Жанр: Любовные романы
Венгерская рапсодия
...ко внешняя, что и душа у тебя прекрасная,
что ты вся просто потрясающая...
— Я не могла... — голос ее оборвался, сердце пело, — и
предположить ничего такого! — произнесла она, наконец, чувствуя легкое
головокружение от нахлынувшего внезапно счастья.
— Ты появилась в моем, доме в пятницу, а уже в воскресенье я, всегда
боровшийся против неправды, сочинил, как заядлый обманщик, историю о
Фридином ревматизме;
— Значит, она не болела? — Элла была шокирована.
— Ни секунды.
— Но зачем же ты обманывал?
— Любимая моя, неужели ты еще не догадалась? Я хотел побыть наедине с
тобой, стараясь в то же время не показывать тебе своих чувств. Я не доверял
себе, хотел быть с тобой, но только не наедине. Я был в ужасном положении.
Влюбиться в фотографию! Невероятно! Когда же я понял, что ты склонна скорее
ненавидеть меня, чем любить, я попросил свою экономку не беспокоить нас за
завтраком в то воскресное утро.
— И удачно придумал, что у нее приступ ревматизма, — улыбнулась
Элла.
— Пытаясь бороться с этой странной любовью, так внезапно поразившей
меня, я, к своему удивлению, обнаружил, что ты очень добрый и отзывчивый
человек, готовый взять на себя обязанности моей экономки, чтобы дать ей
поправиться.
— Так поступил бы каждый, — ответила она, и Золтан посмотрел на
нее с недоверием. — Но у Фриды не было приступа ревматизма, она,
наверное, удивилась, когда я сказала, что сама приготовлю обед.
— Она удивилась бы, если б я это перевел. Но я сказал ей, что и ланч, и
обед мы закажем себе в ресторане.
Золтан поцеловал ее и крепко обнял, и Элла забыла обо всем в его объятиях.
Когда же он отпустил ее, Элле пришлось вспоминать, о чем они до этого
говорили.
— Ты впервые поцеловал меня тем вечером, — нежно пролепетала
она. — Но действительно ли Освальд так хорошо готовит, как ты сказал?
— Представления не имею, — ответил Золтан, и глаза его заискрились
смехом. — Да, помню, — добавил он неожиданно серьезно. — Ты
была в своем зеленом платье, великолепные рыжие волосы рассыпались по
плечам. И весь вечер был просто великолепным. Неудивительно, что я потерял
контроль над собой.
— Меня так никто никогда не целовал, — стыдливо вставила она.
Он нежно поцеловал ее в лоб и, глядя на нее с любовью, вспомнил:
— Ты тогда тоже сказала что-то в этом духе, и я понял, что тебя надо
беречь, пси этому быстро взял себя в руки. Тебя нужно было охранять — в
первую очередь от меня самого.
— Золтан! — прошептала она страстно, и он снова поцеловал ее.
Через несколько секунд он оторвался от нее и продолжил:
— Это воскресенье было незабываемым. За ланчем я почувствовал, что тебе
нравится быть в моей компании. На другой день я уже понял, что люблю тебя
всем своим существом. Но это было такое новое ощущение и я так старался
скрыть от тебя свою любовь, что получалась одна грубость. И ты, наверное,
пожалела о том, что произошло накануне вечером.
— Я не жалела, — сказала Элла. — Просто ужасно нервничала.
— Любимая моя! Я должен был подумать о тебе. Но все складывалось не
так, как я хотел. Ты, согласно моим представлениям, должна была быть
эгоистичной, избалованной девчонкой. Но ты оказалась совсем другой, и я
просто не знал, что мне делать. Я стал вести себя агрессивно. А ты постоянно
интересовалась, когда же я начну работу. Наверное, даже собиралась
напоминать мне до тех пор, пока я не приступлю.
— Ты заметил? — удивилась она.
— И тогда я решил, что мы переедем к озеру, сюда. А когда пришел к тебе
в комнату и принес чемоданы, то, глядя на твой горько усмехающийся ротик,
понял, что мой самоконтроль вот-вот ослабнет и что мне нужно поскорее найти
занятие, с тобой не связанное. — Ты работал целую неделю, —
вспомнила Элла.
— Но весь мой аутотренинг переставал действовать, едва ты появлялась
рядом. Я чувствовал, что не могу без тебя, и все время хотел тебя видеть.
— А я, — лукаво сказала Элла, — уселась на велосипед и
поехала в бар знакомиться с молодыми людьми.
— Когда я узнал от Освальда, что ты взяла его велосипед, то очень
испугался: как бы ты не заблудилась, не упала, да и мало ли кто может
повстречаться на пути...
— А помнишь, что ты сделал, когда нашел меня?
Он отлично все помнил.
— Ты пила бренди с каким-то парнем и улыбалась ему. О, моя дорогая, я
не мог этого видеть!
— Ты был так груб со мной и наговорил Бог знает что.
— Приношу тебе свои извинения, — ответил он серьезно.
— Я уже все простила, — засмеялась Элла.
— Ты была так раздражена тогда! Когда ты выскочила из машины, я решил,
что ты идешь к себе в комнату упаковывать вещи.
— Так оно и было.
— Неужели?
— Ну, я достала чемоданы, А потом. — Она замолчала.
— А потом? — настаивал Золтан. — Пожалуйста, расскажи мне,
моя любовь. Я хочу знать все. Больше никаких тайн.
— Я так разозлилась, что уже не думала о том, как отреагирует отец на
мое внезапное возвращение домой. Но пока я — прости меня за это — ругала
тебя последними словами, вдруг до меня дошло, что я не могу уехать.
— Не можешь?
— Не могу, потому что люблю тебя.
— Ты тогда только поняла?
Элла кивнула.
— Было два доказательства тому, что я влюблена.
— Иди ко мне, — сказал Золтан, раскрыв ей объятия, и она прильнула
к нему.
— Не пойду, — улыбнулась Элла, и они снова поцеловались.
— Два доказательства... — напомнил он.
— Ах да! Ну, самое важное — то, что ни один мужчина не пробуждал во мне
таких чувств, как ты.
— А второе?
— Кроме того, ты был способен разозлить меня так, как никто другой. Ты
постоянно выводил меня из равновесия.
— Еще чем докажешь? — строго спросил Золтан, и она рассмеялась.
— Однажды ты сказал, что в декабре озеро замерзнет, и я вдруг поняла,
что хочу быть здесь в это время.
— Ты действительно захотела? — спросил он, и лицо его стало
серьезным, словно ответ на этот вопрос был самым важным.
— Да.
— А я так боялся, что ты уедешь, в особенности после той нашей ссоры. И
все думал, как бы сделать, так, чтобы, ты простила меня, — продолжил
он, глядя в ее светящиеся любовью глаза. — Страшно было выдать свои
чувства — а вдруг ты еще к этому не готова и я. все разрушу?
— Золтан! — нежно прошептала она и дотронулась рукой до его щеки.
Он тут же схватил ее и поцеловал каждый пальчик. — Как раз в тот день я
поняла, что не хочу торопить тебя с портретом. Но ты велел мне лечь
пораньше, потому что утром мы начнем работу.
— Да. Вопреки своим намерениям, я форсировал наши отношения. А когда
стал разминать твои затекшие плечи...
— Ситуация вышла из-под контроля, — вставила Элла.
— Я не помнил себя! Каждое прикосновение к тебе меня просто сжигало. А
когда ты подставила мне свои губки, я забыл, на каком я свете... Милая моя
Арабелла, — пробормотал он. — Теперь понимаешь, почему я так
боялся тебя? Ты можешь раскалить меня добела, — заключил он с улыбкой.
— И очень этому рада, — рассмеялась она. — Поэтому ты не
пришел тогда на ланч?
— Я старался держаться от тебя подальше, понимая, как ты неопытна. Но
вскоре не выдержал и пошел тебя искать.
— И нашел меня на пристани. Какая же чудесная была прогулка! Мне очень
понравилось. Но как только мы сошли на берег, ты моментально все разрушил.
Почему — непонятно.
— А потому, что ты напомнила мне о своем знакомом, р которым пила
бренди! Элла рассмеялась.
— Как же я люблю тебя, — прошептала она смущенно.
Золтан прижал ее к себе и покрыл лицо поцелуями. Спустя несколько минут он
отодвинулся и выдохнул:
— Я так ревновал тебя! Просто с ума сходил от ярости.
— Стыдись! — сурово провозгласила Элла и тут же рассмеялась.
— Но все-таки скажи: ты не собираешься снова с ним встречаться?
— Конечно, нет!
— Ну а как насчет Джереми Крейвена? — спросил он напряженно.
— Джереми мой хороший друг, и не более.
— Ты катаешься с ним на лошадях.
— У него есть несколько отличных лошадей, и он всегда рад, когда кто-нибудь занимается с ними.
— Уфф, — вздохнул Золтан. — Но ты ведь еще и танцуешь с ним!
— У нас целая компания: и молодые люди, и девушки. Мы росли вместе.
Мгновение Золтан молчал.
— А Дэвид, который тебе звонил? Он просил тебя поскорее вернуться в
Англию.
— Дэвид, — быстро сказала она, — мой брат.
— Твой брат?! — Золтан, остолбенев, смотрел на нее. Потом
улыбнулся. — Только я оставил мысли о Тамаше и о том, как помешать вам
вновь увидеться, как на сцене появился твой друг Джереми Крейвен. А потом и
какой-то Дэвид стал умолять тебя поскорее вернуться. Экскурсия на Тихань
была для меня просто мукой.
— Прости, — с нежностью проговорила Элла. — Я не думала, что
ты не знаешь имени моего брата. Он позвонил, чтобы пригласить меня на
свадьбу, и я, конечно, должна присутствовать на церемонии.
— Гм... Ты по-прежнему считаешь, что мне незачем знать, в какую историю
он попал? Ты говорила, что это семейное дело.
— Я обидела тебя, мне так жаль, — быстро извинилась Элла. — Я
мучилась от мысли, что ты никогда не полюбишь меня. И вдруг ты спросил:
Что-
нибудь не так?
Ну разве я могла сказать тебе правду? Я соврала, что у меня
неприятности дома, а потом вспомнила, что все кончилось хорошо, и не
решилась тебя обманывать.
— Это мне нравится, — улыбнулся Золтан.
— Ну так вот: небеса разверзлись над нашим домом, когда отцу позвонил
мистер Эдмондс и сказал, что хочет встретиться с ним. А Дэвид признался, что
дочь мистера Эдмондса ждет ребенка.
— А! — воскликнул Золтан. — Теперь все ясно: Дэвид женится на
мисс Эдмондс, и я могу только порадоваться, что небеса снова сомкнулись над
вашим домом.
В ответ Элла обняла и поцеловала его. Она вдруг поняла, что настало время
задать так давно волновавший ее вопрос.
— Ты хочешь меня спросить о чем-то, любовь моя, я вижу это по твоему
лицу, — решил помочь ей Золтан.
— Да, хочу, — согласилась она. — Могу я спросить тебя... о
тех вечерах, когда ты обедал без меня?
— Пожалуйста, — рассмеялся он.
— Ты обедал... один?
— А ты думала, что в обществе какой-нибудь дамы? Ты тоже
ревновала? — радостно поинтересовался он.
Элла поняла, что он испытывает удовольствие от ее ревности, но и ей тоже
нравилось, когда он ревновал ее.
— Женя Халаш, — выдохнула она из самой глубины своей души.
— Сработало! — весело вскричал Золтан. — Я не думал, что мне
удастся... Прости меня, моя дорогая, но, когда однажды ты спросила меня о
женщинах и я назвал тебе имя Жени Халаш, это тебя совершенно не задело.
— Я просто позеленела от ревности!
— Правда? — так радостно спросил он, что Элла рассмеялась.
— Правда, — ответила она. Но улыбка вдруг исчезла, и она
торжественно спросила: — Ты виделся с этой-Женей?
Несколько долгих секунд Золтан молча смотрел на нее.
— Да, — ответил он, — виделся. — И когда Элла напряженно
застыла в его объятиях, продолжил: — Неужели ты хочешь, чтобы я обожал одну
только тебя на всем белом свете и не общался со своей двоюродной бабушкой,
когда она мне звонит?
— Твоей ба... негодник! — взорвалась Элла. — Милый мой,
любимый негодник, — нежно закончила она.
— Прости меня, — прошептал Золтан и поцеловал ее в губы. —
Прости, я не знал, что бы еще придумать. И в то же время боялся, как бы ты
не заметила, что моя жизнь наполнена только тобой. Чем тщательней я все это
скрывал, тем сильнее ты обижалась. А когда я уверился в том, что ты хочешь
уехать, то вдруг понял, что не вынесу этого и должен предпринять еще одну
попытку. — Он нежно поцеловал ее и продолжил: — Поэтому, милая
Арабелла, когда моя бабушка позвонила из Будапешта и сообщила, что сломала
ногу, я решил вернуться в город, надеясь отложить твой отъезд еще на
несколько недель.
— С твоей бабушкой все в порядке?
— Рентген показал, что у нее перелом бедра.
— Ты поедешь к ней сегодня?
— Обязательно. Завтра операция.
— Ты хотел взять меня с собой в Будапешт и отложить работу над
портретом?
— Задача была — отложить твой отъезд из Венгрии на возможно более
долгий срок. Я искал тебя, — продолжил он, и улыбка исчезла с его
лица. — Тебя не оказалось в комнате, и велосипед стоял на месте. Но
когда Освальд сказал, что одну из лодок унес шторм, я сразу побежал к
пристани. Слава Богу, все уже позади! — вздохнул он и сжал ее в
объятиях так, словно никогда уже не отпустит.
— А я-то думала, что ты хочешь меня прогнать. Ты был такой злой!
— Я снова и снова переживал весь этот кошмар, — объяснил
он. — Мне казалось, что я опять и опять спасаю тебя, а ты прижимаешься
ко мне.
— Ты догадался, что я тебя люблю?
— Не сразу, — покачал головой Золтан. — Ты была так напугана.
Я думал, что в таком состоянии ты обняла бы любого, кто спас тебя. Потом уже
я вдруг вспомнил, как ты сказала, что боялась больше никогда меня не
увидеть. И тогда понял, что ты обнимала меня не только как своего спасителя.
Ты боялась, что мы больше не увидимся. Ведь так?
— Мой дорогой! — воскликнула Элла, и они снова обнялись. — Ты
спас мне жизнь, а я даже не поблагодарила тебя.
— Ну и что? Я спасал свою собственную жизнь! Разве ты еще не поняла,
что для меня нет жизни без тебя?
— Милый мой Золтан! — прошептала она и обвила его шею
руками. — Если бы я погибла, у тебя не осталось бы даже моего портрета!
— Почему? — изумился он. — Твой портрет уже давно закончен.
— Закончен? Но... но почему ты его мне не показывал? Все это время я
сдерживалась и не просила об этом. Когда же я его увижу? — с
нетерпением спросила Элла.
— А я думал, тебе совсем неинтересно, — поддразнил ее Золтан.
— Не хотелось походить на других твоих клиенток. — Элла замолчала
— неожиданная мысль пришла ей в голову. — А ты им тоже массировал
плечи? — Она взглянула на Золтана, и тот весело рассмеялся.
— Ты была единственной. К тому времени, как ты приехала в Венгрию, я
уже сделал столько эскизов с твоей фотографии, что мог рисовать тебя с
закрытыми глазами. Вот почему я закончил работу над портретом намного
раньше, чем мне того хотелось бы.
— Ты рисовал пейзаж, глядя на меня. Почему?
— Разве я виноват, что мне нравится на тебя смотреть? Милая моя
Арабелла, твой портрет здесь.
Золтан подошел к одному из шкафов и достал картину в раме, поставил ее на
кресло, а затем вернулся к Элле.
На портрете была изображена прекрасная синеглазая рыжеволосая девушка. Чуть
заметной улыбкой красавица отвечала на восхищенные взгляды зрителей. Это
была живая, невинная улыбка.
— Она прекрасна! — воскликнула Элла. — Неужели это я?
— Конечно, — ответил он. — Ты не узнаешь сама себя?
— Я не уверена, — проговорила пораженная Элла.
— Тогда позволь мне, дорогая моя Арабелла, — нежно прошептал
он, — представить тебе портрет моей будущей жены.
— Жены... — повторила она, гладя на Золтана.
— Ты выйдешь за меня замуж?
— Да, — улыбнулась Элла.
Он поцеловал ее, и, снова взглянув на портрет, Элла наконец поверила, что
улыбающаяся девушка, изображенная на холсте, действительно она и что картина
написана художником, который очень любит эту красавицу в зеленом бархатном
платье.
— Ты любишь меня! — потрясение прошептала она, и последние
сомнения оставили ее.
— Очень, — подтвердил он и крепко прижал ее к себе.
Закладка в соц.сетях
