Жанр: Любовные романы
Успех
...е
терпится стать миссис Воэн. — Она натянула колготки, выпрямилась и
взяла пальто. — Ты не обидишься, если я убегу?
— Конечно, нет. — Голова Керри вынырнула из порота платья и она
улыбнулась Лиз. — Увидимся утром, если я засну раньше, чем ты
вернешься.
Когда подруга ушла, Керри села у зеркала и начала расчесывать волосы.
Сегодня можно обойтись без косметики. Ей просто не до того. Может быть,
только чуть-чуть помады. Она подкрашивала губы, когда дверь за ее спиной
открылась, и секунду она, недоуменно смотрела на фигуру, появившуюся в
зеркале за ее спиной.
Паула вошла быстро, дверь, закрывшись за ней, резко щелкнула. На ней была
длинная шуба и шапка из меха леопарда, и сама она напоминала одну из этих
прекрасных, но опасных кошек.
— Сегодня ты пыталась испортить мою игру, — резко бросила она
через всю тесную уборную. — Уж не думаешь ли ты, дурочка, что это у
тебя пройдет?
Керри повернулась на стуле лицом к ней и тихо сказала:
— Мне очень жаль, если у вас создалось такое впечатление. Но вы
ошибаетесь. Я не испортила ничьей игры, кроме собственной.
— Только потому, что я заметила, чего ты добиваешься, и приняла меры. В
чем-то ты умнее, чем я думала, в этом тебе не откажешь, но тебе придется
долго ждать, прежде чем ты сможешь меня победить. — Губы Паулы
презрительно скривились. — Ты надеешься, что уик-энд, проведенный с
тобой, что-то значит для Райана? Он мужчина, милочка, а мужчины, как
известно, питают слабость к хорошеньким малышкам, которые вешаются им на
шею!
Керри изумило собственное спокойствие. Казалось, ничего из того, что сказала
эта женщина, ее не коснулось.
— О чем, — спросила она, — вы говорите?
— Не пытайся разыгрывать передо мной невинность. Я видела, как ты
выходила сегодня из его машины. Что, будешь отрицать, что провела с ним уик-
энд?
— Нет, — ответила девушка ровно, — я это не отрицаю. Только
не понимаю, какое вам до этого дело.
— Мне есть до этого дело. Райан мой. И всегда будет моим. Не забывай об
этом!
— А вы уверены, что он об этом знает?
Улыбка Паулы стала угрожающей:
— Узнает, — пообещала она мягко. — Я покажу ему, что без меня
ему не обойтись. А ты не суйся куда не следует, а то тебе же будет хуже!
Как только Паула вышла из комнаты, наступила реакция. Испытывая сильную
тошноту, Керри неотрывно смотрела на закрытую дверь. Почему она не сказала
Пауле правды, что Райан просто подвез ее от Сазерлендов? С другой стороны,
это значило бы выдать секрет Лиз, а она не имела на это права. Но девушка
знала, что это не единственная причина. На какой-то короткий миг это просто
была схватка двух хищниц, и даже ее собственная репутация ничего не значила
по сравнению с желанием нанести ответный удар. Как она могла пасть так
низко?
Собравшись, наконец, уходить, она была несколько огорчена, увидев, что у
двери ее дожидается Рэй.
— Я уже начал думать, что вы решили провести здесь ночь, —
приветствовал он ее. — Как насчет ужина?
Керри колебалась недолго.
— Не сегодня, Рэй, ладно? Я хотела бы сразу пойти домой.
Одним из лучших качеств Рэя было то, что он никогда не пытался уговорить ее
изменить решение, как бы ни был огорчен.
— Вы действительно кажетесь усталой, — сказал он. — Мне взять
вам такси?
Керри согласилась, что это хорошая мысль, попрощалась с капельдинером и
вышла с Рэем в ночь. Через минуту она уже забиралась на заднее сиденье
такси, которое очень кстати выехало из-за угла, как только они вышли из
переулка.
— Вы точно здоровы? — настойчиво спросил Рэй, подавая ей ее
чемоданчик. — Может, мне поехать с вами?
— Нет, спасибо, — Керри смягчила отказ улыбкой. — Я устала,
только и всего. Все будет в порядке.
— Я позвоню вам утром, — сказал он, отступая на шаг. — Может,
мы могли бы провести несколько часов вместе?
— Да, хорошо. Прекрасно, — ответила она рассеянно, не вполне
воспринимая его слова. А потом такси тронулось, и он остался на тротуаре
один.
Говоря, что устала, девушка не лгала. Ночь она провела в забытье, какое
бывает при сильном переутомлении, и ничего не слышала, пока Лиз не разбудила
ее в девять, с энтузиазмом, хотя и несколько фальшиво, распевая под душем
популярную песенку. К тому моменту, как Лиз вышла из ванной, Керри уже
встала и расхаживала по комнате в халате и тапочках.
— Ну, наконец-то, пришла в себя! — жизнерадостно воскликнула Лиз,
швыряя пижаму на незастланную постель. — Когда я вернулась в половине
первого ночи, ты спала, как убитая, даже не пошевельнулась, когда я уронила
стул из-за того, что не включала свет, чтобы тебя не разбудить. Ее слова
вызвали воспоминания, которые Керри старалась избегать.
— Как Адриан отнесся к отсрочке? — спросила она быстро.
— Не слишком плохо. Сам бы он предпочел отдел регистрации браков, но
вынужден признать, что с моими родителями тоже нужно считаться. Если его не
заставят надевать цилиндр и фрак, то он на это пойдет. — Лиз натянула
коротенькую красную юбочку, застегнула молнию и просунула руки в рукава
свитера в тон юбке. — Жаль, что ты уедешь из города к Уоррену сразу же,
как только пьеса перестанет идти. Мне бы хотелось, чтобы ты была моей
подружкой. Может, он разрешит тебе уехать ненадолго через пару недель после
того, как ты там появишься?
— Ты знаешь его не хуже меня. Как по-твоему? — Керри заставила
себя говорить достаточно огорченным голосом, но на самом деле была рада, что
у нее есть этот предлог. Как ни хотелось бы ей присутствовать на свадьбе Лиз
и Адриана, она с ужасом бы ждала дня, когда ей придется провести немало
времени в обществе Райана. — Но все равно, мне очень приятно твое
предложение.
— Я приятная во всех отношениях! — Лиз схватила телефонную трубку
при первом же звонке. — Это мой парень хочет сообщить, что опаздывает
зайти, знаю я его! — но через секунду говорила невидимому собеседнику:
— Она принимает душ, Рэй. Подожди минутку, я ее спрошу.
Прикрыв трубку ладонью, она вопросительно посмотрела на Керри:
— Ты хочешь его сегодня видеть? Он предлагает поехать в Хэмптон-Корт.
Секунду Керри готова была поддаться соблазну уйти из квартиры и от всего
вообще, но это быстро прошло. Слишком легко было бы опереться на Рэя,
принять его доброту, понимание и растущую преданность, ничего не давая
взамен. Слишком легко и слишком несправедливо по отношению к нему.
— Скажи, что мне очень жаль, но я не могу, — сказала она, зная,
что закрывает эту дверь с решимостью, которую не сможет не почувствовать
Рэй.
Лиз и Адриан собирались идти покупать кольцо. Слыша их смеющиеся голоса,
когда они спускались по лестнице, обсуждая какую-то шутку, Керри подумала,
что Адриан сильно переменился за те несколько дней, которые прошли с тех
пор, как они уладили все недоразумения, стоявшие между ними. Может быть, не
столько внешне — Адриану так импонировал образ циничного человека, знающего
жизнь, что он не собирался с ним расставаться, — но он стал более
терпимым и, казалось, примирился с мыслью, что хороший актер на вторых ролях
не менее важен для спектакля в целом, чем ведущие.
Мелкие дела в квартире и разборка вещей, которые надо было отправить в
химчистку, заняли остаток утра. После ланча Керри вышла сделать кое-какие
покупки и вернулась в четыре, как раз чтобы успеть повосхищаться очень
красивым кольцом с сапфиром и приготовить для всех троих еду. В шесть
пятнадцать ее переспорили остальные двое, и она втиснулась на пассажирское
сиденье
мини-купера
вместе с Лиз, надеясь, что дверца не распахнется от
давления.
С облегчением девушка добралась до убежища — своей уборной, не встретив ни
Райана, ни Паулу. Теперь у нее было полтора часа, за которые можно было
успокоиться и приготовиться сыграть так, чтобы забылась ее вчерашняя
неудача. Надо было не думать о личных делах — они не имели значения. С этого
дня вся ее жизнь будет посвящена театру.
В семь двадцать подруги были готовы и ждали начала спектакля. К этому
времени они, по словам Лиз, уже в совершенстве овладели всей процедурой
подготовки и вполне могли бы приходить в театр на полчаса позже — все равно
все прекрасно успели бы.
Несколько неохотно Лиз сняла сапфировое кольцо с безымянного пальца левой
руки и надела его на правую. Теперь она сидела, вытянув руку на столе, и
любовалась игрой света на камнях, чуть шевеля пальцами.
— Я отнюдь не уверена, — заметила она небрежно, — что левая
рука имела какое-то особое значение в Древнем Египте. Вполне возможно, что я
как раз и даю понять, что помолвлена, перенеся его на правую руку.
— Даже если это и так, вряд ли об этом знает кто-нибудь из
зрителей, — резонно заметила Керри. — Кстати, я не уверена, что ты
вообще можешь его оставить. Оно ничуть не похоже на древнеегипетское.
Лиз расхохоталась.
— Иногда твоя страсть к деталям доходит до смешного! И кто, по-твоему,
сможет его разглядеть?
— Наверное, ты права. — Керри не смогла сдержать улыбки. — Но
просто когда я надеваю театральный костюм, мне надо чувствовать, что все
совершенно правильно, иначе это мне мешает. Кольцо очень красивое, Лиз, и я
не виню тебя за то, что тебе не хочется его снимать.
— Конечно, — подруга бросила на нее быстрый взгляд. — Мне
только хотелось бы... — Она замол-чала, услышав стук в дверь, и, удивленно
приподняв брови, крикнула: — Войдите!
Когда в комнату вошел Райан, на мгновение сердце Керри замерло, а потом
болезненно заколотилось. На нем была белая с золотом тога, и впервые за
время их знакомства он казался озабоченным. За ним маячила низкорослая и
несколько самодовольная фигура мистера Алека Роджерса, представляющего
администрацию; но, казалось, он потерял привычную самоуверенность.
— Повторяю, она слишком молода и неопытна, — громко говорил
тот. — Должен найтись кто-нибудь еще!
— Ну так предложите, — парировал Райан, не глядя на него. Все его
внимание было сосредоточено на Керри, его взгляд был твердым, выражение лица
сдержанным. — Керри, у вас тридцать минут, чтобы снять этот костюм и
надеть костюм Паулы. Сегодня вы берете на себя ее роль.
Девушка потрясенно уставилась на него: вскрик Лиз прозвучал для нее
выражением собственных чувств.
— О ч... чем вы говорите?
— Разве я не достаточно ясно выразился? Вчера заболела дублерша Паулы,
и никто, кроме вас, не знает роль достаточно хорошо, чтобы помочь нам. Я
только надеюсь, что Лиз не преувеличивала, говоря, что вы знаете и слова, и
мизансцены, хотя, конечно, я буду вам помогать, чем смогу.
— Что случилось с Паулой? — вопрос Лиз звучал как обращение на
равных, и она не обратила внимания на зловеще хмурящиеся брови мистера
Роджерса.
— Она тоже больна. Ее доктор звонил пять минут назад.
— Но вчера вечером она была в полном порядке!
Бесстрастным голосом Райан ответил:
— Сегодня днем она тоже была в полном порядке. Но сейчас у нее
сильнейшая мигрень, и она никак не сможет сегодня играть. — Его взгляд
вернулся к неподвижной девичьей фигуре рядом с Лиз, и тон его
изменился. — Керри, пожалуйста, поторопитесь. Времени мало, а вашей
подмене нужен будет ваш костюм.
— Я... я не могу. — Она говорила шепотом. — Райан, я не могу.
— Вы должны. — Один шаг, и он оказался рядом с ней. Схватив ее за
плечи, Райан заставил ее посмотреть на него. — Зрители уже собираются.
Мы не можем отменить спектакль. Что бы ни случилось, он должен идти. Ведь
это же первое, чему вас должны были научить!
— Но они пришли, чтобы увидеть Паулу в роли Клео, — в отчаянии
сказала она. — Им не нужна в этой роли неизвестная.
— Вы не неизвестная. Вы признанная актриса. Такое случалось и раньше.
Во многих постановках подмене приходится входить в спектакль без
предупреждения.
— Но я не ее дублер. Я... Я... — Керри лихорадочно искала способ
убедить его в своей несостоятельности и вспомнила слова, которые всего
несколько минут назад произнес мистер Роджерс и ухватилась за них: — слишком
молодая и неопытная, чтобы пытаться сыграть такую роль.
— О первом позаботится грим и театральные условности, а второе зависит
от вас. — Его руки больно сжали ее плечи. — Только вы можете
сейчас нам помочь. Вы можете, если позволите себе.
— Нет! — Она вырвалась из его рук. Страх оказался сильнее
томительного желания уступить ему и сделать то, что он просит. —
Бесполезно, Райан, я не в состоянии заменить Паулу.
Да, — глухо
добавило ее сердце, — ни в чем
. — Им... им надо вернуть деньги.
— Хорошо. — Сильные губы сжались, голос звучал отрывисто. —
Если вы не хотите слушать меня, может, вы послушаете кого-то другого.
Ее схватили за руку и выволокли из комнаты мимо изумленных актеров, уже
прослышавших о случившемся. По коридору Райан провел Керри в уборную Паулы.
— Сидите здесь, — скомандовал он, указывая на стул, потом поднял
телефонную трубку и набрал номер.
Прошло несколько секунд, прежде чем ему ответили, но, наконец, он поднял голову и сказал отчетливо:
— Уоррен? — У нас здесь небольшая проблема. Ты слышал, что
дублерша Паулы сломала ногу? Да, так вот, теперь сама леди под присмотром
врачей, и у нас только одна замена. Ты поговоришь с Керри и убедишь ее
сделать то, от чего она отказывается? — После паузы Райан сказал: — О,
да, Керри вполне способна на это. Даю тебе слово. Ее только надо уговорить,
а она не поддается моим убеждениям.
Глядя на девушку, он протянул ей трубку.
— Слушайте внимательно и, ради Бога, перестаньте думать только о себе.
— Керри? — знакомые решительно нотки зазвучали у самого ее
уха. — Что это я слышу, будто вы отказываетесь играть вместо Паулы?
Неужели вы думаете, что Райан готов был бы идти на риск, если бы не был
уверен, что вы способны исполнить ту роль? Перед началом спектакля будет
сделано объявление; никто не будет ждать Паулу. Вам только и остается, что
передать в роли Клеопатры свои чувства, а если Райан говорит, что вы можете
это сделать, значит, вы просто обязаны. На вас полагается вся труппа. Керри,
вы слушаете?
— Да. — Это единственное слово было сказано очень тихо. Глаза ее
были закрыты. — Да, Уоррен, я слушаю. Вы... пожелаете мне удачи?
— Умница. — К облегчению в его голосе примешивалось что-то
еще. — Удача — это для сомневающихся, с вами моя уверенность. Идите и
покажите им всем, как должна жить и умирать Клеопатра!
Райан взял трубку из бессильных рук девушки, быстро сказал:
— Спасибо, Уоррен, — и повесил ее. — У вас всего пятнадцать
минут, — сказал он спокойно и посмотрел туда, где в тревоге стояла
костюмерша Паулы. — Снимите с нее этот костюм, Марион, и передайте
подмене. Через шесть минут я вернусь и помогу вам с гримом.
Эти шесть минут были самыми короткими в жизни Керри. Как-то ей удалось
выбраться из белого одеяния и надеть гораздо более открытый желтый костюм,
покрыть краской вновь показавшуюся белую кожу и подогнать завязки и застежки
к своей гораздо менее пышной фигуре. Когда Райан вернулся, она уже была
готова отдаться в его опытные руки у гримерного столика. Керри тихо сидела,
пока он работал кистью и карандашом, и старалась перебороть поднимавшуюся в
ее душе панику.
— Сойдет, — сказал он наконец. — Теперь ваш головной убор — и мы в полной готовности.
Через секунду Керри взглянула на себя в зеркало и увидела незнакомку. Кто
была эта широкоглазая, полногубая, вся в золоте соблазнительница? Конечно,
не Керри Уэст — та была ниже, тоньше и совсем не так обольстительна. В
зеркале она встретилась взглядом с Райаном, и глаза его вспыхнули так, что у
нее перехватило дыхание. Он тут же резко отвернулся, чтобы поправить тогу,
соскользнувшую с плеча.
— Пять минут! — закричал в коридоре мальчик-ведущий, и ком встал у
нее в горле. Что она делает? Она не годится в Клеопатры!
— Прекратите! — Райан заметил, как изменилось ее лицо, увидел, как
рука ее прижалась к горлу.
Он сделал знак, чтобы костюмерша вышла, подождал, пока за ней закрылась
дверь и сказал негромко:
— Керри, я знаю, вам кажется, что вы меня ненавидите или, по крайней
мере, ненавидите того, кем меня считаете, но пусть это сейчас не стоит между
нами. Я — Антоний, вы — Клеопатра, и мы любим друг друга. Это не обычная,
повседневная любовь, но нечто удивительное, опьяняющее и совершенно
непреодолимое. Я нужен вам: ничто и никто не может стоять у вас на пути.
Сосредоточьтесь на этом. — Его рука протянулась к ее руке. — Нам
пора идти.
Керри так никогда и не смогла вспомнить, как дошла до кулис, так и не
поняла, как выдержала напряжение этих последних секунд перед тем, как
поднялся занавес. По тексту пьесы Филон произносит десять стихотворных строк
перед появлением царской процессии. Керри они показались целой сотней,
прежде чем слова
Чтоб охлаждать любовный жар
заставили ее направиться к
Райану. Внезапный свет и ощущение сотен живых, внимающих лиц там, в темноте,
за аркой просцениума... А потом музыка слов, написанных так давно, заглушила
все, кроме потребности петь под их мелодию.
Когда собравшимся в зрительном зале всего за несколько минут до начала
спектакля объявляют, что вместо ведущей исполнительницы будет играть кто-то
другой, вполне естественно охватившее всех разочарование, смешанное с
достаточно сильным раздражением. Эта аудитория приняла известие именно таким
образом, ничуть не скрывая своих чувств, и во время первой сцены
недовольство публики ощущалось вполне явственно. Однако постепенно зрителям
стало понятно, что роль взяла на себя актриса, чей талант нельзя было
ограничить узкими рамками роли Хармианы. Эта девушка казалась слишком
молодой, чтобы играть Клеопатру, она была слишком молодой, чтобы играть
Клеопатру, но тем не менее, она делала это, и совсем неплохо. С растущим
интересом все устроились поудобнее, чтобы наблюдать этот феномен, и там, на
сцене, Керри, — объект их внимания, — почувствовала изменение в
настроении зала и была этим ободрена. Во время первого антракта Керри не
тревожили, если не считать услуг костюмерши Паулы, Марион Стюарт, чья
преданность своей работодательнице сделала ее молчаливой, хотя внимательно-
сочувствующей. Не задавая вопросов, Керри знала, что это Райан приказал всем
держаться от нее подальше. Одного взгляда на ее дрожащие руки и
подгибающиеся колени, когда она покинула сцену, было достаточно, чтобы
понять: разумнее ее не тревожить, дать время собраться с силами для того,
чтобы преодолеть следующее препятствие. Девушка была бесконечно благодарна
ему за внимание. Она не вынесла бы напряжения от преждевременных
поздравлений, какими бы прекрасными намерениями ни были они продиктованы.
К середине второго акта она ощутила пьянящее чувство власти, которое
приходит к актеру, когда он знает, что держит зрителей в руках. Они молчали,
они были внимательны, они были с ней, — Керри чувствовала атмосферу в
зале. На этот раз, закончив игру, она ушла со сцены твердыми шагами и даже
смогла слабо улыбнуться Райану, когда он, приоткрыв дверь, так что видна
была только его темная голова, спросил ее с непривычной нерешительностью,
как она себя чувствует.
— Все в порядке, — сказала она ему ровным голосом. — Я
доиграю, Райан. Не очень-то понимаю, как, но доиграю.
— Играйте так, как начали, и мы все будем вами гордиться, —
ответил он, не проходя в комнату. — Вы прекрасно играете, Керри. Лучше,
чем все мы надеялись. После сегодняшнего дня вы будете известны всей стране,
как девушка, которая встала на место Паулы Винсент и оставила в памяти
зрителей столь глубокий отпечаток, что ее будут вспоминать многие годы.
Успех
, — подумала Керри с иронией, когда он ушел. Успех в двадцать
два года — и она отдала бы его за одну-единственную вещь. Куда делась ее
преданность делу, ее одержимость? Ей не нужна была слава, ей нужна была
любовь человека, только что закрывшего за собой дверь. Без этого и успех
ничего не значил. Он был лишь пустым словом. Да и его у нее еще не было,
думала она. Пока. Пока не сыгран третий акт. Незабываемыми Клеопатрами были
те, кто исполнял эти последние сцены, даря им
пламя и ветер
шекспировского
гения. Чтобы отпечаток, о котором сказал Райан, был достаточно глубок, ей
нужно сделать то же самое, а она сомневалась в своих способностях. Может
только, — Керри изучающе заглянула в глаза своему отражению в
зеркале, — может только она сделает это для Райана. Потому что она
любит его, несмотря на то, что он ее — нет. Для Райана...
Керри не преувеличивала важности последнего акта. Зрители тоже знали об
этом, и, затаив дыхание, ждали, когда
мраморная стойкость
восстанет над
оболочкой своего прежнего существа, когда гордость и страсть египетской
царицы наконец поднимутся до любви. И они поняли, что не будут разочарованы,
как только через рампу до них донеслись первые слова:
Всего лишь
женщина...
В зрительном зале воцарилась глубокая тишина, и все следили за
тем, как самодержавная властительница идет через долину теней и дальше — к
смерти и славе.
Едва только стал опускаться занавес, раздались аплодисменты. Оглушенная
Керри сознавала, что ее хлопают по плечу, поздравляют, ей улыбаются, говорят
что-то, чего она никак не может разобрать. Девушка думала только об одном:
все уже позади, и она свободна. Все позади!
Из тупого чувства облегчения ее вывел Райан. Он втянул Керри обратно на
сцену и протолкнул перед собой за занавес. Звуки аплодисментов ударяли ей в
барабанные перепонки, вид энергично хлопающих зрителей заставил отступить на
шаг, к успокаивающему пожатию руки, на секунду опустившейся ей на плечо. А
потом внезапно рука исчезла, и она осталась одна, и зрители стали вставать.
Вставать перед ней! По щекам Керри безудержно бежали слезы, но она все же
сумела поклониться в знак признательности, а потом в отчаянии повернулась к
просвету в занавесе, где увидела ожидавшего Райана, и умоляюще протянула
руку, ища его поддержки. Когда он подал ей руку, девушка отчаянно вцепилась
в нее, как будто боялась утонуть, и почувствовала, как его сильные пальцы
крепко сомкнулись вокруг ее кисти. Он стал подле нее перед всеми этими
людьми, которые, казалось, были намерены аплодировать всю ночь.
Наконец, спустя много времени, они оба оказались за занавесом, и Райан
отрицательно покачал головой в ответ на просьбу ведущего спектакль еще раз
выйти на поклоны.
— С нее хватит, — сказал он, все еще удерживая руку Керри. —
Я проведу ее вниз, пока не появились толпы. Если увидите Роджерса, скажите,
чтобы он постарался пустить как можно меньше народа, ладно? Шумиха может
подождать до завтра.
Керри послушно следовала за ним. Ее губы механически улыбались, пока они шли
мимо остальных участников спектакля. Уборная Паулы (она не могла думать о
ней, как о своей) уже была полна народа, нетерпеливо ожидавшего их
возвращения. Ошеломленная летевшими к ней со всех сторон вопросами, Керри
снова прибегла к защите Райана и была глубоко благодарна, когда он вежливо,
но твердо отстранил собравшихся журналистов и провел ее в собственную
уборную, где, по крайней мере, было чем дышать.
После этого все окончательно смешалось. Ей представляли кого-то, звучали
теплые и искренние поздравления; запомнились только слова одного человека:
Вы, конечно, слишком молоды, вам нужно еще много учиться, но в конце вы
меня тронули почти до слез
. Только потом она узнала, что говоривший был
одним из самых авторитетных и уважаемых критиков, который мало
Закладка в соц.сетях
