Жанр: Любовные романы
Тайные судьбы
...дошли к машине, и Питер открыл дверь. Чарли что-то сказала
Питеру, придвинув к нему лицо; они снова засмеялись. Тесс плакала.
В одно мгновение черный
корвет
исчез, оставив пустое место на стоянке. Наконец-
то Тесс Ричардс точно знала, что не была лесбиянкой. Тесс Ричардс любила
мужчину, который ей никогда не достанется. Она была неудачницей, а не
лесбиянкой. Будь она лесбиянкой, ей, наверное, было бы легче. Она смотрела
на то место, где недавно стоял автомобиль; постепенно оно посерело, а потом
побелело от снега.
Через некоторое время в дверь постучала Марина.
— Открой мне, Тесс, — позвала она. — Мне нужна твоя помощь.
Тесс продолжала сидеть на стуле у окна.
— Я знаю, что ты дома. Открывай! — крикнула Марина и начала колотить в
дверь.
Тесс медленно поднялась со стула. Остановилась у зеркала и посмотрела на
себя. Лицо опухло, глаза покраснели. Она не могла впустить Марину.
— Открывай дверь, черт тебя побери, Тесс. Я слышу, как ты там
двигаешься.
Тесс потрогала свои вздувшиеся веки.
— Отвяжись, — сказала она. — У меня болит голова.
— Не выдумывай, — донеслось из коридора.
Тесс не помнила, чтобы Марина была когда-нибудь такой настойчивой. Она
подошла к двери, отперла ее и впустила Марину.
— В чем дело? — спросила Тесс как можно более небрежно.
— Ты мне нужна, — объявила Марина. — Я была на улице и увидела тебя у
окна. Что ты там делала? Ждала возвращения Чарли вместе с твоим
возлюбленным?
Марина уперла руки в бока. Она смотрела на Тесс, и ее черные глаза метали
молнии.
— Он не мой возлюбленный, Марина. Я с ним рассталась.
Тесс отвернулась, но Марина схватила ее за руку.
— Послушай, Тесс, я знаю, что мы с тобой не ладим. Но нельзя, чтобы ты
вечно сидела у окна. Поверь мне, от этого мало толку.
— Именно этим ты занята уже целый год. С тех пор, как уехал Виктор.
— Потому что я глупая идиотка. Но ты не должна губить себя. Оденься
поприличнее, и мы куда-нибудь пойдем. Займись хоть чем-то. Двигайся. Кончай
просиживать штаны. Хочешь, я вместе с тобой пойду к Делл?
— Ты? Ты пойдешь к Делл? — рассмеялась Тесс.
Хотя Марина и побывала в
Лавке букиниста
в День отдыха, было ясно, что она
не питает особых симпатий к Делл после случая с Виктором Коу в прошлом году.
— Конечно, пойду. Может быть, она научит тебя уму-разуму.
Марина отвела от лица прядь густых черных волос и ждала ответа.
— Мужчины такие подлецы, — сказала Тесс.
— Наконец-то ты заговорила как надо. Одевайся. Жду тебя внизу через
десять минут.
В
Лавке букиниста
Марина с легким кивком быстро прошла мимо Делл и
скрылась за полками в глубине комнаты. Тесс хотелось крикнуть ей вслед,
чтобы она вела себя как взрослая: забыла о Викторе Коу и о том, что было или
не было между ним и Делл. Все это принадлежало прошлому. Жизнь Марины не
погублена, как она погублена у Тесс. Марина красавица и принцесса, и мужчины
всегда будут лежать у ее ног. И ей не надо отчитываться перед Салли Ричардс.
За прилавком Делл возилась с кофейником.
— Снег все еще идет? — спросила она у Тесс.
Тесс посмотрела на окно. Из магазина в подвале трудно было понять, как густо
снег покрывает землю. Она гадала, хороший ли сегодня спуск на горе Том, не
застрянут ли из-за метели Чарли и Питер на лыжной базе и не сломает ли ногу
Чарли, обучаясь кататься на лыжах.
— Хочешь кофе? — спросила Делл.
Тесс кивнула и села за стол рядом с Юджинией, тряпичной куклой,
расположившейся на пачке книг.
Как хорошо быть тряпичной куклой, — думала
она. — Тряпичная кукла не знает страданий и постоянно счастлива, она создана
для радости, и ей чужда боль
.
Делл поставила перед Тесс кружку с кофе и села рядом.
— Ты сегодня неразговорчивая, — заметила она.
Тесс смотрела в кружку, стараясь побороть немоту, но горячие слезы уже
навернулись на глаза и мешали говорить.
— Тесс, — сказала Делл и взяла ее за руку.
Стоило Делл коснуться ее, как слезы хлынули потоком.
— Боже мой, Делл! — воскликнула Тесс. — Что мне делать?
Она спрятала лицо в ладонях, пытаясь заглушить рыдания и унять дрожь внутри,
стараясь вести себя разумно, а не как глупая дурочка. Но из этого ничего не
вышло. Она горько всхлипывала и только через некоторое время заметила, что у
нее на плече лежит мягкая рука Делл.
— Прежде всего ты мне скажешь, что случилось, — услышала Тесс спокойный
голос Делл.
— Не могу. Это так глупо, — потрясла головой Тесс.
Делл убрала руку с ее плеча. Тесс вытерла лицо и попробовала взглянуть на
Делл, но была слишком смущена.
— Когда у меня возникает проблема, — начала Делл, — я говорю с куклами,
и мне это очень помогает. Возьми, к примеру, вот эту, по имени Юджиния. Она
сидит и бездельничает, дожидаясь, когда я налью ей кофе в кружку. Ждет уже
двадцать лет, а я не наливаю. Но она очень терпеливая, эта Юджиния. Поэтому
она прекрасная слушательница.
Тесс отерла слезы и взглянула на куклу.
— Я не могу ей довериться. Она такая по-идиотски счастливая.
— Что тебе от этого? Попробуй.
Тесс смотрела на тряпичную куклу.
— И потом пусть тебя не обманывает ее улыбка. Вглядись в нее и подумай,
какая у нее жизнь. Сколько лет она носит одно и то же пыльное платье. Сидит
на куче книг, но не может взять хоть одну и почитать. Боится потерять свое
место. Куда ей тогда дорога? В кладовую или на чердак?
Дрожь внутри Тесс постепенно стихла. Боль в сердце немного отпустила. Она
протянула руку и взяла Юджинию.
— Наверное, ей нужна смена обстановки.
— Нет, — ответила Делл. — Мне кажется, ей хочется, чтобы ее приласкали.
Тесс расчесала пальцами коричневые кудри из шерстяных ниток и посмотрела в
улыбающееся нарисованное лицо. Потом, обняв ее сразу двумя руками, крепко
прижала куклу к своей груди. Склонив голову, она шепнула ей:
— Я ему не нужна, Юджиния. Ему нужна Чарли, а не я.
Вместе с шепотом снова потекли слезы, менее обильные и менее болезненные. И
тогда Тесс открыла душу тряпичной кукле. Она ничего от нее не утаила. И то,
что она полюбила Питера, которого выбрала для нее мать, и что сама
догадалась об этом только сегодня.
— Если бы Юджиния могла говорить, — заметила Делл, — она наверняка
спросила бы тебя, уж не потому ли ты так горько плачешь, что он достался
другой.
— Я так не думаю, — нахмурилась Тесс. — Я поняла, что всегда его
любила. Но теперь поздно терзаться. Жаль только, что я огорчу родителей.
— Похоже, тебя беспокоит, что скажут родители, больше, чем твои
отношения с Питером.
Тесс посадила куклу к себе на колени и потрогала пальцем ее блестящие глаза-
пуговицы и круглый розовый румянец на щеках.
— Ты не понимаешь, Делл. Родители взбесятся.
— Родителям приходится мириться со многим.
— Но мои возлагали на меня огромные надежды.
— Мои тоже. Они думали, я стану врачом.
— Врачом? — удивилась Тесс.
— Как мой отец. И мой дедушка.
— И что же случилось?
Делл отпила глоток кофе и сморщилась.
— После медицинского колледжа я поняла, что выполняю чужие желания, а
не свои собственные. Мне нравились книги, а не кровь и кишки.
— Моя мать этого бы не поняла. А твоя?
— Тоже нет. Как и твоя, моя мать долго не могла поверить, что люди
рождаются разными. Что не все готовы идти по пути, выбранному родителями.
— Я думала, моя мать и ты были друзьями.
— Ты говоришь, друзьями? Пожалуй, да. Мы жили в одном общежитии,
учились в одном колледже. Но это не значит, что мы были одинаковыми. Это
также не значит, что Салли Ричардс выбрала правильный путь в жизни. А я,
наоборот, неверный. Вот тебе пример. — Делл показала на полки в глубине
магазина, где укрылась Марина. — Посмотри на принцессу. Посмотри на себя. Вы
подруги. Ты ведь не будешь это отрицать?
Тесс смотрела на книжные полки, за которыми находились Марина и Николас.
Впервые за полтора года она поняла, что они с Мариной действительно подруги.
— Да, — подтвердила она, — мы с ней друзья.
— Послушайся моего совета, Тесс. И совета моей подруги Юджинии. Прежде
всего всегда оставайся самой собой. Тогда, и только тогда придет к тебе
настоящая любовь.
Тряпичная кукла весело улыбалась Тесс. Тесс обняла ее и снова прижала к
себе.
— Делл, как мне повезло, что мы с тобой дружим.
В этот момент откуда-то из-за полок выскочил странный Вилли Бенсон.
— Чарли тоже твоя подруга, — добавил он.
Тесс вздрогнула от неожиданности.
— Чарли, — тарахтел Вилли Бенсон, — Чарли — это мужское имя.
— Боже мой, Делл, откуда он взялся? Он теперь здесь живет?
Делл пожала плечами:
— Его выписали из больницы штата. Родственники поставили его на очередь
в частную клинику.
Тесс неодобрительно покачала головой. С тех пор как больница штата начала
свертывать свою деятельность, все большее число Вилли Бенсонов бродило по
улицам Нортгемптона.
— У Чарли такие красивые волосы, — продолжал болтать Вилли. — Я бы
хотел потрогать ее красивые волосы.
А я, — добавила про себя Тесс, — хотела бы вырвать их по волосинке
. Вместо
этого она посадила Юджинию обратно на пачку книг, поцеловала ее в лоб и
почувствовала, что хотя бы на сегодня боль в сердце прошла, а слезы высохли.
Глава 9
Грех было жаловаться на общество Тесс, когда впереди Марину ждали куда более
тяжелые испытания. Отец позвонил ей и сообщил, что в пятницу Алексис
приезжает в Соединенные Штаты и что Марине следует
вести себя с ней
прилично
.
— Твоя сестра очень волнуется перед свадьбой, — сказал король Андрей. —
Помоги ей выбрать самое красивое подвенечное платье.
Марина пожалела, что мать не сопровождает Алексис, насколько меньше у нее
было бы тогда хлопот. Но королева никогда не переставала надеяться, что
Марина и Алексис в конце концов преодолеют свою вражду; королева любила
повторять, что две сестры, и особенно близнецы, не должны разлучаться. Но
что знала об отношениях между близнецами королева? Она была единственным
ребенком в семье, каким могла быть и Марина, если бы ей повезло.
До пятницы Марина так и не выдумала предлога, чтобы избежать встречи с
Алексис. А в пятницу Алексис появилась в общежитии.
Марина и Тесс возвращались в Моррис-хаус, когда у самого дома увидели
блондинку в длинном меховом манто в сопровождении трех лиц: телохранителя
Сергея, Веры, личной горничной Алексис, и еще одной молодой незнакомой
особы, видимо, тоже прислуги.
Марина подняла руку, останавливая Тесс.
— Неужели это и есть она? — заметила Тесс, разглядывая прибывших.
— Она самая, — подтвердила Марина. — Мисс Новокия.
— Она совсем на тебя не похожа.
— Господи, дай мне силы, чтобы выдержать испытание, — сказала Марина.
— Да ведь ты едешь в Нью-Йорк! Ты прекрасно проведешь там время.
Марина с упреком посмотрела на Тесс.
— Нет, Тесс. Вот если бы ты со своей сестрой ехала в Нью-Йорк, ты бы
действительно здорово провела там время. Поверь мне, у нас с Алексис другие
отношения.
— У меня нет сестры, — сказала Тесс. — А теперь пойдем. Мне не терпится
с ней познакомиться.
Николас шел рядом с ними.
— Я буду с вами, принцесса, — сказал он, подмигнув. — Я вас защищу.
Марина улыбнулась. Николас был удивительно симпатичным человеком. Как
телохранитель и друг, он не шел ни в какое сравнение с Виктором. Знал ли он
о том, что произошло между ней и Виктором? Если знал, то ни разу не
заикнулся об этом.
— Ладно, Фурман, — одобрила Марина. — Поручаю вам возглавлять шествие.
— Ты что, в самом деле здесь живешь? — изумилась Алексис, стоя на
пороге передней.
— Не совсем здесь, — пояснила Марина. — Я занимаю только половину
комнаты. В другой половине живет моя соседка.
Марина направилась в свою половину.
— Боже мой, — бормотала Алексис, следуя за ней. — Как ты можешь?
Какое... убожество.
Марина усмехнулась:
— Во всяком случае, здесь спокойнее, чем во дворце.
Если Алексис и поняла намек, то никак этого не показала.
— Интересно, на чем здесь сидят?
Марина оглянулась вокруг. На кровати были навалены книги, на спинке
единственного стула висела одежда.
— Наверное, тебе придется воспользоваться собственной задницей.
— Вижу, мне следовало лететь прямо в Нью-Йорк, а не в Бостон, —
вздохнула Алексис. — А ты бы меня там встретила. Я подожду тебя внизу.
С этими словами и с выражением отвращения на лице Алексис направилась к
двери. Но не успела она взяться за ручку, как дверь с силой распахнулась,
сбив Алексис с ног. Она упала на спину, мини-юбка задралась, обнажив бедра,
а громкий треск лопнувших колготок завершил катастрофу.
Чарли в ужасе метнулась назад в коридор. Марина с трудом сдерживала смех.
— Алексис, — сказала Марина, — позволь представить тебе мою соседку.
Знакомься, Чарли, это моя сестра.
— Привет, — отозвалась Чарли, растерянно глядя на девушку на полу; она
наклонилась, чтобы помочь Алексис. — Извините, я не знала...
Алексис отмахнулась от нее и сама поднялась с пола. Она поправила волосы и
возмущенно вздернула подбородок.
— Я заплатила за это платье две тысячи долларов, — объявила она
высокомерно. — Вы могли его разорвать.
Чарли растерялась еще больше и не знала, как оправдываться.
— С каких это пор ты жалеешь доллары? — спросила Марина.
Алексис резко повернулась к ней:
— Буду ждать тебя внизу. С меня довольно, я уже насмотрелась на вашу
жизнь.
Алексис протиснулась в дверь мимо Чарли.
— Спасибо тебе, Чарли, — сказала Марина. — Ты просто чудо.
— Я очень сожалею, Марина...
— Нет, я не шучу, — прервала ее Марина. — Алексис иногда полезно
приземляться на свою задницу. Она настоящее бедствие.
Чарли замялась, но потом присоединилась к общему смеху.
— Похоже, твоя сестра действительно не ангел, — решилась высказаться
она.
— Я сейчас быстро соберу чемодан и поеду, — сказала Марина. — Пожелайте
мне удачи. Могу вас заверить, это будет настоящий кошмар.
Они поселились в гостинице
Плаза
в разных номерах. Алексис настояла, чтобы
они обедали внизу в ресторане, хотя Марина предпочла бы обедать в номере. Но
она не хотела ссориться с сестрой и нарушать данное отцу слово.
Они сидели за столиком на двоих; Николас и Сергей занимали столик рядом.
Марина извлекла из своего бокала с пенистым золотистым напитком пропитанную
ликером вишенку.
— Надеюсь, ты не сердишься, что я первая выхожу замуж, — сказала
Алексис, поднеся к лампе на столе левую руку с огромным бриллиантом на
пальце так, чтобы камень заиграл. — Ты все-таки старше меня.
Марина тянула напиток через соломинку.
— Я как-то об этом не задумывалась.
— Если задумаешься, то прими мои извинения.
— Чего же тут извиняться? Мне нужно образование. Тебе нет.
Алексис опустила руку и уткнулась в меню.
— Ты так это говоришь, будто у меня нет мозгов, — обиделась она.
— Они тебе не нужны. А мне пригодятся.
— Джонатан считает меня достаточно умной.
Марина чуть было не сказала, что по сравнению со своим женихом Алексис
просто гений.
Внезапно Алексис подняла голову.
— Почему ты меня ненавидишь, Марина?
— Я тебя ненавижу? Это неправда. Я думала, что это ты меня ненавидишь.
— Может, оттого, что ты красивая, — призналась Алексис.
— Нет, наверное, оттого, что я старше тебя. Пусть даже всего на
несколько минут. Кстати, ты тоже красивая и знаешь это.
— Да, я знаю, что я красивая, — вздохнула Алексис. — Пожалуй, закажу
себе жареные гребешки, — сказала она так, будто до этого они беседовали о
погоде.
С самого детства Алексис вела себя именно так: сначала разжигала ссору, а
потом уходила в сторону, словно не сказала и не сделала ничего обидного.
Марина вспомнила тот случай, когда впервые поняла, что Алексис делает это
намеренно. Им тогда исполнилось семь лет, и королева устроила для них
настоящий прием на лужайке в саду. В большом шапито артисты-циркачи
развлекали детей из соседней деревни. Вместо того чтобы самим получать
подарки, сестры должны были раздавать их другим детям: куклы для девочек и
игрушечные пожарные машины для мальчиков. Марина и Алексис сидели каждая на
своем маленьком троне в белых воздушных платьях и тиарах — у Марины на
блестящих черных, у Алексис на золотистых, как пшеничные колосья, волосах.
Дети выстроились в очередь за подарками, и каждый мальчик, подходя к
принцессам, кланялся, а девочки приседали. Одна маленькая девочка с длинными
темными волосами подошла к ним на костылях. Марина уже протянула ей подарок,
но Алексис ее остановила.
— Сначала присядь, — приказала она девочке.
— Но я не могу, — смущенно улыбнулась девочка. — Я хромая.
Марина подала девочке куклу, но Алексис вырвала игрушку у нее из рук.
— Ты должна присесть. А если не можешь, то не получишь подарка.
Девочка расплакалась.
— Отдай ей куклу, — потребовала Марина.
— Нет. Если ты хочешь, чтобы она ее получила, присядь передо мной за
нее.
— Я? Перед тобой?
— Да. Ты, — зло усмехнулась Алексис.
Марина посмотрела на маленькую девочку. Крупные слезы текли по ее розовым
щекам. Больше не раздумывая, Марина спустилась с трона и встала перед
Алексис. Она отставила в сторону ногу, подхватила с двух сторон оборки
платья и присела, как ее учили.
— Ниже, — приказала Алексис.
Марина оглянулась. Все дети не спускали с них глаз. Маленькая девочка
перестала плакать и тоже смотрела, приоткрыв рот. Марина снова присела. На
этот раз неудачно: она споткнулась и упала.
— Как тебе не стыдно, панталоны видно! — радостно закричала Алексис,
засмеялась и швырнула куклу девочке. Остальные дети тоже смеялись.
Марина поднялась с земли и отряхнула платье. Ей хотелось плакать. Но даже в
этом возрасте она уже понимала, что нельзя плакать на людях. Принцессы не
плачут при посторонних.
Марина тихо вернулась на свое место и продолжала раздавать подарки.
Отдавшись воспоминаниям, Марина без аппетита ела курицу в кисло-сладком
соусе. Она вспомнила, как Чарли однажды сказала об Алексис:
Наверное, ей
нелегко всегда быть на втором месте
. Если это соответствовало правде, то
сестра странным образом заявляла о своих чувствах.
Марина проглотила кусок курицы и снова отпила из бокала.
— Надеюсь, ты выходишь замуж за Джонатана не для того, чтобы показать
свое превосходство надо мной.
— Что ты хочешь сказать? — Алексис приподняла идеально выщипанную
бровь.
— Послушай, Алексис, — сказала Марина как можно мягче. — Хочешь верь,
хочешь нет, но ты мне дорога. Я бы не хотела, чтобы ты сделала ошибку из-за
какого-то глупого соперничества, хотя я понимаю, для тебя главное —
оказаться на первом месте. На такой шаткой основе не построить прочного
брака.
Нечто похожее на сомнение мелькнуло на лице Алексис, чтобы тут же исчезнуть
за улыбкой.
— Ах, Марина, — произнесла она снисходительно, — какая же ты еще
глупенькая.
Перед тем как лечь спать, Алексис объявила, что утром подольше понежится в
постели.
— Я позвоню в магазин и скажу, когда приеду, — сказала она, хотя у
Бергдорфа ее ждали к одиннадцати.
Впервые за последние месяцы Марина не могла уснуть. Она и не догадывалась,
что так сильно привыкла к своей не слишком удобной кровати в общежитии Моррис-
хаус и что ей будет так не хватать общества Чарли и даже Тесс, которые не
требовали от нее ничего, только чтобы она оставалась самой собой. Марина
ворочалась с боку на бок в огромной постели и думала о том, выйдет ли она
когда-нибудь замуж. Марина знала, что она не Алексис и согласится на брак
только по любви. Но как ей узнать, любит ли ее мужчина или ему нравится быть
мужем принцессы, которая в один прекрасный день станет королевой? Если
Виктор Коу что-то и дал ей, так это самый серьезный урок: он научил ее не
доверять ни одному мужчине. Но она в равной мере не доверяла и самой себе.
Марина вновь повернулась на другой бок, и ее взгляд упал на обитый бархатом
стул, на котором висела одежда студентки, но не принцессы. Как ей хотелось,
чтобы Чарли и Тесс были сейчас рядом с ней, чтобы они с шумом ворвались в
комнату, уселись на кровать и угостили ее пиццей. Марина поняла, что колледж
стал для нее настоящим домом.
Марина поднялась в семь, почти всю ночь проведя без сна, и подошла к окну,
чтобы взглянуть с высоты на Пятую авеню. Несмотря на ранний час, на улице
уже кипела жизнь и желтые такси оглушали окрестности громкими гудками,
мешавшимися с грохотом контейнеров, опустошаемых мусорными машинами. К
счастью, не шел снег.
Марина приняла душ, надела свитер и джинсы. Она собрала волосы в пучок и
спрятала их под вязаную шапочку, затем надела темные очки. В полупальто и
толстых перчатках, купленных в магазине армейских товаров, она была
неузнаваема. Если кому-то и было известно о пребывании в городе двух
принцесс, то их будут искать по другим нарядам — мехам и бриллиантам.
Алексис же еще спала.
Марина выскользнула из гостиницы, радуясь тому, что с ней нет ее тени,
Николаса, тому, что она одна и свободна. Она вернется в гостиницу прежде,
чем ее хватятся. Марина поглубже засунула руки в карманы и медленным шагом
двинулась по Пятой авеню.
Она неторопливо шла мимо роскошно одетых манекенов в витринах Бергдорфа,
мимо сияющих драгоценными камнями витрин Ван Клифа. Она нащупала кольцо с
сапфиром и бриллиантами у себя на пальце и попыталась представить себе жизнь
рядового человека, которому недоступна вся эта роскошь и который может
только мечтать о вещах и предметах, спрятанных за стеклами витрин. Она
думала о Чарли, чья семья сейчас мучительно выискивала способ заплатить
очередной взнос за дом.
Она прошла мимо ресторана, где несколько лет назад присутствовала на обеде
по случаю посещения Соединенных Штатов королем Андреем. Ресторан в тот день
был закрыт для всех посетителей, кроме пятидесяти избранных, включая мэра
Нью-Йорка и некоторых других видных политических и общественных деятелей.
Среди них не было мечтателей, это были реалисты.
На Рокфеллер-плаза Марина свернула на эспланаду и прогулялась, разглядывая
витрины туристических агентств, заполненные плакатами, рекламирующими
достопримечательности Парижа, Лондона и Гонконга, далеких городов и далеких
стран. Но там не было плакатов, посвященных Новокии. Марина улыбнулась.
Новокии недоставало экзотики и значимости, чтобы ее удостоили плаката в этих
витринах. Новокия была всего-навсего маленькой страной, борющейся за
выживание и зажатой в прямом и переносном смысле между демократией и
коммунизмом. Мало кто посещал Новокию, для этого просто не было причин.
Марина полюбовалась огромной рождественской елкой, массивной золоченой
фигурой Атласа и разноцветными флагами, окаймляющими площадь. Она посмотрела
вниз на каток, где катающиеся выписывали изящные восьмерки, наслаждаясь
бодрящим утренним воздухом. Некоторые катались в одиночку, другие парами, и
все без исключения улыбались. Марина оперлась на перила ограждения и тоже с
улыбкой следила за катающимися, радуясь их веселью и свободе. Она знала, что
эти годы, проведенные в колледже, будут самыми свободными и беззаботными в
ее жизни. Даже прошлое лето в Новокии было заполнено бесконечными
официальными обедами, ужинами и другими мероприятиями, и всякий раз ей, как
принцессе, следовало быть образцом любезности и гостеприимства. Она была
лишена возможности свободно вздохнуть, поразмыслить, в конце концов, просто
быть самой собой.
— Вы помните, как я учил вас кататься на коньках, когда вам было шесть
лет? — услышала Марина за спиной мужской голос. Голос Николаса.
— Я помню, как упала лицом вниз, — ответила Марина, не оборачиваясь.
— И не один раз, — подтвердил Николас, опираясь рядом с ней на перила.
— Вы были очень настойчивой.
Марина кивнула.
— Вы по-прежнему очень настойчивы, — продолжал Николас. — Но теперь вы
используете свою настойчивость, ч
...Закладка в соц.сетях
