Жанр: Любовные романы
Весь в моей любви
Профессионально реализованная, материально независимая, внешне
привлекательная и, увы, ОДИНОКАЯ женщина чуть-чуть за тридцать СПОСОБНА НА
ВСЕ.
Огромная благодарность Дженни Нельсон, прочитавшей три кое-как отпечатанных
главы, что-то в них увидевшей, безропотно читавшей бесконечные переделки
книги и мужественно отвечавшей за меня на звонки.
Не меньшая признательность маме, научившей меня сохранять варианты текста на
диске, обеспечивавшей дочку свежими блузками на время работы над книгой,
регулярно сообщавшей прогноз погоды и сведения о последних новинках
Гудхарт
Уилкокс
.
Спасибо Дарлин и Монти за мелкий ремонт, бесплатные обеды, просвещение
насчет многообразия функций телефона и возможность общаться с четырьмя
самыми очаровательными парнями Северной Каролины — Эндрю, Байроном,
Кристофером и Дэвидом.
Большое спасибо Лоре Брэдфорд за ее нелегкий труд и Эми Пьерпойнт, терпеливо
выслушивавшей мои робкие протесты и великодушно не напоминавшей о них, когда
оказывалось, что она была права.
Спасибо Нэнси Оза и Марлен Ховард за чтение первых вариантов романа и ценные
предложения, а также Кей Гарретт, придавшей рукописи профессиональный вид.
Огромная признательность Жанне Фремон, позволявшей мне работать неполный
день в течение трех лет, предоставив, таким образом, возможность писать.
Спасибо Стиву Козме за веру в то, что книга все же будет закончена, и за
электронные письма с подробностями последних серий мыльных опер. Правда
действительно бывает фантастичнее выдумки.
Очень тепло вспоминаю Джима и Марлен, особенно когда на меня находят
приступы цинизма.
Отдельная благодарность Лоре за знакомство с Барни и за радости поисков
индейки и Стар, что помогла мне не свихнуться и часто делилась вкуснейшими
холодными закусками и салатиками.
Тысяча благодарностей Одри за праздничные обеды в нашей любимой элегантной
закусочной, за многие часы прекрасных бесед и за то, что была доброй феей в
черные дни. Я все еще жду своего бобового зернышка.
Слово карма
есть не что иное, как эвфемизм выражения У Вселенной на тебя зуб
Среди всех знакомых наихудшая карма досталась мне, причем абсолютно
незаслуженно. В сущности, я неплохой человек. Никогда не встаю в очередь в
экспресс-кассу с массой покупок, притворяясь будто не вижу таблички.
Заблаговременно включаю поворотник. Когда благотворительные организации
присылают открытки с банковскими реквизитами, я всегда отправляю им чеки. Не
на крупные суммы, но все же... Да еще на конверт с чеком наклеиваю марки,
купленные за свои кровные.
Остается одно: должно быть, в предыдущей жизни у меня накопилось порядочно
грехов. Неясно, правда, почему отдуваться приходится сейчас — в прошлом меня
и на свете не было.
Некоторые заявляют — карма не есть лишь череда наград и наказаний. Она,
дескать, призвана чему-то научить. Жизнь — это школа, где урок преподают
вновь и вновь, пока Вселенной не начинает казаться, что с нас достаточно.
Тогда наступает время выпуска. Если так, мне, похоже, требуется репетитор:
иначе ходить мне во второгодниках до скончания века. Может быть, Богу стоит
пересмотреть учебный план. Надеюсь, у Него хотя бы хватит совести поставить
оценку повыше.
Не то чтобы я выкидываю на ринг полотенце — вопреки всему я продолжаю
работать над собой. Например, совсем недавно поставила перед собой задачу
бросить курить, выбрав днем
Д
утро после Дня благодарения и наметив
отступление домой в компании остывшей индейки и полное прекращение общения с
внешним миром до тех пор, пока не утихнут муки моего обезникотиненного
организма и я не смогу контролировать вызванное ими желание пристукнуть
всякого, кто попадется под руку. План созревал много недель. Обычно две-три
субботы в месяц у меня рабочие: я — свободный фотограф, и свадьбы для меня —
хлеб насущный. Мне уже удалось снискать некоторую популярность (во всяком
случае, на поприще фотографии), поэтому, планируя освободить День
благодарения, пришлось поднапрячься и поработать сверх нормы.
После курения настала очередь других проблем, отравляющих мне жизнь.
Например, как наладить эту самую жизнь.
Я говорю вполне серьезно. Не реже раза в год я искренне пытаюсь привести
жизнь в порядок и избавиться от недостатков. В тридцать четвертый день
рождения на меня случайно снизошло одно из нечастых просветлений. Привычно
закурив после обеда, я вдруг осознала, что курю уже двадцать лет с того
самого дня, как мы с лучшей подругой стянули пачку сигарет из туалетного
столика моей матери и до вечера курили в парке. Подруга вернулась домой
зеленая от тошноты и с тех пор не притрагивается к сигаретам. Я пришла
домой, со вкусом пообедала, извинившись, удалилась в ванную и высунулась в
окно, намереваясь без помех насладиться своей первой послеобеденной
сигаретой. Так в четырнадцать лет я стала заядлой курильщицей. Сейчас —
поверить не могу — мне тридцать четыре, и я курю большую часть жизни. Куда
только делись прошедшие годы...
Накануне Дня благодарения я легла спать с чувством глубокого удовлетворения
собой: через тридцать шесть часов сделаю первый шаг к правильной жизни. У
меня даже появились надежды на будущее.
Утром меня разбудил телефонный звонок. Я еще не знала — этот звонок разрушит
замечательный план, созревавший несколько месяцев. Я еще ничего не
подозревала в ту минуту. Как мало мне было известно, я поняла позже, когда
стало уже поздно.
— Привет, Сэм, — раздалось в трубке. — Это Грег.
— Грег? — тупо переспросила я.
Признаю, не самый умный вопрос на свете. Можно подумать, человек сейчас
взглянет на свои водительские права и скажет:
Ой, я назвался Грегом?
Простите, я Ральф. И о чем я только думаю...
Но я спала, когда зазвонил
телефон, и мне потребовалось некоторое время, чтобы опомниться. Пользуясь
случаем, упомяну — опомниться у меня не получилось даже спустя несколько
дней.
— Сэм, ты что, спишь? Тогда прости, перезвоню позже.
— Нет-нет, уже не сплю. Вроде как. Что случилось?
— Сегодня ваше, семейное сборище затянется допоздна?
— Да нет. Часов в пять приступим к тыквенному пирогу, затем, заходясь
от азарта, сыграем в
Яхтци
и разбежимся в районе восьми, пока веселье не
пошло вразнос и соседи не вызвали полицию.
— Сможешь подъехать в
Богартс
часам к девяти?
— Сегодня?
— Ну.
— Да, конечно. Случилось что-нибудь?
— Все замечательно. Хочу кое о чем поговорить.
— О чем? Хоть намекни!
— Нет, намеком от тебя не отделаешься...
— Ну, хоть словечко!
— Сэм!
— Ладно, ладно, приеду к девяти. Могу подъехать хоть в шесть. Выдай
зажигательный рекламный слоган, и я с утра засяду в
Богартсе
. Ну,
пожалуйста, скажи, в чем дело?
Он засмеялся, просто заржал в трубку, отчего сон слетел с меня по-
настоящему: от природы Грег не особенно смешлив. Вспомните лучшую шутку,
какую вам когда-либо довелось услышать из уст любимого комика; если повезет,
эта острота вызовет у Грега короткое хмыканье.
— До встречи в девять, Сэм. Прихвати ножку индейки на мою долю.
Смеясь, он повесил трубку. Сидя у телефона, я закурила, соображая, что могут
означать звонок Грега и просьба о свидании в общенациональный праздник в
свете нынешнего состояния наших отношений (видимо, я начиталась книжек серии
Помоги себе сам
).
Времени, затраченного на обдумывание нашей с Грегом связи, хватило бы на
создание теории относительности, однако я предпочла оставить принцип работы
Вселенной странной и удивительной тайной, вроде функционирования моего
мозга.
За исключением собственной семьи, доставшейся мне, когда я была слишком
молода, чтобы выбрать что-нибудь получше, я знала Грега дольше, чем кого-
либо на планете.
При первом взгляде на городишко, где я выросла, — табунчик маленьких
сельских домиков в округе Оранж, штат Калифорния, — трудно поверить,
что здесь хоть что-то происходит. Тем не менее, жизнь в Оранже била ключом:
здешние обитатели могли похвастаться и тщательно скрываемыми фамильными
пороками, и якобы несуществовавшими проблемами, и неврозами, переходящими в
мании, и неусыпным бдением за отпрысками вплоть до совершеннолетия
последних. Жизнь в пригороде состоит не только из ухода за газонами.
Семья Грега, Ирвингтоны, поселилась в городке раньше нас. Для нашей семьи
переезд сюда стал заметной переменой к лучшему: подумать только, вместо
тесной квартирки — собственный дом с отдельным почтовым ящиком, гаражом и
газоном! Родители несколько лет копили на первый взнос. Мне в ту пору
исполнилось шесть лет. Как однажды метко выразилась тетка Марни, я оказалась
нежданчиком
, сюрпризом после нескольких лет неудачных попыток завести
ребенка. Отчаявшись, родители уже подумывали о приемном дитяти. Маме было
тридцать два, и трудные роды — возможно, меня уже тогда обуревали плохие
предчувствия насчет того, что ждет нас вне уютных стенок матки, —
навсегда лишили мать возможности иметь детей.
Мистер и миссис Ирвингтон не считали Оранж своим окончательным местом
жительства. Для них он являлся не более чем очередной ступенькой лестницы,
ведущей к успеху. В отличие от моего отца мистер Ирвингтон был из тех, кто
далеко пойдет
и лелеял грандиозные планы. Занимаясь строительным бизнесом,
он денно и нощно думал о будущем, экономил каждое пенни и прикупал сначала
небольшие клочки земли, затем обширные участки. В нынешнем облике Оранжа
немалая заслуга мистера Ирвингтона, да сжалится Господь над его душой!
Мать с отцом об этом не догадывались. Для них соседи — дело святое, переехал
— обойди всю округу и представься. Первые выходные ушли на распаковку и
расстановку вещей, и нам было не до визитов. Несколько соседей заглянули
поздороваться, но не Ирвингтоны, жившие через забор.
В понедельник, когда я вернулась из школы, мама сказала, что пора идти
знакомиться с соседями. Она испекла фирменное овсяное печенье с изюмом и
разложила его в маленькие красивые пакетики, завернув каждый отдельно и
снабдив наклейкой:
Приготовлено Терезой Стоун
. В Огайо, откуда родители
родом, подобное поведение считается образцом хорошего тона.
Итак, мы отправились в путь. Большинство людей вели себя очень мило, но
Ирвингтоны... И ведь не то чтобы хозяйка дома держалась невежливо, — о
нет, всего лишь покровительственно. Ах, как мило! Домашнее печенье. Жаль,
она на диете, поэтому лучше не держать сладости в доме — слишком большое
искушение, а ей во что бы то ни стало надо влезть в вечернее платье. У них с
мужем масса встреч-переговоров. Бизнес мистера Ирвингтона процветает, а всем
известно — сделки чаще совершаются за бокалом мартини, чем в офисе.
Да, у нее есть дети примерно моего возраста — Майкл четырех лет и Грегори
шести, но она не поощряет беззаботное отношение к жизни. Мальчики поглощены
уроками и всевозможными дополнительными занятиями, у них почти не остается
времени на игры. Крайне важно дать детям разностороннее образование, не
правда ли? Разрываясь между обучением детей и деловыми переговорами супруга,
миссис Ирвингтон не всегда может выкроить минутку для себя, не говоря уже о
том, чтобы занимать незваных гостей, ввалившихся без предупреждения.
Надеюсь, вы все понимаете...
На улице я сказала маме, что миссис Ирвингтон — злюка. Мама, никогда не
пренебрегавшая родительскими обязанностями, ответила — нет, миссис Ирвингтон
очень милая дама, просто занятая, и нехорошо называть взрослых злюками. А
потом родители удивляются, почему дети перестают делиться с ними
впечатлениями...
Единственное, чего миссис Ирвингтон не могла контролировать, была власть
свободного участка. Сегодня в Оранже их, возможно, не осталось, но во
времена моего детства почти на каждой улице существовали ничейные участки,
притягивавшие детей как магнит, несмотря на запреты взрослых.
В первый день, когда я вышла других посмотреть и себя показать, на ничейном
участке играли в софтбол. Не решаясь попроситься в игру, я стояла на боковой
линии, глазея на играющих. Один из игроков отбил брошенный мяч, и тот
отлетел прямо ко мне. Рука опередила мысль, и я машинально поймала мяч.
Начался форменный ад.
Аутфилдеры хором кричали, что должен быть засчитан аут. Команда, проводившая
подачу, в большинстве своем громко выражала несогласие с таким решением,
называя меня
глупой девчонкой
. Я так и стояла с мячом в руке, с трепетом
ожидая, что у меня под ногами вот-вот разверзнется земля. Тут мальчик,
отбивший мяч, подошел ко мне, и все затихли. Он сказал, что кетч будет
засчитан, если только я войду в их команду.
Некоторые игроки что-то пробурчали себе под нос, но ни один не стал спорить.
Среди ребят всегда бывает заводила, и здесь, на поле, главным являлся этот
мальчишка, обладавший воплощенной уверенностью в себе и авторитетной манерой
держаться — двумя качествами, которые я до сих пор не смогла в себе толком
выработать. Хладнокровнейший пацан из всех, когда-либо мною встреченных, да
и вообще он был хладнокровнее всех живых существ, которых мне доводилось
видеть.
— Можешь играть в аутфилде? — спросил он. Я кивнула, хотя до этого
в жизни не играла в софтбол.
— Тебе потребуется перчатка, — сказал он. Я снова кивнула,
намереваясь попросить маму купить мне перчатку, как только вернусь
домой. — У меня с собой запасная, возьмешь пока ее. Дай сюда.
Я отдала ему мяч.
— Меня зовут Грег, — сообщил он, когда мы шли по игровому полю.
— А меня Сэм.
— Это же мальчишечье имя.
— Это прозвище. Отец так называет, а вообще-то меня зовут Саманта.
—
Саманта
звучит лучше.
— А мне больше нравится
Сэм
.
— Но это имя для мальчика!
— Вот и нет, для девочки тоже. В
Зачарованном
Даррин сто раз называл
Саманту Сэм.
Этот довод заставил мальчика призадуматься.
— Ну ладно, — наконец сказал он. — Но фильм тупой. Только
старая ведьма классная.
— Эндора?
— Ага. Прикольная тетка. А Даррина терпеть не могу.
В шесть лет я не всегда умела выразить чувства словами, но мне впервые
попался собеседник со схожими взглядами на жизнь: понимающий, что Эндора —
супер, а Даррин — отстой, и искренне недоумевающий, зачем киношная Саманта
променяла захватывающую ведьминскую жизнь на унылое прозябание с занудой
Даррином.
Пока мы не дошли до дверей (Грегов брат Майкл тащился на несколько шагов
позади), я и не догадывалась, что Грег живет по соседству в доме злюки.
Никогда бы не подумала, что она его мать.
Четыре года спустя, почти день в день, подзаработав на удачных инвестициях и
земельных сделках, Ирвингтоны, наконец, осуществили свою мечту, совершив
первый переезд из длинной череды переселений, венцом которых станет
выстроенный на заказ особняк в Лагуна-Хиллз, открывший им путь в высшее
общество округа Оранж — элита, хоть и провинциальная.
День отъезда Грега стал для меня настоящей катастрофой. Я не хотела идти
прощаться, чтобы не признавать, таким образом, будто все происходит в
реальности, а не в кошмарном сне. Я не понимала, как Грег способен
радоваться самому худшему, что может произойти с человеком (например, со
мной).
— Можно Сэм заглянуть к нам как-нибудь вечером, мама? — спросил
Грег. — Я хочу показать ей новый дом.
— Поживем — увидим, Грегори, — ответствовала миссис Ирвингтон.
— А можно ей зайти поплавать? У нас там бассейн, Сэм. Во какой
огромный, — добавил он, разведя руки в стороны.
— Грегори, летом у тебя с братом много дел. Не сомневаюсь, и у Саманты
тоже. Отсюда до Ньюпорта надо долго добираться на машине. Мы, конечно, еще
посмотрим, но не хочу, чтобы ты особенно на это рассчитывал.
— А если ее подвезет мама?
И мама — благослови Бог ее доброту! — за руку приведшая меня
попрощаться, прекрасно понимая, что миссис Ирвингтон спустит на нее всех
собак, сказала то, что было так нужно нам с Грегом:
— Охотно привезу к вам Саманту. Или заеду за Грегом и привезу его сюда
поиграть со старыми приятелями. И Майкла тоже, если захочет.
— Как мило с вашей стороны, Тереза. Прелестно, что у вас так много
свободного времени. Но, откровенно говоря, летом мы будем очень заняты.
— Но, мама...
— Никаких
но
, молодой человек. Сегодня предстоит многое сделать.
Лучше тебе прямо сейчас попрощаться с Самантой.
— Сейчас? Но ведь еще только утро. Ты говорила, у нас весь день уйдет,
чтобы погрузить вещи в фургон. Ты сказала, что...
— Грегори, не заставляй меня повторять.
И тогда мама, благослови ее Господь еще раз, попросила у них новый номер
телефона, чтобы я могла через пару дней позвонить и передать привет.
Миссис Ирвингтон сказала — телефон еще не установили. Как только установят,
она нам сразу позвонит. Еще она добавила, что удивлена реакцией Грегори на
переезд — мальчик так радовался новому, лучшему дому, возможности плавать в
собственном бассейне, и каждый день бегать на пляж, до которого рукой
подать. Она повторила, что нам пора прощаться.
Восемь лет от Грега не было ни слуху, ни духу.
Первые переселенцы пригласили индейцев в День благодарения, желая пообщаться с кем-то, кроме родственников Стоя во дворе, я поливала мамины цветы, когда услышала звук приближающегося
мотоцикла. Закончив высшую школу две недели назад, я понемногу впадала в
депрессию, ибо не имела ни малейшего представления, кем хочу работать.
Непостоянный, как погода, приятель Ник, не особенно мне и нравившийся, уехал
с родителями на каникулы, и я получила четырнадцать дней передышки от
постоянного изобретения новых причин, почему я не хочу
принадлежать ему
полностью
, прежде чем он уедет учиться в Беркли.
Для спокойствия родителей я поступила в местный общественный колледж, но
никак не могла решить, какую специальность выбрать, помимо обязательных
предметов. Молодая, с кипучей энергией, я все хотела попробовать и ни на чем
не могла остановиться, пока не услышала звук приближающегося мотоцикла.
Остановившись у забора соседнего дома, парень слез с мотоцикла. Я
старательно притворялась, будто смотрю в другую сторону, но как только
мотоциклист снял шлем, узнала его в ту же секунду.
— Грег! Грег Ирвингтон!
— Саманта?
— Сэм! Сколько раз повторять!
Боже, ну зачем я это сказала? Как это прозвучало — смешно или склочно?
— Сэм? Это же мальчишечье имя.
— Вовсе нет. Даррин всегда называет Саманту Сэм.
— Ну, Даррин — известный отстой.
Он принял шутку (спасибо, Боженька, постараюсь больше не грешить!). Однако я
тут же забыла об обещании, заглядевшись на восемнадцатилетнего Грега: больше
всего на свете мне захотелось съесть его вместе с косточками. Высокий
парень, стройный, но мускулистый. Никто не счел бы Грега эталоном
классической красоты из-за крупного, слегка крючковатого носа, зато его
большие голубые глаза и густые вьющиеся волосы! Дьяволу душу заложила бы за
такие волосы! Однако не это мгновенно привело эрогенные зоны в боевую
готовность: Грега по-прежнему окружала некая особая атмосфера,
начальственная манера держаться, ощущавшаяся даже когда он стоял неподвижно
плюс самая сексуальная походка, какую мне доводилось видеть.
Хотя и это не главное. Это все детали... Нет, положительно не могу выделить
что-либо конкретное, отличавшее Грега от других и заставлявшее теплеть мое
сердце и филейные части. Просто он на меня так действовал. Держу пари, если
спросить Джульетту, что она нашла в своем Ромео, в ответ прозвучало бы
примерно то же:
Не знаю, но в нем что-то есть
.
Грег стоял передо мной, совсем близко. Из головы вылетели последние мысли.
— Ну... э-э-э... — удалось мне выдавить, несмотря на состояние
полной прострации, — что привело тебя в нашу глухомань?
— Приехал взглянуть на старое гнездо. Тут все точно так же, как восемь
лет назад.
— О, здесь ничего не изменилось, можешь мне поверить. Старый скучный
городишко. В Ньюпорте, наверное, куда лучше.
— Мы уже несколько лет как переехали в Лагуна-Хиллз.
— Ничего себе! Небось, живешь в двух шагах от пляжа?
— Жил.
— Как так?
— Уехал несколько лет назад. Насовсем.
— Уехал?!
— Ага. Не смог больше терпеть.
— Уехал, значит. Насовсем. Вот прямо так взял и уехал?
Подумать только, самый бесстрашный и хладнокровный человек во Вселенной
стоит на нашем дворе в обтягивающих джинсах...
— И чем собираешься заниматься? — спросила я одними губами.
— Для начала думал проехаться. Не хочешь составить компанию?
Я не спросила, куда поедем, и не поинтересовалась, когда вернемся.
— Только сумочку возьму, — вот и все, что я бросила на бегу.
Через час, сидя на причале спасательной станции Хантингтон-Бич, мы курили и
потягивали пиво — благодаря коварным Греговым козням какой-то мужчина
согласился купить для нас пару бутылок. Тот факт, что Грег курит, я
восприняла как несомненный знак свыше: значит, сама судьба предназначила нас
друг другу. Я была совсем юной и не знала — злая карма готовит очередной
удар.
Между затяжками и глотками Грег рассказал, почему уехал из дома. Несмотря на
неважные оценки, родителям удалось пропихнуть его в частный колледж искусств
в северной части Калифорнии. Заявление Грега о том, что он не станет тратить
четыре года на колледж, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Грег не желал
быть ни адвокатом, ни доктором и не собирался работать в девелоперской
компании отца. Он мечтал стать автомехаником. После продолжительной семейной
дискуссии на тему юных увлекающихся натур Грег побросал кое-какие вещи в
брезентовую торбу и хлопнул дверью.
Как об удачной шутке Грег рассказывал, что отец заперся в
берлоге
, когда
сын предложил ему отправиться ко всем чертям, и смотрел бейсбол, потягивая
скотч, будто ничего не произошло. Мать же ходила за сыном по пятам, умоляя
передумать, и никак не могла понять, почему Грег уперся и не хочет посещать
колледж.
Ведь не учебой единой, сыночек, в колледже полно развлечений, там
подходящий круг общения...
Мы невольно застонали, представив себе общество, являющееся, по мнению миссис Ирвингтон, подходящим.
— Где собираешься жить? — поинтересовалась я, когда Грег закончил
рассказ.
Он пожал плечами:
— Придумаю что-нибудь. У меня есть деньги — подарок на окончание школы.
И за машину кое-что выручил.
— У тебя и машина, и мотоцикл?
— Байк, Сэм. Всегда называй его
байк
.
— Простите, ваше крутейшество.
— Я, можно сказать, для этого сюда приехал. Обзавелся байком сразу
после отъезда — родители об этом и слышать не хотели, но я продал машину,
купленную на окончание школы. Автомобиль был оформлен на мое имя — родители
хотели привить мне чувство ответственности. — Он отхлебнул пива. —
Что-то не заметно, чтобы план сработал так, как они надеялись.
Слов нет, как клево!.. Ведет себя как настоящий взрослый. Продал машину и
купил мотоцикл, пардон, байк. Вскоре снимет квартиру, будет за нее платить,
приходить и уходить, когда захочет. Все прелести свободы взрослой жизни.
Я легко могла проговорить с Грегом до рассвета, но к полуночи на пляже стало
свежо. Потребность помогать заложена в моем характере. Сказав, что уже
поздно звонить старым приятелям и напрашиваться к ним ночевать, я предложила
потихоньку проскользнуть ко мне домой. И... ничего не было, кроме объятий-
поцелуев. Не то чтобы Грег не пытался или я не хотела, но через стенку спали
родители, и идея показалась мне слишком вызывающей.
Несколько дней спустя он нашел работу на бензозаправке и свел знакомство с
парнем, подыскивавшим второго жильца, так как ему было дорого одному платить
за комнату. В первый же раз, когда сосед по комнате уехал на выходные, я, ни
минуты не колеблясь, переспала с Грегом.
Мы встречались два года. Казалось, у нас есть все: дружба, смех, отличный
секс и, конечно, вечная неумирающая любовь, которая переживет Вселенную. О
будущем мы не заговаривали, однако я не сомневалась: нам суждено быть вместе
до конца дней. Вероятно, стоило об этом поговорить...
Я не могла до вечера валяться в постели, думая о Греге, хотя по многим
причинам это было гораздо прият
...Закладка в соц.сетях
