Жанр: Любовные романы
Машина Любви
...а потеряла форму, а лицо было недавно накрашено.
— Привет, Бэтти. Познакомьтесь, это Мэгги Стюарт. Мэгги, это Робин
Стоун. Он посмотрел на нее с непринужденной улыбкой.
— Энди говорил, что вы тоже играете в гольф. Приходите, поиграем как-
нибудь после обеда.
— Боюсь, что окажусь не на высоте.
— Как и я! — воскликнула Бэтти. — Мы могли бы сыграть
вчетвером.
Робин заказал две порции водки с мартини. Бэтти вела себя так, будто знала
его с самого рождения. Робин лишь время от времени обращал на нее внимание.
Он зажигал ей сигарету, но не слышал ни слова из того, что она говорила. Он
беседовал с Энди.
Чтобы не отстать от Робина, Бэтти, как и он, выпила второй мартини. Она
опьянела уже от первого, а второй доконал ее совсем. К концу ужина она
уронила голову на руку, и ее волосы оказались в спагетти. Внезапно Робин
заметил ее состояние.
— Солнце и гольф плохо уживаются со спиртным, — сказал он.
Мэгги оценила то, как он попытался защитить девушку, которую только что
встретил. Они отвезли Бэтти домой, и Робин настоял зайти напоследок в
Дипломат
.
Они сели за маленький столик, и Робин сразу поднял тост.
— За твое здоровье, братишка. Спасибо тебе за отпуск, который у меня
появился впервые за несколько лет. И за здоровье твоей подруги!
Он повернулся к Мэгги, и их глаза встретились. Она вызывающе взглянула на
него, но его голубые глаза были совершенно безмятежными.
— Я слышал о вас только хорошее, — продолжил он. — Вы
действительно восхитительны, как и говорил Энди. А ваш доклад об НЛО меня
поразил. Где вы брали информацию и как вам удалось так хорошо вникнуть в эту
проблему?
— Эта тема всегда меня интересовала, — ответила она задумчиво.
— Встретимся завтра утром в твоем кабинете в одиннадцать, Энди. С тобой
и с мисс... — Он замолчал, глядя на Мэгги. Казалось, в его памяти
образовался какой-то провал.
— Мэгги, — спокойно сказал Энди. — Мэгги Стюарт. Робин
улыбнулся.
— У меня очень плохая память на имена. Итак, встретимся и посмотрим,
получится ли из этого материала передача.
Они допили свои напитки и распрощались в вестибюле. Мэгги смотрела, как
Робин широкими шагами направился к лифту. В машине Энди доверительно сказал:
— Слушай, не обижайся на Робина за то, что он забыл твое имя. Он такой.
Пока не переспит с девушкой, в упор ее не замечает.
— Отвези меня домой, Энди.
— Снова голова болит? — тон у него был холодный.
— Я устала.
Энди с угрюмым видом остановил машину возле ее дома. Она даже не стала его
успокаивать, а выпрыгнула из машины и скрылась в подъезде. Захлопнув за
собой дверь, она прислонилась к косяку и расплакалась. Робин не только не
помнил ее имени, но даже не помнил, что они уже встречались.
Мэгги сделала над собой усилие и начала учить свою роль в пьесе. Она не
открывала текста с того дня, как приехал Робин. Что же, начиная с
сегодняшнего вечера она посвятит все свое время и силы О'Нилу. Смотреть ее в
этой роли приедет один из лучших агентов Голливуда — Хью Мендел, и она
хотела быть на высоте.
Робин проводил в Филадельфии последний вечер. Он больше ни разу не увиделся
с Бэтти Лу. Во второй вечер он появился с преподавательницей плавания по
имени Анна, затем с какой-то разведенной Беатрис. Наконец взял напрокат
катер и уехал один на три дня ловить рыбу, а вернулся только сегодня во
второй половине дня.
Когда Энди сказал, что они будут ужинать вместе с Робином, Мэгги подумала,
кого же он приведет: Бэтти, Анну или Беатрис.
Энди позвонил ей, когда она уже заканчивала краситься. Он был на седьмом
небе от счастья.
— Я только что говорил с Робином. Угадай, о чем? Он не хочет делать
передачу о летающих тарелках для
Мыслей вслух
. Он решил, что это должна
быть специальная передача, и хотел бы, чтобы мы работали над ней вместе. Мы
с тобой бесплатно поживем в Нью-Йорке.
— Надеюсь, что в этот момент я не буду играть в пьесе О'Нила.
— Мэгги! В двадцать шесть лет девушка немного старовата для Голливуда.
Твое место здесь, со мной.
— Энди, я... — она собиралась сказать, что между ними все кончено, но он не дал ей договорить.
— Послушай, Мэгги, не говори ничего Робину об Аманде.
— Аманде?
— Ну, о той девушке, портрет которой я тебе показывал позавчера в
газете.
— А, которая умерла от лейкемии?
— Да, она была подругой Робина. Он был на катере, когда это случилось,
и, вероятно, ничего не знает. Все равно он ничего уже не сможет сделать:
сегодня ее похоронили. Так зачем ему портить отдых?
— Но ведь она была замужем за Айком Райа-ном...
— Да, но у нее с Робином была долгая связь. Они были вместе почти два
года.
Заканчивая макияж, Мэгги думала об этой девушке. Два года! Это значило, что
она была его подругой в ту ночь, которую он провел с Мэгги. Она нахмурила
брови, рассматривая себя в зеркале.
Видишь, глупышка, а ты-то думала, что оставила особый след в его жизни!
Мэгги припарковала машину возле
Дипломата
. Входя в бар, она почувствовала,
что волнуется. Робин встал и обворожительно улыбнулся ей.
— Энди сейчас придет, он в туристическом агентстве. У меня был заказан
билет на завтрашнее утро, но Энди хочет поменять его на более позднее время,
чтобы еще поиграть в гольф. — Он сделал знак бармену. — Что будете
пить? Как обычно, скотч?
Она кивнула.
— А с кем вы будете сегодня вечером? С вашей разведенной? Он улыбнулся.
— Сегодня у меня свидание с вами. С вами и Энди. И у меня нет другого
желания, кроме как выпить и расслабиться с хорошими друзьями. Наверное, я
сегодня напьюсь.
Энди возвратился, победоносно улыбаясь.
— Уладил. Самолет в шесть часов вечера, хотя лично я считаю, что лететь
в Нью-Йорк — это безумие. Там сейчас минус семь. И Рождество не за горами.
Робин посмотрел на свой пустой стакан и сделал знак бармену, чтобы тот
принес еще.
— Я бы с удовольствием остался, Энди, но мне нужно быть в Лос-Анджелесе
на Рождество.
Робин выпил уже четыре мартини. Мэгги все еще тянула второй скотч, в который
раз удивляясь его способности поглощать спиртное. Потом они пошли в
Фонтенбло
и заказали по бифштексу. Робин ничего не ел и продолжал
накачиваться водкой. Энди старался от него не отстать.
В час ночи Энди свалился. Мэгги с Робином с трудом запихнули его в машину.
— Отвезем его домой, а потом я отвезу вас, — сказал Робин.
Они подъехали к дому Энди и, поддерживая его с двух сторон, потащили к
дверям.
— Такой тяжелый, как дохлый осел, — пробормотал Робин.
Потом он положил Энди на кровать и развязал ему галстук. Мэгги никогда еще
не видела никого настолько пьяным. Улыбка Робина ее успокоила.
— Даже одна из ваших летающих тарелок не смогла бы разбудить его
сейчас. Ему будет очень плохо завтра утром, но он выживет. Они вернулись к
машине.
— Я живу в нескольких домах отсюда, вон в том длинном, невысоком здании, — сказала Мэгги.
— А у вас нет желания пропустить по последнему стаканчику?
Они поехали в маленький бар. Хозяин узнал Робина и поставил на стойку
бутылку водки. Затем они сразу же принялись спорить о профессиональном
футболе.
В конце концов бар закрылся, и Робин проводил ее до подъезда. Некоторое
время они молча сидели в темной машине.
— У вас есть наверху водка? — спросил Робин.
— Нет, только скотч.
— Жаль. Спокойной ночи, Мэгги. Я провел потрясающий вечер.
— Спокойной ночи, Робин.
Она наклонилась к дверце, и вдруг, повинуясь какому-то порыву, обернулась и
поцеловала его. Затем выскочила из машины и побежала к себе.
Раздевшись, она скользнула в постель и выключила свет. Спать не хотелось.
Кто-то скребся в дверь. Мэгги зажгла свет и посмотрела на часы. Половина
пятого. Стук становился настойчивее. Она накинула халат и приоткрыла дверь.
Перед ней стоял Робин и размахивал бутылкой водки.
— Я принес свой напиток, — сказал он. Мэгги впустила его.
— Он был у меня в номере. Подарок дирекции. Но я не люблю пить в
одиночку.
— Хотите льда?
— Нет, я пью неразбавленную. Она дала ему стакан и села на диван,
глядя, как он пьет. Внезапно он повернулся к ней.
— Я уже напился.
Она едва улыбнулась. У нее стучало в висках, а внутри все сжималось.
— Хочешь меня, милая? — спросил он. Она встала с дивана и прошла в
другой конец комнаты.
— Да, я хочу вас, — медленно произнесла она, — но не сегодня
ночью, а несколько позже.
— Придется сделать это сегодня ночью, завтра я уже уезжаю.
— Отложите свой отъезд на день.
— А почему завтра, а не сегодня?
— Я хочу, чтобы вы обо мне помнили.
— Если ты будешь на высоте, милая, я тебя никогда не забуду.
Она посмотрела на него в упор.
— Простите, но я это уже слышала.
Мэгги увидела, как в его глазах вспыхнуло дружеское любопытство. Вдруг он
подошел и быстрым движением распахнул на ней пеньюар. Она попыталась его
запахнуть, но он сбросил его и, отступив на шаг, внимательно стал
рассматривать ее. Преодолев стыд, она с вызовом посмотрела ему в глаза.
— Большая, красивая грудь, — сказал он. — Ненавижу большую
грудь.
Вдруг он поднял Мэгги на руки, понес в спальню и бросил на кровать.
— Я также ненавижу брюнеток.
Он снял пиджак, развязал галстук. Внезапно она испугалась. В его глазах
появилось странное выражение, будто от смотрел на нее, но не видел. Она
резко встала, но он снова толкнул ее на кровать.
— Ты не уйдешь от меня, я уже не мальчик.
Удивительно, но это прозвучало так, словно он разговаривал сам с собой, и
взгляд у него был, как у настоящего слепца.
Она наблюдала, как он раздевается, и думала, что так, наверное, чувствует
себя жертва со своим убийцей: парализованной, неспособной к сопротивлению.
Раздевшись, он сел на кровать и посмотрел на нее странным, ничего не
выражающим взглядом.
Но когда он нагнулся к ней и нежно поцеловал, все ее сомнения развеялись. Он
лег рядом с ней, прижавшись к ее телу. Она почувствовала, как он вздыхает и
расслабляется, пытаясь ртом найти ее грудь. Она сильнее прижалась к нему,
забыв про все, охваченная нарастающим возбуждением. И когда он взял ее, она
кончила вместе с ним. Вцепившись в нее, он снова выкрикнул три слова,
которые кричал в Филадельфии:
Mutter! Мама! Мама!
Затем отстранился и
откинулся на подушку. В полумраке она видела его застывшие глаза. Он
погладил ее по щеке и еле заметно улыбнулся.
— Я совершенно пьян, милая. Но с тобой это было по-другому, не так, как
с другими.
— Вы это мне уже говорили в Филадельфии.
— Да? — он даже не удивился. Она прижалась к нему.
— Робин, это было по-другому со многими девушками?
— Нет... да... я не знаю, — он говорил сонным голосом. — Не
покидай меня. — Он прижал ее к себе. — Обещай... Обещай, что
никогда не покинешь.
— Я никогда тебя не покину, Робин. Клянусь тебе. Он почти спал.
— Все так говорят.
— Нет, я никогда в жизни никому этого не говорила. Обещаю тебе. Я люблю
тебя.
— Нет, ты меня бросишь... и поедешь...
— Поеду? Куда?
Ей нужно было это узнать, но он уже уснул.
Небо стало светлеть. Мэгги продолжала лежать с открытыми глазами и смотреть
на его лицо. Неужели это возможно? Робин с ней, в ее объятиях! Он
принадлежал ей! Мэгги переполнило счастье.
Она увидела, как занимается заря, и восхитилась, с какой быстротой солнце
овладевает небом. Скоро его лучи проникнут в комнату и разбудят Робина.
Мэгги выскользнула из кровати и задернула шторы. В комнате стало прохладнее.
Она глянула на себя в зеркало. О господи! Вчера она не смыла краску с лица.
К счастью, она проснулась первой. Мэгги приняла душ, немного подкрасилась и
пошла на кухню. Интересно, любит ли он яйца? А бекон? А может, после водки
его будет тошнить от всех запахов?
Был уже полдень, когда она услышала, как Робин ворочается в постели. Налив в
стакан томатного сока, она прошла в комнату. Он наощупь взял стакан у нее из
рук, так как в комнате было темно.
Она подождала, когда он выпьет, потом отдернула шторы. Солнце залило
комнату. Робин два раза моргнул глазами, оглядываясь вокруг себя.
— Боже! Мэгги! — Он взглянул на кровать, потом на нее. — Как
я здесь очутился?
— По собственному желанию, в половине пятого утра.
Словно лунатик, он протянул ей пустой стакан.
— Разве... да, я думаю, мы это сделали. — Не сводя глаз с кровати,
он тряхнул головой. — Иногда, когда я очень пьян, у меня бывают провалы
в памяти... Извините меня, Мэгги. — Вдруг он зло взглянул на
нее. — Зачем вы меня впустили? Господи, я ничего не могу вспомнить! Я
не могу вспомнить!
Мэгги почувствовала, как по ее лицу потекли слезы, но злость, которую она
испытывала в этот момент, придала ей силы.
— Это затасканный метод, Робин! Но можете им воспользоваться, если вам будет легче! Душ — там!
С гордым видом она пошла в гостиную и налила себе немного кофе. Ее злость
постепенно улеглась. Изумление, читавшееся в его взгляде, было искренним.
Внезапно она поняла, что он говорил правду. Он ничего не помнил.
Робин вошел в гостиную, завязывая на ходу галстук. На руке у него висел
пиджак. Он бросил его на диван и взял у нее из рук чашку кофе.
— Если вы желаете яйца или бутерброд... Он покачал головой.
— Мэгги, я потрясен тем, что произошло. Сожалею, что устроил это Энди.
Но еще больше мне неудобно перед вами. Вы видите — я ухожу. Вы не обязаны
рассказывать об этом Энди. Теперь я у него в долгу, но я найду способ, как
все исправить.
— А как же я?
— Но вы ведь знали, что делаете. А Энди ни в чем не виноват. Это ваш
друг.
— Я его не люблю.
Робин иронически улыбнулся.
— Предполагаю, что вы без ума от меня.
— Это правда.
Он рассмеялся, словно это была удачная шутка.
— Наверное, я становлюсь одержимым, когда пьян.
— Такое часто с вами случается?
— Нет, но это было со мной два или три раза. И каждый раз я прихожу в
ужас. Но это впервые, когда у меня есть доказательства и когда я сталкиваюсь
с очевидностью. Прошлой ночью я считал себя в безопасности с вами и Энди. Но
что с ним случилось?
— Он рухнул, как мешок.
— Да, вспоминаю. Кажется, это последнее, что я запомнил.
— И вы ничего не помните из того, что говорили мне?
— Я говорил вам что-нибудь ужасное? На глазах у Мэгги выступили слезы.
— Нет, мне никогда не говорили ничего более приятного. Он поставил свой
кофе и встал.
— Мэгги, я очень сожалею. Действительно сожалею. Она посмотрела на
него.
— Робин, я что-нибудь для вас значу?
— Вы мне очень нравитесь, но я скажу вам прямо: вы великолепны,
красивы, но вы не мой тип. Мэгги, я не знаю, что меня толкнуло прийти сюда.
Я не знаю, ни что я делал, ни что говорил. О Боже! Извините меня, если я вас
обидел.
— Уходите, прошу вас! Он посмотрел ей в глаза.
— Но, Мэгги! Я хотел бы реабилитироваться в ваших глазах. Такого со
мной давно не случалось. Последний раз это было в Филадельфии.
Она пристально посмотрела на него.
— Вы что-нибудь помните об этом? Он тряхнул головой.
— Она ушла до того, как я проснулся. Я помню только одну деталь: ее
оранжевую помаду.
— Я пользуюсь оранжевой помадой. Его глаза широко открылись. Он не
верил. Мэгги грустно кивнула головой.
— Да, это правда. Я работала там репортером.
— Господи! Значит, вы преследуете меня! Она закатила ему звонкую
пощечину, и он грустно улыбнулся.
— Думаю, что вы действительно должны меня ненавидеть, Мэгги. Я заслужил
это. Мы несколько раз были вместе, и я об этом ничего не помню.
— Я ненавижу не вас, а себя, — холодно произнесла она, — Я
ненавижу всех женщин, которые ведут себя, как сентиментальные идиотки и
теряют над собой контроль. Я сожалею, что ударила вас. Вы даже этого
недостойны.
— Не будьте жестоки, Мэгги. Это совсем не в вашем характере.
— Откуда вы знаете, какой у меня характер? И вообще, что вы можете обо
мне знать? Вы дважды спали со мной и даже не помните этого! Да кто вы такой,
чтобы объяснять, какая я? Кто вы такой?
— Я не знаю. Я действительно не знаю. Он повернулся и вышел из
квартиры.
Глава 20
Выйдя из квартиры Мэгги, Робин на минуту заскочил к себе в отель и сразу
помчался в аэропорт.
В Нью-Йорке было довольно тепло и ясно: четыре-пять градусов выше нуля.
Робин взял такси и добрался домой до того, как на улицах начались пробки. Он
решил не откладывая ехать в Лос-Анджелес и остаться там до Рождества.
Квартира была в порядке, важных писем не было, но Робин чувствовал себя
совершенно подавленным. Он открыл банку томатного сока и заказал разговор с
Айком Райаном. Аманда должна была уже выйти из больницы.
— Где тебя носило? Ты только теперь нашел время позвонить? — Айк
говорил вялым, равнодушным голосом.
— Как идут дела? — спросил Робин.
—
Айк, тебе стоит только позвонить, если я тебе понадоблюсь
, —
насмешливо передразнил Айк. — Черт! Я только этим и занимался, что
звонил тебе! Я звонил тебе два дня подряд! И все напрасно.
— Я был на море, Айк. Почему ты не оставил для меня сообщения? Айк
вздохнул.
— Что бы это изменило? Ты все равно проворонил бы похороны. Робин
подумал, что ослышался.
— Какие похороны?
— Об этом писали во всех газетах! Не говори только, что не в курсе.
— Айк, ради Бога... Я только что с самолета. Что случилось? В голосе
Айка послышался металл.
— Позавчера похоронили Аманду.
— Да, но неделю назад ты говорил, что ей лучше?
— Мы так думали. В тот день... еще утром она прекрасно выглядела. Я
приехал в больницу около одиннадцати. Она сидела на кровати — накрашенная, в
великолепной ночной сорочке — и писала поздравительные открытки. Вдруг она
выронила ручку, а ее глаза закатились. Я бросился за дверь, позвал
медсестер, врачей. Доктор сделал ей укол, и она уснула. Я сидел возле нее
около трех часов, ожидая, когда она откроет глаза. Увидев меня, она слабо
улыбнулась. Я взял ее на руки и сказал, что все будет хорошо. Тогда она
посмотрела на меня, ее глаза снова закатились, и она сказала:
Айк, я знаю,
знаю
. — Айк замолчал.
—
Я знаю
что, Айк? — спросил Робин.
— О Господи, откуда мне знать? Мне кажется, она хотела сказать, что
знает, что умирает. Я позвонил медсестре. Она пришла со шприцем, но Аманда
оттолкнула ее и прижалась ко мне, словно понимая, что ей осталось совсем
немного. Потом посмотрела на меня и сказала:
Робин, позаботься о Слаггере.
Я прошу тебя, Робин
. Затем снова потеряла сознание. Через час она очнулась.
На ее лице снова была прелестная улыбка. Она взяла меня за руку. О, Робин! Я
и сейчас вижу эти огромные, испуганные глаза. Она сказала:
Айк, я люблю
тебя, тебя
. Потом закрыла глаза и больше уже не приходила в сознание. Через
час она умерла.
— Айк, но ее последние слова были обращены к тебе. Это должно облегчить
твою боль!
— Если бы она просто сказала:
Я люблю тебя, Айк
. Точка. Тогда все
было бы в порядке. Но она ведь сказала:
Я люблю тебя, тебя
, словно хотела
убедить, что это меня она любит, а не тебя. Это еще раз подтверждает ее
великодушие.
— Айк, не мучайся из-за этого. Она не понимала, что говорит.
— Да... Робин, ты не будешь иметь ничего против, если я оставлю кота у
себя?
— О, ради Бога, Айк! Он твой.
— Это единственное, что у меня осталось от Аманды. Я сплю с ним каждую
ночь.
— Айк, дай ты лучше коту молока, а сам спи с блондинкой.
— С моим везением на женщин я теперь снимаю военный фильм! Ни одной
красотки в ролях, только двадцать мужиков. Надеюсь, что он удастся. С
Рождеством, Робин!
— Спасибо, и тебя также, Айк!
Робин повесил трубку и откинулся в кресле. Аманда умерла... Он не мог в это
поверить. Нет, она не должна была любить его. От горя Айк просто свихнулся.
Вдруг у него появилось острое желание провести Рождество с кем-нибудь, кто
его любил. Но с кем? С матерью? С сестрой? Китти была в Риме, а Лиза... Он
не видел ее целую вечность. Робин заказал разговор с Сан-Франциско.
Лиза была поражена.
— Робин! Не могу в это поверить. Если ты мне звонишь, значит, собрался
жениться!
— Лиза, милая, через неделю Рождество и, как бы странно это ни
казалось, но я иногда думаю о нашей семье. Особенно в это время года. Как
поживают твои дети? И как поживает твой бравый старик, стриженный бобриком?
— По-прежнему стрижется бобриком и при этом лучший супруг в мире.
Робин, я на тебя сердита. Ты столько раз был в Лос-Анджелесе и ни разу не
позвонил. Кейт и Дикки были бы очень рады тебя видеть.
— Как-нибудь обязательно приеду. Обещаю. Клянусь. — Робин на
мгновение замолчал. — А как поживает великолепная Китти? Чем она
занимается?
Лиза ответила не сразу.
— Робин, почему ты всегда ее так называешь?
— Не знаю. Может, это с тех пор, как умер старик.
— Ты хочешь сказать — мой отец?
— Ну ладно, Лиза, как Китти?
— Но почему ты упорно называешь ее Китти? Робин засмеялся.
— Уговорила. Что поделывает мама в последнее время? Так тебе больше
нравится?
— Она была для тебя хорошей матерью, Робин.
— А я и не отрицаю и даже счастлив, что она развлекается. Так как у нее
дела?
— Не очень. У нее плохо с коронарными сосудами, было несколько
сердечных приступов. Она месяц пролежала в больнице, но теперь ей, кажется,
лучше. Недавно она переехала в большой особняк в Риме. Естественно, у нее
новый воздыхатель. Она говорит, что он ее обожает. Конечно, она ему платит.
Как тебе это нравится?
— Потрясающе! А ты что хотела? Чтобы она жила с каким-нибудь старым
артритиком? Я, как Китти, люблю молодость и красоту.
— И тебе никогда не хотелось иметь детей и собственный дом?
— Нет! И не думаю, что Китти тоже этого хотела. Она родила нас потому,
что так получилось.
— Не смей говорить так о ней!
— Ладно, Лиза! У нас всегда была няня, у тебя, по крайней мере. Я до
сих пор помню, как дрожала Китти, когда была вынуждена брать тебя на руки. И
я не помню, чтобы она держала меня на руках, когда я был маленьким.
— Она обожала детей! — закричала Лиза. — И мечтала иметь их
полный дом! Она чуть не умерла, когда рожала меня, а потом у нее было три
выкидыша.
— Почему я не знал этого?
— Я тоже ничего не знала. Я узнала об этом только после смерти папы,
когда она несколько дней гостила у нас. Я была тогда на третьем месяце.
Не
останавливайся на одном, Лиза, и даже на двоих. Нарожай целый дом детей. Я
оставлю вам столько денег, что вы с Робином сможете себе позволить иметь
много ребятишек. Без них жизнь не имеет никакого смысла
. Она много чего мне
тогда рассказала.
— Наверное, дочери ближе к матери, — вполголоса произнес Робин.
— Не уверена. Но я знаю, что дети — это очень важно. И мама это знает.
Я бы хотела, чтобы ты тоже это понял.
— Постараюсь. Желаю вам хорошо повеселиться на Рождество!
— Тебе тоже. Представляю, как ты чудесно проведешь время с целым роем
блондинок. Счастливого праздника, Робин!
Лиза повесила трубку.
Робин в задумчивости провел рукой по волосам. Впереди у него были
рождественские каникулы, и их нужно было как-то провести.
Он проснулся в четыре часа утра весь в поту с ощущением, что видел во сне
какой-то кошмар. Но какой, он не мог вспомнить. Четыре часа по местному
времени, значит, в Риме — десять. Он набрал номер. Ему ответил приятный
мужской голос на безупречном английском языке.
— Пожалуйста, пригласите миссис Стоун, — попросил Робин.
— Мне очень жаль, но она спит. Что ей передать?
— А с кем я говорю?
— Могу ли я задать вам тот же во
...Закладка в соц.сетях
