Жанр: Любовные романы
Красотки из Бель-Эйр
...рке.
— Очень. —
Прекрасно, очень мало, я уже скучаю по нему
. —
Уинтер, а как ты поживаешь?
— Эллисон, мне нужна твоя помощь.
Хорошо. Наконец-то. За эти три недели Эллисон даже не видела Уинтер. Она
пыталась, но каждый раз Уинтер говорила, что она
слишком занята
и
как раз
кое-что улаживает
. Голос у Уинтер по телефону был нормальный, и она ни разу
не упомянула о Марке, но ведь она была очень талантливой актрисой.
— Я сделаю все, что смогу, Уинтер, — спокойно отозвалась Эллисон.
Что-то в тоне подруги заставило Эллисон мысленно перенестись в август
прошлого года, в тот день, когда она снова села в седло.
Уинтер, мне нужно,
чтобы ты была на моей стороне
, — сказала тогда своей лучшей подруге
Эллисон. И Уинтер быстро ответила:
Я всегда на твоей стороне, Эллисон, ты
же знаешь
. — Все, что смогу.
— Ты можешь приехать завтра? Я живу в поместье в Бель-Эйр.
— В поместье? С каких это пор? —
Почему?
— Последние две недели. Мне удалось сохранить тот же номер телефона,
что был на квартире. —
Вдруг Марк позвонит?
— Я думала, ты собираешься продать поместье, Уинтер, — мягко
проговорила Эллисон.
Почему ты хочешь жить там, где тебя окружают такие
несчастливые воспоминания? Неужели, живя там, ты не чувствуешь себя одинокой
и изолированной?
— Собиралась, но пока решила здесь пожить. Так ты приедешь завтра? В
любое время.
— Как насчет пораньше? —
Как насчет сейчас?
— Скажем, по дороге
на работу? В семь тридцать? В восемь?
— Хорошо. В семь тридцать нормально.
Эллисон не поверила своим глазам, увидев наряд подруги. На Уинтер был
шелковый блузон, элегантный, дорогой и вполне подходящий для перемещения по
поместью в Бель-Эйр, но совершенно не в ее стиле. Одежда обычно плотно
облегала стройное тело Уинтер, подчеркивая безупречную фигуру, подавая
искушающие сигналы красоты и грации. Шелковый блузон подавал совсем другие
сигналы — что он скрывает лишний вес и что Уинтер абсолютно на это
наплевать.
Эллисон посмотрела на лицо подруги, на слегка округлившиеся щеки. Уинтер
страдает и потому ест? Скрывает свою боль за стенами поместья, а лишние
фунты под дорогими шелками?
— Эллисон, ты так смотришь на меня!
— Извини. Я просто... чем я могу тебе помочь?
— Идем со мной.
Уинтер повела ее через гостиную и далее, через обычно запертую дверь в
просмотровую комнату, в нежилое крыло дома.
— Я даже не представляла, что оно тут есть, — сказала Эллисон.
— Как видишь, долгие годы эта часть дома была заброшена, но мне
кажется, она таит в себе огромный потенциал, как по-твоему?
— Ты хочешь, чтобы я привела все в порядок? — спросила Эллисон,
изумленная, разочарованная.
Ты эту помощь имела в виду, Уинтер?
Профессиональную? А как же эмоциональная помощь со стороны лучшей подруги?
— Да. Эллисон, я знаю, что у тебя все расписано до двухтысячного года.
Все крыло ты отделаешь когда-нибудь, когда у тебя будет время, но есть две
комнаты... ты можешь сделать их быстро?
— Конечно. — В разлуке с Питером Эллисон делалась невероятно
продуктивной. А чтобы помочь Уинтер, она сделает все что угодно.
— Это здесь.
Уинтер вошла в комнату с французскими окнами-дверями, которые открывались на
лужайку с прудом, где плавали золотые рыбки. Это была комната, которая могла
бы стать ее комнатой, сложись ее детство по-другому — счастливое детство с
братьями, сестрами и любовью.
— Какая прелесть! — Эллисон обвела одобрительным взглядом высокие
потолки, резные деревянные рамы на окнах.
— Это будет моя спальня. Мне бы хотелось что-нибудь с цветами, веселое.
И еще мне нужны кровать и комод.
— Это просто. За образцами поедем вместе. — Эллисон подошла к
двери, явно сделанной позднее и соединяющей будущую спальню Уинтер с другой
комнатой. — А там вторая комната?
— Да. — Уинтер следом за Эллисон вошла в небольшую, но все равно
просторную комнату.
— А здесь что будет? Твой кабинет?
— Значит, он все же тебе не сказал...
— Кто? Что не сказал?
— Питер.
— Питер?
Ее пронзила тревога. Эллисон знала, что у Питера есть секреты. Он ничего не
рассказывал ей о своей жизни до встречи с ней, но Эллисон знала, что там
есть большая тайна. Она видела печаль в его глазах, почти вытесненную сейчас
их радостной любовью, и читала его выстраданные пьесы. Она предполагала, что
тайная печаль жизни Питера относится к его несчастливому, возможно,
трагическому детству. Эллисон надеялась, что когда-нибудь Питер раскроет ей
свою тайну.
И вот теперь у Питера и Уинтер был секрет, их общий секрет, скрываемый от
нее!
— Это будет детская, — спокойно произнесла Уинтер.
— Детская?
— Она... я думаю, что это она... появится на свет в сентябре. Прямо
сейчас мебель здесь не нужна, я нашла свою колыбель.
Уинтер ходила по дому, исследуя давно заброшенные комнаты, и нашла в
кладовке свою собственную колыбель. В стоявших рядом коробках Уинтер
обнаружила свою младенческую одежду. Зачем Жаклин сохранила все это? Из
сентиментальности? Или просто движимая тем же чувством, которое заставляло
ее хранить и тщательно вносить в список все великолепные украшения,
полученные от любовников?
— Это ребенок Марка, — прошептала Эллисон.
— Да. Это ребенок Марка, — тихо ответила Уинтер. — Эллисон,
Марк не знает. И я не хочу, чтобы он когда-нибудь узнал. Когда мне
понадобится, я скажу всем, включая ее, что ее отец умер.
— Уинтер...
— Эллисон! Могу я принимать не подлежащие обсуждению решения или это
можно только тебе?
— Что? — Эллисон была поражена чувством — гневом? —
прозвучавшим в голосе подруги.
— Извини. — Глаза Уинтер наполнились слезами. — Я все еще не
пришла в себя, а из-за переизбытка гормонов все только усугубляется.
Эллисон подошла к Уинтер и обняла ее.
Я всегда на твоей стороне, Уинтер,
всегда!
— Давай спустимся на кухню, выпьем чаю или что там можно будущим мамам
и поговорим, хорошо?
— Хорошо. В моих книгах для будущих мам говорится, что чай в умеренных количествах — самое то.
Эллисон смотрела, как Уинтер ставит на плиту чайник и достает из буфета две
чашки лиможского фарфора.
— Что ты имела в виду, Уинтер, когда сказала, что только мне позволено
принимать не подлежащие обсуждению решения?
— Я имела в виду, что год назад, когда ты решила не выходить за Дэна,
работать на Клер и снова ездить верхом, ты просто объявила об этом. Ты не
просила помощи, даже у тех, кто тебя любит.
— Вот оно что...
Эллисон нахмурилась. Уинтер, конечно, права. Эллисон не поговорила с Дэном,
когда приняла важное решение об их браке. Не поговорила с Уинтер, Патрицией
или Шоном, людьми, которые были с ней, любили ее, помогали ей выжить после
несчастного случая, когда решила снова ездить верхом. Было ли это
эгоистично? А если бы Эллисон спросила их мнение, а они бы ответили
нет
?
Теперь она приняла еще одно важное решение — прыгнуть через бело-зеленое
препятствие — и поделилась им с Питером, и он сказал
нет
. Перепрыгнуть
через это препятствие было необходимо для Эллисон, для нее, но была ли эта
необходимость важнее странной тревоги в глазах мужчины, которого она любила?
— Эллисон, я не хотела задеть твои чувства, — прошептала Уинтер,
извиняясь за резкость. С улыбкой и без упрека она добавила: — Кроме того,
насколько можно судить, твои важные решения оказались чистым золотом.
— А твое — нет?
— Мое решение — сохранить ее, — просто ответила Уинтер. Это даже
не было решением. Уинтер чувствовала себя так, словно получила драгоценный
маленький подарок, залог любви.
— Уинтер, что ужасного случится, если ты скажешь Марку?
— Он женится на мне.
— А это ужасно?
— Эллисон, — голос Уинтер дрогнул, и на глазах выступили
слезы, — я не нужна Марку.
— Я этому просто не верю.
— Так случилось. — Уинтер криво усмехнулась. — И вот я здесь,
в поместье, на продолжительное время. Ты слышала о тюремном заключении?
— Ты что, вообще не выходишь?
— Только чтобы увидеться со своим врачом, для чего надеваю большую
соломенную шляпу и белокурый парик. Как только появится реклама
Любви
,
меня начнут узнавать. Может, это и не важно. К тому времени Марк будет в
Бостоне, полностью поглощенный своей интернатурой, но я не могу рисковать.
— А как же еда? Одежда?
— Прошедшие несколько недель, а я только сейчас по-настоящему выгляжу
беременной, я делала закупки. У меня здесь консервы, замороженные продукты,
все очень здоровая пища, которой хватит, чтобы продержаться до Рождества. Я
купила несколько платьев для беременных, вы с Питером их увидите. Ничего
особенно эффектного.
При упоминании о Питере на лоб Эллисон набежала морщинка.
— Почему Питеру ты сказала, Уинтер, а мне нет?
— Я ему не говорила. Он догадался. Не представляю, откуда он узнал. Это
было месяц назад, в тот день, когда мы закончили снимать
Любовь
. Ты видела
меня в тот вечер. По-твоему, я была похожа на беременную?
— Нет. — Эллисон очень ясно помнила тот вечер. Она пристально
следила за Уинтер, волнуясь за нее. Уинтер выглядела печальной, измученной,
опустошенной, но не была похожа на беременную. — И что сказал Питер?
— Что-то поэтическое о цвете моих щек. Извини, что попросила его не
говорить тебе, Эллисон. Это несправедливо по отношению к вам обоим. Мне
просто нужно было немного времени. Теперь вы оба знаете, а больше никому
знать не обязательно.
— Кроме моей мамы.
— Нет, Эллисон.
— Ей придется узнать, Уинтер. Я не смогу каждые выходные улетать в Нью-
Йорк, если не буду знать, что есть человек, которому ты можешь позвонить в
случае чего.
— Мне ничего не понадобится.
— И очень часто я не смогу находиться здесь, чтобы открыть дверь
поставщикам материалов, малярам, мебельщикам.
— Я думала, что просто оставлю парадный вход незапертым. Эллисон, тебе
не нужно будет здесь находиться.
— Я хочу здесь находиться. И хочу, чтобы мама тоже могла. Она тебя
любит, Уинтер. Она не осудит тебя. — Эллисон улыбнулась. — Моя
мама специалист в неоспаривании важных решений. А уж как она умеет хранить
секреты!..
— Например?
— Про нас с Питером. — Эллисон наконец сказала родителям о Питере.
До отъезда Питера в Нью-Йорк Шон и Патриция с ним встретились, и им
понравился человек, который подарил такую радость их ненаглядной дочери.
— А вы с Питером — это секрет?
— Не совсем. Просто мы старались сохранить все в тайне. Мама не сказала
никому, даже Ванессе.
— Ванесса ничего о тебе не напечатает, если ты не захочешь. Насчет кого
другого в этом городе — она колебаться не будет, но ты ей не безразлична.
— Уверена, ты права. Но Ванесса такая поклонница Питера. Она подумала
бы, что это чудесно, что мы с Питером соединились.
— Это действительно чудесно?
— Да. — Эллисон улыбнулась.
— Слишком чудесно, чтобы с кем-то делиться?
— За исключением тебя и моих родителей. — Эллисон помолчала, затем
добавила: — Еще Эмили знает. Она сделала пять фотографий, самые лучшие ее
работы, для нью-йоркской квартиры Питера.
— Как дела у Эмили?
— Уинтер! — Эллисон значительно посмотрела на подругу. Они уже
свернули с важной темы, и сейчас Уинтер сворачивала на другую тропку. —
Можно сказать маме, ну пожалуйста?
Уинтер мгновение колебалась, а потом с благодарной улыбкой прошептала:
— Да.
— Хорошо. А можно мы с ней будем заходить к тебе каждый день со свежими
фруктами?
— Да, — тихо проговорила Уинтер. — Эллисон, спасибо тебе.
— Не стоит благодарности! Ну а теперь хочешь услышать про Эмили? На
самом деле я знаю не много. Не знаю, есть ли у нее какая-то другая работа,
кроме тех фотографий, что она делает для меня. И в июне она точно уезжает в
Париж.
— Ты по-прежнему думаешь, что между Робом и Эмили что-то произошло?
— Что-то должно было произойти, хотя ума не приложу что.
— А его ты видела?
— Нет, — задумчиво ответила Эллисон.
Эллисон вдруг осознала, что не видела Роба с того метельного уик-энда в
Аспене. С того времени, как они с Питером укрылись в своем личном мире
любви.
— Как все меняется, правда? — спросила Уинтер, словно прочитав
мысли подруги. — В один из дней я вспоминала наши тосты, которые мы
произнесли прошлой осенью в
Акапулько
. Кроме твоего успеха с Белмидом, все
получилось не так, как мы мечтали. — Уинтер тихо, печально
вздохнула. — Случилось что-то, что вынудило Эмили уйти из
Портрета
. А
мы с Марком...
— Но фильм, Уинтер... Питер сказал, что ты чудесна.
— Увидим, когда
Любовь
выйдет. Ты знаешь, когда это будет? Думаю,
Питер приедет, чтобы при этом присутствовать.
— Питер приедет сюда на целую неделю, — улыбаясь ответила
Эллисон. — Первую неделю июня.
Глава 23
Бербанк, штат Калифорния Июнь 1985 года Стив наблюдал за Питером, когда появились заключительные титры
смонтированной, озвученной, полной версии
Любви
. На критический, опытный
киношный взгляд Стива,
Любовь
была шедевром. Но Стив все равно волновался,
что у Питера возникнут
художественные
возражения относительно стиля, а это
могло ввергнуть
Любовь
в один из тех конфликтов, которые до сих пор
замечательно отсутствовали.
Но у Питера не возникло
художественных
возражений.
— Все получилось так, как я надеялся, Стив, — тихо произнес он.
— Хорошо.
— Когда он выйдет?
Стив поднял бровь, удивленный вопросом. Питер с самого начала со всей
ясностью дал понять, что его вмешательство закончится с окончательным
одобрением фильма. Стив и Питер договорились в письменной форме, что Питер
не будет участвовать в рекламных акциях и официальных интервью. И вот теперь
он интересуется коммерческой стороной
Любви
, и это отнюдь не пустое
любопытство.
—
Любовь
пойдет по всей стране, начиная со вторых выходных
августа, — ответил Стив. — Я организовал закрытые просмотры для
прессы и кинокритиков в Нью-Йорке, Далласе, Чикаго, Сан-Франциско и в конце
июля здесь.
— А что с премьерой в Лос-Анджелесе?
— Она состоится второго августа. Мы заполучили и
Вествуд-виллидж
, и
Брюн
, они стоят напротив друг друга, и кинотеатр на Брокстон-авеню тоже
будет наш для приема, который последует сразу за премьерой. А что, Питер?
Думаешь приехать?
— На следующий вечер у меня премьера
Ромео и Джульетты
на
Бродвее. — Питер озорно усмехнулся. Джульетта и Джулия, героини двух
совершенно разных историй любви. — А ты хочешь, чтобы я был на
премьере, Стив?
— Конечно, я бы хотел, Питер, но это не так уж важно. Премьера — это
событие для звезд и прессы. Наши знаменитости придут, чтобы их увидели,
чтобы их запечатлели папарацци, чтобы высказать свое профессиональное мнение
о
Любви
. Все внимание будет направлено на наших гостей — актеров и актрис
— и, разумеется, на Уинтер и Брюса. Мы с тобой, Питер, далеко не так
интересны, хотя, если ты появишься из солидарности, это будет очень мило.
— Где еще, по твоему плану, должны появиться Уинтер и Брюс?
— Да везде.
Доброе утро, Америка!
,
Сегодняшнее шоу
,
Утреннее шоу
,
у Фила, Опры, в местных ток-шоу в больших городах. Все большие шоу уже
оставили для нас место,
Любовью
заинтересовались все, так что теперь,
когда ты удовлетворен окончательной версией, я созвонюсь с Уинтер и Брюсом и
договорюсь о датах.
— Стив, нам с тобой нужно встретиться с Уинтер.
— Да?
— Да. Без Брюса. Тебе удобно завтра днем?
— Конечно, — ответил Стив, заинтригованный, встревоженный, но
понимающий, что ему ничего не остается, как подождать до завтра, чтобы
выяснить, зачем им надо встретиться.
— Уинтер живет в Бель-Эйр, в доме, где жила с матерью. Ты знаешь где?
— О да.
Стив нажал на кнопку звонка и позволил мыслям унести его в то время, когда
мелодичный перезвон колокольчиков извещал Жаклин о его прибытии. Стив был
погружен в давние романтические воспоминания, когда Уинтер открыла дверь. На
мгновение его смутили фиалковые глаза, а не сапфировые глаза Жаклин, черный
бархат волос, а не платиновые волосы Жаклин.
Беременная Уинтер Карлайл одним своим видом бесцеремонно вернула Стива к
действительности.
— Грандиозно! — не удержался он от возгласа.
— Спасибо, Стив, — быстро ответила Уинтер.
— Поэтому-то мы с Уинтер и решили, что лучше будет встретиться без
Брюса, — объяснил Питер, когда они втроем перешли в гостиную.
— Брюс — отец?
— Нет, — одновременно ответили Питер и Уинтер.
— Ты, что ли? — спросил у Питера Стив.
— Нет, — сдержанно ответила Уинтер. — Отец ребенка умер.
Стив, склонив в задумчивости голову, обратился к Уинтер:
— Ты чертовски хорошая актриса... думаю, у тебя есть все шансы на
Оскара
за этот год... но эта последняя реплика меня не убедила. — В
глазах Уинтер Стив увидел такую тревогу, искреннюю, ненаигранную тревогу,
что поспешил добавить: — Если он действительно умер, прими мои
соболезнования. Если нет, это не важно, меня это не касается. Но насколько я
понимаю, важно сохранение тайны?
— Да. Я не могу появляться на публике, Стив. Когда ребенок родится — пожалуйста, но не раньше.
— А срок... дай угадаю, в день премьеры?
— Нет, даже хуже. В начале сентября. — Уинтер грустно улыбнулась.
Это означало, что она будет недоступна по меньшей мере полтора месяца с
момента выхода
Любви
. — Мне очень жаль, Стив.
Стив пожал плечами и улыбнулся. Уинтер ему очень нравилась. Она была
отличным членом съемочной группы, настоящей профессионалкой. Стив знал, что
ей будет нелегко — и сейчас, и год спустя.
— Ничего страшного. Брюс обожает быть в центре внимания. Уверен, он
будет только рад узнать, что ты занята в
другом проекте
.
— Я был бы очень счастлив поучаствовать в выступлениях, —
предложил Питер.
— Питер, разумеется, получит
Оскаров
за лучший сценарий и как лучший
режиссер, но специальный
Оскар
ему вручат за то, что он такой милый.
Уинтер улыбнулась приятному красивому мужчине, который, как она
предполагала, ненавидит появляться на публике — все эти вопросы, почему он
пишет то, что пишет, о личной жизни, — но все равно предлагает помочь
ей.
— В августе и сентябре будем выступать мы с Брюсом, — сказал
Стив. — К октябрю
Любовь
никуда не денется. А когда ребенок родится,
Уинтер, и ты решишь, что можешь появиться перед камерами, возможно,
поучаствуешь в утренних шоу.
— Да, конечно. Это будет отлично. Я же смогу участвовать в них прямо из
Лос-Анджелеса?
— Конечно. — Стив повернулся к Питеру. — Что касается
телевидения, то, по-моему, тут все в порядке, Питер, но...
— Премьера? — с улыбкой предположил Питер.
— Боюсь, что да. Даже несмотря на то, что пресса заинтересована в нас с
тобой далеко не так, как в звездах.
— Шоу солидарности внезапно приобретает более критический характер?
— Да.
— Я буду, Стив.
— А потом через сутки в Нью-Йорк, на премьеру
Ромео и Джульетты
?
— Да ничего особенного.
Стив поднялся, собираясь уходить, в его памяти еще было живо воспоминание о
юных фиалковых глазах, упорно смотревших куда-то в сторону, неуверенных,
испуганных. Стив посмотрел в фиалковые глаза, какими они стали теперь, и
снова увидел в них неуверенность.
— Когда ты собираешься посмотреть наш шедевр, Уинтер?
— Когда покажут по телевизору.
— Ты не хочешь смотреть?
— Не знаю, Стив.
— Что ж, ты восхитительна. Уверен, Питер уже сказал тебе.
Уинтер мягко улыбнулась и кивнула. Питер сказал ей.
— У тебя ведь здесь, кажется, есть просмотровая комната? — спросил
Стив.
— Да.
— Тогда я пришлю тебе копию
Любви
... на всякий случай, хорошо?
— Ладно. Спасибо.
Когда Стив собрался уходить, он подумал о Лоренсе Карлайле, о призраке,
который бродит по дому, о призраке, который может напасть на фильм. Вопрос о
Лоренсе Карлайле может подождать до следующего раза, решил Стив. Отчуждение
Лоренса и Уинтер придется вытащить на свет и уладить, но пока еще время
терпит. У Уинтер сейчас другие заботы.
— Уинтер, если нужно как-то помочь, можешь рассчитывать на меня.
— Спасибо, Стив.
Когда Стив ушел, Уинтер сказала Питеру:
— Это оказалось не так уж страшно, спасибо.
— Стив разумный человек.
— Неужели я и впрямь сказала, что это будет отлично — появиться в
телестудии в четыре часа утра, пытаясь выглядеть бодрой и причесанной для
совершенно проснувшегося Восточного побережья?
— Сказала, Уинтер. — Питер улыбнулся. — Если бы я ставил эту
сцену, я бы даже не потребовал дубля. Твой энтузиазм выглядел очень
убедительно.
— Думаю, я просто испытала облегчение, что...
Зазвонил телефон, оборвав Уинтер на полуслове. Сюда ей звонили только
Эллисон, Питер и Патриция. Питер был здесь. Эллисон уехала, чтобы отвезти
Эмили в аэропорт. Возможно, это Патриция, но...
Это мог быть Марк. Завтра, послезавтра или еще через день Марк уезжает в
Бостон. Может быть, он звонит, чтобы спросить:
Ну так что, я еду в Бостон
один?
— Алло?
— Привет.
— Эллисон...
— Питер еще у тебя?
— Да. Конечно.
Уинтер передала трубку Питеру и села, подавленная и раздраженная тем, что
все еще предается фантазиям.
— Привет. Ты у Эмили?
— Нет. Я на Пасадена-фривей, точнее, в придорожном кафе рядом с Пасадена-
фривей.
— У тебя все в порядке?
— Вполне. Тут поблизости перевернулся грузовик. Вся дорога залита
маслом или медом... чем-то тягучим, проехать невозможно, и все это продлится
не меньше часа.
— А ты должна быть у Эмили через... — Питер взглянул на свои
часы, — ...двадцать минут.
— Да. Я пыталась ей дозвониться, но ее телефон уже отключили,
поэтому...
— Поэтому дай мне ее адрес.
— Ты не против?
— Конечно, нет. У меня будет возможность познакомиться с ней, даже если
мне тут же придется сказать ей au revoir.
— Спасибо. — Эллисон продиктовала Питеру адрес Эмили. —
Терпеть не могу эти дороги! Как прошла встреча со Стивом?
— Нормально. Мы с тобой пойдем на премьеру в августе... думаю, скорее,
чтобы представить Уинтер отчет, а не ради всего остального... а потом, как
ты смотришь на то, чтобы в октябре поработать няней в три часа утра?
— Жду не дождусь. — Эллисон засмеялась. — О, кстати, об
ожидании, здесь уже очередь к телефону.
— А мне уже надо ехать к Эмили.
— Питер, я хотела дать Эмили номер телефона и адрес твоей нью-йоркской
квартиры.
— Нашей квартиры.
— Нашей квартиры, — тихо откликнулась Эллисон.
Эмили сидела на узкой кровати в своей квартире в цокольном этаже на Монтана-
авеню. Через десять минут здесь будет Эллисон. Эмили была готова.
Квартира выглядела точно так же, как и шесть лет назад, когда Эмили въехала
сюда, — спартанская обстановка, стерил
...Закладка в соц.сетях
