Жанр: Любовные романы
Волны святого волшебства
...прикроватном столике белый конверт.
Сердце у нее остановилось. Мог ли Фил Боргес написать ей? Сожалел ли он о
своей грубости? Или хотел выразить что-то такое, что не мог сказать в лицо?
Мысль была странно тревожной. Анжела дотронулась до конверта так, словно это
была спящая анаконда. Котенок поднял голову и сонно взглянул на нее.
Девушка взяла конверт в руки и осмотрела его. Он был надписан аккуратным,
чуть старомодным почерком, который — Анжела была почти уверена —
не мог принадлежать нетерпеливому, резкому Филу Боргесу. С одной стороны,
это успокаивало, С другой — разочаровывало. Недовольная собственной
противоречивой реакцией, Анжела быстро вскрыла конверт.
Она сразу взглянула на подпись. Письмо было от Регины Вернер. Она
нахмурилась.
Моя дорогая девочка!
Я чувствую себя очень неловко, оставляя тебя одну на фазенде
Боргес. Анна —
хорошая женщина, но она всецело
предана Филу Боргесу. На нее рассчитывать нельзя. Полагаю, что в отсутствие
твоего отца предупредить тебя —
мой долг.
Анжела насмешливо фыркнула. Итак, Регина тоже предупреждает ее. Интересно,
что бы подумала миссионерша, если бы узнала, что первым пришло
предупреждение Фила Боргеса, и было очень красочно иллюстрировано.
Она перевернула письмо Регины. Почерк стал острее, четче, словно писавший
тщательно взвешивал каждое слово.
Я знаю, что твой отец считает Фила Боргеса большим грешником
,
— продолжала Регина.
Анжела вздохнула. Письмо выпало из ее внезапно ослабевших рук.
Большим
грешником
. Она, должно быть, слышала слова Уинстона. Именно это она
пыталась припомнить в лесу, когда Фил сказал, что карта принадлежит ему.
Теперь это вспомнилось. Она еще порылась в памяти.
Профессионал-соблазнитель
. Вот что тогда сказал отец.
Анжела вздрогнула. Ей было так легко представить себе все это. Но ведь Фил
Боргес не пытался соблазнять ее, разве не так? Он ее предупредил и,
предупреждая, он с ужасающей наглостью показал ей, как легко она может пасть
перед его натиском.
Не просто профессиональный соблазнитель, но тип, которого отвергла
собственная семья, оплатив его изгнание из Рио. Фазенда Боргес, очевидно,
сыграла роль отступного.
Хорошенькое отступное, криво улыбнулась Анжела, оглядывая обстановку,
приобретенную тремя поколениями. Что же он такого натворил? Она возвратилась
к письму Регины.
После той истории с его невесткой ни одна женщина, имея дело с
ним, не может быть спокойна за свою репутацию
. Его невестка? Анжела была ошеломлена.
У него нет никакого уважения к невинности. Он уже дал пищу для
болтовни, проведя с тобой ночь в джунглях. Боргеса это, конечно, не
беспокоит. Ему наплевать, что скажут люди. Но твоему отцу не наплевать, и
другим тоже. Так что, пожалуйста, будь осторожна, дорогая детка. В ближайшие
несколько недель ты сделаешь выбор, который повлияет на все твое будущее. И
за неверный выбор тебе придется расплачиваться до конца жизни
. Вместо подписи была взволнованная закорючка.
Его невестка! Анжела покачала головой. На него не похоже. Он, конечно,
жестокий, насмешливый, немилосердно бесчувственный мужчина. Но он не подлец.
Где-то в самой глубине души она чувствовала, что это так.
Значит, если все, что написано в письме,- правда, а в этом, похоже, никто не
сомневается, то могла быть только одна причина.
- Он, должно быть, безумно любил ее,- сказала она вслух.
И тогда семья изгнала его.
Письмо, порхая, слетело на пол, когда Анжела встала и подошла к окну. Уж она-
то знала кое-что относительно семейного отвержения. И она была не склонна
безоговорочно осуждать Фила Боргеса только за это, А что до всего
остального, то Регина сумела поставить ему в вину только безразличие к
чужому мнению.
Анжела беспокойно ходила, поглядывая наружу, в залитую дождем тьму.
Идет ли он под дождем, замерзший и усталый? Или раскинул свою палатку и
угощает бобами какую-нибудь сироту?
Неожиданный взрыв эмоций потряс ее мысли. Анжела судорожно вздохнула. Она
отпрянула от окна, словно обжегшись, чувствуя, что вся дрожит.
- Я ревную,- сказала она вслух.- Ревную, О Господи, что со мной
происходит?
Она схватила спящего котенка в охапку и почти что вылетела из комнаты.
Фил, вошедший в гостиную часом позже, обнаружил ее свернувшейся клубочком в
кресле и читающей затрепанный роман в мягком переплете.
Увидев ее, он в удивлении остановился. Анжела подняла голову. Встретив его
взгляд, она слегка покраснела и сказала лишь:
- Вы в порядке? Как там дела? Он пожал плечами и прошел к бару.
- Сыро и холодно. Похоже, что Галисию все покинули до того, как вода
поднялась.- Он налил себе добрую порцию выпивки.- Никаких признаков того,
что Уинстон там был.
- Ох! — Анжела чуть не подскочила. До нее вдруг дошло, что он,
должно быть, искал ее отца.- Н-но вы думали, он мог там быть, да?
Фил повернулся к ней со стаканом в руке.
- Вы не очень хорошо знаете его, правда? — с любопытством спросил
он.
Анжелу задел такой тон. Она вздернула подбородок.
- Я знаю его настолько хорошо, насколько он позволяет,- с достоинством
ответила она.
- Ну да, я так и думал.
Он посмотрел на бледно-золотую жидкость в своем стакане и задумчиво поболтал
ее.
- Он ведь вам ничего не говорит?
Я имею в виду
насчет того, что делает и куда идет?
Анжела кивнула.
- Ничего. Он сказал, что если я чего-то не буду знать, то и не буду
тратить время, чтобы думать об этом. — Она внезапно рассмеялась.- Отца
ужасно беспокоит, что люди тратят время. Он считает, я трачу слишком много
времени, рассказывая детям разные истории, вместо того чтобы только учить их
географии. А что до историй, то мне говорили... впрочем, это все пустяки.
Фил рассеянно улыбнулся. Его глаза изучали выражение ее лица.
- И он никогда не упоминал обо мне? Анжела покачала головой.
- Я же сказала: он мне ничего не говорил. Думаю, он боялся, как бы его
слова не обернулись против него,- сказала она с невольной тоской и добавила:
— Он говорит, что мир полон предателей:
- Включая вас? — недоверчиво протянул Фил.
Анжела закусила губу. Отец не проявлял подозрительности к ней, пока она не
заявила о своем намерении покинуть маленькую миссию. Она сказала ему, что
чувствует себя здесь как в ловушке и отчаянно хочет вернуться во внешний
мир. Именно тогда он начал все скрывать от нее.
- Он становится очень нетерпим к людям, которые хоть в чем-то не
разделяют его взглядов. Фил слегка усмехнулся.
- Становится? Я что-то не помню, чтобы он когда-нибудь был терпимым.
Анжела заинтересовалась.
- А вы давно его знаете?
- Дольше вас, если вы встретились с ним только пять лет назад,- с
кислой миной сказал Фил.- Ведь он
прибыл на территорию
лет пятнадцать назад. Разумеется, в то время я еще не был владельцем этой
земли. Но я часто сталкивался с ним, когда он корчевал сельву, чтобы
выращивать помидоры.
Он слегка осклабился.
- Надо сказать, я его отговорил.
Анжела была поражена. За все это время, что она провела с отцом, ей ни разу
не удалось отговорить его от задуманного. Она так и сказала.
Фил оперся на стол красного дерева и с любопытством поглядел на нес.
- А зачем вы вообще сюда приехали? — резко спросил он.
Она не была готова к прямому вопросу. Сердце у нее сжалось.
- Долгая история,- уклончиво ответила она.
Фил посмотрел в темноту за окнами. Ветер снова усилился, заставляя
бугенвиллеи вокруг дома трещать и дребезжать, словно снаружи происходила
пляска скелетов. Его губы скривились в усмешке.
- Ночь тоже будет долгой. И я никуда не тороплюсь.
Анжела поглядела на него. Он держал одну руку в кармане, небрежно распахнув
свободную хлопковую куртку. Брюки, рубашка и сама куртка были перепачканы
зеленью и покрыты пятнами там, где они промокли от ливня и потом высохли.
Ясно, что он с утра не брился, и теперь его подбородок был черен от дневной
щетины. Он выглядел настоящим бандитом — закоренелым, неисправимым и
очень опасным. И самым опасным казалась насмешливая теплота в его глазах,
глядящих на нее в ожидании ответа.
Анжела окончательно только сейчас поняла, до чего же привлекателен этот
человек. До чего же привлекателен для нее, поправила она себя.
- Ну? — Он лениво наблюдал за ней.- Вам было сколько?
Восемнадцать?... Немного поздно, чтобы убежать из школы. Так откуда вы
убежали?
Ее сердце подступило к горлу. О, он все видел, этот смеющийся, беззаботный
бандит.
- Откуда вы знаете, что я от чего-то бежала?- тупо спросила она.
- Уинстон — очень горькое лекарство, принимать которое можно
только с отчаяния,- цинично объяснил он.- Так что там было? Провал на
экзаменах? Или неудачная юношеская любовь?
Она ничего не сказала. Она была уверена, что никогда об этом не скажет. Но
его глаза сузились.
- Ага, вот оно что.- Он осушил свой стакан, наблюдая за ней.- Так что
наделал парень? Подвел вас со свиданием? Не оказался ли Уинстон Крей с
джунглями Амазонки слишком сильнодействующим средством?
Ленивый, небрежный допрос разозлил Анжелу. Но это было кстати, так как
помогло ей преодолеть замешательство. Она неприязненно взглянула па него.
- Парень жил в одном доме со мной и рассчитывал, что я стану его любовницей,-
честно ответила она.
Брови Фила удивленно взметнулись вверх, И Анжела почувствовала некоторое
удовлетворение. В конце концов, он все же не знал о ней всего, что следовало
бы знать, подумала она.
- Всякий раз, когда его жена была в отъезде,- хладнокровно закончила
она.
К нему сразу вернулось самообладание. Он поставил стакан на место.
- Неприятно,- спокойно сказал он.- Полагаю, вы любили его.
Анжела невольно покраснела. Он ухмыльнулся той самой кривой ухмылкой, в
которой столько же цинизма, сколько и веселости.
- Ну, конечно, любили. Объяснения в любви так опьяняют в
восемнадцать... Особенно когда любовь запретная:- Его голос звучал задумчиво.-
И все же я считаю, что Амазонка — это уж слишком.
Она пожала плечами.
- Моя мать умерла, когда мне было двенадцать. С тех пор я жила в семье
у дяди. Они были добры ко мне, но... О, вы понимаете! Они не знали, что со
мной делать. У меня не было денег, а они жили по своим доходам, и я для них
была обузой. Когда Уинстон явился с предложением присоединиться к нему...
— Она снова пожала плечами.- Ну, он ведь мой отец. Он сказал, что
любит меня и что настало время нам узнать друг друга. Это звучало достаточно
веско.
Последовало недолгое молчание, затем Фил сказал без всякого выражения:
- Я вижу, что из этого вышло.
Он отвернулся от нее и снова наполнил свой стакан.
- Когда вы обнаружили, что все это далеко от идеала?
Анжела задумалась.
- Трудно сказать. Это было не то, что я ожидала- но ведь я и не знала,
чего надо ожидать, поэтому не очень беспокоилась. Мне нравилось учить детей.
И нравились другие люди в миссии.
Она помолчала.
- Я думаю, дело в том, что Уинстон никогда... никогда не уважал никого
из окружающих. Вначале у нас остановился один антрополог. Это он показал мне
вашу карту. Как -только отец узнал о нашей дружбе, он вышвырнул его вон.
- Джеймс Портер,- сказал Фил.- Меня удивляет, почему он никогда не
упоминал о вас. Я думал, Уинстон вышвырнул его еще до вашего появления.
Анжела широко открыла глаза.
- И поэтому он был в таком бешенстве от того, что я увидела карту?
- Полагаю, что так.
Фил говорил ровным голосом, но у девушки создалось впечатление, что под этой
сдержанностью глубоко запрятано сильное чувство. Она бросила на него
осторожный взгляд.
- Так кто же еще? — поинтересовался он.- Уинстон, дети,
чернорабочий. И вы больше никого за пять лет не видели? Даже Регину?
Анжела покачала головой.
- Была еще одна учительница из деревни — Тереза. Она приглядывала
за самыми маленькими и перевозила детей через реку. Она была очень забавная.
Уинстон сказал, что в ней много фривольного, и уволил ее.
- Такие личности... — пробормотал он.
- Что? — настороженно переспросила Анжела.
- Не обращайте внимания. Ничего существенного. Так как насчет Регины?
- Он говорил про доктора Вернер,- призналась Анжела.- Но не одобрял ее.
Он считал, что она слишком въедливая.
- Вот здесь я единственный раз соглашусь с ним, — сказал Фил.-
Будь моя воля, я бы эту женщину на порог не пустил. А как вы с ней поладили?
Анжела чуть призадумалась.
- Полагаю, что нормально. Хотя она, конечно, очень интересовалась мною.
- Ну, еще бы.- Он тяжело вздохнул.- О Господи, за какие грехи Ты послал
ее и Уинстона Крея на мою территорию? Братья в Сьюдад-Вер-де просто ангелы,
и медицинская миссия вверх по реке работает замечательно. А мне достались
пламенный средневековый проповедник и любопытствующая старая ведьма.
Он выглядел так кисло, что Анжела невольно рассмеялась. Это было не очень-то
почтительно по отношению к Уинстону, и она тут же оборвала смех. Но,
несомненно, в его шутке была солидная доля правды.
Фил подошел к ней и присел на ручку кресла. Он изучал ее лицо, покачивая
ногой. В его темных глазах снова светилось тепло.
- Вам надо почаще смеяться,- сказал он наконец.- Тогда видно, как вы на
самом деле молоды. Надеюсь, с вами она не справилась. Ее любимый конек
— обличать мой безнравственный образ жизни. Боюсь, вам тоже пришлось
об этом услышать. Но, по правде говоря, ее мнение гроша ломаного не стоит.
Надеюсь, она вас не убедила?
- Что? — Анжела вздрогнула.- О нет.
- Не допрашивала вас с пристрастием насчет нашей ночи вдвоем в лесу?
Анжела испугалась. Она вспомнила письмо Регины и невольно покраснела.
- Ну...- неуверенно начала она.
- Скажите мне правду, Анжела,- тихо попросил он.
Она смущенно потупилась,
- Ну, в общем, нет. Но она мне написала, чтобы... предупредить меня.
- Насчет меня?
Она кивнула, не в силах говорить. Он тихонько выругался.
- Полагаю, что можно было ожидать чего-нибудь в этом духе.
Единственное, что меня удивляет — как она вообще решилась оставить вас
здесь. Видимо, она считает, что дочь миссионера способна дать мне отпор,-
сухо сказал Фил.- Впрочем, я бы не удивился, если бы она велела вам
попытаться благотворно повлиять на меня.
Вспомнив намеки в медпункте и подтекст письма, Анжела вздрогнула и отвела
глаза.
Фил неверно истолковал это действие. Испуганный взгляд Анжелы заставил его
снова расхохотаться.
- Совершенно верно,- сказал он, потрепав ее холодными пальцами по
пылающей щеке.- Не стоит даже пробовать. Я давно уже миновал точку спасения
по дороге в ад.
Глава шестая
Миновал точку спасения! Оставшись, наконец, в одиночестве, Анжела снова и
снова повторяла про себя его насмешливые слова. Почему Фил Боргес решил, что
миновал точку спасения? Было ли это просто раздражением взрослого мужчины,
которому соседи-миссионеры читали слишком много морали? Или за этим
скрывалось что-то еще? Может быть, он, таким образом, хотел предупредить ее,
чтобы не впутывалась в его дела?
Анжела вспомнила вчерашнее предупреждение в этой самой комнате и форму, в
которой оно было сделано. Ее губы, да и все тело, запылали от воспоминаний.
Предупреждение, видимо, запоздало, подумала она.
Анжела облизнула внезапно губы, бросив украдкой взгляд на дверь, через
которую он вошел прошлым вечером. Придет ли он сегодня снова? А если да, что
она скажет? Что будет делать? И что он будет делать? Ее сердце начало сильно
колотиться.
О Господи, думала Анжела, как это тревожно. Сам Фил честно предупредил,
чтобы я его не трогала. Регина сделала то же самое, когда мы с ней говорили,
да еще написала, открыв дополнительные причины и подробности. С того
момента, как я его увидела, я поняла, что это наглец, которому плевать на
любое мнение, кроме своего собственного. Я не желаю впутываться в его дела.
А я уверена, что не желаю?
Она присела на край кровати, наблюдая за дверью и чувствуя, что дрожит. Но в
большом доме стояла тишина: только дождь и ветер били в ставни. Фил Боргес
не собирался вторгаться в ее спальню. Наконец она залезла под одеяло и
свернулась калачиком, подтянув колени к груди и обхватив их руками, говоря
себе, что ей холодно. Но это не был физический холод. Когда она заснула, ей
приснилось, что она снова в сельве, одинокая и испуганная, пробирающаяся
сквозь чащу, хватающую ее за лицо и одежду, в поисках чего-то или кого-то
— она не знала. И потому ей было холодно.
На следующее утро Анжела встала засветло. Ветер стих, но когда она открыла
ставни и окно на веранду, то обнаружила в атмосфере какую-то зловещую
тяжесть. Она надела одолженную одежду и сбежала вниз по резной лестнице.
Фил как раз проходил у подножия лестницы. Он остановился. Анжеле показалось,
что он выглядит расстроенным. Но когда она подошла ближе, выражение его лица
было хладнокровным, как всегда. Так что, или она ошиблась, или он —
умел молниеносно менять свой облик.
- Доброе утро. Вижу, что вы, восстановившись после сельвы, соблюдаете
миссионерское расписание,- поддразнил он.
Анжела улыбнулась в ответ.
- Я не уверена, что когда-нибудь полностью восстановлюсь после сельвы,-
жалобно сказала она и со смехом покачала головой.- А ведь всего за день до
того, как начался дождь, я говорила Терезе, что хотела бы испытать
приключение.
- Остерегайся, человек, своих желаний, они могут исполниться! — торжественно сказал Фил.
Она вздохнула.
- По-видимому, вы правы. Он слегка ущипнул ее за щеку.
- Не смотрите так сокрушенно, дитя мое. Это полезный урок, который надо
усвоить.
Его голос зазвучал неожиданно сухо.
Анжеле сразу очень живо припомнились другие уроки, которые она получила от
Фила Боргеса. Она опустила глаза, и сладкая, тайная дрожь прошла по ее телу.
Длинные пальцы приподняли ей подбородок. Фил испытующе оглядел ее лицо.
Темные глаза были проницательны, красивый рот выражал решимость.
- Помните их,- мягко сказал он.
Ага, торжествующе подумала она, значит, он тоже думал о том опустошительном
поцелуе. Она прикрыла глаза, но пульс у нее участился. Хоть он и пошел
прямиком в спальню красотки Сильвии, ему было немногим проще зачеркнуть это
в памяти, чем ей. И он не мог сослаться на неопытность в качестве извинения.
Она отступила, чтобы быть вне досягаемости его рук.
- Я помню, — холодно ответила она.- А вы? На мгновение он
смутился, затем рассмеялся.
- Хороший укол,- сказал он.- Вы злее, чем выглядите. Об этом не надо
забывать.
Он бросил на нее задумчивый взгляд. Анжела ответила улыбкой. Хватит говорить
о ее юности!- с чувством ликования подумала она.
- Да,- сказала она.- Не надо.
Он снова рассмеялся. Не в первый раз его неотразимая привлекательность
обожгла Анжелу, как пламя близкого костра. Она моргнула и умолкла.
- Буду помнить, — обещал он.- А теперь пойдем завтракать. Или
дочь миссионера не должна есть до восхода солнца?
Анжела тоже рассмеялась и пошла рядом с ним. В коридоре было маленькое окно,
выходящее во двор позади конюшни. Анжела посмотрела в него и вздрогнула.
- Как вы думаете, сегодня солнце взойдет?- мрачно пошутила она.- Когда
я открыла окно, было очень странное ощущение. Гнетущее. Почти... жуткое.
Она снова невольно вздрогнула. Фил бросил на нее быстрый взгляд. Но ответил
абсолютно спокойно:
- Вы страдаете от того, что вынуждены носить одну и ту же одежду два
дня подряд. На любую женщину это подействует гнетуще.
Анжела недоверчиво покачала головой.
- Мне надо было подумать об этом раньше, — твердо сказал он.
— Пошли. Сейчас мы для вас найдем что-нибудь.
Он небрежно взял ее за руку. Анжела вздрогнула. Его прикосновение
подействовало на нее как удар тока. Неужели он сам не чувствует этого? Но
Фил, похоже, ничего не замечал; он повел ее вверх по лестнице к комнате,
которой она еще не видела.
Это было что-то поразительное. Анжела застыла на пороге, восхищенная мебелью
времен Второй Империи, тяжелыми золотистыми и бордовыми портьерами, коврами,
которые, несомненно, были сотканы именно для этой комнаты и этой обстановки.
С небрежностью старого знакомого Фил подошел к огромному гардеробу орехового дерева и распахнул его.
- Бабушкино имущество,- объяснил он.- У нее была осиная талия и
склонность к парчовым платьям, но здесь наверняка найдется много такого, что
вы с удовольствием наденете.
Ее ошеломленный вид Фила рассмешил.
- Подберите себе платье, и я вам устрою лучший завтрак во всем южном
полушарии.
Анжела робко перебирала одежду, касаясь ее с благоговением. Несмотря на
возраст, платья находились в отличном состоянии. Это были вещи высшего
качества, на некоторых из них красовались имена модельеров, заставлявшие ее
широко раскрывать глаза, несмотря на слабое знакомство с миром моды. Наконец
она выбрала себе юбку с высоким корсажем, хрустящую при ходьбе, и кремовую
блузку с сотней маленьких жемчужных пуговок. Одевшись, Анжела почувствовала
себя на седьмом небе.
Когда она спустилась в кухню, Фил внимательно оглядел ее, и ей показалось,
что его глаза чуть расширились. Но он только сказал:
- Кажется, в нашей резиденции появилась еще одна осиная талия.
Анжела села за стол, сумев не покраснеть.
- Ваша бабушка, наверное, была очень красивая?
Он поднял брови.
- Потому что потратила на одежду целое состояние? Вот уж,
действительно, женская логика!
Анжела покачала головой.
- Нет, потому что одежда очень простая и очень изящная.
Он засмеялся.
- Это говорит лишь о том, что у нее был хороший вкус. Она настояла на
постройке этого дома. Она создала здесь сады. От нее я унаследовал и фазенду
и кое-какие секреты.
- Вы здесь воспитывались? Фил мягко усмехнулся.
- Я воспитывался в Рио. И в Париже. И в Вашингтоне. Когда дедушка умер,
он оставил мне все это по другим причинам, — холодно сказал он.- Моему
отцу такое наследство было абсолютно ни к чему. Он политик. Вывезите его на
пятьдесят километров за город, и он начнет сомневаться в собственном
существовании. Тогда как я...
Анжела оглядывала прекрасно оборудованную кухню и вспоминала неопрятный,
полный людьми уголок миссии, где ей приходилось готовить.
- Здесь и не пахнет сельской простотой, не так ли? — сухо
спросила она.
Фил выглядел озадаченным.
- Ну и что?
- Все выглядит совсем иначе, когда пользуешься пятидесятилетней
давности уборной с дырками от сучков в стенах,- честно призналась она.-Я
себе даже вообразить не могла роскоши, которую вы,
похоже, принимаете как должное.
- Всю эту роскошь может в одну секунду унести ураган,- заметил он и
вдруг оживился: — Послушайте, поскольку сегодня, возможно, последний
день нашего существования, почему бы нам не позавтракать с шиком? Вы,
кстати, для этого подходяще одеты.
Анжела вздрогнула.
- С шиком? — подозрительно переспросила она.
- Следуйте за мной.
Она последовала. Он распахнул дверь в небольшую комнату в углу дома, которой
она раньше не видела. Отсюда открывался чудесный вид на сады, тянувшиеся
вплоть до опушки леса. Анжела подошла к окну и всмотрелась в отдаленную
тьму, сжав руки перед собой.
- Забудьте об этом,- мягко сказал Фил.- Наслаждайтесь моментом. Сядьте
за стол, а я попрошу Анну подать нам завтрак из четырех блюд, каким дедушка
с бабушкой потчевали своих гостей.
Он вел себя так же мило, как и говорил. Анна, вся сияя, принесла им блюда с
деликатесами, яйцами и фруктами. А также теплый, только что из печи,
домашний хлеб. Вежливая, приятная беседа, которую Фил умело поддерживал,
успокаивала Анжелу и погружала в забытье. Девушка забыла и ветер, и лес, и
вообще все на свете, кроме мужчины напротив, из глаз которого на время исчез
насмешливый огонек.
- Как, должно быть, замечательно быть воспитанным среди такой красоты,-
задумчиво сказала она, пощупав изысканную льняную скатерть, постеленную на
стол Анной.
Филипп в это время чистил манго, ловко орудуя серебряным фруктовым ножиком.
- Право, не знаю,- усмехнулся он.
Анжела подняла глаза и обнаружила, что тот наблюдает за ней. В его упорном
взгляде было что-то, напомнившее ей ученого, который тщательно настраивает
свой микроскоп, пока тот не даст нужного увеличения.
Наконец Фил медленно вымолвил:
- Вы не должны составлять обо мне ложное представление, Анжела. Я во
многом такое же
перемещенное лицо
, как и вы. Я в одиночку бродил по
дорогам чужих стран. У меня бывало так туго с деньгами, что поесть
удавалось, лишь когда находилась работа на стройке или в качестве гида для
туристов. Вы видите вокруг себя фазенду и мебель красного дерева, и вам
кажется, что я рожден в богатстве. Нет ничего более ошибочного. Моя мать
была танцовщицей в кабаре и отец долго вообще не знал о моем существовании,
пока мне не стукнуло десять и дедушка не заставил его...- Он резко оборвал
себя, словно пожалев о приступе откровенности.
Его гла
...Закладка в соц.сетях
