Жанр: Любовные романы
Объяснение в любви
...год назад его доставили в апартаменты Клайва. И при виде покупки не сдержала
горестного возгласа. Она и не подозревала, что злосчастная картина станет
собственностью ее возлюбленного!
Какое-то время
Женщина перед зеркалом
висела в кабинете Клайва. А потом
владелец переместил ее в комнату, смежную с кабинетом и оборудованную
сложной системой сигнализации. Там Риджмонт-младший хранил самые ценные
образчики своей коллекции.
А теперь вот Ренан намекает, что создал полотно, парное к первому. Сама
Анхела отлично знала, что художник вполне способен написать тысячу картин в
стиле
Женщины перед зеркалом
, не нуждаясь в натурщице. Однако Ренан явно
задался целью подразнить Клайва, намекая, что снова принялся писать Анхелу,
несмотря ни на что. И молодая женщина, холодея от ужаса, неминуемо задалась
вопросом: неужели Ренан нарушил данное ей слово?
Взгляд ее молил: ну, ответь же! Однако художник делал вид, будто ничего не
замечает. А Клайв держался настолько невозмутимо, что могло показаться,
будто ему все равно. А вдруг и в самом деле так? В конце концов, она же ему
прискучила! И, точно так же, как и утром, Анхела развернулась и пошла прочь,
чувствуя, что вот-вот расплачется.
Однако на сей раз Клайв схватил ее за руку — и удержал на месте. Молодая
женщина попыталась было высвободиться.
— Прекрати, — приказал он, разворачивая спутницу лицом к себе.
Фиалковые глаза потемнели до грозовой синевы, щеки побледнели, губы
беспомощно дрожали. Клайв видел: ей мучительно-больно, но сознание того, что
на сей раз боль Анхеле причинил не он, лишь усугубляло его дурное
настроение.
У Клайва просто руки чесались задать Бенавенте хорошую трепку: да как эта
бесчувственная скотина смеет упоминать про
Женщину перед зеркалом
при
Анхеле, отлично зная, что тем самым ранит ее в самое сердце! Злился он и на
Анхелу: с какой стати она до сих пор так уязвима для мужчины, которому
некогда позировала во всей своей роскошной наготе!
— Что посеешь, то и пожнешь, querida, — мрачно отрезал он, отбирая
у молодой женщины бокал, отставляя его в сторону и увлекая Анхелу в круг
танцующих пар.
— А теперь потанцуем, — неумолимо приказал он, обнимая свою даму
за талию и властно притягивая к себе, невзирая на ее попытки
высвободиться. — Вспомни, где ты находишься и кому ты испортишь
праздник, закатив здесь скандал!
Словно прочитав его мысли, рядом с ними возникли Эстрелья и Крис:
— Hola! — робко поприветствовала гостей Эстрелья. — Вы как,
не скучаете?
— Веселимся вовсю! — улыбаясь, заверила Анхела, обнимая Клайва за
шею — и впиваясь острыми ноготочками ему в плечо. — Обожаю, когда Клайв
ударяется в мужской шовинизм! Это так пикантно!
Крис сардонически хмыкнул. Эстрелья отвела глаза.
— Рада, если так, — пролепетала она и с облегчением перевела дух,
когда супруг твердой рукой увлек ее прочь.
— Эстрелья ненавидит сцены, — вздохнул Клайв. — Это у нее с
детства.
— А я ненавижу тебя, — ровным голосом отозвалась Анхела. —
Может, ты и мне посочувствуешь?
— Еще чего, — фыркнул Клайв. Желание расхохотаться боролось в нем
с яростью. — Ты поедешь домой с мужчиной, которого ненавидишь, и
получишь то, что заслужила, вдали от посторонних глаз.
С этими словами Риджмонт-младший снял с плеча ее руку — и стиснул в своей.
— А теперь посмотри на меня, да с улыбкой! — сквозь зубы приказал
он. — А то я, чего доброго, зацелую тебя до смерти!
Если Клайв и надеялся, что угроза возымеет действие, то вскорости убедился,
что у Анхелы достанет бесстыдства пустить в ход оружие из своего тайного
арсенала. Молодая женщина запрокинула голову, одарила партнера знойным
взглядом; между ослепительно-белыми зубами мелькнул озорной кончик язычка...
а в следующее мгновение она приподнялась на цыпочки и лизнула его в губы.
И сей же миг вспыхнуло яростное пламя. Эрогенные зоны пробудились к жизни
так внезапно, что все тело пронзила ноющая боль.
Неужели она и Бенавенте так целовала? Неужели и Бенавенте чувствовал то же
самое?! Santo Dios, как совладать с язвящей ревностью?
— Мы уезжаем, — хрипло объявил Клайв.
— А я хочу остаться! — капризно надула губки Анхела, продолжая
играть роль ветреной соблазнительницы. Аметистовые глаза озорно искрились,
роскошные бедра зовуще покачивались.
Некая часть сознания Клайва самозабвенно восхищалась происходящим —
восхищалась Анхелой, ее дерзостью, ее одурманивающей сексапильностью, ее
вызывающим обольщением
на публике
. Но другая часть тревожно гадала: а не
Бенавенте ли всему виной. Широкая ладонь Клайва легла на округлое бедро,
обтянутое алым шелком, и молодой человек тут же вспомнил, как рука Бенавенте
нахально исследовала ту же запретную область.
Анхела затрепетала. А удавалось ли Бенавенте пробуждать в ней подобный
отклик? Художник, прислонившись к стене, открыто наблюдал за ними. И в душе
Клайва вновь всколыхнулась черная ярость.
— Я в твоем распоряжении, querida, — вкрадчиво промурлыкал он.
У молодой женщины резко пересохло в горле. Слова его заключали в себе
недвусмысленный вызов — и Анхела с трудом устояла на ногах. Клайв всегда
виделся ей эталоном мужской красоты... но рассерженный, до крайности
распаленный Клайв будил в молодой женщине чувства, о которых до встречи с
ним она и не подозревала. Она ощущала себя слабой, покорной, исполненной
страсти одалиской... этот самый инстикт превращает мужчину во властного
тирана, а женщину — в его послушную рабыню.
О, как же Анхела ненавидела это ощущение!
— Как скажешь... — срывающимся голосом прошептала она. — Поедем.
4
Всю дорогу до дома оба молчали. Оба кипели яростью — в силу разных причин.
Оба были так возбуждены, что атмосфера в машине просто-таки искрилась
электрическими разрядами.
Анхела выбралась из машины, не дожидаясь, пока Клайв припаркуется. И бегом
устремилась к лифту. И к списку своих преступлений добавила еще один
непростительный грех: решительно нажала на кнопку и уехала вверх одна, не
дожидаясь своего спутника. Что настроения Клайва отнюдь не улучшило.
Оказавшись наконец в спальне, Клайв обнаружил, что Анхела уже заперлась в
ванной. Шумела вода; алое платье валялось на полу рядом с лаковыми
туфельками.
Кипя от гнева, Клайв сорвал с себя смокинг и собирался уже швырнуть его
рядом с платьем и туфлями, как своего рода встречный ультиматум. Но вовремя
осознал, как по-детски выглядит подобный жест, и недоуменно уставился в
пространство, гадая, что с ним такое происходит. Обида, злость, подростковый
максимализм? Не так, отнюдь не так представлял он себе свою личную жизнь!
Где светская утонченность, где изящество и гармония?
И впридачу ко всему он начинает чувствовать себя точно ревнивый муж — при
отсутствии официального документа, подтверждающего его святую обязанность
мириться с выходками своей благоверной. При этой мысли Клайв похолодел:
неужто Анхела и впрямь так глубоко запустила в него свои коготочки?
Когда Анхела вышла из ванной, Клайв, как ни в чем не бывало, убирал смокинг
в шкаф. И у молодой женщины, как всегда, перехватило дыхание. Широкие плечи,
узкий торс, длинные, мускулистые ноги, и этот оливковый загар... пальцы так
и тянутся погладить атласную кожу! Ах, если бы в придачу ко всем этим
совершенствам он обладал лицом чудовища!
Но не тут-то было! Так что, когда Клайв обернулся к ней, с видом неприступно-
суровым, сердце Анхелы забилось чаще. Она инстинктивно запахнула поплотнее
шелковый пеньюар. Ох, как ей хотелось возненавидеть этого человека всей
душой — после всего, что он с ней сделал! А Клайв всего-то навсего окинул ее
презрительным взглядом — и снова отвернулся.
— Ты опять работаешь с Бенавенте, — обронил он.
Не утруждая себя ответом, Анхела нагнулась, подобрала с пола алое платье и
туфли и отнесла их в гардероб. Открыла дверцу — и тут Клайв резко захлопнул
вторую створку прямо перед носом у собеседницы.
— Отвечай, — холодно приказал он.
— А это был вопрос? — столь же холодно отпарировала Анхела. —
Мне показалось, ты просто констатировал факт.
Клайв поджал губы, в глазах его вспыхнул предупреждающий огонек.
Демонстративно игнорируя тревожные симптомы, Анхела поставила туфли на
полочку, потянулась к вешалке, не торопясь, повесила платье за бретельки...
— Что Бенавенте имел в виду нынче вечером, упомянув про некую
новую
штучку
, которая меня непременно заинтересует?
Анхела пожала плечами, задвигая вешалку в глубину гардероба.
— Понятия не имею. — Своими подозрениями она делиться не
собиралась.
— Кому и знать, как не тебе! — не отступался Клайв. — Ты
этого типа знаешь как облупленного. Ты с ним больше пяти лет прожила!
Больше десяти
, — вертелось на языке у молодой женщины. Однако
уточнять она не стала.
— А с тобой я прожила целый год, — напомнила она, закрывая дверцу
гардероба. — И все равно ты для меня — тайна за семью печатями.
— Не увиливай от ответа! — рявкнул Клайв. — Отвечай на мой
вопрос: ты с ним втайне работаешь?
— Для бизнесмена, который славится проницательностью и интеллектом, ты
порою бываешь на диво бестолков, — горько усмехнулась Анхела. —
Ну, спроси самого себя: когда бы? У меня что, есть возможность втихаря
работать со Ренаном — или заниматься чем-то еще, если на то пошло? Ренан — в
Мадриде, а я — тут!
Зеленые глаза потемнели от сдерживаемого гнева.
— А что, если у него здесь тайная мастерская — откуда мне знать? И вы с
ним регулярно встречаетесь?
— То есть я услаждаю своими милостями вас обоих? — деланно
рассмеялась Анхела, давая понять, что такое предположение попросту абсурдно.
Ведь Клайв, сам того не ведая, подобрался слишком близко к ее собственной
тайне!
Клайв мгновенно почуял неладное. Неудивительно — с его-то проницательностью!
Он рывком притянул Анхелу к себе. Глаза его превратились в лед, черты лица
обозначились резче, пальцы сомкнулись на хрупком запястье железной хваткой.
— Ты что-то скрываешь, — прорычал он.
Закусив губу, Анхела демонстративно промолчала. И Клайву ничего не
оставалось, кроме как сделать собственные выводы.
— Если вы двое заготовили мне на пятницу какую-нибудь пакость, знай: ты
пожалеешь, что на свет родилась!
— Да послушай же! — взмолилась она. — Я понятия не имею, что
Ренан заготовил на пятницу!
— Тогда почему ты отводишь взгляд?
— У тебя нет ни малейшего права выведывать мои секреты! — горько
отпарировала она. — Я тебе любовница, а не жена!
Эти слова прозвучали в лад с его собственными мыслями, и лицо Клайва превратилось в каменную маску.
— Вы так увлеченно беседовали, — насмешливо отметил он. —
Миловались на глазах у всего зала. А ты липла к нему, точно плющ к яблоне.
Стало быть, речь шла о чем-то важном. И я хочу знать, о чем.
— Мы говорили про тебя! — вспыхнула Анхела. — И о том, не
пора ли мне от тебя уйти!
Удар попал в цель. Клайв болезненно поморщился, точно от удара хлыста.
— Бенавенте хочет заполучить тебя назад? — с деланным спокойствием
осведомился он.
— Бенавенте всегда меня примет! Я нужна ему! — отчаянно
воскликнула Анхела. — И когда я надумаю от тебя уйти, скорее всего, я
вернусь к нему!
И молодая женщина резко вырвала руку и удалилась к себе, стараясь не
показать, насколько потрясена и расстроена. Таких кошмарных ссор им на долю
еще не выпадало. Ища, чем бы занять трясущиеся руки, Анхела уселась перед
туалетным столиком и принялась расчесывать волосы.
— Да если бы ты и впрямь собиралась меня бросить, ты бы предупреждать
меня не стала! — насмешливо протянул Клайв, входя в спальню.
— По-твоему, я бравирую? — прошипела молодая женщина, швыряя на
столик шпильки. — Думаешь, если ты чертовски сексапилен, да впридачу
еще и богат, как Крез, ты в состоянии купить и меня тоже?
— Тебя я не покупал, — запротестовал Клайв. — Тебя я выбрал.
И между этими двумя глаголами есть большая разница. — Итак, высокомерие
его и впрямь не имеет пределов! — А уж продалась ты мне или нет, это
еще вопрос. И ответа я знать не желаю.
— А почему нет? — поддразнила Анхела, не отводя взгляда от
зеркала. — Боишься обнаружить, что, возможно, твои деньги привлекают
меня куда больше, чем твое тело?
Рука, развязывающая галстук, неподвижно застыла в воздухе. И Анхела
поздравила себя с маленькой победой. Мужчина настолько тщеславный порою
заслуживает, чтобы его ударили в самое больное место!
— Я одеваюсь в бесценные шелка, — продолжала она, наслаждаясь
минутным триумфом. — Пользуюсь самой что ни на есть дорогой косметикой
и парфюмерией. Наслаждаюсь роскошью, о которой большинство людей знают разве
что со страниц иллюстрированных журналов. А внизу, на стоянке, припаркована
машина, за которую многие женщины бессмертной души бы не пожалели...
— Машина принадлежит мне, — холодно поправил Клайв. — Тебе
просто-напросто позволяется ею пользоваться.
— Позволяется!.. — Задохнувшись от гнева, Анхела крутнулась на
стульчике — и развернулась лицом к нему. — А! Вот мы и подошли к милым
бытовым подробностям! Машина принадлежит тебе. Великолепные апартаменты —
тоже. Сногсшибательные наряды, которые я ношу, тоже — твоя собственность.
Равно как и бесценная подборка украшений, которые ты хранишь в своем личном
сейфе и выдаешь мне по большим праздникам. Так что... да, все верно, —
удрученно признала молодая женщина. — Ты вправе думать, что я тебе
продалась.
— Я этого не говорил, — возразил Клайв, недовольно хмурясь.
— Тогда давай расставим все точки над i, раз и навсегда, ладно? —
Анхела встала со стульчика, оказавшись с собеседником лицом к лицу. —
Если, скажем, я решу от тебя уйти, вот прямо сейчас, что мне дозволено
забрать с собой?
— Что за чушь! — вздохнул Клайв, нервно теребя в руках черную
полоску шелка. — Мы оба отлично знаем, что ты не собираешься никуда
уходить!
— Машина? Нет, — задумчиво перечисляла вслух Анхела, точно не
расслышав последней фразы. — Драгоценности? Ни в коем случае. А как
насчет платьев? Хорошо ли я играла свою роль, чтобы заслужить компенсацию,
а, Клайв? — с вызовом осведомилась она. — Или ты выгонишь меня на
улицу нагишом? А ежели так, — продолжала она, не давая собеседнику
возможности вставить хоть слово, — ежели так, то никто не скажет, будто
я тебе продалась! Ибо чего же я такое получила взамен?
— Как насчет целого года потрясающего секса? — язвительно
предположил Клайв.
— Ох, — выдохнула Анхела. — Я надеялась, у тебя хватит
деликатности про секс не упоминать...
— А почему, собственно? — насмешливо отозвался он. — Ведь это
все, что получаю я...
Клайв запоздало прикусил язык. Анхела побелела как полотно.
— Ты сама напросилась, — неловко выговорил Риджмонт-младший,
проклиная тот миг, когда он начал эту ни к чему не ведущую перепалку.
— Да, — убито согласилась молодая женщина. Голос ее звучал ровно и
невыразительно. Она отвернулась и направилась к двери. Одно только
раздражение и ничего больше заставило его удержать Анхелу, убеждал себя
Клайв впоследствии. И недоброе предчувствие тут ни при чем. Да, ему вдруг
показалось, что если он позволит Анхеле уйти, он никогда больше ее не
увидит... но ведь это все глупая сентиментальность, не так ли?
Как бы то ни было, широкие ладони легли на ее плечи и вновь развернули ее
лицом к собеседнику. А затем, повинуясь внезапному импульсу, Клайв нагнулся
— и жадно поцеловал ее.
По крайней мере, сопротивляться она не стала. Но и отвечать — тоже. Анхела
безвольно застыла на месте, холодная, бесчувственная, пока его жаркие губы
атаковали ее собственные, не встречая ни малейшего отклика.
Клайва это не порадовало. Что за пытка: Анхела стоит, точно безжизненная
статуя, в то время как его тело реагирует на ее близость со всегдашним
пылом! Все его существо требовало мести: необходимо любой ценой преодолеть
ее сопротивление!
Ведь Клайв отлично знал эту женщину! И он принялся осыпать ее лицо легкими,
дразнящими поцелуями, способными свести с ума. Щеки, скулы, крепко
зажмуренные глаза, прямой, безупречной формы нос. Губы его безошибочно
отыскивали нужные точки, — и вот, наконец, беспомощно всхлипнув, Анхела
расслабилась и потянулась ему навстречу...
Да!
— торжествующе объявил он про себя. Он и впрямь досконально изучил
свою красавицу! Дыхание Анхелы участилось, она затрепетала под
прикосновениями его чутких пальцев, точно перышко на ветру. Шелковый пеньюар
соскользнул с плеча и собрался складками у пояса.
Молодая женщина глубоко, прерывисто вздохнула — и тут он наконец-то припал к
ее губам. Она лихорадочно ответила на поцелуй. Ноготочки ее впились ему в
плечи, а Клайв продолжал нежно гладить ее волосы, ее тело, ее восхитительную
грудь, то и дело задевая пробудившиеся к жизни соски, которые прямо-таки
требовали особого внимания!
О, Клайв отлично знал, что делает! Колени молодой женщины вдруг сделались
ватными, так что иного выбора, кроме как обнять любимого за шею и таким
образом удержать равновесие, у нее не осталось.
Еще несколько секунд — и она блаженно застонала. Закрыв глаза, запрокинув
голову, так, что ее роскошные черные волосы шелковистой волной легли ему на
руку, молодая женщина упивалась его ласками, а Клайв с неумолимой
жестокостью сокрушал все преграды, что она посмела возвести между им и
собою. Когда стоны сменились отрывистыми, судорожными вздохами восторга, он
закрепил
победу, проведя ладонью вверх по бедру, пока рука его не легла на
шелковистое облачко волос, обрамляющее ее лоно. Откинуть складки пеньюара в
сторону было делом одной секунды. Но миг истинного триумфа наступил для
Клайва тогда, когда бедра ее призывно раздвинулись...
Битва выиграна
, — ликующе отметил он про себя. И, столь же внезапно и
резко, как он начал атаку, Клайв отстранился, угрюмо наблюдая, как молодая
женщина обессиленно льнет к нему, не в состоянии удержаться на ногах, плохо
понимая, где она и что происходит...
— Ты меня хочешь, Анхела, — объявил он холодно, — так, что
молодая женщина вздрогнула всем телом. — Только попробуй еще раз
заигрывать с чужим мужчиной у меня на глазах, и тебе придется учиться
воздержанию!
И слова эти прозвучали недвусмысленной угрозой.
Анхела молчала, по-прежнему опираясь на его руку. Все это Клайв затеял лишь
затем, чтобы доказать ей, кто здесь главный! Какое унижение!
Секунда-другая — и Клайв разомкнул объятия. Молодая женщина пошатнулась,
удержала равновесие — но осталась где была, точно приросла к месту. А Риджмонт-
младший решительно шагнул к двери. Что за образ он уносит с собою?
Его по справедливости наказанная любовница осталась ни с чем: с пояса ее
беспомощно свисает огненно-красный пеньюар, а груди до сих пор напряжены,
пульсируют жизнью. Тошнотворное зрелище!
Такого отвращения к себе самой Анхела никогда еще не испытывала. Как
омерзительная она... как омерзителен Клайв... как омерзительна мысль о том,
что они двое друг друга стоят. Ибо если Клайв ненасытно требует своего, то
она охотно рада ему служить.
— Ненавижу тебя, — прошептала она, сама не зная кому: себе ли, или
негодяю, уже взявшемуся за ручку двери.
Однако Клайв услышал, остановился, обернулся. В его суровом, мужественном
лице читалось нескрываемое презрение. И от этого взгляда у Анхелы побежали
мурашки по спине.
— Очень советую, guapa, поразмыслить о своей выгоде. Красавицы ныне
дешевы: продаются десятками и дюжинами, — с непередаваемым цинизмом
продолжал он. — А та, что не умеет угодить, разом окажется не у дел...
замену ей подыскать несложно.
Клайв насмешливо щелкнул пальцами, иллюстрируя свою мысль, коротко кивнул —
и исчез за дверью.
Однако перед глазами его по-прежнему стояла полураздетая, такая трогательная
в своей беспомощности Анхела. И, захлопнув за собою дверь кабинета, он не
сдержал тяжелого вздоха. Да, он задался целью безжалостно изничтожить ее на
месте... но почему-то получилось наоборот. Сейчас Клайв чувствовал себя не
победителем, а побежденным.
Что именно он пытается доказать? — спрашивал себя Клайв, хватая бутылку
с виски. Что она обязана любить его больше, чем некогда — Бенавенте?
Но разве она не бросила знаменитого художника ради него, Клайва? И вообще,
при чем тут любовь? Он никогда не требовал и не хотел любви ни от одной
другой женщины: речь всегда шла о сексе и только о сексе!
Но ведь тебе невыносима самая мысль о том, что Анхела способна полюбить
другого! — подало голос тщеславие. Что ты за надутая, заносчивая
свинья, Риджмонт! — внушал себе он. Тебе нужно все — или ничего. А как
насчет того, чтобы дать что-то взамен? О, это не твой случай, нет!
Расплескивая прозрачную жидкость по столу, Клайв налил себе виски, рухнул в
кресло, осушил бокал одним глотком, судорожно сглотнул — и мрачно уставился
в темноту.
Ничего подобного он в жизни своей не испытывал — и сейчас испытывать не
собирался! Его одолевали гнев, чувство вины, и — да, как досадно это
признавать! — смятение и ревность. Эта буря чувств разыгрывалась в его
душе всякий раз, как с ее губ слетало имя Бенавенте — о, как нежно, как
трепетно Анхела его произносила! А сегодня вечером, видя, как молодая
женщина льнет к своему бывшему любовнику, Клайв чуть с ума не сошел от
бессильной ярости!
Он по-прежнему ее хочет
, — сказала Дайана.
Так что ж! Я — тоже!
Клайв снова наполнил бокал. И снова огненная жидкость опалила ему горло.
Нет уж, он не позволит Анхеле так вот просто взять и кинуться в объятия
бывшего любовника, как если бы Клайв Риджмонт никогда не существовал!
Да что ж это такое творится? Что ему действует на нервы? Мысль о том, что,
если он даст Анхеле от ворот поворот, она отправится прямиком к Бенавенте,
продолжит эту интрижку с того самого места, где оборвала ее год назад, а по
нему, Клайву, даже слезинки не прольет?
Да катись он к черту, этот Бенавенте! Анхела принадлежит ему, Клайву! А
Бенавенте пусть поищет вдохновения в другом месте!
Эта мысль напомнила ему о картине, на которую ссылался художник сегодня
вечером, явно желая подразнить собеседника. Клайв, шатаясь, поднялся на
ноги, глянул на бутылку виски и нахмурился, недоумевая, куда делось
содержимое.
Пьян. Вот в чем дело. Он пьян в стельку. В первый раз со времен своей
разгульной юности Клайв Риджмонт надрался как сапожник. Порадуется ли
Анхела, узнав, до чего его довела?
Стараясь идти по прямой, Клайв подошел к нужной двери, набрал несколько цифр
на пульте сигнализации, дождался щелчка — и вошел. Вошел в святая святых
своей коллекции. Здесь хранились несколько бесценных полотен, — его
солидные капиталовложения, если угодно. Джорджоне, Сурбаран, Гойя, Ян ван
Эйк... Страховая компания при составлении договора четко обозначила условия
хранения: сигнализация, пуленепробиваемые стекла, и тому подобная чепуха.
По-прежнему сжимая в руке бокал, Клайв двинулся вдоль стены, мимо старинных
полотен, прямиком к
Женщине перед зеркалом
Ренана Бенавенте.
Эта картина была лишь одной из серии полотен, над которой художник работал в
течение нескольких лет. При том, что трактовки и интерпретации
варьировались, тема, их объединяющая, прослеживалась вполне четко:
совершенство, угаданное взглядом художника через отражение в зеркале.
Ну, и что пытался сказать Бенавенте, рисуя Анхелу снова и снова? — в
сотый раз гадал про себя Клайв. Что зеркало отражает ее красоту так, как не
в силах отразить жизнь? Или Бенавенте, извращенец-вуайерист, стреми
...Закладка в соц.сетях
