Жанр: Любовные романы
Машина Любви
... бросать деньги на ветер. Эрби, по крайней мере,
добивается того, что обо мне пишут в газетной хронике.
— И ты платишь ему за это целых триста долларов!
— Точнее, сто пятьдесят. Остальные идут на твою зарплату.
— Крис, возьми меня на работу и пробрось Эрби. Он криво улыбнулся.
— Ты хочешь сказать, что я должен платить тебе триста долларов в
неделю? Это мне не подходит. Сейчас вы занимаетесь моей рекламой вдвоем с
Эрби...
— Эрби и пальцем не пошевелил из-за тебя. Послушай, Крис, плати мне
двести долларов, и я буду делать всю работу. Я знаю всех хроникеров, могу
заказывать те статьи, которые тебе нужны. И я смогу быть с тобой, когда ты
захочешь. На прошлой неделе мне пришлось уйти от тебя в два часа ночи,
потому что Эрби посылал меня на следующее утро к одному из твоих клиентов. А
так я могла бы оставаться с тобой, сколько угодно, и Эрби не отнимал бы у
тебя деньги и не смеялся бы над тобой за твоей спиной.
Крис нахмурился.
— Негодяй. — Он помолчал, потом вдруг улыбнулся. — Ладно,
куколка, ты добилась своего. Я заплатил Эрби до конца недели. В пятницу
получи по чеку и пошли его ко всем чертям. Скажи, что так решил Крис.
Этель бросилась к нему и осыпала его лицо страстными поцелуями.
— О, Крис, я тебя люблю!
— Тогда — вперед, киска! Доставь удовольствие фантастическому Кристи
Лэйну.
Удовлетворенный Крис устроился со своей газетой, а Этель принялась
просматривать утреннюю прессу. Листая
Дейли ньюс
, она задержалась на
третьей странице, на которой была помещена большая фотография Аманды,
которую на носилках увозили в больницу. Айк держал ее за руку. Даже на
носилках Аманда выглядела красивой. Этель внимательно прочла статью. Аманда
упала в обморок на одном из приемов. Врачи поставили ей диагноз: язвенное
кровотечение. Ее состояние считалось
удовлетворительным
.
Этель спрятала газету подальше от Кристи и подумала о том, что должен был
испытать Робин, когда Аманда вышла замуж за Айка. Затем она вспомнила о двух
пустых стульях за их столом на сегодняшнем вечере. Дерзостью Робина можно
было восхищаться. Как у него хватило нахальства взять и не прийти?
Глава 17
Робин собирался быть на этом вечере и даже предупредил Тину — новую звезду
Филмз Сенчури
— быть готовой к восьми вечера. Ему совсем не хотелось идти
в
Уолдорф
, но этот благотворительный вечер устраивала миссис Остин, и
Робин был обязан хотя бы ненадолго появиться там. Они с Тиной ускользнут
оттуда после вступительной части и пойдут в
Эль Марокко
, где очень уютно.
Он включил бритву и, решив послушать вечерний информационный выпуск, нажал
кнопку телевизора. На экране появился Энди Парино. Он с воодушевлением
рассказывал о летающей тарелке, которую кто-то якобы недавно видел. Робин
слушал без интереса до того момента, пока не пошли кадры с изображением
летающей тарелки. Он подошел поближе к телевизору — можно было поклясться,
что на этом чертовом аппарате виднелись даже иллюминаторы.
— В Пентагоне утверждают, — голос Энди приобрел иронический
оттенок, — что это шар-зонд. Но если это так, то зачем тогда на место
происшествия была послана группа военных ученых?
Робина эта информация по-настоящему заинтересовала, и он решил тут же
позвонить Энди. Было уже поздно, но ничего, они с Тиной еще успеют в
Уолдорф
к половине девятого.
Он застал Энди в студии и сделал ему комплимент по поводу сюжета с летающими
тарелками.
— Твой текст был отличным, дружище. Кто его написал?
— Мэгги Стюарт, — ответил Энди. — Помнишь, я тебе о ней
говорил.
— Похоже, что это неглупая девушка.
— Никак не могу уговорить ее выйти за меня замуж.
— Вот я и говорю, что она неглупая. Какая у вас погода?
— Двадцать один градус тепла и ни облачка!
— А здесь минус один и, кажется, собирается дождь.
— Робин, если бы я был, как ты, директором службы информации, то зимой
ездил бы в теплые края, а летом — в холодные.
— Если бы я мог! Сейчас мне нужно нацепить на шею черный галстук и
отправляться в
Уолдорф
.
— Ты с ума сошел! В конце концов, живем только раз. Почему бы тебе не
приехать сюда на несколько дней и немного не развлечься?
— Я бы с удовольствием.
— Ладно, Робин, мне пора. Парень, который видел тарелку, ужинает
сегодня с нами. Он преподает математику в колледже и даже назвал
приблизительную скорость аппарата. Из этого материала, похоже, могла бы
получиться неплохая передача.
— Подожди, — сказал Робин. — Это здорово подошло бы для
Мыслей вслух
.
— Ты хочешь, чтобы я прислал тебе все документы?
— Нет, я приеду сам. Хочу поговорить с вашим математиком.
— И когда ты приедешь?
— Сегодня вечером.
После короткого молчания Энди воскликнул:
— Сегодня вечером? Робин рассмеялся.
— Следую твоему совету. Хочу провести на солнце несколько дней.
— Отлично! Я закажу тебе номер в
Дипломате
.
В аэропорту Робина ожидала машина. Номер в отеле был в полном порядке. Робин
даже нашел в холодильнике лед и бутылку водки, а на столе записку:
Позвони
мне завтра утром. Спокойной ночи. Энди
.
Попросив принести местные газеты, Робин разделся, налил себе немного водки
со льдом и удобно устроился на кровати. Листая газету, он увидел на второй
странице фотографию улыбающейся девушки. Аманда! Это была одна из фотографий
для журнала мод, на которой Аманда стояла с запрокинутой головой и
развевающимися волосами. Статья называлась:
Наша королева красоты больна
.
Робин быстро прочел ее и сразу же позвонил Айку в Лос-Анджелес.
— Айк, это серьезно?
— У нее теперь все серьезно. С мая она живет как бы в рассрочку.
— Я имел в виду... — Робин замолчал.
— Нет, это не конец. Видишь ли, я уже привык жить рядом со смертью и
понемногу умираю каждый день. Робин, ты не представляешь, что это такое,
когда на твоих глазах умирает великолепная девушка. А эта проклятая болезнь
делает ее еще красивее. У нее кожа стала прозрачной, как фарфор. Я наблюдаю
за ней, вижу, как она устает и притворяется, что не чувствует усталости. Она
знает, что так уставать ненормально.
Я все время что-то придумываю, притворяюсь, что тоже устаю, объясняю это
переменой климата, туманами, в общем, — всем. Это ад! Слава Богу,
сейчас она немного восстанавливает силы. Ей перелили литр крови, а завтра
попробуют дать новый препарат. Доктор считает, что он подействует, и если
повезет, то она продержится еще несколько месяцев.
— Айк, она ведь не догадывается, правда?
— И да, и нет. Конечно, у нее есть кое-какие подозрения. Нужно быть
полной идиоткой, чтобы их не иметь, когда у тебя каждую неделю берут анализ
крови и делают пункцию костного мозга раз в месяц. Ей однажды делали ее в
моем присутствии.
Я думал, что упаду в обморок, когда они начали втыкать иглу в кость. А она
даже не поморщилась. Я потом спросил, было ли ей больно? Так представь, она
только улыбнулась и кивнула головой. Робин, эта девушка меня многому
научила. Она умирает от страха, но никогда этого не показывает. Знаешь, что
она мне сегодня сказала?
Бедный мой Айк! Какое я для тебя тяжкое бремя
.
Голос Айка задрожал:
— Робин, я люблю ее. Когда я ввязывался в эту историю, я ее не любил, а
действовал из личных интересов, совершенно эгоистических. Я думал устроить
для нее шикарную жизнь, по-королевски похоронить, а потом собирать
комплименты. И вот, впервые в моей собачьей жизни, я действительно влюбился
и готов отдать все до последнего цента, лишь бы ее вылечить.
Айк разрыдался.
— Айк, я могу что-нибудь сделать?
Робин почувствовал растерянность, услышав, что такой мужчина, как Айк,
плачет. Он не находил, что сказать.
— Боже мой, — сказал Айк, — я не плакал со дня смерти моей
матери. Извини, что не смог сдержаться. Это впервые, когда я могу об этом с
кем-нибудь поговорить. Никто не в курсе, кроме тебя, меня, Джерри и доктора.
И я должен ломать комедию перед Амандой! У меня уже нервы не выдерживают.
Извини меня.
— Айк, я в отеле
Дипломат
, в Майами Бич. Если хочешь, можешь звонить
мне каждый вечер.
— Нет, хватит. Сегодня вечером я отвел душу. Я могу все вынести, только
не то, когда она просит сделать ей ребенка. Ей так хотелось бы иметь малыша.
Видел бы ты, как она нянчится со своим котом!
— Это очень хороший кот, — сказал Робин. Немного помолчав, Айк
заговорил низким голосом.
— Ей всего двадцать пять, Робин! Двадцать пять! Я старше ее на двадцать
лет. Что я сделал в жизни, чтобы иметь право прожить вдвое больше, чем она?
Почему она должна умереть, когда в ней столько красоты, столько жизни,
нерастраченной любви?
— Может, того, как она повлияла на тебя за эти последние месяцы, уже
достаточно, чтобы оправдать ее существование? Есть много людей, которые
проходят по жизни и не оставляют никаких следов.
— Во всяком случае, я твердо решил устроить ей самое пышное Рождество,
какое только может быть. Робин, я хочу, чтобы ты приехал. Это нужно! Я хочу
устроить ей сногсшибательное Рождество!
Робин молчал. Он испытывал ужас перед болезнью и боялся увидеть Аманду,
зная, что она...
Айк почувствовал, что он колеблется.
— Я, наверное, эгоист, — сказал он. — Возможно, ты
собираешься провести Рождество с семьей. Но я просто хочу доставить ей
побольше радости, сделать так, чтобы каждая секунда что-то значила для нее.
— Я приеду, — пообещал Робин.
В два часа ночи Мэгги Стюарт еще не спала. Она выкурила пачку сигарет за три
часа, без конца слоняясь из гостиной на маленькую террасу, выходившую прямо
в бухту. Мэгги любила смотреть на бухту — в отличие от огромного пустого
океана в ней кипела жизнь. Она так сильно вцепилась в поручни террасы, что
косточки пальцев побелели.
Робин Стоун здесь! В этом городе! Завтра они встретятся лицом к лицу. Что
она скажет? А он? Странно, но она вдруг вспомнила Хадсона. Впервые за
последние полтора года Мэгги позволила себе пуститься в воспоминания.
Впервые в эту ночь представила его лицо — вначале улыбающееся, потом все
более злое и, наконец, отвратительную ухмылку в самом конце. Именно эту
ужасную ухмылку она увидела в последний момент, прежде чем погрузиться в
небытие. Каким далеким казалось теперь то время, когда она жила в том
огромном доме и звалась Хадсон Стюарт. Она вышла замуж за Хадсона в двадцать
один год. Официально их брак продлился три года.
С самого детства Мэгги хотела стать актрисой. В двенадцать лет она заявила о
своем решении родителям за ужином, но те только посмеялись и решили, что это
очередная детская прихоть. Но Мэгги, продолжая учиться в лицее, записалась в
труппу любительского театра и вместо того, чтобы бегать на танцы, посвящала
все свободное время изучению Чехова. Трагедия разыгралась в тот момент,
когда Мэгги объявила, что не собирается поступать в университет, а намерена
поехать в Нью-Йорк и попытать счастья в театре. Мать забилась в
истерике. — Мэгги, тебя приняли в Вэссар, — стенала она. — Ты
знаешь, чего мне стоило отправить тебя учиться в этот университет.
— Я не хочу туда ехать, я хочу стать актрисой!
— А на что ты собираешься жить в Нью-Йорке? Жизнь там очень дорогая, а
пока ты найдешь какой-нибудь контракт, пройдет не меньше года.
— Дай мне половину тех денег, которые ты отложила на мою учебу в
Вэссаре.
— Никогда! Я не дам тебе ни цента, чтобы ты ехала в Нью-Йорк и спала
там со всякими актерами и старыми отвратительными продюсерами. Приличные
девушки не ездят в Нью-Йорк, Мэгги. Твой отец работал, чтобы выбиться в
люди. Мы мечтали послать нашу дочь в лучший университет. Умоляю тебя,
поезжай в Вэссар, а когда получишь диплом, отправляйся в Нью-Йорк. Тебе
будет всего двадцать один год.
Так она поступила в Вэссар, а на последнем курсе встретила Хадсона. Он
показался ей довольно приятным. Мать же просто млела от счастья.
— О Мэгги, это как раз то, о чем я мечтала! Одна из лучших семей в
Филадельфии, огромное состояние... Если, конечно, Стюарты захотят с нами
знаться. Но, в конце концов, мы — уважаемые люди, а твой отец — врач.
— Я виделась с ним всего два раза, мама. И потом я по-прежнему хочу
ехать в Нью-Йорк.
— Нью-Йорк! — мать перешла на крик.
— Я поеду в Нью-Йорк.
— На что ты там будешь жить?
— Найду работу, а потом попробую свои силы в каком-нибудь театре.
— И какую же работу ты надеешься найти себе, дурочка? Ты не умеешь
печатать на машинке, у тебя нет никакой специальности. Нет, я не должна была
разрешать тебе играть в той театральной труппе, но я думала, что у тебя это
пройдет. И не думай, что я не замечала, с каким блаженным видом ты взирала
на того юношу.
— Адам родился в Филадельфии!
— Значит, ему нужна была прохладная ванна и хорошая стрижка!
Мэгги удивилась, что мать вдруг вспомнила об Адаме, хотя она о нем никогда
не рассказывала.
Адам тоже входил в любительскую труппу и в том сезоне как раз вернулся из
Нью-Йорка со спектаклем, поставленным на Бродвее. Он начинал с помощника
режиссера в бродячей труппе, но ему удалось стать настоящим профессионалом.
Пьеса не сходила с афиш три месяца, и даже Люси — подруге Мэгги — Адам
казался замечательным. Перед закрытием сезона Адам предложил Мэгги зайти к
нему в отель. После небольшого колебания она взяла его под руку.
— Я проведу с тобой эту ночь, потому что хочу быть рядом всю жизнь. Но
мы не сможем пожениться, пока я не закончу учебу. Я должна получить диплом,
иначе моя мать сойдет с ума.
Он взял в ладони ее лицо.
— Мэгги, я в тебя серьезно влюбился. Но послушай, дорогая, в Нью-Йорке
я живу в отеле
Виллидж
в номере с двумя парнями. Я не умираю с голоду
только благодаря пособию по безработице. Я не могу позволить себе даже
отдельную квартиру, не то что жену.
— Значит, ты решил переспать со мной и сбежать?
Он расхохотался.
— Я сбегу в Детройт, потом в Кливленд, потом в Сент-Луи, а затем
вернусь в Нью-Йорк. Надеюсь, что за это время мой агент подыщет для меня
работу в театре на летнее время. Я хочу стать знаменитым режиссером, но для
этого нужно начинать с маленьких трупп. А денег нет. Да, Мэгги, это правда-я
сбегаю. Актер вынужден делать это всю жизнь. Но я убегаю не от тебя. Ты
всегда можешь узнать, где я, через
Эквайати
.
— Я хочу переспать с тобой, Адам. Он замер.
— Мэгги... а ты уже спала с кем-нибудь? Она вызывающе посмотрела на
него.
— Пока я еще не принадлежу к тем актрисам, которые отдаются направо и
налево. У меня милая, уютная комната для меня одной.
— Тогда оставим все как есть. Если ты когда-нибудь приедешь в Нью-Йорк,
зайди ко мне.
Вторжение Хадсона в ее жизнь произошло одновременно с получением диплома.
Пытаясь вырваться из-под неумеренной опеки матери, она дала захватить себя
целому вихрю удовольствий, которые привнес в ее жизнь Хадсон. В сентябре
была объявлена их помолвка, и Хадсон подарил ей бриллиант в семь каратов в
изумрудной оправе. Ее фотография появилась в
Инквайари
и
Бюллетене
. У
Мэгги было ощущение, будто она играет какую-то роль в пьесе, где Хадсон — ее
партнер, подающий реплики.
Однажды они с Люси сидели в ресторане
Уорвик
и говорили о подготовке к
свадьбе. Вдруг Люси как бы между прочим спросила:
— Ты ничего больше не слышала об этом актере, Адаме? Я на днях видела
его в рекламном ролике по телевизору. У него не было никакого текста, он
просто брился, но я никогда не забуду его глаза... В них было что-то
трогательное. Говорят, что евреи — страстные натуры.
— А он еврей? — Мэгги об этом никогда не думала.
— Его же фамилия Бергман, — напомнила Люси. — Я думаю, ты еще
хорошо отделалась. Мы все влюбляемся не в тех, в кого следует. И очень
хорошо, что в конце концов выходим замуж за приличных мужчин, остепеняемся и
заводим детей. Ты будешь получать по миллиону за каждого ребенка. Твой
будущий свекор уже дал два миллиона сестре Хадсона. Ради этих миллионов она
ходила беременной два года подряд. А нам с Бадом придется ждать, пока не
умрет мой отец.
— Но ты же любишь Бада?
— Он славный парень.
— Славный? — Мэгги не скрыла удивления. Люси улыбнулась.
— У меня нет твоего блеска, Мэгги. Только фамилия и много денег.
— Но, Люси, у тебя есть... — Мэгги замолчала.
— Ты не решаешься сказать, — с улыбкой продолжала Люси, — что
у меня есть шарм и что я умная? Да, это так, но я ничего не могу сделать,
чтобы улучшить свою внешность, потому что довольно некрасива. Поэтому я и
выбрала тебя в соседки по комнате. Я подумала, что если буду жить с самой
красивой девушкой, то что-нибудь перепадет и мне. А этим летом я
познакомилась с Гарри. Он служил администратором в гостинице Ньюпорта. Но ты
можешь представить, чтобы моя мать разрешила мне выйти замуж за человека,
который живет в Бронксе и ездит на метро? Впрочем, он мне этого и не
предлагал. А осенью я встретила Бада, и теперь моя мать вне себя от счастья.
С Бадом у нас будет вполне приличная жизнь. Но я всегда буду вспоминать о
двух чудесных месяцах с Гарри.
— Ты хочешь сказать, что... — Мэгги запнулась.
— Конечно, мы с Гарри все испытали. А разве вы с Адамом нет? Мэгги
отрицательно покачала головой.
— Послушай, Мэгги, ты что, ненормальная? Девушка должна хотя бы раз
переспать с мужчиной, которого любит.
— А как ты объяснишь Баду, что ты уже не...
— Это старомодно! Ты хочешь сказать о кровотечении и тому подобном? Я
скажу Баду, что врач лишил меня девственности хирургическим путем.
— И он ничего не поймет?
— Я могу поиграть. Вспомню первую ночь с Гарри, буду лежать на спине,
немножко похныкаю, сожму мышцы, и все сойдет. Если хочешь знать, у меня с
Гарри даже крови не было. Да, ему пришлось потрудиться! Бедный, у него даже
два презерватива лопнули, пока он добился своего. Я уж постараюсь, чтобы Бад
столкнулся с такими же трудностями — в первую ночь, по крайней мере.
Мэгги не нужно было ничего разыгрывать с Хадсоном. Он не церемонился,
попытавшись сразу войти в нее, и причинил ей такую боль, что она всей душой
возненавидела это дело. Так было на вторую и на третью ночь. Они плыли на
Либерти
в Париж, где собирались провести медовый месяц. У них была
роскошная каюта, но Мэгги все время принимала бонамин и чувствовала себя
совершенно одуревшей.
Казалось, дело должно было пойти лучше в Париже, но там стало еще хуже.
Хадсон пил, как сапожник, и лез к ней каждую ночь, не проявляя при этом ни
нежности, ни любви. Удовлетворившись, он сразу же отворачивался и погружался
в тяжелый, беспробудный сон.
Вернувшись в Филадельфию, они обосновались в очень красивом доме возле
Паоли. Хадсон приступил к своей работе, а она, наняв прислугу, стала
устраивать обеды, записалась в клуб, чтобы научиться играть в гольф, и
начала посещать различные благотворительные организации. Ее фотографии
появились на страницах светской хроники во всех центральных газетах: молодая
леди, оживившая общественную жизнь в Филадельфии.
Хадсон вел себя, как жеребец, и методично насиловал ее каждую ночь.
Казалось, ему и в голову не приходило поцеловать жену или дотронуться до ее
груди. Вначале Мэгги считала, что сама виновата в том, что не испытывает
наслаждения, но проходили месяцы, и она потеряла всякую надежду.
К концу первого года совместной жизни Мэгги узнала о существовании Шерри. В
тот вечер она была у себя в комнате, одеваясь к ужину. Хадсон ждал ее внизу,
когда зазвонил телефон. По какому-то странному совпадению она взяла трубку в
тот момент, когда внизу ее поднял Хадсон. Женский голос с тревогой
прошептал:
— Хадди? Мне необходимо было тебе позвонить. У Хадсона тоже был
заговорщический голос.
— Черт возьми, Шерри! Я же просил тебя никогда не звонить мне домой.
— Хадсон, это срочно. Я получила результаты анализов. Так и есть: я
беременна.
— Боже! Опять!
— Я не виновата, если диафрагма соскальзывает, а ты никогда не хочешь
ничего надевать.
— В Джерси все тот же врач?
— Да, но он поднял цену. Теперь это стоит уже тысячу.
— Ну что ж, делай!
— Хадди, он хочет, чтобы ему платили наличными. Я записалась на прием на следующий понедельник.
— Хорошо, я прилечу в Нью-Йорк в воскресенье и дам тебе деньги. Нет,
лучше я прилечу посреди недели. Если я уеду в воскресенье, Мэгги может что-
нибудь заподозрить. Скажем, в четверг. Буду у тебя в восемь часов. Господи,
как бы я хотел, чтобы моя жена была так же плодовита, как и ты! Твой ребенок
стоит мне тысячу, чтобы от него избавиться, а ее принес бы миллион.
Хадсон с силой бросил трубку. Мэгги услышала гудки на другом конце провода и
медленно опустила свою. Она была ошарашена. Никогда ничего подобного не
приходило ей в голову. Нет, конечно, из книг она знала, что такое случается,
но чтобы это произошло с ней?! Обвинять Хадсона было бы глупо. Ей всего
двадцать два года, у нее нет никакой специальности, а разведенная в
Филадельфии, даже имея алименты, окажется в изоляции. Мэгги была загнана в
угол и не знала, что предпринять. Решив промолчать и ничего не говорить о
Шерри, она поступила в небольшую театральную труппу. Хадсон не возражал, так
как был счастлив, что у него появилась масса свободных вечеров.
Однажды после второго спектакля, поставленного труппой, к ней подошел
директор программ местного отделения Ай-Би-Си и предложил поработать на
телевидении в качестве ведущей в метеослужбе. Вначале она решила отказаться,
но потом поняла, что это могло бы стать ее постоянным занятием.
Работа ей понравилась. Мэгги стала смотреть телевизор, каждый день брать
уроки у преподавателя дикции и очень быстро добилась успеха. Через шесть
месяцев она получила повышение и стала работать в службе новостей, делая
собственную получасовую программу. Ее передача называлась
Мэгги Стюарт
бегает по городу
. Она интервьюировала местных и государственных деятелей по
всем вопросам, начиная от моды и кончая политикой. За короткое время Мэгги
стала видным лицом в Филадельфии. Люди оборачивались, когда они с Хадсоном
входили в ресторан или театр. Хадсон пренебрежительно относился к работе
жены, а ее успех его только забавлял.
Сменив Шерри на девушку по имени Ирма, работавшую в его конторе, он больше
не удосуживался искать какие-то благовидные предлоги, чтобы объяснять свое
отсутствие по вечерам. Однако регулярно три раза в неделю он продолжал
заниматься с Мэгги любовью. Она терпела это молча, не выражая никаких
чувств, и более чем когда-либо хотела ребенка.
Такое мрачное и безрадостное существование продолжалось в течение почти трех
лет. Мэгги все никак не могла забеременеть, хотя обследование показало, что
она совершенно здорова. Иногда Мэгги думала: неужели они так и будут плыть
по волнам? Что-то должно было в конце концов положить конец их
бессмысленному браку.
Все произошло совершенно неожиданно.
Несколько месяцев в Филадельфии шла подготовка к торжеству в честь
Человека
года
. Оно было назначено на первое воскресенье марта. Мэгги, входившая в
комитет, была приглашена в качестве местной знаменитости и должна была
сидеть в президиуме в компании мэра и судьи. Был приглашен и Робин Стоун,
чтобы выступить с речью.
Мэгги читала статьи Робина. По своему репортерскому опыту она знала, что
люди редко похожи на тот образ, который складывается о них на основании
написанного у читателей. Но внешность Робина на фотографиях как нельзя более
соответствовала стилю его статей — независимому, решительному, жесткому. Она
думала, каким же он окажется на самом деле.
В шесть часов вечера Мэгги была уже готова и ждала только Хадсона. Он, как
обычно, проводил выходные в Загородном клубе и пока еще не вернулся. Она
позвонила в клуб и узнала, что его никто не видел. Вероятно, он где-то был с
очередной любовницей.
Ну уж нет! Она не откажется из-за него от этого вечера! Может, это
единственная возможность познакомиться с Робином Стоуном. Мэгги глянула на
часы. Если выехать сейчас же, она еще успеет, а Хадсон всегда см
...Закладка в соц.сетях
