Жанр: Любовные романы
Счастье быть вдвоем
...транным; понятно, наша жизнь весьма
специфическая, но вы скоро привыкнете.
Мэри стала упаковывать покупки, но вдруг спохватилась:
— Ох, прошу прощения, я только сейчас вспомнила, вы должны выбрать
нечто особенное — через месяц у нас большой праздник.
Через месяц! А она-то искренне надеялась, что к тому времени будет далеко от
Фрелла.
— Торжество отмечается два раза в год, — продолжала между тем
Мэри. — На вечер в дом Конроя приходят вожди других кланов, их жены,
старейшины, гости из Америки, Австралии.
Она улыбнулась, предвкушая веселье, и решительно заявила:
— А вам понадобится исключительно красивое платье. Я закажу его в Осло.
Луиза поняла, что ее положение все усложняется, и безнадежным тоном
произнесла:
— Послушайте... Право, не стоит так беспокоиться.
— Беспокоиться? Да я давно не испытывала такого удовольствия! Почему бы
не сделать приятное и вам, и Конрою? Он же сам попросил выполнить все ваши
желания. Ну а наряд должен быть поистине уникальным, чтобы поразить гостей
великого праздника, тем более, если приедет леди Джулия. А она явится
обязательно!
Луиза нервно вздохнула и даже не стала спрашивать, кто эта чертова Джулия!
Немного подумав, девушка попробовала проникнуть в некоторые тайны этой тихой
заводи.
— Бетти вспоминала какую-то легенду. Вроде бы жена Вождя всегда
приходит из моря. Как это понимать?
Мэри, завязав последний пакет, удовлетворенно произнесла:
— Ну вот, вроде бы все. Может, вам еще что-нибудь нужно?
— Спасибо. Здесь и так более чем достаточно. А про легенду вы не
забыли?
Мэри пожала плечами.
— Я, конечно, не знаю, как было сотни лет назад, однако известно: мать
Конроя вышла из моря. Его отец участвовал в соревновании яхтсменов. Одна
лодка перевернулась, и он вытащил из воды молодую француженку. Они влюбились
и поженились. Разве не романтично?
Лу пробормотала:
— Да... Очень.
Мэри посоветовала:
— Лучше спросите обо всем у Бетти. — И вновь заговорила о
праздничном наряде: — Думаю, подойдет светло-зеленое платье, как ваши глаза.
Леди Джулия не любит такой цвет, значит, ваши туалеты не совпадут. Но она
всегда одевается со вкусом, имейте в виду. Все наряды заказывает в Дублине у
самой лучшей фирмы. Ей оставляют только супермодную одежду.
В дверях раздался рокочущий бас:
— Довольно сплетничать!
Нисколько не смущенная появлением Конроя, лицо которого выражало явное
неудовольствие, продавщица сказала, задиристо улыбаясь:
— Мы только что обсуждали с Луизой платье, которое ей предстоит надеть
на праздник. Вы же хотите, чтобы она выглядела потрясающе?
Расстроенная, Лу даже кулаки сжала. Проклятье! Почему он не задержался хотя
бы на пять минут? Может, она успела бы расспросить Мэри о волшебных силах,
но теперь уже поздно.
Смягчившись, Конрой вел себя с Мэри как старший брат с младшей сестренкой,
не по летам развитой и несдержанной.
— Ладно, ты все сделала правильно. А теперь, пожалуйста, будь добра,
отнеси пакеты в машину.
Затем отвел Луизу в сторону и дал ей пачку денег.
— Это тебе на личные расходы. Скажешь, когда понадобятся еще.
Глаза Лу широко раскрылись, она сердито прошептала:
— Да не нужны мне твои деньги! Я у тебя и так в долгу!
Приблизившись вплотную, Вождь тихо сказал:
— Через несколько домов отсюда — аптека. Думаю, тебе необходимо что-
нибудь для личной гигиены. И еще. Купи губную помаду, и, пожалуйста, не
слишком яркую.
Неожиданно смутившись, Луиза покраснела и, неловко поблагодарив, направилась
к двери. Ну и загадка же этот Конрой! Только что выглядел тираном с холодным
взглядом, который, казалось, испытывал удовольствие, унижая ее и навязывая
волю, и вдруг проявляет заботу, словно любящий жених!
Выйдя из аптеки, она увидел, что
лендровер
уже припарковался у входа, а
когда Лу села рядом с Конроем, его голубые глаза пронзили девушку с головы
до ног:
— Так ты знаешь о празднике?
— Да, Конрой.
Он издал звук, похожий на ворчание, но Лу уже не обратила внимания. Девушка
знала — так Вождь выражает неодобрение.
— О чем еще вы говорили с Мэри?
— О, обычные сплетни, так, досужая болтовня, — ответила она
язвительно. — О предсказателях судьбы, волшебных сказках... —
Сердито нахмурившись, тихо попросила: — Скажи, пожалуйста, Мэри, чтобы она
не беспокоилась насчет платья, я не останусь здесь на месяц.
— Не останешься? — переспросил он сухо. — Ты что, недовольна
гостеприимством? Или привыкла к лучшей жизни, чем у наших бедных крестьян.
Так?
Его ирония, несмотря на язвительность, имела определенные основания, и Лу в
замешательстве прикусила губу, прежде чем сумела ответить:
— Ваше... ваше гостеприимство ни при чем. Эта новая одежда, деньги... и
то, как Бетти ухаживала за мной... Не думай, что я не благодарна вам за все.
Он поднял брови:
— Тогда в чем же дело?
Луиза зло посмотрела ему в лицо.
— Сначала Бетти. Теперь Мэри. И думаю, что каждый, с кем мне предстоит
встретиться, поведет себя точно так же. Они милые, дружелюбные люди, но им
пора бы знать: они живут в реальном мире. А со мной разговаривают так, будто
я не... не реальное существо, у которого есть собственные разум и чувства.
Что же касается тебя...
— Продолжай, облегчи душу раз и навсегда.
— Ты говоришь, что намерен держать меня до тех пор, пока не решишь,
захочешь жениться на мне или нет. Неужели ты искренне веришь, что женщина, у
которой сохранилась хотя бы капля гордости, может примириться с насилием?
Прямо какое-то дремучее средневековье! Мы пользуемся равными правами с
мужчинами. Или, быть может, вы не владеете такой информацией? И в
соответствии со своими традициями ты потащишь меня к алтарю с побоями и
криком?
Их глаза встретились, и на губах Конроя зазмеилась насмешливая улыбка.
— Все? Ее ноздри раздувались от негодования:
— Пока — да.
— Хорошо. Теперь моя очередь. Прежде всего, тебе пора научиться
смирению. Если здешний народ верит в предания, которые передавались из
поколения в поколение, — это его личное дело. Наши жители никого не
принуждают разделять их верования, но не уважают тех, кто откровенно
насмехается над их обычаями.
Чувствуя себя виноватой, Лу покраснела, однако слабо запротестовала:
— Я ни к кому не отношусь с пренебрежением.
— Нет, ты не права, — укорил Конрой. — Пренебрежение сквозит
в каждом твоем слове, в каждом жесте. Ты можешь подсмеиваться над Бетти, но
мне-то необходимо считаться с ней. Если буду пренебрегать ее советами, то
наверняка потеряю уважение своего народа.
Голос Конроя слегка потеплел, и, пожав плечами, он продолжал:
— Что же касается алтаря, к которому тебя якобы поведут насильно...
Такой обряд — не в наших традициях. Народ скорее...
— Я только и слышу, — взорвалась Лу, — народ, народ! Не
расстраивай мой любимый народ! Но, знаешь ли, ведь я тоже представляю народ,
и тебя не беспокоит, что ты расстраиваешь меня?
Он оставил без внимания неожиданную вспышку и спокойно продолжал:
— Мне приходится учитывать все, что касается благополучия и репутации
моего клана. Я бы предпочел, чтобы женщина, которую я возьму в жены,
вызывала у моих людей чувство гордости, чтобы они ее уважали. У тебя такой
перспективы нет. Правда, у меня затеплилась надежда, однако теперь я сильно
сомневаюсь в твоих способностях. Ты призналась, что бросила работу из-за
досады на своего друга. И вот, вместо того, чтобы бороться против
несправедливости, ты просто сбежала. Затем по-глупому позволила шайке
мошенников одурачить себя и лишь по чистой случайности осталась жива. Тебе
девятнадцать лет, у тебя нет ни работы, ни денег, ни друзей. Нет никакой
надежды на будущее. Словом, можно считать, что ты ничего не достигла. Не
правда ли?
Лу бледнела по мере того, как он с хирургической скрупулезностью обнажал все
стороны ее жизни. Охватившая девушку ярость выплеснулась в злом шепоте:
— Я не скрывала правду с самого начала и повторяю: со мной ты зря
теряешь время. Я — не из вашего клана. И я, несомненно, самая худшая из всех
женщин. Ты же — просто варвар! Надеюсь, наши пути больше не пересекутся.
— Да... — буркнул он. — Думаю, ты права. Однако одно
обстоятельство ставит нас обоих в трудное положение.
Лу ожидала объяснения и, не услышав, вспылила:
— Нет никаких обстоятельств! Ты должен признать, что все случившееся —
просто ошибка, и отправить меня домой на первом же судне.
— А как я буду выглядеть перед Бетти? Членами клана? — насмешливо
спросил он. И, помолчав, заметил: — Все дело, моя злая морская чародейка, во
взаимном сексуальном влечении, которое, по-моему, мы оба испытываем. И чем
дольше я размышляю об этом, тем больше засчитываю очков в твою пользу.
Потрясенная услышанным, Лу секунд десять сидела молча, затем, заикаясь,
произнесла:
— Э... это же нелепо. Я не чувствую к тебе подобного влечения.
Конрой откинулся назад, глядя на нее с притворным изумлением.
— Разве? Ну, знаешь ли, Луиза, меня ты очень удивляешь. Когда я целовал
тебя, мне показалось, что ты пришла в сильное возбуждение. Даже была готова
отдаться. Хорошо, что я вовремя остановился, иначе трудно представить, до
какой стадии секса ты дошла бы прямо на улице.
Луиза находилась в таком замешательстве, что не могла вымолвить ни слова.
Хотя девушка сидела, отвернувшись, безотрадно смотря в ветровое стекло, она
почти зримо представляла, какое удовольствие испытывает Конрой, наблюдая за
ней голубыми глазами в ожидании ее реакции.
— Так, хорошо, — сказал Вождь, наконец. — Если ты настаиваешь
на том, что ничего не чувствовала, значит, я ошибаюсь и в следующий раз мне
нужно будет действовать понастойчивее.
— Следующего раза не будет, — тихим голосом гневно произнесла
Луиза. — Я сделаю все, чтобы такого отвратительного случая больше не
представилось.
— Хм... — Он задумчиво покачал головой. — Ах да, я совсем
забыл, тебе уже девятнадцать лет, и, по твоим словам, ты все еще
девственница. Такая необычайная стойкость и строгое самоотречение достойны
восхищения.
При этом он погладил ее по бедру, вызвав у Лу трепетное волнение и
непроизвольную дрожь во всем теле.
— Отлично! Принимаю вызов! Награда весьма соблазнительна!
— Последний из мужчин, который попытался взять меня силой, все еще
хромает, а на его лице надолго остались отметины от моих ногтей, —
предостерегла Лу холодно.
— Ну что ты, — укорил он ее с мягкой усмешкой. — Разве я
упомянул про насилие?
— Тогда имей в виду, если ты рассчитываешь на свою внешность и влияние,
то у тебя ничего не выйдет, — добавила Лу.
— Ничего? — Конрой коротко усмехнулся. — Посмотрим. Возможно,
сегодняшняя вечеринка воспламенит тебя и приведет в сексуальное настроение.
— Вечеринка? — Лу бросила на него удивленный взгляд, затем громко
рассмеялась. — И не рассчитывай, что я пойду на какую-то вечеринку.
Забудь об этом. У меня нет никакого желания веселиться.
Он потер переносицу и вздохнул.
— Хочешь ты или нет, а на вечеринку пойдешь. Соберутся все жители
деревни, они ожидают увидеть тебя рядом со мной, улыбающуюся и счастливую.
Помолчав, с явным раздражением добавил:
— Я не люблю повторяться, но запомни раз и навсегда. С этой минуты
будешь делать все, как я тебе говорю. Без оговорок и споров. Дошло это,
наконец, до тебя, мисс Робертс?
Ее глаза сверкнули негодованием, но, вспомнив, что находится целиком в его
власти, Луиза процедила сквозь зубы:
— Да, Конрой.
Он изучающе посмотрел на нее, затем снова похлопал Лу по бедру и улыбнулся,
как бы предвкушая удовольствие.
— Ну а теперь мы можем отправиться домой и отдохнуть.
Отдохнуть? О, как смешно! Смешно до сумасшествия! Она закрыла глаза и,
прикусив губу, погрузилась в тревожные думы. Отдохнуть? О Боже!
Глава 4
Конрой бросил пакеты около кровати, двуспальной, с тревогой отметила Лу.
Откинутый край пухового одеяла открывал идеальной белизны льняные простыни.
Он прошел через комнату и распахнул дверь.
— Это ванная. Если тебе что-нибудь понадобится, скажи об этом миссис
Тайд.
При всем желании Лу не смогла бы найти какие-либо изъяны в интерьере.
Большая, с высоким потолком комната. Стены выдержаны в приглушенных розовых
тонах. На туалетном столике — ваза со свежими цветами. Пол покрыт светло-
серым ковром с густым роскошным ворсом. За окном виднелась деревня и яркой
голубизной сиял залив.
— Если тебе не нравится, можешь перейти в мою комнату, я это только
приветствую, — любезно предложил хозяин. — Там намного просторнее.
Хочешь посмотреть?
Оскорбленно фыркнув, Луиза вернулась к входной двери и тщательнейшим образом
осмотрела замок.
— А где ключ?
— На туалетном столике.
— Хорошо. В таком случае комната мне нравится.
— Ну а я в таком случае оставлю тебя, устраивайся, — вежливо, но
сухо проговорил он и добавил, указав на пакеты: — Советую подобрать к
сегодняшнему вечеру какую-нибудь легкую одежду. Здешние дружеские вечеринки
предназначаются для того, чтобы сильнее билось сердце и кипела кровь.
Как только Конрой вышел, она вставила ключ в замочную скважину и, повернув
его, услышала успокоительный щелчок. Конечно, если ему взбредет в голову, он
и дверь сорвет с петель, но так все же безопаснее, уверяла себя Луиза.
Трехэтажное здание, стены которого составляли крепкие гранитные блоки,
идеально выглядело на фоне скал. Квадратные башни и бойницы
свидетельствовали о том, что у предков Конроя имелись достаточно сильные
враги.
Когда Лу с Конроем вошла в вестибюль, он приказал ждать его и пошел
разыскивать экономку. Таким образом, девушка получила возможность оглядеть
огромный зал. Его стены были отделаны деревом более темного оттенка, чем
ярко блестевший паркетный пол. Несколько дверей вели в комнаты, а широкая
лестница соединяла вестибюль с верхними этажами. В воздухе стоял сильный
запах старой кожи и лака. Коридор в дальнем конце зала заканчивался кухней.
Если закрыть глаза, можно явственно увидеть, как в банкетный зал прислуга
торжественно вносит уставленные сытными блюдами подносы и кувшины с вином.
Упоминание об экономке несколько успокоило Лу. Слава Богу, в доме кто-то
есть! Однако через несколько минут Конрой вернулся, ворча что-то насчет
того, что эту женщину никогда не найдешь, если она вдруг понадобится. Луиза
бросила на него подозрительный взгляд, но потом решила, что Вождь, видимо,
говорит правду. Кто-то же наводит чистоту! Его же самого, снующего с важным
видом со щеткой в руках, Лу никак не могла себе представить.
Теперь, оставшись, наконец, одна, Луиза присела на край кровати и попыталась
оценить свое положение. Ну, хорошо, устроилась с комфортом, у нее новая,
фирменная одежда, на которую потрачено денег больше, чем она получала за
месяц. К тому же ее пригласили на званый вечер. Что ж, грех жаловаться!
Исключение составлял этот несносный человек. Вождь клана, хозяин с голубыми
глазами. Разве можно найти общий язык с таким бессердечным чудовищем!
Бесспорно одно: Конрой честен. Или, точнее сказать, не хитрит и не ходит
вокруг да около. В самой что ни на есть грубой форме дал понять, что хотя и
не питает к ней особой симпатии, однако не преминет при первой же
возможности уложить ее в постель, чтобы просто удовлетворить свою страсть.
И, хотя он благородных кровей — лорд Лани и Сокола, его кредо — это мораль
голодного тигра.
Со вздохом поднявшись, Луиза начала разворачивать пакеты. Выбрав темно-синие
брюки и просторный спортивный свитер, она примерила обновку и посмотрелась в
зеркало. Затем привела в порядок спутавшиеся длинные волосы, легким мазком
подкрасила губы перламутровой помадой и вновь окинула себя критическим
взглядом. Свитер, слава Богу, не в обтяжку, этот мужчина и так достаточно
пылок. Зачем же еще подогревать его темперамент? Чтобы вызвать огонь на
себя? Наконец, немного нервничая, Луиза рискнула сойти вниз.
У последней ступеньки лестницы она остановилась и прислушалась, стараясь
уловить хоть малейший признак жизни. Однако в доме царило молчание. Одна из
дверей была приоткрыта. Луиза осторожно постучала. Не дождавшись ответа,
распахнула дверь пошире и вошла внутрь.
Ее окружали стены с художественно отделанными панелями, полки с книгами,
массивный письменный стол с кожаной столешницей, большие мягкие кресла.
Здесь царила атмосфера безмолвного уединения, которая только усилила
возникшее у Лу чувство неловкости за вторжение в чужую жизнь. Она хотела
уйти, но вдруг увидела над камином из черного камня несколько фотографий в
серебряных рамках. Любопытство пересилило тревогу.
Бросив быстрый, беспокойный взгляд через плечо, Луиза на цыпочках пересекла
комнату.
На первой фотографии супружеская пара средних лет, улыбаясь, смотрела в
объектив камеры из спортивной машины с открытым верхом. Темноглазая женщина
выглядела необычайно красивой. Если она — мать Конроя, не приходилось
сомневаться, от кого он унаследовал столь завидную внешность. Другая
фотография запечатлела эту женщину в официальном вечернем платье на светском
рауте.
На остальных снимках был сам Конрой. Вот мальчик лет десяти с гордостью
показывает только что пойманную рыбу. Принимает награду на спортивном
празднике. А на последней фотографии Конрой в студенческой форме с гордостью
держит в руках университетский диплом.
Луиза едва успела положить снимки на место, как чуть не подпрыгнула от
неожиданности: чьи-то руки обхватили ее сзади, накрыв ладонями грудь.
Шокированная такой бесцеремонностью, она почувствовала горячее дыхание.
— Превосходно! — услышала Лу голос хозяина. — Как будто для
меня создано!
Девушка решительно отвела его руки и, повернувшись, гневно сказала:
— Так делать непорядочно!
Конрой сардонически скривил губы.
— Напротив, Луиза, очень приятно. Мне доставляет большое удовольствие.
Твое тело возбуждает. Мне постоянно хочется прикасаться к тебе.
— Я же сказала, ты поступаешь скверно, как... как похотливый мартовский
кот, — ответила она раздраженно.
Голубые глаза с издевкой смотрели на нее.
— Так ты считаешь, что мне нельзя трогать тебя без соответствующего
предупреждения?
Лу возмущенно вздохнула. Ну что за человек? Обязательно превратно истолкует
и ее слова, и мысли.
— Хорошо, если ты вообще перестанешь трогать меня, — бросила
она. — И мне будет во сто крат спокойнее, когда сюда придет твоя
экономка. Кстати, ты ее нашел?
— Нет, но она где-то рядом. — Он оглядел комнату. — Думал
даже, что она впустила тебя.
— Дверь была открыта. — Луиза искоса посмотрела на Конроя. —
Я не очень любопытная.
Он сделал рукой широкий жест.
— Да любопытствуй, сколько душе угодно! Хочешь, мы совершим экскурсию?
Чем быстрее ты почувствуешь себя как дома, тем лучше.
— Для кого — лучше? — возразила Луиза колко. — Мне здесь
очень неуютно. В твоем обширном особняке я просто теряюсь...
— Привыкнешь, — с готовностью заверил Конрой. — Или ты
думала, что Вождь клана живет в рыбачьей хижине? — Он с видимым
удовольствием оглядел комнату. — Здесь сотни книг, магнитофон-стерео с
массой кассет. — Помолчав, многозначительно усмехнулся. — К тому
же всегда сможешь найти меня, если захочешь более активных развлечений.
— Да... — пробормотала она. — Вот этого-то я как раз и боюсь.
Лу указала на его студенческую фотографию.
— Что ты изучал в университете? Искусство похищения и совращения?
Улыбка не сходила с его лица.
— Нет, это свидетельство о получении звания бакалавра в области
гражданского строительства и инженерного дела.
Она фыркнула:
— Тогда почему ты не занимаешься таким, к примеру, важным делом, как
возведение дорог в Алжире? А играешь роль хозяина поместья?
— Я был в Индии, — ответил Конрой спокойно. — Правда, мы не
прокладывали дороги, а сооружали больницу. — Протянув руку, он взял
фотографию супружеской пары. — Вернуться пришлось после гибели
родителей в автомобильной аварии.
Его взгляд задержался на снимке, затуманившись от воспоминаний, но, совладав
с собой, Конрой холодно добавил:
— Что же касается роли
хозяина поместья
, в этом ты не права.
Благополучие более чем двух тысяч семей зависит от того, насколько успешно я
веду дела, и моя деятельность посвящена выполнению этого морального долга.
Лу смущенно опустила глаза и извиняющимся тоном сказала:
— Прости, пожалуйста, я не думала...
Он повернулся и направился к двери. Но вдруг остановился и быстро сказал:
— Пойдем, я покажу тебе самое главное в доме.
Взяв ее под руку, хозяин повел Луизу через вестибюль к одной из дверей и,
распахнув ее, включил свет.
Она невольно затаила дыхание, не в силах скрыть восхищение. Комнату украшала
величественная люстра. Ее бриллиантовые блики искрились на полированной
поверхности дубового пола. По обе стороны камина, размер которого позволял
зажарить целого быка, стояли фигуры средневековых рыцарей в доспехах. У стен
— старинные знамена, оружие, щиты. Строгие портреты предков. Конрой начал
рассказывать о предстоящем празднике, который по традиции отмечается в этом
зале. Однако Лу была настолько потрясена, что не вникала в слова и лишь
вертела головой по сторонам, подобно туристам, которые осматривают царские
покои.
Из состояния транса ее вывел незнакомый голос:
— Конрой, вы меня искали?
— А, миссис Тайд! Входите. Это — Луиза.
Девушка увидела стройную, хорошо сохранившуюся женщину лет шестидесяти. Ее
дружеская улыбка и ободряющее рукопожатие несколько подняли у Лу настроение.
— Прошу прощения за мое отсутствие, — извинилась она. — Я
помогала жене лесника, ее двойняшки заболели корью.
— Все в порядке, — успокоил ее Конрой. — Я показывал Луизе ее
комнату.
— Но я не уверена, что вы предложили бедной девочке чашку чая,
а? — Она взяла Луизу за руку и повела на кухню.
Лу вопросительно взглянула на хозяина, но тот только добродушно пожал
плечами и промолвил:
— Увидимся позже. У меня уйма дел.
Кухня была большая и современная, а чай — сладкий и горячий. Миссис Тайд,
сидя напротив, ласково улыбалась Луизе.
— Да, Бетти права. Она сказала мне по телефону, что вы очень красивы.
Как ваша комната, достаточно удобная?
— Да. Она... она очень хорошая. — Лу обвела взглядом кухню. —
А дом... — Она запнулась, не зная, что сказать. — Дом огромный. Не
представляю, как вы тут управляетесь.
Наступило молчание. Луиза чувствовала ее проницательный взгляд, скрытый за
теплой улыбкой. Затем миссис Тайд спокойно произнесла:
— Вы испытываете страх, Луиза, не так ли? Я поняла по вашему лицу в
бальном зале.
Страх? Лу смущенно улыбнулась.
— Думаю, для меня все... ну, пожалуй, очень неожиданно. И грандиозно.
Экономка понимающе кивнула.
— Да. Точно так же чувствовала себя Бриджитта, когда старый Вождь
привел ее сюда.
— Бриджитта?
— Да, мать Конроя, француженка.
Вспомнив темноглазую красавицу на фотографии и историю, которую ей
рассказала Мэри, Луиза невинно спросила:
— А это правда, что они встретились в море, когда перевернулась яхта?
Миссис Тайд вновь внимательно взглянула на нее.
— Вы слышали об этой легенде, да?
Луиза вертела в руках чашку, тщательно обдумывая ответ.
— Ну... — начала она нерешительно, — видимо, все не так
просто.
Миссис Тайд рассмеялась.
— Да, что касается матери Конроя, — это правда. Ее яхта
перевернулась во время ежегодных соревнований. Тридцать с лишним лет назад.
А задолго до этого события капитан военного фрегата спас оставшихся в живых
пассажиров с затонувшего корабля
Паллада
. Этот лайнер был торпедирован в
начале войны. Среди спасенных находилась и юная американка.
Ш
...Закладка в соц.сетях
