Жанр: Любовные романы
В постели с незнакомцем
...тили ее за
талию. Ее ноги оторвались от земли, когда он забросил ее на спину кобылы.
Мужчины прокричали здравицу, их голоса прозвучали в утреннем воздухе мощно и
весело. Лицо графа на мгновение озарилось улыбкой, и он в этот миг вдруг
стал похожим на мальчишку, но затем его лицо снова приняло выражение
уверенного в себе человека. Он проследил за тем, чтобы Анна удобно и крепко
уселась в седле.
— По коням!
Он прокричал эту команду, одновременно взбираясь на собственного жеребца.
Жеребец был угольно-черного цвета, глаза его метали искры.
Я видела его на черном коне...
Анна подняла глаза на мужчину, который восседал на вороном коне. Он намотал
поводья на крепкую руку, ловко управляя жеребцом. Его взгляд нацелился на
нее, пытаясь проникнуть под вуаль, при этом его килт приподнялся, обнажив
ноги. Они были не менее скульптурны, чем его руки, когда он бедрами сжал
бока жеребца. Слегка отвернув голову, она уставилась на меч, притороченный к
его спине. Снова послышались слова Бонни:
У тебя родится ребенок перед днем осеннего равноденствия
.
Этого не должно случиться.
Должен существовать способ избежать этого. Мужчина, который удерживал ее
поводья, тронул коня, увлекая ее за собой. Волна дрожи пробежала по ее телу,
когда она увидела, как все домочадцы замка машут ей рукой и желают ей всего
самого доброго. Анна посмотрела на широкие спины людей, едущих впереди,
каждый крепче другого. Их предводитель излучал настоящую мощь, когда
проезжал мимо ворот. Кобыла Анны следовала за ним и стала набирать скорость,
когда они оказались за пределами замка.
Анна преодолела искушение и ни разу не оглянулась. Она смотрела в упор в
спину мужчины, которого должна перехитрить. Если есть желание, есть и
способ.
Сейчас она должна думать только об этом. И сон Бонни на этот раз не должен
сбыться.
Она все сделает для этого.
Анна сжала изо всех сил луку седла, не зная, какому святому вручить свою
судьбу, кого она осмелилась бы побеспокоить жалобами на свое плачевное
положение. Ей необходимы были святые покровители, способные за нее
вступиться.
Взгляд ее то и дело скользил по плечам графа. Он был могучего телосложения,
это видно было невооруженным глазом. Она даже не была уверена, что это
естественно для мужчины — вырасти таким широкоплечим.
Тем не менее он смотрелся весьма гармонично вместе с громадным конем, на
котором восседал. От его рук, держащих поводья, исходила уверенность. Он
стискивал ногами бока животного, и его спина оставалась прямой, когда конь
взбирался вверх по крутому склону.
Удерживать такого мужчину на расстоянии вытянутой руки означало бросить ему
вызов. Согласно его пониманию, она была его женой.
Да, ей требуется молиться. Всем святым. Анна нахмурилась. Помимо молитв,
нужен также четкий план, если она хочет дать отцу знать о своем бедственном
положении. У нее заныло под ложечкой, по мере того как ее лошадь все дальше
удалялась от родных стен. Замок Уорик становился все меньше, солнце все
больше склонялось к западу. Корсет в тех местах, где был слишком длинным,
впился ей в бедра. Когда она шевелилась, это лишь переносило боль с одного
места на другое. Она пыталась шевелиться более осторожно, как-то иначе
приспособить тело к седлу. Каждый из сопровождавших мужчин находил повод для
того, чтобы посмотреть в ее сторону. Делали они это очень умно, притворяясь,
что осматривают дорогу сзади или проверяют положение шотландских кортиков у
голенищ башмаков.
Затем их любопытный взгляд останавливался на ней. Их голые колени удивляли
ее. Уорикшир граничил с их землями и по английским стандартам считался
холодным. Последний раз английские колени за пределами банной комнаты она
видела у одного молодого конюха в конюшне, который был еще мальчик и склонен
был забывать одеваться должным образом. Сейчас все эти мужчины даже не
застегивали свои куртки. Их полы были распахнуты, и ветер свободно забирался
под рубашки. Защитные рукава, притороченные к курткам, были завязаны на
спинах, очевидно, за ненадобностью служить защитой от холода. Анна
поежилась, глядя на их открытые ключицы.
И она обратила внимание на то, что ни один из них не выглядел озябшим. Все
чувствовали себя непринужденно, большинство из них были явно рады, что
направляются в сторону дома. Их лошади отлично вели себя на каменистых
тропах. Каждая лошадь знала свое место. Должно быть, знать, что ты
возвращаешься домой, — это замечательное ощущение.
Ей хотелось бы испытать его. В ее груди зародилась зависть. Ей даже не
позволили проститься с семьей.
Анна поборола искушение оглянуться назад. Оглядываться на Уорикшир на столь
далеком расстоянии — эту боль она не способна была вынести. По крайней мере
теперь она может удержать себя от слез. Рыдания были бы бесполезны. Она
часто осуждала Мэри за ее слабость постоянно прибегать к слезам. Это удвоило
ее решимость сохранять спокойствие.
Граф приказывал своим людям останавливаться дважды. Оба раза привалы были
возле реки, чтобы могли напиться лошади.
Ноги у Анны затекли, спешившись, она почувствовала покалывание в занемевших
ногах. Она никогда не находилась в седле так долго. В этом не было
необходимости. Лошади были дорогими, требовались немалые расходы на
содержание их в конюшне и прокорм. Кроме того, сфера ее забот и обязанностей
ограничивалась Уорикширом, окрестными деревнями и собственно замком. Ноги
служили ей хорошим средством передвижения на эти расстояния. Она не могла бы
заработать даже за целый год денег для покупки лошади, столь замечательной,
как та, на которой она ехала сейчас. Похлопав кобылу по холке, Анна провела
пальцами по глянцевитой шерстке.
— Это отличное животное, не сомневайтесь.
Анна повернула голову и увидела одного из вассалов Макджеймса в нескольких
футах от себя. Он смотрел на нее глазами такого же оттенка, что и небо в
ясный полдень. Он был белокур — полная противоположность графу.
— В самом деле, она очень красива.
Он поднял руку, чтобы похлопать лошадь по крупу.
— Она сильная, вот что важно.
Отпустив поводья, Анна предоставила кобыле свободу. Тихонько заржав, лошадь
последовала за другими к кромке воды.
— Мой брат вывел ее, скрещивая собственные породы. Лошади Макджеймса —
лучшие в Шотландии.
— Я это вижу.
Шотландец всматривался в нее, пытаясь под вуалью разглядеть ее лицо. Когда
она так и не подняла вуаль, он перевел взгляд на ее фигуру, которую стал
разглядывать так же, как он разглядывал бы кобылу.
— Я думал, что английские леди носят перчатки, чтобы кожа их рук
оставалась нежной.
Анна порадовалась, что вуаль скрывала ее лицо, поскольку глаза ее от
неожиданности широко раскрылись. Она сжала онемевшие пальцы в кулаки.
— Я забыла их утром.
Она тут же поморщилась, поскольку сообразила, что допустила еще одну ошибку.
Если она леди, то ее горничная должна была позаботиться о том, чтобы
принести ей перчатки.
— Когда было замечено ваше приближение, я разволновалась.
Улыбка появилась на лице шотландца.
— Только не говорите моему брату об этом. Не стоит его баловать.
Он даже подмигнул ей.
Игривое выражение его лица несколько удивило Анну, поскольку она никогда не
могла представить себе шотландцев расслабленными.
— Вы можете справить нужду до окончания нашего привала.
Он указал на обширную гряду валунов, заставив Анну покраснеть.
— Да, спасибо.
Голос, ее сорвался до писка, а лицо залилось еще более густой краской. Она
чувствовала, как множество пар глаз смотрели на нее, когда она шла к
валунам. По возвращении она строго сказала себе, что нельзя вести себя так
по-детски. У тела есть свои потребности, и нет никаких причин краснеть и
смущаться.
Теперь за ней наблюдало еще больше мужчин, когда она подходила к воде. Граф
уже был в седле, строгими глазами он осматривал горизонт. В лице не было ни
следа расслабленности или веселья. Он казался воплощением решительности,
лишь закончив осмотр окрестностей, остановил свой взгляд на ней.
Щеки Анны снова заполыхали, легкая волна трепета пробежала по ее телу.
Кажется, она почувствовала себя не в силах разорвать возникшую между ними
связь. Он нахмурился, прежде чем отвернуться. Гордость Анны взыграла, жар на
ее щеках вызывал у нее раздражение.
Почему она краснеет перед ним?
И почему он нашел ее неприятной?
Это озадачило ее и вызвало у нее смятение, когда она попыталась решить,
почему ей небезразлично, что именно этот человек о ней думает. Если он нашел
ее безобразной, то тем лучше. Это поможет ей уклониться от того, чтобы
разделить с ним ложе.
Тем не менее она не могла не признать, что испытала некоторое разочарование.
Это было так же верно, как и то, что ее окружали мужчины в юбках. Весьма
неожиданная, но вполне неоспоримая реальность.
— Вам двоим придется подождать.
Послышался характерный мужской смешок, и брат графа вернулся, ведя за собой
ее кобылу. Он ухмыльнулся, предлагая ей руку, чтобы помочь взобраться на
лошадь. Однако Анна ухватилась за луку седла, поставила ногу в стремя и
самостоятельно взобралась на лошадь.
Она способна сделать это и сама.
— Здорово, я никогда не видел, чтобы английская леди проделывала это
сама. Мой брат сделал выбор даже лучший, чем он думал.
Бросив взгляд на шотландца, Анна испытала искушение поднять вуаль, чтобы он
увидел ее неодобрительный взгляд. Затем она увидела широкую улыбку мужчины,
в голубых глазах которого сверкали веселые искорки. И ее гнев сразу же
улетучился, поскольку эта озорная улыбка напомнила ей о Бонни.
— Вы, кажется, очень многое знаете об английских женщинах?
Он задумчиво кусал губы.
— Я посещал двор вашей королевы вместе со своим братом, так что да,
немного знаю. — В его глазах мелькнуло нечто похожее на
сомнение. — Но вы не совсем то, что я ожидал, когда мой брат сказал
мне, что мы должны привезти вас домой.
Он как-то критически окинул ее взглядом, и это породило у Анны вопрос, чего
именно ей, по его мнению, не хватает.
— Поскольку мы не знакомы, я не стала составлять мнение о вас или вашем
брате до того, как я с вами встречусь.
Он вскинул бровь. И негромко, чуть насмешливо засмеялся. В глазах его
блеснуло изумление.
— Вот теперь я вспоминаю этот тон. Вы, английские женщины, должно быть,
произошли от валькирий, потому что внутри вас живут северные ветры. Вы из
снега и льда, когда хотите заморозить мужчину словами.
Анне захотелось извиниться, но она сдержалась. Она вспомнила слова Филиппы.
Быть откровенным с кем-то из этих мужчин было неразумным, учитывая
ненадежное положение ее семьи. Однако и резкости она говорить не стала.
— Меня зовут Каллен. — Он предложил ей небольшой узелок. —
Тут есть кое-какая еда. Нам два дня ехать до замка Стерлинг. Вам потребуются
силы.
— Спасибо.
Ее голос прозвучал очень тихо, когда она принимала подношение. Каллен
прицепил кожаный шнур к полному бурдюку с вином, притороченному к луке
седла. Щеки Анны снова вспыхнули, на сей раз она сожалела о своей
несдержанности. Она не должна позволять Филиппе брать над ней верх и
превращаться в злючку. Однако она не сказала об этом вслух, оставив эти
мысли при себе, опасаясь за свою семью и не зная, что может случиться
дальше. Ей придется играть свою роль по крайней мере до тех пор, пока
родитель не прознает о том, что произошло на самом деле.
Каллен кивнул.
— Добро пожаловать в нашу семью.
Голос его прозвучал хрипло и не очень добродушно. Что ж, она заслужила это
за свое высокомерие. Анна почувствовала угрызения совести, когда он
направился к своей лошади. Она сожалела об очень многих вещах, которые была
не в силах изменить. Все вокруг, куда ни глянь, выглядело отчужденным.
Она слышала немало проповедей о том, что доброта — это ключ к разрешению
многих проблем, но сегодня она была в затруднении, какой же способ избрать
для того, чтобы разрешить все трудности по-христиански.
Не было ничего добродетельного в ее положении. Все было замешано на грехе, и
позором отдавало каждое произнесенное ею слово.
Филиппа поистине отравила ее своей ненавистью; ни одна женщина, у которой
есть сердце, не ввергла бы другого человека в подобную ситуацию.
Но осознание этого не могло Анне помочь. Все ее рассуждения и попытки
оправдаться тем, что она жертва, не снимали с нее чувства вины, которое она
испытывала. Обращение к святым едва ли ей поможет. Тем более что все
известные ей святые никогда не поступали не по-христиански, предпочитая
этому мученичество.
Даже понимание этого не заставило ее разомкнуть уста. Анна сохранила
молчание и села на лошадь, полная решимости играть предназначенную ей роль.
Роль подставного лица.
Глава 4
Граф не объявлял привала до тех пор, пока солнце полностью не зашло. Лишь
розовые отсветы окрашивали горизонт, когда он поднял руку, и все лошади
остановились. Похоже, его люди в точности знали, что означает его жест,
поскольку все спешились и стали разбивать лагерь.
Место, которое он выбрал, было защищено деревьями, кроны которых
образовывали своего рода навес. Листьев оставалось немного, но дополняли
заграждение несколько громадных высоких валунов, на одном из которых чернели
следы сажи. Двое вассалов стали в этом месте разводить костер, двое других
собрали всех лошадей в единый табун. Они вынули мундштуки, однако уздечки
оставили на месте. Затем за уздечки связали веревками лошадей между собой,
чтобы те не разбрелись ночью. Один из вассалов взобрался на скалу и
прислонился спиной к стволу дерева. Он вынул из ножен меч и положил его
рядом.
Остальные мужчины разговаривали вполголоса, но Анна не могла не заметить,
что разговор велся в дружелюбных, веселых тонах. Ощущался явный шотландский
акцент в речи. Чувство одиночества стальными тисками сдавило ей сердце,
этому способствовала каждая незнакомая деталь, которую она замечала.
Вздохнув, Анна направилась к реке. Она слышала плеск и журчание воды, но
самой реки не было видно. Ей пришлось подняться на холм, чтобы ее увидеть.
Внимательно глядя под ноги, она спустилась с холма.
Винный бурдюк был наполнен не вином, а водой. Однако и вода была благом для
пересохших на ветру губ. Наступив ногой на камень, Анна подобрала юбки,
чтобы наполнить бурдюк. Ночной воздух овеял прохладой ноги выше чулок, и они
покрылись гусиной кожей. Наполнив бурдюк, она выпрямилась и ступила обеими
ногами на берег. А когда повернулась, то невольно ахнула.
Она оказалась лицом к лицу с графом. Он стоял всего в двух футах от нее. Его
фигура казалась невероятно большой. Анна отпрыгнула от него, не подумав о
том, насколько близко находится река. Ее каблуки увязли в илистой почве,
бурдюк плюхнулся в грязь, а сама она потеряла равновесие.
Граф выбросил вперед руку и подхватил ее за талию. Теплые сильные пальцы
обвились вокруг ее тела и не позволили качнуться в сторону реки. Анна
ткнулась ему в грудь, подумав, что, возможно, лучше было бы оказаться в
холодной воде. Глаза ее широко раскрылись, когда его правая рука легла ей на
спину и выпрямила ее.
— Вы в самом деле хотели убежать ночью?
Не приходилось сомневаться, что в его голосе ощущалась гневная интонация. Он
нахмурился, на его лице было написано недоверие.
— Я лишь хотела наполнить бурдюк.
Он фыркнул.
— И вы решили выполнить эту работу, не сказав никому, куда вы
направляетесь, чтобы тихонько раствориться в темноте?
— Я ни о чем таком не думала.
Но ей следовало бы подумать. Это была еще одна ошибка. Мэри наверняка
послала бы кого-нибудь, чтобы наполнить бурдюк водой.
— Я был бы благодарен, если бы вы остались с моими людьми. Нам ни к
чему отбивать вас у людей других кланов, которые могут охотиться за вами.
Если вас не пугает вред, который они могут вам причинить, подумайте о той
крови, которая может пролиться, когда мы вынуждены будем сражаться за то,
чтобы снова вас отбить.
На губах Анны замер крик ужаса.
— Я вовсе не хочу, чтобы кто-то сражался из-за меня.
Выражение лица у него было серьезное, как у палача.
— Будьте уверены в этом. Я не позволю никому отнять у меня то, что
принадлежит мне, леди. Если вы убежите, я верну вас назад.
Его слова звучали жестко и неумолимо, при этом он продолжал крепко
удерживать ее рукой.
— Я не собиралась убегать.
Он фыркнул, явно не веря ее словам. Анна стиснула зубы, чувствуя, что в ней
зреет гнев. Если назвать его презренным глупцом, это делу не поможет. Однако
она могла по крайней мере утешаться тем, что Мэри наверняка обозвала бы его
каким-нибудь оскорбительным словом.
— Вы собираетесь хоть когда-нибудь снять эту штуковину с головы? Я
думал, что это противоречит закону — быть монашенкой в Англии.
Анна вскинула подбородок и увидела, что граф снова нахмурился. Глаза у него
были темнее, чем у брата, они были темно-синими.
Глаза полуночи...
Трепет пробежал по ее позвоночнику. Граф прищурился, почувствовав ладонью ее
реакцию. Жар снова прилил к ее щекам, когда она вдохнула запах его кожи.
Внутри живота родилось странное, незнакомое ощущение. Она попыталась
освободиться от его хватки.
Он насмешливо фыркнул. Это был негромкий звук, выражающий мужское
раздражение.
— Поскольку вы бывали при дворе, вам нет надобности притворяться
невинной, Мэри. Я не первый мужчина, который держал вас в объятиях.
Он продолжал ее поддерживать, и глаза у Анны широко раскрылись.
Какая самонадеянность...
— Я нисколько не притворяюсь, сэр.
Он снова прищурился. А в следующий миг ее французский капор оказался
сорванным с головы, и ее освобожденные волосы рассыпались по плечам. Он
долго разглядывал ее лицо, прежде чем отпустить ее.
— В этом отношении я сам буду судьей.
Анна сделала шаг назад, и ее нога попала в грязь. В его глазах сверкнула
искорка удивления; он оставался стоять, загораживая ей путь своим телом, с
другой стороны ей путь преграждала река.
— Если вы привыкли к распущенности нравов в вашем английском дворе,
знайте, что вы не должны меня позорить.
Анна вскинула подбородок.
— Вы изъяснились предельно ясно.
Она проскользнула мимо него, больше не обращая внимания на то, насколько
близко было его тело. Было много вещей, за которые она осудила бы себя и
сама, но она ни в коем случае не была женщиной легкого поведения.
— Хорошо, — командным тоном произнес он, идя вслед за ней по
берегу реки. — Мне понравилось ваше лицо под вуалью, оно не похоже на
лица придворных дам, разукрашенные донельзя.
Протянув руку, он пальцем погладил ее по щеке.
— Да, я доволен.
Анна снова ощутила дрожь, на сей раз это была реакция на то, что его тон
внезапно сделался мягким. Он больше не злился на нее.
Анна поспешила отвернуться, чтобы скрыть от него эту свою странную реакцию.
В том месте, где он дотронулся до нее, лицо ее заполыхало, по коже пробежала
трепетная волна. В глубине души она радовалась тому, что он одобрительно
высказался о ней. Вряд ли она могла надеяться на то, чтобы у нее был такой
мужчина, как он.
— Повернитесь ко мне, Мэри.
Услышать имя ее единокровной сестры было равносильно тому, как если бы ей
выплеснули ледяную воду на ноги. Анна медленно повернулась, пытаясь скрыть
свои эмоции. Этого мужчину не так-то просто обмануть. Сейчас, когда вуаль
была сорвана, ей нужно было быть предельно внимательной, чтобы скрывать свои
чувства.
— Я не люблю робких женщин.
Грубоватость тона снова вызвала в ней раздражение.
— Вы можете вернуть меня домой.
Говоря это, она смотрела в землю, изо всех сил пытаясь выглядеть трусихой.
На какой-то короткий момент в ее душе мелькнула надежда, что он может ее
отвергнуть.
— Вы должны отвезти меня к моему отцу. Он вернулся ко двору.
— Совершенно ясно, что вы были при дворе. Это место изобилует
интригами.
Его губы утратили жесткость, когда он шагнул к ней, продолжая держать ее
подбородок.
— Неужели я похож на человека, который будет кричать о сдаче так скоро
после того, как я вас поприветствовал?
Он хмыкнул, и от этого звука дрожь пробежала по телу Анны. Она ощутила
исходящий от него аромат, когда его дыхание коснулось ее губ.
— Вы мало что знаете о шотландцах, жена. Нас не испугают несколько
холодных взглядов.
Твердая рука приподняла ей подбородок так, что их взгляды встретились. Он
прикоснулся ртом к ее рту, и Анна отпрянула от него. Это прикосновение
словно обожгло ее, пронизав до самых пяток. Он обвил сильной рукой ее талию
и, как бы взяв ее в плен, жестко привлек к своему крепкому телу.
— Так не пойдет.
Он подтянул ее к себе вплотную, так что она могла слышать, как бьется его
сердце. Его взгляд нацелился на ее губы, его рука легла ей на затылок, чтобы
придержать ей голову.
— Так совсем не пойдет. Я не в таком настроении сейчас, чтобы упустить
возможность поцеловать свою жену.
Он снова прикоснулся ртом к ее губам, на сей раз проделав это гораздо
медленнее. Анна задергалась, слишком много неясных импульсов пронизали ее
тело. Те несколько поцелуев, которые она пережила в своей жизни, можно было
назвать украденными, и длились они мгновения.
Бродик долго не отрывался от ее рта, пробуя на вкус ее губы, затем попытался
сильнее приоткрыть их. Его объятие было крепким, но не причинявшим боли. По
всей видимости, он отчетливо осознавал свою силу — он держал ее крепко, но
не доставил неприятных ощущений.
Анна испытала дрожь, когда кончик его языка заскользил по ее нижней губе.
Это ощущение распространилось на позвоночник, и она в шоке ахнула. Она и не
подозревала, что прикосновение может так подействовать на нее. Она
распластала ладони на его груди, чувствуя зарождение в кончиках пальцев
нового желания. Было приятно прикасаться к нему. Она растопырила пальцы
сильнее, чтобы ощутить выпуклости мышц, которые она могла видеть, поскольку
его камзол был распахнут.
Удовольствие постепенно наплывало на нее легким облачком, дымкой затуманивая
мозг. Мысли замедлили свое движение и стали неуклюжими, по мере того как
Бродик все настойчивее подразнивал ее нижнюю губу.
— Ну вот, гораздо лучше.
Теперь в его взгляде почувствовалось мужское удовлетворение. Он был
магнетическим, этот взгляд, она не могла отвести от него взор, начисто
позабыв о том, что в ее интересах удерживать его на расстоянии, как она
намеревалась.
— Я вижу, что эту пару, кажется, не интересует ужин.
В голосе Каадена слышалось едва ли не ликование. Анна почувствовала, что ее
глаза стали огромными от ужаса. Она оттолкнула пальцами крепкую грудь
Бродика.
Бродик нахмурился, в его глазах появилось опасное выражение. Через мгновение
его объятия ослабли, он повернулся в сторону брата.
— Ты не похож на моего камердинера.
Каллен засмеялся как мальчишка.
— У тебя и нет такого.
— Однако он у меня есть, Каллен. Видишь ли, этот человек достаточно
умен, чтобы быть невидимым, как следует быть и тебе.
Однако, несмотря на ворчливый тон брата, Каллен продолжал двигаться в их
направлении. Подойдя ближе, он подмигнул Анне.
— Разве так нужно вести себя здесь на глазах у английской девушки? Она
подумает, что мы нецивилизованные люди.
Бродик громко фыркнул. Анна уставилась на него, пытаясь понять,
действительно ли этот звук издал граф.
— Большинство англичан полагают, что слово
шотландцы
как раз и
означает
нецивилизованные
.
Граф повернул голову в ее сторону, как бы бросая вызов. Его губы сложились в
надменную ухмылку. Этот мужчина нисколько не сожалел о том, что украл
поцелуй. Ну ни капельки не сожалел.
— Никто не мог бы упрекнуть вас в нерешительности, это совершенно
точно.
Анна посмотрела на него, не будучи уверенной, следует ли ей сердиться на
него за его дерзкую выходку или на себя за то, что она получила от этого
удовольствие.
Каллен громко засмеялся, нарушив тишину густеющих сумерек.
— Ты хочешь сделать ее любовницей, брат? Лично мне она нравится.
Бродик вскинул бровь и скрестил руки на груди. Он выглядел сейчас более
грозным, чем сам Голиаф, — гора крепких, могучих мускулов.
— Я намеревался познакомиться с ней, но ты помешал.
— Хорошо, но ты мог бы позволить девушке поужинать, прежде чем доводить
до конца брачные отношения.
Анна испытала нечто вроде шока, когда услышала слова о брачных отношениях.
— Не сегодня! — Она энергично затрясла головой. — И не здесь!
Бродик задумался, на его лице читалось подозрение.
— У вас есть причины, чтобы отказать мне, жена?
Анна оказалась в опасном положении, чего страшилась весь день. Как она
сможет отказать мужчине, когда у него все
...Закладка в соц.сетях
