Жанр: Любовные романы
Грозные чары
...у и отчего,
едва смогла обходиться без света, тотчас же выключила фонарик.
Оставив дельфина на берегу, я стрелой помчалась назад через пляж. Пианино
умолкло, но из-за открытых окон террасы все еще пробивались слабые лучики
света. На самой террасе ничто не шевелилось. Вскоре тропинка привела меня в
лес и начала подниматься по крутому склону к вилле Форли. Я снова включила
фонарик и, задыхаясь, бросилась вверх. Поднявшийся ветер шевелил ветви
деревьев, наполняя лес шорохами, в которых тонули звуки моих шагов.
Вот и залитая звездным светом прогалинка. При моем приближении лягушки
попрыгали в заводь. Вода блеснула, отражая свет фонаря. Едва выйдя из тени
деревьев, я тотчас выключила его, осторожно пересекла открытое пространство
и остановилась перевести дыхание на дальнем краю полянки, прислонившись к
стволу молодого дубка, росшего в том месте, где тропинка снова ныряла под
темные своды леса.
Когда я вышла из-под дуба, на тропе что-то зашевелилось.
Я вздрогнула, пальцы невольно сжались на рукоятке фонарика. Вспышка света
выхватила из тьмы отступившую в сторону фигуру. Мужчина — и всего в каком-
нибудь ярде от меня. Я едва не налетела прямо на него.
Кусты рядом со мной затрещали. Из них кто-то выпрыгнул. Фонарик с силой
вырвали у меня из руки. Я резко повернулась и, наверное, завопила бы так,
что и мертвого разбудила бы, но нападавший грубо схватил меня, притянул к
себе и крепко зажал мне рот рукой.
ГЛАВА 8
Тсс, тише, чтобы крот слепой
не слышал шагов.
Вот мы пришли к его пещере.
Он был очень сильный. Я боролась и вырывалась, но без малейшего успеха. Мне
удалось, правда, укусить его за ладонь, и, наверное, довольно больно, потому
что он дернулся, сдавленно охнул и отнял руку, прошипев по-английски:
— Молчите, понятно?
Впрочем, он тут же обеспечил мое молчание куда более действенным образом,
рывком прижав мою голову к своей груди, так что я уткнулась лицом в его
куртку и не только не могла издать ни звука, но и ничего не видела. Куртка у
него была влажной и пахла морем.
Мне померещилось какое-то неясное движение на тропинке рядом с нами, но на
самом деле я ничего не слышала, кроме собственного тяжелого дыхания, дыхания
неведомого противника и бешеного биения моего сердца. Нападавший так сильно
прижимал мою голову к своей груди, что у меня начало ломить затылок, в щеку
пребольно впилась одна из пуговиц, а ребра, намертво стиснутые его второй
рукой, казалось, вот-вот затрещат.
Я перестала вырываться и обмякла. Немедленно жестокая хватка тоже чуть
ослабла, но он держал меня по-прежнему крепко, поймав и прочно удерживая оба
моих запястья. Едва он слегка освободил зажим, я отдернула голову. Если
закричать во всю мочь, с террасы Кастелло меня услышат... они мигом
прибегут... ведь даже Макс Гейл...
— Где вы были? — резко осведомился державший меня человек.
Я задохнулась от неожиданности. Увидев, что я не собираюсь кричать, он
отпустил меня.
— Вы? — пролепетала я.
— Где вы были?
Я поднесла руки к лицу, растирая саднящую щеку.
— А вам-то что? — Меня разбирала ярость. — Вам не кажется, что вы зашли
слишком далеко, мистер Гейл?
— Вы ходили в Кастелло?
— Ничего подобного! А если бы даже...
— Значит, на пляж. Зачем?
— А какие у вас, собственно, основания?.. — начала я, но вдруг
остановилась.
Злость и испуг заставили меня на время забыть все, что сегодня произошло.
Может, у Макса Гейла и не было никакого права требовать отчета о моих
передвижениях, зато вполне могли иметься самые веские основания желать
узнать о них.
Что ж, скрывать мне было нечего и незачем.
— Я ходила за Филлидиным кольцом, — угрюмо произнесла я. — Она забыла
его утром на пляже. И не смотрите на меня так, будто не верите ни единому
моему слову: оно лежало в маленькой косметичке, а вы ее не заметили. Вот,
видите? — Я сунула бриллиант ему под нос, но тут же спрятала руку поглубже в
карман, как будто боялась, что Гейл попытается отнять кольцо, и свирепо
уставилась на него. — А теперь, быть может, вы мне ответите, что за игры тут
устроили? Позвольте сказать вам, это уже не шутка! Так и до похищения
недалеко. Вы сделали мне больно.
— Простите. Я не хотел. Боялся, вы закричите.
— Силы небесные! Разумеется, закричала бы. Но если и так, вам-то какое
дело?
— Ну, я... — Он замялся. — Кто-нибудь мог услышать... Мой отец... Это
могло его напугать.
— Как заботливо с вашей стороны! — едко заметила я. — А то, что меня вы
напугали до полусмерти, конечно, не в счет? Образцовый сын, да? Прямо
удивляюсь, и как это вы решились выйти из дома в столь поздний час и
оставить отца одного! И уж коли на то пошло, сами-то вы где были, что не
хотите, чтобы об этом кто-нибудь узнал?
— Ловил рыбу.
— Неужели? — Язвительное замечание, уже рвавшееся с моих губ, умерло,
не успев родиться на свет. — Но ведь полчаса назад вы были в Кастелло, —
медленно произнесла я.
— О чем это вы? Мне казалось, вы сказали, что не ходили наверх к
Кастелло.
— Звуки, которые вы извлекаете из пианино, — вредным голосом пояснила
я, — их и с материка, наверное, слышно. С пляжа я их, по крайней мере,
слышала.
— Это невозможно.
Он говорил отрывисто, но с видимым недоумением.
— Говорю же вам, слышала! Вы играли на пианино, а потом о чем-то
разговаривали с отцом. Я узнала голоса. Это были вы!
Макс несколько секунд помолчал.
— Насколько я могу судить, — с расстановкой произнес он, наконец, — вы
слышали проигранную на магнитофоне рабочую версию, с комментариями и прочим.
Но все равно не понимаю, как это могло быть. Моего отца нет дома. Он ночует
у друга.
— И далеко ли?
— Если вас это так уж интересует, то в Корфу.
— Вы, должно быть, считаете, что мне больше нечем заняться, — сухо
промолвила я.
— Что? О, я... — Ему хватило такта слегка запнуться. — Боюсь, я сказал
первое, что пришло на ум. Но отца, правда, нет дома.
— И вас тоже там не было? Что ж, кто бы там ни включал магнитофон, но
алиби получилось изумительное.
— Не говорите глупостей.
Его смех прозвучал совершенно естественно. Должно быть, Макс унаследовал какую-
то долю отцовского таланта. Наверное, только человек, так поднаторевший в
различении актерства в голосе, как я, мог бы уловить, что под напускным
весельем таится напряженная работа мысли.
— Ваше воображение не знает границ, мисс Уоринг! Прошу вас, не ищите во
всем страшной тайны. По каким-то причинам мой отец решил вернуться домой и
коротал время, слушая запись, — вот и все. Что же до меня, то мы с Адони
ездили на рыбалку. И если это вас утешит, то вы тоже напугали меня до
полусмерти. Боюсь, моя первая реакция и впрямь была слегка грубой. Простите,
мне очень жаль. Но если кто-то внезапно выпрыгивает из леса и мчится прямо
на тебя, то ты... ты действуешь соответственно.
— Соответственно чему? Закону джунглей? — продолжала дерзить я. — Не
назвала бы подобную реакцию вполне нормальной, если только вы не ожидали...
Кстати, а чего вы ожидали, мистер Гейл?
— Сам не знаю. — Это, по крайней мере, звучало похоже на правду. — Мне
показалось, что кто-то поспешно поднимается с пляжа, стараясь, чтобы его не
слышали, но почти все звуки тонули в шуме ветра, так что я не был
окончательно уверен. Потом шаги остановились, словно этот кто-то спрятался и
стал ждать. Естественно, это заставило меня призадуматься, что же тут,
собственно, происходит, вот я и решил тоже немного выждать.
— Я всего лишь остановилась отдышаться. Ваше воображение не знает
границ, мистер Гейл.
— Очень может быть.
Не уверена, что он вообще заметил насмешку. Наклонив голову, он внимательно
разглядывал руку, поворачивая кисть в разные стороны.
— Ну вот, и когда я уже думал, что ослышался, вы вдруг выскочили из
кустов, точно олень во время гона. Поэтому я вас и схватил. Чистый рефлекс.
— Ясно. Полагаю, то, как вы вырвали у меня фонарик прежде, чем я успела
что-либо разглядеть, тоже было чистым рефлексом?
— Безусловно, — деревянным голосом отозвался он.
— И то, что, даже разглядев, кто я, вы все равно продолжали действовать
как... как гестапо?
Никакого ответа. Теперь я могу лишь предположить, что возбуждение и
мгновенный испуг выбросили мне в кровь слишком много адреналина. Наверное, я
немножко зарвалась. Помню, меня саму слегка удивляло, что я ничуть не боюсь
своего собеседника. На каком-то уровне, должно быть, я объясняла свое
бесстрашие тем, что этот человек (несмотря на сомнительное участие в
авантюрах, которые Годфри назвал контрабандными вылазками) вряд ли являлся
опасным преступником и явно не собирался делать мне ничего плохого. На
сознательном же уровне говорила себе, что пусть меня повесят, если я
соглашусь покорно отправляться домой, даже не выяснив, что тут происходит.
Это уже слишком тесно затрагивало меня, чтобы не обращать внимания.
Зачарованного мыльного пузыря как не бывало. Я начала подозревать, что его
вообще никогда не существовало на свете.
Так что я спросила — таким тоном, словно вопрос носил чисто академический
интерес:
— Мне бы все-таки хотелось знать, почему вас так волнует, где я была?
Или то, что я могла узнать вас? Или, быть может, мне не полагалось видеть
ваших спутников?
Несколько секунд мне казалось, что он не собирается ничего отвечать. Где-то
в лесу несколько раз глухо прокричала сова. Лягушка в заводи попробовала
было подать голос, но потом испугалась и снова нырнула.
— Спутников? — тихо переспросил Макс Гейл.
— Людей, которые прошли мимо, пока вы меня держали.
— Вы ошибаетесь.
— О нет, вовсе не ошибаюсь. Там был кто-то еще. Я видела его на тропе
как раз в тот момент, когда вы на меня набросились.
— Тогда, наверное, не только видели, но и узнали. Это был Адони, наш
садовник. Если не ошибаюсь, вы с ним уже встречались?
Вы бы и не заподозрили, что он лжет или хотя бы о чем-то умалчивает. Он
говорил этаким прохладным светским тоном, словно желая поставить зарвавшуюся
девчонку на место. Я почувствовала, как в крови у меня снова с опасной силой
забурлил адреналин, а Макс Гейл хладнокровно добавил:
— Он всегда ездит со мной на рыбалку. В чем дело? Вы мне не верите?
— Да нет, — умудрилась ответить я самым приятным голосом, — просто
удивляюсь, почему вы не пристали к берегу в вашей части бухты. Довольно
странно возвращаться оттуда по этой тропинке — если, конечно, вы просто
ловили рыбу.
— Ветер поднимался, так что было проще пристать с другой стороны мыса.
А теперь, с вашего позволения...
— Вы хотите сказать, — переспросила я, — что оставили свою яхту на
нашей стороне мыса? Должно быть, еще и пришвартовались к нашему причалу? Не
слишком ли смело? Думаю, мистер Гейл, вам лучше немедленно снова спуститься
вниз и убрать ее оттуда. Мы на вилле Форли не любим нарушителей.
Последовала короткая, напряженная пауза. Затем Гейл неожиданно рассмеялся:
— Отлично. Очко в вашу пользу. Но не сейчас. Уже поздно, а мне еще надо
кое-что сделать.
— Полагаю, вам надо еще помочь Адони перенести домой рыбу? Или будет
более правильно назвать это
добычей
?
Это его пробрало. Можно подумать, я его ударила. Он резко дернулся, не в мою
сторону, но мышцы у меня разом напряглись, и, кажется, я даже отшатнулась на
шаг. Теперь я сама не понимала, как это могла счесть Макса Гейла всего лишь
бледной копией его отца. И вдруг мне стало очень страшно.
— Вам нечего волноваться, — быстро проговорила я. — Я не собираюсь вас
выдавать! Зачем это мне? Мне до этого вовсе нет никакого дела, но,
понимаете, ужасно неудобно чувствовать, что ты по уши увяз в чем-то, и потом
узнать, в чем именно! Ну да, я все знаю, догадаться было не так уж трудно.
Но я никому ничего не скажу — мне слишком дороги Миранда и ее мать и, коли
уж на то пошло, ваш отец, чтобы вновь вызывать сюда полицию, которая станет
задавать кучу вопросов. Какое мне дело до того, в чем вы замешаны? Но вот до
Адони мне дело есть... Вы знаете, что он собирается жениться на Миранде?
Зачем было втягивать еще и его? Разве и так мало неприятностей?
После того первого, невольного движения мой собеседник слушал молча, без
единого жеста или комментария, но я видела, что он не спускает с меня глаз,
сощуренных и внимательных в тусклом сумраке ночи. Когда я наконец умолкла,
он едва слышно спросил:
— О чем, во имя всего святого, вы говорите?
— Сами прекрасно знаете. Полагаю, бедный Янни так и не выполнил ту
работу, на которую отправился прошлой ночью, так что сегодня вы сами поплыли
к албанскому побережью, чтобы ее выполнить. Я права?
— Где... где вы набрались подобных фантазий?
— Фантазий, скажите на милость, — возмутилась я. — Годфри Мэннинг мне
сказал сегодня утром.
— Что?!
Если в прошлый раз я его просто задела, то теперь сразила наповал, в самое
сердце. Одно-единственное короткое слово заставило меня снова попятиться, но
Гейл шагнул вслед за мной. Я наткнулась спиной на дерево и слепо метнулась в
сторону — наверное, собираясь бежать, но он проворным движением поймал мое
запястье и крепко сжал, не больно, но так, что я не могла бы вырвать руку
без борьбы, а скорее всего, даже и тогда.
— Мэннинг? Он вам сказал?
— Пустите!
— Нет, подождите минутку. Я не сделаю вам ничего плохого, не бойтесь.
Но вам придется ответить мне. Что сказал Мэннинг?
— Пустите, пожалуйста!
Он немедленно повиновался, и я принялась растирать запястье, хотя мне было
нисколько не больно. Но теперь меня так и трясло от страха. Случилось нечто
такое, что изменило весь характер сцены: на смену легкому, непринужденному
обмену милыми колкостями пришло что-то настойчивое, резкое и даже
угрожающее. А причиной подобной перемены было имя Годфри.
— Что он сказал вам? — повторил Гейл.
— Про Янни? Что он был контрабандистом и, скорее всего, у него был
сообщник
или как там вы это называете, который привозил ему товар, и что
он, Годфри, надеется, полиция не станет ворошить все это дело, потому что
Спиро тоже был в нем замешан и если это выплывет наружу, то Мария очень
огорчится.
— И все?
— Да.
— Когда он вам это сказал?
— Утром, на мысу, перед вашим приходом.
— Ага. — Я услышала, как он облегченно выдохнул. — Так значит, вы возвращаетесь не от Мэннинга?
— Разумеется, нет! Вы хоть представляете, который час?
— Я... конечно. Простите. Я не подумал. Не хотел вас оскорбить. Так это
Мэннинг сказал, что я был сообщником Янни?
— Нет. Я сама до этого додумалась.
— Вы? Но почему?
Я замялась. Приступ страха прошел, а здравый смысл подсказывал, что никакая
опасность мне не грозит. Контрабандист Гейл или нет, но вряд ли он меня за
это убьет.
— Видела, как Янни поднимался в Кастелло вчера вечером.
— Понятно... — Я почти физически ощущала его изумление и торопливую
переоценку ситуации. — Но полиции вы ничего не сказали.
— Нет.
— А почему?
— Сама не знаю, — осторожно ответила я. — Начать с того, что подумала,
а вдруг я ошибаюсь и Янни шел вовсе не в Кастелло. Если бы я решила, будто
вы имеете хоть какое-то отношение к его смерти, то сразу все рассказала бы.
А потом уже я сообразила, что между вами и Янни есть какая-то связь и что вы
знали о том, что он ушел в море вчера ночью.
— Но почему?
— Потому что вы не удивились, услышав, что он утонул.
— Так вы это заметили? Моя ошибка. Продолжайте.
— Но это вас потрясло. Я видела.
— Вы вообще видите чертовски много. — Голос у него был мрачноватый. —
Поэтому вы и решили, что я не убивал его?
— Боже праведный, нет! Мне и в голову не приходило, что вы его убили!
Если бы я думала, что это был не несчастный случай, сразу бы все выложила.
Но ведь... ведь это не так?
— Мне, во всяком случае, ничего такого не известно. Продолжайте. Что
еще вы заметили?
— То, как вы вернулись к телу, чтобы еще раз его осмотреть.
— В самом деле? Вы видели это с тропинки? Какая беспечность с моей
стороны, я-то думал, меня не видно. А кто еще это заметил?
— Никто.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— И вы опять ничего никому не рассказали? Так-так. Значит, это
исключительно ваша идея, что я занимался контрабандой вместе с Янни?
— Да.
— А теперь вы убедились в этом наверняка. И по-прежнему не намерены
никому ничего говорить?
Я сказала без вызова, но из простого любопытства:
— А как бы вы могли проследить за этим?
— Дорогая моя, даже и пробовать не стану, — так же просто ответил он. —
Могу лишь заверить вас, что крайне важно, чтобы никто не знал, где я был
сегодня ночью, совсем никто. Очень прошу вас молчать об этом.
— Тогда не волнуйтесь. Я никому не скажу.
Наступила короткая пауза.
— Вот так вот легко и просто? — спросил он каким-то странным тоном.
— Я же говорила — ради вашего отца, — пожалуй, с излишней поспешностью
ответила я, — и ради Марии. Только...
— Да?
— Говорят, беды ходят по трое, и если что-то случится с Адони...
Гейл засмеялся.
— Ничего с ним не случится, обещаю! Не могу взять на себя
ответственность повредить такое произведение искусства, как Адони! Ну-у... —
В одном коротком слоге таилось целое море облегчения. Затем голос Гейла
изменился, снова стал обычным, бодрым и непринужденным. — Не стану вас
больше задерживать. Уже бог знает сколько времени, и вам пора вернуться
домой с вашим сокровищем. Мне очень жаль, что я не заметил его утром и
заставил вашу сестру пережить не самые лучшие полчаса. И простите, что
напугал вас. Сказать, что я благодарен, было бы главным преуменьшением года.
Позволите проводить вас домой?
— Не стоит, правда, спасибо. В любом случае, разве вам не лучше было бы
подняться наверх и помочь Адони?
— С ним все в порядке. Разве вы не слышали сигнал?
— Сигнал? Но тут не было никакого... — Увидев его улыбку, я
остановилась. — Неужели сова? Нет, в самом деле, как банально! Это и вправду
был Адони?
Он засмеялся.
— И никто иной. Подручный разбойника добрался до дому цел и невредим
вместе со своей
добычей
. Так что идемте, я провожу вас домой.
— Нет, правда, я...
— Ну пожалуйста. Кроме всего прочего, в лесу темно и вам было не по
себе, верно?
— Не по себе? Нет, разумеется!
Он с удивлением поглядел на меня.
— Тогда чего ради вы так мчались обратно?
— Потому что...
Я замолчала. Дельфин. Я совсем забыла про дельфина. Ветерок, играющий
ветвями деревьев, дохнул на меня. По коже пробежали мурашки. А бедный
дельфин сох под этим самым ветром. Я быстро произнесла:
— Уже поздно, Фил волнуется. Прошу вас, не утруждайтесь. Я прекрасно дойду и сама. Доброй ночи.
Но едва я шагнула к туннелю под сводами леса, Гейл догнал меня.
— Я все же предпочел бы проследить, чтобы вы безопасно добрались до
дома. И потом, вы были совершенно правы насчет лодки. Лучше, чтобы утром она
была под рукой. Переведу ее с подветренной стороны, вдоль сосен.
Как я ни старалась, но не смогла сдержать невольной дрожи. Макс Гейл ощутил
ее и остановился.
— Одну минуту.
Рука его легла мне на плечо. Я повернулась. Под деревьями царил непроглядный
мрак.
— Вы уже выяснили про меня гораздо больше, чем мне хотелось бы, —
сказал Гейл. — Думаю, настал ваш черед проявить немного откровенности. Вы
встретили кого-то в бухте?
— Нет.
— Кого-то видели?
— Н-нет.
— Вы совершенно уверены? Это очень важно.
— Да.
— Тогда почему не хотите, чтобы я спускался туда?
Я промолчала. Горло стало сухим и жестким, как картон. К глазам подступали
слезы напряжения, страха и усталости.
— Послушайте, — снова заговорил он, настойчиво, но без малейшей
враждебности, — мне надо знать. Когда-нибудь я объясню вам почему. Черт
возьми, я ведь вынужден довериться вам — как насчет того, чтобы и вы взамен
доверились мне? Там внизу случилось что-то такое, что вас очень напугало,
да? Поэтому вы и бежали наверх, точно заяц от ружья охотника. Так что это
было? Либо вы скажете мне, либо я спущусь вниз и сам посмотрю. Итак?
Я бросила карты на стол.
— Это был дельфин, — дрожащим голосом произнесла я.
— Дельфин? — непонимающе повторил Гейл.
— В бухте.
Настала пауза, а потом он сказал с резкостью, рожденной отчасти досадой, а
отчасти облегчением.
— И предполагается, что я пойду вниз стрелять в него прямо посреди
ночи? Я же вам говорил: не трогал я вашего зверя! — И добавил уже более
ласково: — Послушайте, у вас выдался трудный день, вы испуганы и
взволнованы. Никто вашему дельфину ничего не сделает, так что вытрите
глазки, и я отведу вас домой. Он, знаете ли, сам может о себе позаботиться.
— Не может. Он на пляже.
— Где?!
— Выбросился на берег. Не может выбраться.
— О боже, вы все еще думаете, что я могу как-то ему повредить?.. — Он
осекся и, кажется, в первый раз вник в то, что я ему говорю. — Выбросился на
берег? Вы хотите сказать, что он лежит прямо на пляже?
— Да. Далеко от воды. Он умрет. Я пыталась его сдвинуть, но не смогла.
Я как раз побежала за веревкой, потому и торопилась. Если он слишком долго
пролежит без воды, ветер высушит его и он умрет. А мы потеряли столько
времени...
— Где он?
— С другой стороны, под соснами. Что вы... Ой! — Этот невольный крик
был ответом на то, что рука Гейла сжалась у меня на локте и резко развернула
кругом. — Что вы делаете?
— Не волнуйтесь, больше не нападаю на вас. А теперь слушайте: у меня на
яхте есть веревка. Я схожу за ней и как можно скорее присоединюсь к вам.
Возвращайтесь к дельфину и ждите меня. Вы сможете поддерживать в нем жизнь
еще минут двадцать? Отлично. Не волнуйтесь, вдвоем мы справимся. Но, —
легкая заминка, — постарайтесь не шуметь, хорошо?
Не успела я ответить, как он уже ушел. Я слышала, как его быстрые, но
осторожные шаги удаляются вниз по той дороге, откуда он пришел.
Вернись, свободный,
К стихиям — и прости!
Ни на сомнения, ни на вопросы времени не было. С ними придется подождать.
Повинуясь Гейлу, я стрелой полетела по тропинке обратно на пляж, через
полоску светлого песка, туда, где все еще покоилась длинная глыба.
Карий глаз раскрылся навстречу мне. Дельфин был жив.
— Все будет хорошо, он скоро придет, — зашептала я, снова принимаясь
бегать взад-вперед и поливая дельфина водой.
Если я и заметила, что даже мысленно не потрудилась определить, кто именно
он
, то это тоже могло подождать.
И он пришел, быстрее, чем я ожидала. Из-за мыса вывернула маленькая моторка,
но мотор был выключен, лишь капали капли с уключин и глухо шлепали по воде
весла. Впрочем, легкий бриз и плеск моря о скалы заглушал почти все звуки,
пока лодка не вынырнула из тени в нескольких ярдах от меня. Когда она
приблизилась, Макс Гейл поднялся на ноги. Раздался негромкий стук дерева о
камень, мой неожиданный помощник шагнул на берег, наскоро привязал лодку к
сосенке и подбежал ко мне с мотком веревки на плече.
— Господи. И как он только сюда попал?
— С ними такое случается, — пояснила я. — Я сама читала. Иногда их
выкидывает буря, а иногда у них что-то происходит с локаторами и они
выпрыгивают одним махом, и, прежде чем успевают понять, куда попали, уже
все, кругом сплошная суша. Нам еще повезло, что прилив и отлив здесь не
больше фута, а то он мог бы оказаться за много миль от воды. Как вы думаете,
вам удастся его сдвинуть?
— Попробую. — Гейл склонился над бедным животным. — Проблема в том, что
не за что толком ухватиться. У вас, кажется, был фонарик?
— Я выронила его в лесу, когда вы на меня напали.
— Да, верно. В лодке вроде бы есть... Ох, нет, мы плавали без света. Ну
ладно, можете зайти к нему с другой стороны?
Мы вместе попытались ухватить и припо
...Закладка в соц.сетях
