Жанр: Любовные романы
Весь в моей любви
...хозяйка своей судьбы. Да, это нелегко, но
действуй решительно. Сейчас. Не тяни ни секунды.
Видя выражение их лиц, я никак не могла собраться с духом сказать то, что
должна произнести, мысленно проклиная день, когда мы замирились с Советами.
Избежать сегодняшней ситуации очень помогла бы маленькая ядерная война.
— Я знаю, вам очень понравился Алекс... Обе закивали.
— И вы, конечно, надеялись, что мы станем... ну... что у нас завяжется
серьезный...
Они молча смотрели на меня, причем глазами души наверняка видели вереницу
подружек невесты и свадебный пирог. Глядели не отрываясь... На лбу у меня
выступили бисеринки пота. Я подвела команду. Конец девятой игры, позади три
раннера, рукой подать до титула победителя, и вдруг я бросаю играть.
Разбиваю их надежды вдребезги, как вазу, снова становясь Самантой-разрушительницей-всего-хорошего-и-
чистого.
Я еще раз повторила про себя фразу, которую сейчас произнесу:
Алекс —
прекрасный и достойный человек, но я его не люблю. Понимаю, это большое
разочарование, но...
Мать кашлянула, прочищая горло. Посмотрев на нее, я впервые заметила, как
она постарела, — морщинистые руки с проступившими венами, тонкие
волосы. Среди переполнявших меня эмоций ни одну нельзя было назвать
приятной. Для матери это станет тяжелым ударом. Для тетки тоже... Как будто
у них без этого мало трудностей... Надо быть к ним терпимее. У их поколения
не было и половины шансов, которые есть у моих сверстников. Неудивительно,
что мать с теткой порой обижаются.
Может, вместе поехать в отпуск? Повезу их туда, где они никогда еще не были.
Возьмем напрокат трейлер и съездим к Большому Каньону или еще какой
диковине. Стоит ли сообщать плохие новости в первый день нового года? Они
хотели посмотреть парад роз, а он бывает раз в году. Может, все же... В этот
момент зазвонил телефон.
— Проклятие! — вырвалось у матери. Она физически не выносит, когда
не берут трубку звонящего телефона, искренне считая: отвечать на звонки —
моральный долг независимо от происходящего вокруг.
— Саманта! Тебя.
— Кто это?
— Грегори, — ответила она, выразительно округлив глаза.
Поднявшись, я подошла к телефону и взяла у матери трубку, несколько раз
повторив про себя:
Грег навеки исчез из моей жизни как любовник
. Но, как
ни смешно, глупое сердце учащенно забилось.
— Грег?
— Я надеялся тебя застать. Оставил сообщение на автоответчике, но хочу
сообщить лично.
— Что случилось?
— Ты узнаешь об этом первой.
— О чем?
— Мы решились. Ничего не планировали, не собирались, но вдруг подумали
— да какого черта, на свете нет лучшего способа встретить Новый год! Мы с
Дебби поженились.
— Вы поженились? — ошеломленно переспросила я. Вообще я твердо
верю в пользу отрицания очевидного, но объявления такого рода пробивают даже
самую лучшую защиту. Лишь в эту секунду, окаменев с трубкой в руке, я
поняла, что обманывала себя. Все разговоры об излечении от Грега и
устранении его из моей жизни и коротенькие послания, адресованные себе
самой, служили лишь ширмой надежды, таившейся в загадочной области разума,
которую одни называют подсознанием, а другие — помешательством, —
надежды на то, что Грег может сколь угодно страстно влюбляться в Дебби, но
никогда не женится на ней, и когда их отношения придут к логическому финалу,
когда все будет сказано и сделано, он предпочтет меня. Или никого. Я
смирилась бы с тем, что он так никому и не отдаст предпочтения. Но выбрать
ее? Жениться на этой Дебби?
— Ага. Вчера вечером улетели в Вегас и обтяпали дельце.
Не молчи, Саманта. Скажи что-нибудь. Первое, что в голову придет.
— Значит, вы поженились. Вот это да. Мои поздравления.
— Вернемся — закатим грандиозную пирушку. Ничего не планируй на
субботний вечер.
Любовь Господня, да что эти люди совсем не имеют порядочности? Неужели им
трудно хранить такую радость в четырех стенах, а не тыкать своим счастьем в
нос окружающим?
— Э-э... Я в субботу не смогу.
— Почему?
Наверное, надо было придумать иную причину, но я все еще пребывала в легком
ступоре и не могла мыслить четко.
— У нас с Алексом важное дело, отложить нельзя.
Поминать Алекса всуе стало у меня безусловным рефлексом вроде подергивания
мышц, когда врач ударяет молоточком по колену.
— Тогда отпразднуем в пятницу.
— На этой неделе вообще не получится.
— Эй, я же говорю не о рядовой собирушке. Я женился! Можешь ты отложить
пару встреч?
— Я попытаюсь, но, видишь ли...
— Так и провисишь целый день на телефоне? — прошипел кто-то мне в
ухо. Догадайтесь кто. Просто не верится, что меня до сих пор учат уму-
разуму. С родителями стоит только видеться. Слушать их не рекомендуется.
— Мама, тише, я же ничего не слышу!
— Сэм?
— Извини, Грег, мама тут...
— Неужели разговор настолько важен, что вы не созвонитесь позже?
— Он только что женился, ясно? Поэтому не могла бы ты...
— Грегори женился? Господи! Поздравь его от меня.
— Мама, я не могу говорить одновременно с ним и с тобой.
— Тот самый Грегори, живший по соседству? — оживилась тетка
Марни. — Он женился?
— Нельзя ли потише? Я говорю по телефону!
— Разве тебе нечего сообщить ему, Саманта? Хорошую новость? —
подначивала мать.
— Можешь сразу всем объявить, — поддержала ее тетка.
— Эй, Сэм, ты меня слушаешь?
— Да-да, Грег, подожди ми...
— Господи, Саманта, мы с твоей теткой умираем от нетерпения!
— Сэм!
— Саманта!
У каждого в жизни наступает момент, когда правильно угаданный поворот
способен изменить судьбу. Сейчас такой момент наступил у меня, и я ошиблась
поворотом.
— Грег, извини за неразбериху. Мама и тетя с нетерпением ждут важных
новостей, которые, как им кажется, я готова сообщить. Кстати, удивительное
совпадение... Видишь ли, дело в том, что... мы с Алексом обручились вчера
вечером.
Как только у меня вырвались эти слова, я мысленно обозвала себя величайшей
идиоткой, когда-либо жившей на свете. Но, как и большинство правильных
оценок, эта пришла в голову слишком поздно. Готовые решения принимаются
очень легко: фразы вылетают сами собой, придя на память за долю секунды.
Опомнившись, вы не спешите немедленно исправить ошибку, ибо это бесполезно
или вы станете утверждать, что бесполезно, объяснять правду настолько сложно
и болезненно, что результат того не стоит, даже если очевидно — потом будет
еще хуже. О будущем в такую минуту не думаешь: значение имеет лишь здесь и
сейчас.
Радостный вопль, вырвавшийся у матери и тетки Марни, мог бы разбудить
мертвого.
— Что случилось? — вскинулся дядя Берн. Его они тоже разбудили.
— Саманта помолвлена! — хором заорали мать с теткой, заключая меня
в объятия.
— Полегче, задушите!
— Вы с Алексом обручились? — спросил Грег, перекрывая общий шум.
— Угу. Он сделал мне предложение, как только часы пробили двенадцать.
Врать так красиво.
— Вот это да! Ох, дай отдышаться! Ты сделала это! Сэм, Дебби тебя тоже
поздравляет!
— Скажи ей спасибо. Подожди... Что? Нет, мама, дату мы еще не
назначили. Дай мне еще минуту, ладно? Грег, слушай, давай пока прервемся. У
нас здесь форменный сумасшедший дом.
— Ладно. Слушай, Сэм, выбирай дату, и устроим двойной праздник!
— О, не нужно поднимать шум из-за нас с Алексом. Мы этого не любим.
Хотим быть обычными гостями.
— Точно?
— Точнее некуда.
— Так когда лучше — в пятницу или субботу?
— Давай в пятницу, — сказала я и тут же вспомнила: Марк, актер,
изображавший Алекса, в настоящее время со мной не разговаривает и наверняка
меньше всего на свете хочет меня видеть. Уломать его обручиться со мной
может оказаться делом непростым. — В смысле — лучше в субботу.
Всю дорогу домой я твердила себе не реагировать слишком бурно и не судить
себя слишком строго. Решение диктовалось ситуацией — жесткой и не
помещавшейся ни в какие рамки. Возможно, снова нанять Марка — в последний
раз, клянусь! — не самая удачная идея. Может, я бегу от реальности, но
жизнь порой слишком тяжела, а я не героин кидаюсь принимать. Допускаю,
поступок, который я собираюсь совершить, в норму не укладывается. Но я
осознаю это, а значит, не похожа на тех, кто не знает или не желает
признавать существование проблемы.
Я же не планирую всю оставшуюся жизнь пользоваться Алексом как аварийной
подпоркой. Еще одно, последнее свидание — вечеринка по случаю свадьбы
Грега, — и все.
Не важно, что будет потом. Еще один, последний раз. Самый последний.
Глава 15
Опытный психотерапевт может убедить супружескую пару в том, что они понимают друг друга Одно дело — решить позвонить Марку, и совсем другое — принудить себя сделать
это. Это означало проглотить собственную гордость, остатки которой еще
сохранились. Несмотря ни на что, гордость у меня оставалась.
В запальчивости я высказала Марку весьма нелицеприятные факты, которые мне
самой неловко признавать, не то, что выложить постороннему, страдающему
излишней прямолинейностью и обожающему осуждать других.
Но предстоящий торжественный прием по случаю Греговой свадьбы казался самым
болезненным предприятием в моей жизни, и у меня не хватало духа отправиться
туда одной. После я привыкну к тому, что Грег женат, ведь ничего иного не
остается: это реальность, время грез миновало. Иллюзия, что мы с ним одной
крови и идти нам по жизни рядом, о чем Грег когда-нибудь догадается, исчезла
навсегда.
Надо как-то выдержать праздник. Собрать все силы. Увидеть их вдвоем в
качестве законных супругов. Вечеринка по случаю свадьбы — неподходящее место
для поведения а-ля умирающий лебедь: это приводит гостей в уныние и
раздражает невесту. Надо притвориться счастливой, причем за новобрачных,
хотя мысль о Греге и Дебби как о супружеской паре вызывала отвращение. Что
ж, придется, наступив на горло собственной гордости, рассыпаться перед
Марком в извинениях и сделать решительно все, что потребуется, дабы убедить
его еще раз выступить в роли моего бойфренда.
Позвонив Марку, я оставила очень милое сообщение, упомянув, как мне неловко
за случившееся, и попросила перезвонить для обсуждения создавшегося
положения. Реакции не последовало. Может, не сработал автоответчик? Так
бывает. Я оставила второе сообщение. В ответ — ничего. Ладно, может, Марка
нет в городе, или он заболел, или еще что-нибудь. На всякий случай я
позвонила в третий раз и подождала сутки. Ничего. Время работало против
меня, и я в отчаянии позвонила Аманде узнать, как там наш актер.
— Он рассказал, что у вас произошло. По крайней мере, свою версию
случившегося.
— Что же он сказал?
— Якобы ты не уважаешь его как актера и человека.
— Аманда, это недоразумение. Случившееся — всего лишь результат
недопонимания. Вот бы мне поговорить с Марком и все объяснить! Терпеть не
могу оставлять отношения невыясненными.
— Он о тебе и слышать не хочет.
— Сейчас он просто рассержен, но я не сомневаюсь — все можно уладить. К
тому же я должна ему сто долларов.
— Сэм, боюсь, придется смириться с тем, что между вами все кончено. Чек
можно послать почтой.
— Но я уверена — если бы мы могли сесть и поговорить лично, я бы все
объяснила...
— Марк больше не желает тебя видеть.
— Аманда, умоляю...
— Но почему это так важно для тебя?
— Потому что... Аманда, Грег женился.
— Боже мой, Сэм... Мне очень жаль. Как ты это перенесла?
— Мне сейчас паршиво, как никогда. Грег устраивает прием по случаю
свадьбы, и мысль о том, чтобы прийти одной... Мне необходим Алекс. Я заплачу
столько, сколько он попросит.
— Не знаю, не знаю, Сэм. Ненавижу выступать посредником в ситуациях
такого рода. К тому же, прости за прямоту, это уже смахивает на болезнь.
— По-твоему, я не понимаю? Конечно, это сумасшествие.
— Так зачем же так поступать? Не лучше ли сейчас собраться с силами и
выдержать боль, а потом...
— Я не могу. Только не сейчас. Именно в настоящее время моя жизнь идет
вразнос. Мне необходимо просто выдержать вечеринку! Не стану я тратить
оставшиеся четыре дня на укрепление морального духа! Все, о чем я
прошу, — позволь зайти к тебе после ближайшего урока и поговорить с
Марком. Пожалуйста!
— Ну, хорошо. У вас будет возможность объясниться, но дальше — твоя
забота. И, Сэм...
— Да?
— Подумай хорошенько. Ты уверена, что поступаешь правильно?
— Господи, Аманда, если бы я знала, как правильно поступать, не оказалась бы в таком кошмаре...
На следующее утро я сидела на веранде позади дома Аманды, пока та
заканчивала урок. Во рту пересохло, желудок сжимался, как бывает, когда
пытаешься наладить отношения с парнем, которого неделю назад видеть не
могла, и мучительно четко осознаешь, насколько важно это сделать. Марк
должен дать мне еще один шанс. Я попросту не оставлю ему другого выхода.
В начале двенадцатого из кухни послышался голос Аманды:
— Пойдем-ка на веранду. Погода отличная.
Застекленная дверь отъехала в сторону, и на веранде показались Аманда и
Марк. Последний заметил меня лишь когда Аманда закрыла дверь и прислонилась
к ней спиной. Я нервно улыбнулась Марку. Не похоже, что он счастлив меня
видеть, что неудивительно, но неужели трудно ответить дежурной улыбкой,
когда доведенный неприятностями до отчаяния человек тебе улыбается?
— Что она здесь делает? — спросил Марк у Аманды, демонстративно
отвернувшись от меня.
— Саманта просила о разговоре с тобой.
— Я же сказал — не желаю больше ее видеть.
— Знаю, — отозвалась Аманда. — Но я подумала, вам обоим имеет
смысл объясниться.
— Марк, мне кажется, нужно прояснить ситуацию, — вступила я,
одарив собеседника новой улыбкой. — Полагаю, разговор будет полезен нам
обоим. Прежде всего, приношу свои извинения за то, что тогда наговорила. И
еще — мне крайне неловко, что я забыла о бренди.
— Значит, она пришла с извинениями и думает этим поправить дело? —
спросил Марк, по-прежнему глядя на Аманду, будто я не стояла рядом, только
что извинившись самым изящным образом.
— По-моему, если я искренне прошу прощения за случившееся, вы могли бы,
по крайней мере, с уважением к этому отнестись.
— С какой стати? — язвительно поинтересовался Марк, бросив на меня
убийственный взгляд. Наконец-то удалось привлечь его внимание. — Вы не
проявляли уважения ни ко мне лично, ни к моей профессии.
— Согласна, я не всегда относилась к вашей работе достаточно серьезно.
Но должна сказать вам, Марк, последняя ссора произошла у меня не с вами. Я
накричала на Алекса, как на реально существующего человека. Вот сила
подлинного искусства! Вы — отличный актер, признаю от всего сердца.
— Марк, что ты чувствуешь при этих словах Сэм? — заинтересовалась
Аманда.
— Почему ты спрашиваешь?
— Мне кажется, именно здесь у вас некий камень преткновения, и без
тщательного анализа собственных ощущений вы рискуете никогда не разрешить
проблему общения.
— Проблему общения, вот как, Аманда? По мне, так это выходит далеко за
рамки проблем общения. А вы, — снова обратился он ко мне, — все
еще должны мне сто долларов.
— Я принесла, — поспешила заверить я, указывая на сумочку. —
Лежат рядом с ключами от машины. — Он даже не улыбнулся. — Марк, я
признаю свою вину за все случившееся. Не могли бы вы хоть немного пойти мне
навстречу?
— Какой в этом смысл?
— Давайте начнем все сначала.
— Вы, конечно, шутите. Черт побери, да ни за какие блага в мире я не стану с вами встречаться!
— Марк, попробуй начать предложение со слов
мне кажется
, — мягко
подсказала Аманда.
— Хорошо. Мне кажется, я не желаю встречаться с ней именно по этой
причине: сначала заявляет, будто пришла извиниться, а затем выясняется — она
намерена снова меня использовать.
— По-моему,
использовать
— не совсем подходящее слово, — не
выдержала я. — Я же вам плачу!
— Марк говорит о своих чувствах, Саманта. Мы здесь не затем, чтобы
судить, а для того, чтобы слушать. Так ты говоришь, Марк, у тебя ощущение,
словно Саманта тебя использует?
— Именно так.
— Как тебе кажется, не будь этого ощущения, вы смогли бы уладить
сложившуюся ситуацию?
— Я не хочу ничего улаживать. Я ей не доверяю. С самого начала просил
правды, но мне предлагали одну ложь за другой.
— Может, я и не распахивала перед вами душу, но...
— Преуспевающая деловая леди, у которой не хватает времени наличную
жизнь? Грег и вы — лишь добрые друзья?
— Ладно, Марк. Признаю, я виновата, — сдалась я. Предчувствия
подсказывали: в конце концов, наступит ужасная минута, когда все возможные
средства испробованы, пути назад тоже нет и остается одно — сказать
правду. — Я не была с вами откровенна, правда, но вовсе не желала
задеть ваши чувства. Видите ли, мы были едва знакомы, а возникшие у меня
проблемы — штука чрезвычайно болезненная и очень личная. Говоря откровенно,
я начала встречаться с вами потому, что Грег влюбился в другую. Я-то думала,
мы с ним... в общем, это сложно, но мне всегда казалось: рано или поздно мы
с Грегом будем вместе. Их с Дебби роман меня просто убил. Приближались
праздники... Знаю, игра нечестная, но, прошу вас, попытайтесь понять! Для
меня праздники — худшее время года! Оставаться одной казалось невыносимым, и
я решила кого-нибудь найти, дабы пережить самый трудный период. Я поступила
с вами не совсем порядочно.
— Да, пожалуйста...
— Пожалуйста? Я тут надрываю сердце, обнажаю душу, а вы только это и
можете сказать? Пусть вы злитесь на меня, но неужели трудно проявить хоть
гран сочувствия?
— Сочувствия? Вы что считаете, прекрасная реальная жизнь непоправимо
испорчена, если вас бросил мужчина? — Покачав головой, Марк присел на
плетеный стул. — Я посвятил жизнь единственной цели — актерскому
ремеслу. Мне тридцать шесть лет, живу в бывшем гараже, ящики из-под
апельсинов в качестве мебели, на текущем счете — пятьдесят восемь долларов.
У меня нет семьи — немногих женщин привлекают отношения с
тридцатишестилетним безработным актером. Ради актерской карьеры я жертвую
тем, что многие зовут жизнью, но, похоже, мечта так и останется мечтой.
Поэтому уж простите, что я не рыдаю над вашей печальной историей.
— Однажды ты прославишься, Марк, — сказала Аманда. — Я знаю.
— Десять лет, Аманда! Торчу в этом паршивом городишке десять лет,
пытаясь пробиться. Саманта, все, о чем я вас просил, — дать мне
возможность отточить актерское мастерство. Но вы не дали мне ничего. Я
терпеливо повторял вам, что именно мне нужно для работы, но вы не дали себе
труда прислушаться. Вам не приходило в голову: для меня ваша затея не пикник
на взморье и вовсе не о такой работе я мечтал?
Аманда сочувственно покивала.
— Сэм, — спросила она через секунду, — а что ты чувствуешь
при этих словах Марка?
— Мне кажется, — заученно начала я, — на душе у меня
скверно. — Так оно и было. С самого начала я искала односторонних
отношений, но проблема с односторонними романами в том, что другая сторона
тоже человек. Даже если его наняли за плату. У него своя жизнь, свои
проблемы. Будучи совершенно выбитой из колеи, я как-то не подумала взглянуть
на ситуацию с другой точки зрения. Признаю, я недостаточно помогала партнеру
и мало слушала. Но это поправимо. Если он даст мне еще шанс, гарантирую, у
нас все получится.
Мы с Амандой с надеждой уставились на Марка. Тот отрицательно покачал
головой. Да, некоторых людей ничем не проймешь.
— Что ж, мы сделали все, что могли, — печально сказала
Аманда, — но порой...
— Подожди, — перебила я. — Марк, возможно, все, сказанное
вами, правда и мы просто не в состоянии находиться рядом. Но не могли бы вы
один раз оказать мне услугу?
— С какой стати мне оказывать вам услуги?
— Полагаю, особых причин для этого нет, но... В общем, в канун Нового
года Грег женился на Дебби. Они собираются отмечать событие, и я не хочу
появляться там в одиночку. Идти придется, иначе нельзя, но я чрезвычайно
высоко оценю, если вы пойдете со мной.
— Зачем? Весь вечер наблюдать, как вы не сводите с него глаз?
— Я не стану этого делать, обещаю. На этот раз все иначе, я и не
взгляну на Грега, напротив, со всеми поделюсь новостью о нашей с вами
помолвке.
— О чем? — переспросил Марк.
— Ах да. Вы со мной вроде как обручились.
Мы никогда ни до чего не договоримся, если он не прекратит цепляться к
деталям, вместо того чтобы увидеть картину в целом.
— Ты мне этого не сказала, — произнесла Аманда, глядя на меня как
на ненормальную. — Как тебя угораздило с ним обручиться?
— Ну, Грег позвонил с сообщением, что женился, я и... — Но прежде
чем я успела закончить логическое обоснование этого вполне объяснимого
факта, в разговор влез Марк:
— Нелепейший поворот сюжета. Вы с Алексом никогда не поженились бы.
— Ну и что? Люди каждый день обручаются с теми, с кем у них нет ни
шанса создать настоящую семью...
Я вдруг остановилась. Не умею одновременно говорить и озаряться светом
истинного вдохновения: с самого начала истина лежала рядом, а я и не
догадывалась. Мы оба были слепы.
— Марк, я, кажется, поняла, в чем проблема. Вы рассматриваете наш роман
как нормальные отношения, но ведь они никогда не были нормальными. У нас с
вами невротическое, болезненное влечение.
Марк вскинул голову; брови поползли вверх, морща лоб.
— Невротическое, болезненное влечение, — медленно повторил он,
словно пробуя фразу на вкус.
— Невротическое и болезненное, — эхом откликнулась Аманда. — А ведь неплохой поворот.
— Конечно! — воскликнул просиявший Марк. — Конечно же. Теперь
все приобретает смысл. На Алекса тяжело повлияли трагические события
детства, и он не осознает, как разрушительна ваша связь.
— Да, — подхватила Аманда. — Снова и снова пытается
восстановить непоправимо нарушенное, также как десятилетним часто подбегал к
окну, высматривая, не идут ли мама и папа.
— В точности так, — с энтузиазмом согласился Марк. — На
публике мы разыгрываем великую любовь, но, оставшись одни, все время
ссоримся, причем я воспринимаю это как должное, с детства привыкнув
притворяться, будто все хорошо. Я не могу позволить себе показать
окружающим, через какой ад я прошел.
— Я не иду вам навстречу, — напомнила я. — Вы объясняете, что
вам нужно, но я пропускаю просьбы мимо ушей.
— А я снова и снова повторяю одно и то же, но ничто не меняется. Я
обманываю себя надеждой, что однажды вы меня услышите.
— Я пытаюсь слушать. Делаю попытки дать вам то, что вам нужно...
— Но не можете.
— Да, ничего не выходит. Во мне этого просто нет.
— Самое разумное для нас — держаться подальше друг от друга.
— Но для этого мы слишком слабы.
— Запутались.
— Ослеплены.
— Нам кажется, мы влюблены друг в друга.
— Но это нелюбовь. Это болезненная, невротическая, неполноценная связь.
— Именно, — согласился Марк. — Болезненная, невротическая и
неполноценная.
Здесь мы с Марком ошарашенно уставились друг на друга. Первый раз поговорив
начистоту, мы ощутили несказанное удивление.
—&nb
...Закладка в соц.сетях
