Жанр: Любовные романы
Весь в моей любви
..., и они затыкают
тебе рот. Мобилизовав умственные резервы, я решила все же разыскать Аманду.
Может, она даст дельный совет или подскажет, к кому обратиться.
Первым делом я догадалась позвонить ее маме. Подруги по высшей школе могли
переезжать хоть сорок раз, но в девяти случаях из десяти, разыскивая
приятельниц, я звонила по старым номерам их мам, и те всегда оказывались по
прежним адресам.
Конечно же, мама Аманды жила там, где и раньше. Наврав насчет насыщенной и
интересной жизни, которую я веду, я посетовала, что за последние годы
потеряла контакт с Амандой и хочу ее найти.
— Удивительно. Она забегала в День благодарения, и разговор вдруг зашел
о тебе.
— Да что вы?
— Угу... Она рассказала, как вы вдвоем угнали машину ее отца, чтобы
съездить поглазеть на серферов.
— Ничего себе!
— Ты была названа как вторая участница заговора.
— То есть Аманда не спросила у вас разрешения, миссис Моррисон? Я
потрясена до глубины души. Ни за что не поехала бы с ней, если бы знала.
— Ну, еще бы. Знаешь, Саманта, я никогда не говорила этого, но ты —
единственная из школьных подруг Аманды, которую я одобряла.
— Правда? — Услышать это было настолько приятно, что я готова была
расцеловать собеседницу. Наверное, я даже покраснела от удовольствия. Пусть
любимый мужчина не отвечает взаимностью, зато чья-то мамаша вот уже
пятнадцать лет считает меня лучшей среди приятельниц дочери. Значит, я еще
не полная неудачница.
— Почему-то мы крайне редко делаем друг другу подобные признания.
Возможно, сейчас тебе уже малоинтересно. В последнее время я стараюсь чаще
говорить людям важные вещи. По-настоящему важные, понимаешь?
— Да. Ваши слова для меня много значат. Спасибо, что сказали. Вы мне
тоже всегда нравились.
— О, Саманта...
— Это не комплимент, то есть я хочу сказать, как мама одной из подруг
вы были вовсе не так уж плохи. Я с удовольствием болтала с вами, когда
случалось ждать Аманду. Беседы с другими мамашами оказывались форменным
мучением, а с вами можно было общаться как с нормальным человеком. То есть,
конечно, вы и есть нормальный человек...
— Не извиняйся, Саманта, — рассмеялась та. — Я понимаю, о чем
ты. Подожди минутку, я найду номер Аманды. Не сомневаюсь, она тоже по тебе
соскучилась.
Я говорила искренне и в мыслях не имела льстить собеседнице. У Аманды мать
всегда была что надо. У нее вся семья нормальная, без тщательно скрываемых
странностей, которые я кожей чувствовала, заходя домой к другим подружкам.
Даже родители Шелли не без изъяна — жизнь устраивает их до тех пор, пока все
идет по намеченному плану. Я почувствовала, что сильно стосковалась по
Аманде. Интересно, какие еще потери я умудрилась не заметить?
Миссис Моррисон подошла к трубке минуты через две и продиктовала телефон
Аманды.
— Значит, она все еще в Голливуде?
— О да. Но подробности она сама тебе расскажет. Знаешь, Саманта, с
тобой очень приятно общаться.
— Рада была поговорить с вами.
Надиктовав сообщение на автоответчик Аманды, я прикинула, сколько дней
придется ждать, но уже в десять вечера у меня раздался телефонный звонок.
— Саманта Стоун! Поверить не могу! Мы вспоминали о тебе буквально на
День благодарения! Я, наконец, рассказала маме, как мы брали папин
автомобиль, и даже спустя шестнадцать лет это не показалось ей забавным —
мамы порой такие чудные... Просто не верю, что объявилась Сэм! Как ты? Где
ты?
— Со мной все прекрасно, а вот что случилось с нашей обоюдной клятвой
никогда не рассказывать об угнанной машине даже под страхом пыток и казни?
— Ну, бесхарактерная я, что тут скажешь? Давай снова дружить, не хочу
общаться по телефону. Мне не терпится рассказать восемь миллиардов всяких
пустяков. Когда ты поднимешь задницу и приедешь на десятичасовой сеанс
девчачьей болтовни?
— Да хоть завтра.
— Годится. У меня, правда, есть дело... Но я его отменю, невелика
важность. Помираю от желания повидаться с тобой. Приезжай часам к семи.
Приготовлю роскошный ужин, будем пить хорошее вино и болтать до рассвета или
пока одна из нас не отключится.
— Насколько я помню, я продолжала пить, когда ты уже валялась под
столом.
— Не забывай, девчонка, я пятнадцать лет прожила в Голливуде. Еще
посмотрим, кто первый свалится под стол.
— Не разговаривайте со мной в подобном тоне, маленькая мисс!
Передразнивать мам было нашим излюбленным занятием в высшей школе, и очень
приятно оказалось убедиться, что подруга тоже не повзрослела. Объяснив, как
к ней доехать, Аманда предложила на этом прерваться, иначе она начнет
подробный рассказ о том, как жила последние пятнадцать лет, и остаток ночи
мы проведем на телефоне.
Беседа с Амандой оказалась настолько увлекательной, что я совершенно забыла
об Алексе Грэме.
Дом у Аманды был в точности такой, какой приобрела бы я, будь у меня желание
платить по закладной. Этакая Калифорния старых времен с двумя пальмами у
фасада, точная копия любого дома на этой улице, однако индивидуальность
хозяйки проявлялась решительно во всем — от расписных жалюзи до прелестного
газона с такими цветами, каких мне еще не доводилось видеть. Входную дверь
украшало мозаичное изображение подсолнухов.
Аманда открыла дверь, и мы крепко обнялись на пороге. Я сразу поняла, что
передо мной женщина у себя дома. Жизнь владелицы отражалась в каждом дюйме
жилища; каждый квадратный фут дышал искусством, энергией и
индивидуальностью. Хозяйка дома даже компьютер очеловечила с помощью краски,
наклеек и разнообразных цитат.
Аманда выглядела цветущей, полностью развившейся женщиной. Длинные,
пушистые, непокорные волосы, которые в высшей школе она упорно выпрямляла,
теперь лежали красивой волной. Подруга была стройной, и стройность эта была
природной, ей не приходилось изнурять себя диетами. Но главное — она словно
светилась внутренним светом.
— Итак, — сказала Аманда, когда мы уселись на диван с бокалами
вина. — Вначале о главном. Замужем?
— Нет. Пару раз чуть не вышла, но вовремя одумалась.
— Совсем как я. Примерно год назад, когда закончился последний роман,
меня вдруг озарило, что мне вовсе не хочется замуж. Это не просто слова, я
действительно так думаю, но не обязательно же всем рассказывать, что я не
хочу создавать семью. В любом случае живу отлично. Полная свобода. —
Она захохотала. — Боже, Голливуд меня испортил. Ты ответила четко и
коротко, а я разразилась монологом о собственном духовном росте. Открою
тайну: я одна из зануд, живущих духовной жизнью, хотя искренне стараюсь не
ставить это во главу угла.
— Работаешь над собой, а?
— Очень смешно. Кстати, о работе. Все фотографируешь?
— Да, по накатанной. Ничего выдающегося, сплошные свадьбы.
— Не могу поверить. Я всегда считала, у тебя дар проникать во
внутреннюю суть человека — ты виртуозно подмечаешь всякое дерьмо... Может,
видимый мир просто не твоя стихия?
— Кто его знает... А как ты? Все играешь?
— Сама — уже нет. Для меня актерство вредно. Я люблю играть.
Способность хорошо исполнять роль — это талант. Но забыть себя ради
искусства я не готова, поэтому перешла на преподавание, стала режиссером в
местном театре, провожу семинары. Зарабатываю неплохие деньги, да еще
искренне считаю полезным то, что делаю, — вот какая я везучая.
— Мне нравится твой дом. Тебе удается гармонично сочетать личную жизнь,
работу и хозяйство. А у меня сейчас сплошь осколки и руины.
— Возможно, причина в твоей активной духовной жизни. Такие люди острее
воспринимают реальность, однако вместе с тем считаются чрезвычайно
интересными личностями.
— Неужели? Рядом с тобой я не чувствую себя интересной личностью,
скорее занудой из провинции или чем-то таким... Не знаю точно чем.
— Господи, Саманта, но ведь этот дом и мои занятия — всего лишь
внешнее, шелуха. Именно духовная жизнь делает человека интересным. Эмили
Дикинсон, никогда не покидавшая своей комнаты, вошла в историю, как одна из
самых интересных женщин, посетивших наш мир.
Взгляд подруги стал настолько пристальным, словно она пыталась читать в
моей: душе. Я немедленно сменила тему:
— С удовольствием пообщалась с твоей матерью. Знаешь, что она сказала?
Что очень меня любит. Представь, мы с ней несколько лет не говорили, а она
вдруг признается, что я ей по сердцу. Скажи, часто мы говорим людям, что
любим их, даже лучшим друзьям? Ведь редко, правда? У тебя мама — прелесть.
— Да. Она совершенно изменилась, с тех пор как в прошлом году возникли
опасения, что у нее рак груди.
— Что?! Но с ней все в порядке?
— Надеемся... Опухоль оказалась маленькой, спохватились вовремя, да и
мать сама всячески стремится выздороветь. Веришь, я даже заставила ее
заняться медитацией. Но такие встряски заставляют на многое взглянуть иначе.
Живешь, тратишь время на всякое дерьмо, и вдруг выясняется, что осталось
совсем мало. Не дерьма, конечно, а времени.
Разговор развивался совсем не по задуманному плану. Я собиралась
притвориться преуспевающей дамой, поглощенной любимой профессией, намекнув,
будто ищу эскорт на праздники, дабы избежать давления со стороны родни и
подруг, пытающихся заставить меня
остепениться
, и поделиться идеей, как
круто было бы нанять на роль бойфренда красавца актера, чтобы все померли от
зависти. Но мы почему-то говорим о честности, заботе о близких и
мимолетности жизни.
— Мне очень жаль твою маму. Она была... и остается единственной из
мамаш моих приятельниц, которую я в состоянии терпеть. В отличие от
собственных родственников... Хочешь знать, как у меня дела? Я позволила себе
снова влюбиться в Грега, а он полюбил какую-то Дебби, и мне предстоит с ней
познакомиться. Хуже всего пойти одной, поэтому, Аманда, не знаешь ли ты
актера, у которого сейчас проблемы с деньгами, — я ему хорошо
заплачу, — подходящего на роль бойфренда, влюбленного в меня до
безумия, да к тому же одного из самых совершенных мужчин на свете? Здесь я
разревелась. Вытерев глаза, я покорно ответила на ненавистные вопросы,
которых так стремилась избежать, — я же так его любила, почему Грег не
может понять, что мы — прекрасная пара, что он нашел в Дебби, как я могла
так сглупить, почему он такой дурак... Когда я повторила, что уже никогда
никого не полюблю, Аманда прервала меня, заявив — ей по душе идея с
фальшивым бойфрендом.
— Ты не считаешь затею безумной?
— Она абсолютно безумна, этим и привлекательна. Кстати, что плохого ты
собираешься сделать? Разве мало людей сохраняют свой брак, притворяясь
любящими супругами, так как страшатся одиночества? Все мы каждый день играем
роли — на работе, в кругу семьи, а ты всего лишь хочешь добавить в
реальность немного игры, прекрасно сознавая, что это игра. По-моему, это
прекрасно.
— Вот это да! Или я нормальнее, чем мне казалось, или в тебе больше странностей, чем я считала.
— Наверное, и то и другое. Давай ужинать и обдумывать план действий.
Мы прошли в кухню, и следующие полчаса Аманда заправляла, смешивала,
взбалтывала, подогревала и, наконец, поставила на стол омлет и салат, лучше
которых мне не доводилось пробовать.
— Как тебе это удается? — спросила я, когда подруга мыла тарелки.
— Что именно?
— А все. Похоже, все, за что ты берешься, получается хорошо. А берешься
ты за все. Причем, как мне кажется, оставаясь в гармонии с собой.
— Знаешь, в чем твоя проблема, Саманта? Ты чудачка, большую часть жизни
пытающаяся стать такой, как все. А я, в конце концов, нашла применение
собственным странностям, и теперь, видя, как хорошо живется с моими
причудами, люди считают меня самой что ни на есть нормальной.
— Эй, а кто нанимает фальшивого бойфренда? Я или ты?
— Что ж, неплохо для начала, подружка. Первый шаг на чудесном пути к
истинному и законченному сумасшествию.
— Да, это лишь вопрос времени.
За кофе мы приступили к делу. Я согласилась платить по сто долларов за
каждый вечер работы актера и расстаться еще с сотней зеленых, оплатив ему
время на подготовку к роли. Я поделилась с Амандой сведениями о характере
Алекса, которые она, как профессиональная актриса, сочла удручающе скудными.
— Тебя интересует правдоподобное исполнение, не так ли? Все должны
поверить, что он твой бойфренд и у вас настоящий роман?
— Да.
— В таком случае даже гениальному актеру нужно намного больше
информации. Ладно, об этом позже. Сперва я должна сообразить, кому по силам
такая роль.
— Не забудь про красивые ягодицы.
— Нет-нет, ну что ты. Кто же из моих знакомых с красивой задницей.
Знаю! Не уверена, что согласится, но подходит идеально. Боже, Саманта, я уже
вижу его в этой роли. Голливуд кишит такими актерами: они болтаются здесь
годами, и решительно непонятно, почему никак не пробьются. У парня есть все
— внешность, талант, напор, он буквально дышит актерским ремеслом, работает
с полной отдачей, но выше четверок не поднимается. Воздух вокруг него,
видишь ли, не начинает дрожать. Бедняга неукоснительно посещает мои занятия
дважды в неделю, но максимум, что ему предлагают, — крошечные ролишки в
дешевых лентах. Ты смотрела
Возвращение на улицу Дубов: Фрэнки дьявольски
взбешен
?
— Нет.
— Он играл полицейского, который никак не мог поверить, на что способен
Фрэнки. А фильм
Повторяю, я видел, что вы сделали!
? Тоже не смотрела?
— Нет.
— Там у него роль охранника, не поверившего рассказам подростков о
маньяке, сбежавшем из лечебницы. Даже такие роли он сыграл блестяще, но
интересных приглашений не последовало. В прошлом году я ставила
Долгий день
уходит в ночь
и взяла его в спектакль — он играл бесподобно! Мне казалось,
на него пойдет зритель. Но у него словно скрытый порок — каждый раз парень
откатывается на прежние позиции. Он очень серьезный, не уверена, удастся ли
его уговорить, но точно знаю — как раз сейчас у него финансовые затруднения.
Дай-ка я ему позвоню.
Сидеть и ждать, когда актер ответит Аманде, согласен он притворяться моим
бойфрендом или нет, оказалось весьма мучительно. Ничего не поделаешь, такова
одна из сторон жизни одиноких девушек. Пытаясь с тоски читать журнал, я не
могла сосредоточиться. Почему Аманды так долго нет? Забавно, как иногда
парень, на которого вначале почти не обращаешь внимания, оказывается именно
тем, кто необходим как воздух.
Спустя целую вечность Аманда вернулась в комнату с непроницаемым видом. Она
не выглядела разочарованной, но и торжествующего выражения лица не
наблюдалось.
— Ну? — не выдержала я. — Согласился?
— Как бы да. Не в восторге от самой идеи, но я представила ему наше
предприятие как возможность реального творческого прорыва и способ
совершенствовать актерское мастерство. Это его зацепило, он согласен с тобой
встретиться. Должна предупредить: он, без преувеличения, вкладывает в роль
всю душу. С ним надо обращаться терпеливо и ласково. Между нами, актеры —
милейшие люди, но я ни за что не согласилась бы жить бок о бок с Брандо,
если ты понимаешь, что я имею в виду. Поэтому приготовься. Да, самое важное:
тебе придется принимать его всерьез. Если парень возьмется за роль, он будет
выкладываться полностью.
— Мне вполне по силам отнестись к нему серьезно. Вообще-то я так и
собиралась.
— Колеблешься?
— Немного. Но это почему-то вселяет непонятную уверенность в себе.
— К тому же чертовски забавно. Скажешь тост, Люси?
— С удовольствием, Этель. Мы подняли бокалы.
— За Саманту Стоун, поладившую со своими неповторимыми
странностями, — торжественно произнесла Аманда.
— И за Аманду, отыскавшую для меня прекрасного принца, как бишь его...
Кстати, как его зовут?
— Марк, — ответила подруга. — Марк Симпсон.
Глава 8
Нельзя недооценивать важность первого впечатления Я намеревалась встретиться с Марком на следующее утро в одиннадцать утра,
когда Аманда заканчивала урок актерского мастерства. Занятия она вела не
дома и просила, если я приеду рано, подождать на веранде. Фотосессия с одной
из моих невест планировалась на пятнадцать ноль-ноль, так что времени на
обратную дорогу у меня было более чем достаточно.
Первым симптомом того, что затея окажется отнюдь не бестревожным подобием
романа, на какой я надеялась и за какой собиралась платить, стало то, что я
очень нервничала перёд первой встречей. Первоначальным планом, пришедшим в
голову накануне вечером, было натянуть джинсы и свитер, ведь приятно, черт
побери, для разнообразия встретиться с молодым человеком, не заботясь о том,
как выглядишь. Но внутренний голос поднял меня ни свет ни заря, заставил
облачиться в костюм, обреченный на успех (результаты, правда, не оправдали
моих ожиданий), и взяться за фен, щипцы для завивки и целый арсенал
декоративной косметики. Мы с Амандой договорились придерживаться версии о
преуспевающей деловой львице, не заикаясь о подлинной душераздирающей драме,
поэтому я твердила себе, что собираюсь на официальный прием и должна
выглядеть привлекательно, но профессионально. Непонятно почему я, сторона
которая платит и имеет полное право заказывать музыку, беспокоилась, какое
впечатление произведу, хотя моя внешность в данной сделке как бы не
участвовала: важность представляли лишь внешние данные Марка и мои кредитные
карточки. Ей-богу, равноправие полов — пустая фантазия.
Я выехала около девяти, имея, по идее, достаточно времени в запасе, однако
со времени последней поездки в Лос-Анджелес машин определенно прибавилось.
Где же нуль-транспортировка и монорельсовая дорога? Если верить
Диснейленду
, они давно должны функционировать во всех крупных городах
Америки, а дорожным пробкам полагалось отойти в прошлое. Попаду в рай —
вызову г-на Диснея на серьезный разговор. Головой надо думать, когда
раздаешь детям обещания.
В 11.05 я позвонила в дверь Аманды. Открыв, подруга сразу шикнула на меня.
— Говори как можно тише, — прошептала она. — Все уже
разошлись. Марк исполнял очень напряженную сцену, ему необходимо выполнить
дыхательные упражнения, чтобы собраться с силами. Пойдем на кухню. Он
придет, когда будет готов.
На цыпочках мы прошли через холл. Марк сидел на диване в гостиной. На ходу я
покосилась на его затылок. То, что удалось разглядеть, выглядело
привлекательно. Аманда налила мне кофе, и мы стали ждать появления Марка.
Подруга еще раз напомнила — воспринимать его надо всерьез.
— Смотри, не подавай виду, что разглядываешь его задницу. Это его
оскорбит.
Примерно в полдвенадцатого Марк вошел в кухню, и всякая ерунда насчет
образования, чуткости и верности кандидата в бойфренды вылетела у меня из
головы. Отменный мужчина. Высокий, прекрасно сложенный, с темными вьющимися
волосами, большими карими глазами, при взгляде которых у меня появились
крамольные мысли, и (клянусь, не вру!) четко очерченными выпуклыми губами.
Мне даже не хотелось, чтобы он повернулся спиной и продемонстрировал
ягодицы: я была уверена — зад у него великолепный. При виде такого парня
никому не придет в голову спрашивать, что я в нем нашла. Аманда поднялась, а
я осталась сидеть, боюсь, с открытым ртом.
— Подойди, — сказала подруга, раскинув руки. — Ты потрясающий
актер.
Марк вошел в раскрытые объятия. Учительница и ученик постояли обнявшись, а
я, украдкой взглянув на его задницу, осталась с открытым ртом, пока они не
отодвинулись друг от друга.
— Тебе кофе, минералки, чая или чего-нибудь другого? — спросила
Аманда у Марка.
— Спасибо, ничего не нужно, — ответил тот. Изумительный голос —
звучный, глубокий, дьявольски сексуальный.
Аманда похлопала его по спине и повернула ко мне:
— Саманта Стоун, Марк Симпсон. Актер, о котором я тебе рассказывала.
— Здравствуйте, Марк, — сказала я с деланным равнодушием и вежливо
улыбнулась. — Рада познакомиться.
Марк без улыбки пожал мне руку, не отводя изучающего взгляда.
— Здравствуйте, Саманта.
— Давайте присядем, — предложила Аманда. — Саманта, почему бы
тебе не начать с того, что конкретно ты ищешь?
— Хорошо. Марк... Видите ли, карьера отнимает у меня массу времени,
особенно сейчас, и меня просто не хватает на полноценный роман. Я вполне
довольна таким положением вещей, но подруги и родственники наотрез
отказываются этому верить. Спасаясь от непрошеных знакомств и желая не
допустить тяжелой депрессии у мамы, хочу нанять вас на роль бойфренда на
приближающиеся праздники и просить сопроводить меня на некую встречу: на
неделе за бокалом вина я встречаюсь с прежним приятелем. Ему не терпится
познакомить меня со своей новой пассией. Затем отметим Рождество у моей
лучшей подруги — она устраивает вечеринку. А третий раз увидимся за обедом в
кругу моей семьи. Я тут кое-что набросала: коротко о себе, основные сведения
об Алексе и краткие характеристики людей, с которыми предстоит общаться.
Марк погрузился в чтение, а мы с Амандой молча ждали. Он добросовестно
изучил три страницы, словно перед ним был отрывок из
Отелло
. По мере
чтения Марк все больше мрачнел. Когда он, наконец, поднял глаза, взгляд у
парня был как у раненой лани.
— Я не могу с этим работать. Ни один настоящий актер не сможет ничего
создать на подобном материале. Здесь нечего играть. Я простой ортодонт.
— Преуспевающий ортодонт, — поспешила подчеркнуть я. — А еще
вы увлекаетесь морским делом и прыгаете с парашютом.
— Но здесь ни слова о моей личности и характере. Этот Алекс — какая-то
картонная фигура. Мне необходима глубина, правдивый образ, персонаж,
способный жить и двигаться.
— Конечно, это необходимо, — с энтузиазмом кивнула Аманда. —
Я предупреждала, что здесь лишь схема, набросок. Зерно роли. Твоя задача —
его вырастить. Процесс, Марк. Это процесс. Почему бы тебе не сказать
Саманте, чего ты ждешь от роли?
— Я пытаюсь нащупать личность под внешностью ортодонта, прыгающего с
парашютом. Почему я стал ортодонтом? Каковы мотивы данного поступка?
— Так почему же он стал ортодонтом, Саманта? — эхом откликнулась
Аманда.
— Может, для обретения надежности и уверенности в жизни? —
вопросил Марк. — Надежности, которой был насильственно лишен в юном
возрасте? Полагаю, все согласны, основным мотивом стала гибель родителей.
— Несомненно, — согласилась Аманда.
— Как утрата родителей повлияла на характер Алекса? Замкнулся ли он в
себе? Опасается ли с тех пор тесно сближаться с людьми? Или растрачивает
эмоциональную энергию, добиваясь всеобщего одобрения, так как смертельно
боится ощутить внутреннюю опустошенность?
Я заерзала на стуле под пристальными взглядами.
— Мне кажется, любая причина из названных будет о'кей.
— О'кей? — переспросил Марк.
— Ну да. По-моему, главное здесь то, что вы преуспевающий ортодонт,
нежный, умный, чуткий и по уши в меня влюбленный.
— И как, по-вашему, подобный персонаж может существовать в реальности?
Живые люди такими бывают? Вы полагаете, у меня есть волшебная кнопка — стоит
нажать, и все готово? Чтобы играть, нужен правдоподобный персонаж и
мотивация его поведения. Это основа основ моего ремесла. Это жизненно важно
для роли. Без этого...
— Без этого, Саманта, — вмешалась Аманда, — артист не в
состоянии работать. Марк, пока я вас слушала, мне в голову пришла одна
мысль: Саманта раньше не работала с актерами и не знакома с тонкостями
творческого процесса. Ты их знаешь. Так почему бы нам, если Саманта не
против, не взять на себя руководство творческим процессом?
Марк резко выпрямился.
— Получишь Алекса в полную собственность и сделаешь его, каким
пожелаешь, — искушала парня Аманда. — Алекс станет тем, кем ты
захочешь.
— Я буду полностью контролировать творческий процесс? И смогу
...Закладка в соц.сетях
