
оставалось, — получила незаживающую рану.
А Клайв словно обратился в каменное изваяние.
Анхела понятия не имела, сколько именно народу присутствовало при этой
сцене. Но большой аудитории вовсе не требовалось, чтобы понять: в кукушонке
наконец-то распознали чужого — и вытолкнули из гнезда.
Стремясь загладить неловкость, гости загомонили вновь, — громко,
весело, лишь самую малость переигрывая. Чья-то рука ласково легла ей на
плечо. Это был Ренан Бенавенте.
— Такое не прощают, — прорычал он.
Молодая женщина задрожала всем телом. Ренан свирепо оглянулся на Клайва, но
тот словно бы и ухом не повел.
— Пойдем, — угрюмо позвал он. — Для начала вернемся в офис.
— Нет, — сурово оборвал его Клайв, стряхивая с себя
оцепенение. — Мы уезжаем.
Сильные пальцы художника до боли впились в ее плечо. Анхела едва заметно
поморщилась, но не сказала ни слова.
— Я еду с вами, — объявил Ренан, не выпуская плеча молодой
женщины. — Я не хочу, чтобы...
— Нет, — снова оборвал его Клайв. — Мы вам очень признательны
за заботу, но эта проблема вас не касается.
— Еще как касается, ведь оскорбили Анхелу! — яростно запротестовал
он.
— А оскорбительница — моя мать, — холодно уточнил Клайв.
— Извините, — прошептала Анхела, вырываясь от обоих. Ей необходимо
было уйти — и сейчас же, немедленно. Борясь со слезами, и с накатившей
волной унижения, высоко держа голову, молодая женщина стремительно зашагала
к лестнице.
Если бы только Анхела сочла нужным оглянуться, она бы заметила, что мать
Клайва уже жалеет о сделанном. И — пожинает плоды собственной
неосмотрительности. Элис Риджмонт потянулась к руке сына, требуя внимания.
Но тот даже не взглянул на нее. Он догнал Анхелу, обнял ее за талию,
притянул к себе. Так, вместе, они двинулись вниз по ступеням. Молодая
женщина споткнулась на каблуках, спутник уверенно поддержал ее — и повел
дальше, прокладывая путь через бурлящую, гомонящую толпу.
Услужливый лакей распахнул перед ними тяжелую, окованную железом дверь. В
это самое мгновение очередной запоздалый гость потянул ее на себя с другой
стороны. И последовало неизбежное столкновение.
— Прошу прощения, сеньор... сеньора, — извинился входящий.
Анхела
на автомате
подняла взгляд, учтивый, диктуемый этикетом ответ уже
дрожал на кончике ее языка. Но вот она разглядела лицо незнакомца, а тот, в
свою очередь, рассмотрел ее... и попытка заговорить закончилась ничем. В
горле у нее вновь пересохло, а по спине пробежали мурашки.
Черные, чуть тронутые сединой волосы. Серо-зеленые, точно холодный нефрит,
глаза. Стройная, подтянутая фигура уверенного в себе мужчины преклонных лет.
Молодая женщина отлично понимала, кого видит перед собой. И, что хуже того,
он тоже узнал знакомые черты.
— Матерь Божья! — потрясенно выдохнул он. — Madre de Dios!
Росаура!
Росаура... Не достаточно ли потрясений — для одного-единственного вечера?
Анхела порывисто отпрянула и, ища защиты, прижалась к своему спутнику.
Даже в ослеплении гнева Клайв не мог не заметить обмена изумленными
взглядами, не мог не услышать имени, слетевшего с губ незнакомца. Снова какие-
то тайны, черт подери! И ярость его вновь обратилась на женщину, беспомощно
прильнувшую к нему.
— Вы обознались, — отрезал он. — Будьте добры,
пропустите. — И, во избежание новых неприятных встреч, поспешно увлек
свою спутницу на улицу.
Машина дожидалась хозяина в переулке неподалеку. Намертво стиснув зубы,
Клайв целеустремленно шагал вперед, еле сдерживаясь, чтобы не дать волю
гневу прямо здесь, на глазах у потрясенных прохожих.
Он открыл и придержал для спутницы дверцу, затем наклонился, застегивая на
ней ремень безопасности. Анхела словно ничего не замечала. Разъяренный до
крайности, Клайв схватил ее за подбородок и развернул лицом к себе.
Фиолетовые глаза сделались почти черными, с лица схлынули все краски,
прелестные губы сделались мертвенно-бледными. Молодая женщина казалась
хрупкой и непрочной, точно венецианский хрусталь: одно неосторожное движение
— и эта эфемерная красота разлетится на тысячу осколков.
Но Клайв вовсе не собирался осторожничать. Ему и впрямь хотелось разбить,
разнести на куски хрустальную оболочку, чтобы добраться до настоящей, живой
Анхелы... ведь та женщина, что неподвижно сидела рядом с ним, вдруг стала
для него чужой.
Резко выдохнув, он разжал пальцы, выпрямился, захлопнул дверцу машины. Сел
за руль, включил зажигание. И, стрелой сорвавшись с места, на полной
скорости, понесся по улицам Барселоны, игнорируя и светофоры, и дорожные
знаки, нахально
подрезая
зазевавшиеся автомобили и чудом просачиваясь
сквозь
пробки
. Клайв словно находил некое извращенное удовольствие в том,
чтобы добраться до дома кратчайшим путем и в кратчайшие сроки.
Машины негодующе сигналили ему вслед. Водители не стеснялись в выражениях,
призывая на головы сумасшедшего лихача все громы небесные в самых что ни на
есть цветистых испанских выражениях. А Клайву было плевать. Он себя не
помнил от ярости. Он злился на Ренана Беневенте и на весь его тщательно
подготовленный
спектакль
! Злился на мать и на ее возмутительный поступок.
И злился на Анхелу... более, чем на всех прочих, вместе взятых.
Этот чертов тип в дверях... его Клайв не преминул добавить к длинному списку
своих претензий и обид. Ведь он узнал незнакомца с первого взгляда, хотя и
виду не подал. Анхель Дорадо, крупный промышленник; корпорация
Риджмонт
не
так давно вела с ним переговоры о размещении весьма выгодного заказа. После
того, как года два назад он потерял жену, сеньор Дорадо в свете почти не
появлялся.
Да, он назвал Анхелу Росаурой, но так ли это важно? Он знает Анхелу! И, что
еще хуже, Анхела его тоже узнала!
— Откуда ты знаешь Анхеля Дорадо? — призвал он к ответу свою
спутницу.
— Я в жизни его не видела, — лишенным всяких интонаций голосом
проговорила молодая женщина.
— Не лги мне! — прорычал Клайв. — Возможно, он и перепутал
твое имя, но друг друга вы отлично знаете. Вы так друг на друга
вытаращились, словно вам привидение явилось!
— Говорю тебе: я в жизни его не видела! — отчаянно прокричала
Анхела. И вспышка эта была настолько не в ее духе, что у Клайва на мгновение
сжалось сердце. Он оглянулся на молодую женщину: да, деревянная кукла
пробудилась к жизни! Анхела дрожала так, что бриллиант у нее на груди сиял и
искрился, бросая во все стороны каскады разноцветных искр. Глухо всхлипнув,
она отвернулась, пряча лицо. Точно ее уличили во лжи!
Клайв снова сосредоточил все свое внимание на дороге. А в душе его росло и
крепло гнусное подозрение. Этот Дорадо — ровесник Ренана Бенавенто. Если
Анхела некогда дарила своими милостями Бенавенто, почему бы заодно и не
Дорадо? В конце концов, что он знает о жизни Анхелы до того, как судьба
свела ее с художником?
Ровным счетом ничего.
В крови разливалась мерзкая, тягучая зеленая ревность. Взвизгнули тормоза:
машина остановилась у дома. Клайв выключил двигатель, расстегнул ремень
безопасности у пассажирки, — и властно положил руку ей на колено.
— Жди меня, — отрывисто приказал Риджмонт-младший. — И
прозвучало это грозным предупреждением. На сей раз он не собирается
топтаться у лифта в одиночестве!
Черные ресницы затрепетали. Анхела покорно откинулась на спинку сиденья.
Удовлетворенно хмыкнув, Клайв вышел из машины, открыл для пассажирки дверцу,
церемонно подал ей руку.
Лифт взмыл наверх. Анхела по-прежнему дрожала всем телом, а Клайв судорожно
сжимал кулаки, чтобы, не дай Бог, не схватить ее за плечи и не встряхнуть
хорошенько. Оказавшись у входной двери, именно Клайв вложил в замок ключ и
повернул его: молодая женщина была на это явно не способна. Однако тех двух
секунд, что потребовались владельцу квартиры на отключение сигнализации, ей
вполне хватило, чтобы сбежать от него.
Анхела устремилась прямиком в спальню. Клайв глухо выругался сквозь зубы.
Если она вновь вздумает от него запираться, плохо ей придется!
Но дверь осталась открытой настежь. И, переступив порог, Клайв застыл точно
вкопанный.
7
— Какого черта ты затеяла? — не веря глазам своим, прорычал он.
Однако вопрос был излишен. На кровати красовался открытый чемодан, и молодая
женщина швыряла туда свои вещи, точно грабитель, имеющий в своем
распоряжении минут десять, не больше.
— Анхела! — настойчиво повторил он, так и не получив ответа.
— Я ухожу, — пролепетала она, с трудом совладав с паникой.
— Еще чего, как же! — мрачно возразил Клайв. Однако голос его
прозвучал далеко не так уверенно.
Клайв шагнул к ней — молодая женщина выпрямилась, комкая в руках одну из
многочисленных блузок. Такой он Анхелу еще не видел: в лице не кровинки,
глаза лихорадочно блестят...
— Querida, — хрипло прошептал он. — Ради всего святого...
— Клайв, я ухожу от тебя, слышишь! — исступленно прокричала
молодая женщина, точно в беспамятстве. — Сейчас... сегодня! И видеть
тебя больше не желаю!
Риджмонт-младший видел: эти слова едва не стоили ей жизни, однако даже этот
факт нисколько его не утешил. Ибо он понимал: Анхела не шутит. И, в свою
очередь, испугался до безумия.
Анхела вновь взялась за чемодан. Одним движением руки Клайв опрокинул его на
пол. Во все стороны полетела одежда: ничего особенного, так, пустяки... Пара
юбок. Простенькая хлопчатобумажная футоболка. Дешевая батистовая ночнушка...
Клайв нервно сглотнул, пытаясь осмыслить ситуацию. То, что он видел перед
собою, просто не укладывалось у него в голове. Чтобы женщина да ушла от
Клайва Риджмонта, унося с собой лишь ту одежду, с которой некогда пришла!
Чтобы женщина — да ушла от Клайва Риджмонта!
— Никуда ты не пойдешь, пока не ответишь мне
...Закладка в соц.сетях
