Жанр: Любовные романы
Венгерская рапсодия
... чтобы собраться с мыслями.
— Мы продолжим сегодня днем? — поинтересовалась она, поднявшись с
кушетки.
Золтан не стал ее удерживать. Он тоже поднялся, подошел к двери и распахнул
ее для Эллы.
— Сегодня я могу поработать уже без тебя, — ответил он вежливо, и
она вышла.
Ноги не держали ее, и, с трудом спустившись по лестнице, она побрела в свою
комнату.
Ее трясло, и все казалось каким-то странным. Золтан страстно целовал ее и
был уже готов ею овладеть, сделать ее своей, и она бы позволила ему это, она
так этого хотела! Как же теперь она будет жить после того, что произошло?
Немного успокоившись, Элла поднялась с кресла, сняла платье и встряхнула
его.
Золтан целовал ее, ласкал и подарил ей необычайное наслаждение. Но на этом
все и закончилось, хотя Элла никогда бы не пожалела о том, что могло
произойти.
Элле казалось, она уже немного знает человека, которому отдала свое сердце.
Скорее всего, у него и в мыслях не было соблазнять ее, а то, что
произошло, — случайность, и больше такого никогда не повторится. Золтан
сам постарается этого избежать.
Ну что ж, все, что ни делается, к лучшему. Золтан, вероятно, понял, что я
нахожу его привлекательным, но, надеюсь, не догадался о моей любви...
Элла посмотрела на часы: без нескольких минут два. Не торопясь она надела
брюки и светлый свитер, пошла в столовую и уселась на свое место.
— Сервус, Фрида, — выдавила она из себя улыбку. Надо бы справиться
у экономки об ее здоровье, но заученная по разговорнику фраза вылетела из
головы. — Бочанат, — извинилась она за опоздание, и ей стало легче
от полученной в ответ доброй улыбки.
Но когда экономка вышла, Элла снова приуныла. Золтан не пришел на ланч! Он
не хочет видеть меня, сказала она себе, и ее охватило разочарование. О
Господи, почему у меня все так нескладно?! Неужели он будет теперь избегать
меня, пока я не уеду?
Методично отведав каждого блюда, чтобы не обижать Фриду, она вернулась в
свою комнату. Однако весь день сидеть на одном месте не хотелось. Так
измучаешься еще больше, лучше пойду погуляю, решила она.
Обойдя дом, Элла невольно поискала глазами велосипед Освальда. Но его нигде
не было. Ей очень хотелось покататься, но она чувствовала свою вину из-за
того, что случилось в прошлый раз, и поэтому не стала обращаться к Освальду.
Заскучав, она спустилась к пристани, любуясь зеленоватой рябью воды. Теперь
она старалась запомнить все, чтобы увезти воспоминания с собой в Англию.
Внезапно сзади раздался звук приближающихся шагов.
Элла оглянулась, и краска залила ее лицо — это был Золтан. Она снова
повернулась к озеру и уставилась на воду, стараясь взять себя в руки.
— Как поживает Арабелла? — спросил он, встав у нее за спиной.
— Спасибо, хорошо. А как доживает Золтан?
Ответа не последовало. Он отошел на несколько шагов и залез в одну из лодок.
По-видимому, решил покататься по озеру.
— А я думала, что ты будешь работать сегодня днем! — вырвалось у
Эллы.
Золтан весело взглянул на нее — стройную, длинноногую, с пылающей шевелюрой.
— Эксплуататорша! — упрекнул он.
— Ты куда-то собираешься? — быстро спросила она, увидев, что он
отвязывает большую лодку — там могло бы поместиться и двое!
— Собираюсь, — нараспев ответил он. Но Элла не решалась попросить
взять ее с собой. Вот он закончил все приготовления, выпрямился и посмотрел
на нее. Легкая улыбка играла на его губах.
— Ну? — пригласил он, и его глаза весело сверкнули.
— Я думала, ты никогда не позовешь, — нежно улыбнулась она и через
секунду уже спускалась в лодку, опираясь на его руку.
Она почувствовала жар от его прикосновения, но, едва коснулась ногой дна, он
отпустил ее.
— Ты когда-нибудь каталась на лодке?
— Никогда, — ответила Элла, и ей пришлось выслушать инструктаж,
что можно делать, а чего нельзя. Только после этого Золтан отчалил от
пристани.
Весь следующий час они скользили по тихой воде. На озере было ветрено и
намного холоднее, чем она предполагала, но ничто не могло испортить ей
удовольствия.
— Тебе нравится? — весело спросил Золтан, и она, с развевающимися
на ветру волосами, подняла лицо к небу в приливе радости. Действительно, она
была в таком восторге, что, когда Золтан сказал, что пора возвращаться
домой, чуть не расплакалась.
— Уже? Но мы плавали только пять минут!
— Шестьдесят пять, чтобы быть точным, — поправил он. — К тому
же очень холодно.
Элла решила, что надо возвращаться, потому что Золтан замерз.
Она с удовольствием прошлась вместе с ним по пристани, а потом по дорожкам
парка. Когда они поднялись к дому, она увидела велосипед Освальда,
прислоненный к дереву.
— Значит, ты вернул Освальду велосипед? — спросила она с невинным
видом, и вдруг прекрасное настроение покинуло ее — она услышала грубый голос
Золтана:
— А ты хотела снова съездить к своему дружку?
. — Прекрасная идея! — вспыхнула она и быстро пошла прочь.
Элла чувствовала раздражение и обиду из-за того, что одной фразой он
уничтожил ее радостное настроение. Ну что за человек! Она еще не встречала
никого, кто настолько умело управлял бы ее настроением, как Золтан.
Через час, приняв горячий душ и немного успокоившись, она вспоминала, как
Золтан целовал ее сегодня утром, а потом сказал, что она девственна и что
она вся в его власти и под его опекой... Видно, поэтому он так разозлился
вчера, увидев меня далеко от дома, в баре, с местным лоботрясом. Он и
сегодня вышел из себя по той же причине. Но как обидно, что он мне не
доверяет!
Одеваясь к обеду, Элла все еще досадовала на то, что Золтан одной лишь
фразой разрушил ее идиллическое настроение. Нет! — сказала она себе,
наконец. Я так его люблю, что готова забыть обо всем. Вернувшись в Англию, я
захочу вспоминать только хорошее, а не то, как мы ссорились.
К ее удовольствию, настроение Золтана тоже исправилось. Между первым и
вторым блюдами Элла поняла, что уже все простила ему.
Фрида продолжала знакомить ее е венгерской кухней. На сей раз она
приготовила дебреценское жаркое, состоявшее из копченого мяса, лука,
сладкого и острого перца и помидоров. Поданное вместе с рисом, петрушкой и
картофелем, оно было очень вкусным. Обед шел под непринужденную беседу о
танцевальной музыке, и вдруг Золтан спросил:
— У тебя много партнеров по танцам, Арабелла? — Конечно, —
ответила она просто, не видя причины лгать. Она прекрасно танцевала и всегда
была нарасхват.
Золтан нахмурился, не скрывая своего недовольства. На одну волшебную,
волнующую секунду ей показалось, что он ревнует. Но она немедленно отбросила
подобные мысли. Человек с его опытом — на что это было бы похоже?
Вошла Фрида, чтобы все убрать перед десертом. Наконец Золтан снова заговорил. И тон его был ледяным.
— Среди твоих друзей-мужчин есть кто-нибудь особенный?
— Особенный? — переспросила она.
— Ну, такой, с кем ты видишься чаще, чем с другими; С кем ты регулярно
встречаешься.
Если он хочет узнать, есть ли у меня жених, то ответ будет отрицательным.
Интересно, понял ли Золтан этим утром, что я люблю его? Эллу бросило в жар
при мысли, что он спрашивает не как художник, желающий получше узнать того,
кто ему позирует. Скорее, он хочет знать, есть ли у нее моральные
обязательства перед другим мужчиной.
— Каждую субботу я катаюсь на лошадях с Джереми Крейвеном, —
ответила она, и это было правдой, но не стала говорить о том, что семья
Джереми была бы рада любым их совместным занятиям.
— А в другое время ты часто встречаешься с этим твоим другом?
Элле стало обидно, что он допрашивает ее с таким пристрастием, и поэтому она
сообщила преувеличенно радостным тоном:
— О да! У нас всегда находятся общие дела. Ужины, театр... — добавила
она с легкостью, вспоминая, что они всегда ходят большой компанией, а
Джереми для нее точно младший брат.
Решив было продолжить, Элла взглянула на Золтана и замолчала. Судя по
отсутствующему выражению его лица, ему было скучно.
В полном молчании доев пудинг, она потягивала кофе и думала: если я ему так
на скучила, то лучше помолчу.
Она вспомнила первый вечер, проведенный в его доме в Будапеште. Он тогда куда-
то ушел после обеда, и Элла не сомневалась, что на свидание с женщиной.
— А как насчет тебя? — спросила она, и тон ее был более напряженным, чем она того хотела.
Золтан взглянул на нее.
— Что насчет меня?
— Ты встречаешься с какой-нибудь женщиной? — спросила она смело.
Но он посмотрел на нее так, что она пожалела о своем любопытстве.
— Я не любитель поцелуев и длинных бесед, — бросил он. Элла
вспыхнула, припомнив, как совсем еще недавно он ласкал и целовал ее, а
Золтан между тем продолжал: — Об этом знают большинство моих знакомых и
женщина, которая мне особенно дорога, — Женя Халаш.
О, как теперь она жалела о своем вопросе, сгорая от ревности! Однако надо
было как-то ответить.
— Я не хотела показаться невоспитанной. Ничего, что я спросила? —
вежливо поинтересовалась она.
— Ничего, — ответил он так же вежливо, и на этом разговор
оборвался.
Когда Элла поднялась в свою в комнату, она чувствовала себя совершенно
разбитой. Ревность в ней достигла предела. Зачем же он так ласкал меня, если
любит другую? Наверно, он считает меня легкомысленной особой, с которой не
стоит церемониться... Если б у меня была гордость, я бы уехала
немедленно! — укоряла она себя.
Вспоминая каждое слово и каждое событие этого дня, она снова и снова
переживала холодное безразличие, с каким Золтан пожелал ей спокойной ночи.
Она выключила ночник и долго лежала в полной темноте. У нее было тяжелое
предчувствие, что симпатия, которую, казалось, они питали друг к другу,
исчезла навсегда.
Глава ВОСЬМАЯ
В пятницу утром Элла поднялась, размышляя о том, что за те два дня, как она
узнала имя возлюбленной Золтана, все словно пошло под откос. Элла изо всех
сил старалась ничем не выдать свою ревность, она хотела, чтобы Золтан
расценивал ее поведение как равнодушие. Тем более что он абсолютно не
интересовался ее чувствами к нему.
Как она и предвидела, все признаки его симпатии к ней исчезли. Каждое утро
она позировала в полной тишине. Днем она была свободна, а он продолжал
работу, для которой ее присутствие было необязательным. Он больше не
подходил к ней помассировать затекшие плечи, и ей казалось, что, даже если
она окаменеет от напряжения, он все равно не обратит на это никакого
внимания.
Элла вышла из комнаты и стала медленно спускаться по лестнице. Она не знала,
как долго обычно пишется портрет, но чувствовала, что вскоре ей придется
покинуть Венгрию.
— Доброе утро, — светским тоном приветствовала она Золтана, войдя
в столовую.
Затем повернулась к экономке: — Ё регельт, Фрида.
В молчании она выпила кофе, который налил ей Золтан, и съела тост. Как она
мечтала вернуть то время, когда они с Золтаном смеялись и шутили! Но эти
дни, казалось, ушли навсегда, и она чувствовала себя страшно усталой.
— Через пятнадцать минут в мастерской? — холодно спросила она,
когда завтрак закончился.
Золтан равнодушно разглядывал ее.
— Я сегодня не работаю, — объявил он, наконец.
— Ты не... — Элла запнулась.
— Освещение плохое, — заявил он резко.
— Тебе виднее, — ответила она напряженным тоном.
— Я рад, что ты признаешь это, — парировал Золтан. Однако, когда
она встала и направилась к двери, добавил: — Чтобы спасти тебя от скуки, я
возьму тебя с собой покататься.
Элла остановилась. Она и мечтать не могла о подобном. И все же решила
отказаться.
— Ты не обязан меня развлекать. Я просто могу взять у Освальда
велосипед... — Она замолчала, потому что Золтан вскочил и раздраженно
задвинул свой стул.
— Будь готова через полчаса! — приказал он и вышел из столовой.
Через двадцать девять минут Элла стояла перед зеркалом и пыталась унять
волнение. В последний раз оглядев себя в брючном костюме, она решила, что
одета вполне подходяще для зябкого октябрьского дня.
Обмотав шею шарфом, Элла вышла на лестницу. Ее сердце тут же учащенно
забилось — Золтан ждал ее на верхней ступеньке.
— Кажется, я вовремя! — улыбнулась она и пошла рядом с ним, мечтая
восстановить их прежние отношения. На одну секунду ей показалось, что взгляд
его потеплел, и она обрадовалась: значит, поездка может оказаться приятной.
Вдруг появилась Ленке и что-то сказала хозяину дома. Все дружелюбие Золтана
мгновенно улетучилось, и он холодно бросил:
— Тебя к телефону! Возьми трубку в моем кабинете.
Проводив ее, он, к удивлению Эллы, не вышел, а остался стоять рядом с ней.
— Алло!
— Это ты, Элла? — спросил хорошо знакомый голос.
— Дэвид! — воскликнула она в восторге, одновременно заметив
гримасу раздражения, исказившую лицо Золтана. — Я так рада тебя
слышать! Как дела?
— Ужасно, — ответил он веселым голосом. — Просто ужасно! Ты
так давно не была дома, когда ты возвращаешься?
— Скоро приеду, — сказала она бодро, хотя сама мысль о том, что
придется оставить Золтана и вернуться в Англию, казалась ей невозможной.
Золтан что-то раздраженно пробормотал и вышел из комнаты.
— Отлично! — сказал Дэвид. — Я очень хочу, чтобы ты
присутствовала на церемонии. Поэтому и звоню. Мне с таким трудом удалось
разыскать тебя!..
— Церемонии? — прервала его Элла. — Какой церемонии?
— Ах да, ты же ничего не знаешь. Мы с Виолой собираемся
пожениться! — восторженно сообщил он.
— Поздравляю! Ты, наконец, уговорил ее?
— Она, глупенькая, оказывается, только об этом и мечтала. Но из-за
ребенка и всего остального отказывалась, не желая, чтобы я женился на ней
только из чувства долга.
— Когда же свадьба? — спросила Элла.
— В следующем месяце! Как только вернется мама.
— Она еще не знает?
— Пока нет. Она звонила, но очень давно. Папы не было дома, поэтому я
сказал ей, что у нас все в порядке и что она может спокойно отдыхать.
— Когда ты хочешь, у тебя все получается просто замечательно!
— Стараюсь, — ответил он. — Ты обязательно должна приехать!
Пока!
Элла вышла из мастерской в мрачном расположении духа. Портрет скоро будет
закончен, а вместе с тем исчезнет и предлог для ее пребывания в Венгрии. К
тому же у Дэвида скоро свадьба, значит, придется ехать домой.
Золтан сидел в машине с угрюмым выражением лица. Отлично, подумала она, это
вполне совпадает с моим настроением. И села рядом.
Элла, конечно, была рада, что ее брат женится на Виоле Эдмондс — девушке,
которую он любит. А мне надеяться не на что, грустила ежа. Я ему
безразлична.
Они совершили экскурсию на полуостров Тихань — длинную косу, далеко
вдающуюся в озеро Балатон. Всего миля отделяет ее от противоположного
берега.
Тихань, как любезно сообщил ей Золтан, в 1952 году был объявлен национальным
заповедником. На живописном холме стоит церковь XVIII столетия, построенная
при аббатстве Св. Бенедиктина на месте церкви DC века. Они осмотрели этот
прекрасный памятник в стиле барокко, а также сохранившиеся в подземелье
могилы короля Эн-дре, великого реформатора, жившего в XI веке, и его супруги
— дочери Ярослава Мудрого.
Поездка была довольно долгой, а когда подошло время ланча, Золтан повернул
домой.
— Было очень интересно, — попыталась отблагодарить его Элла, когда
они приехали. Но Золтан, ничего не ответив, направил машину в гараж, Элла
вошла в дом и поднялась к себе в комнату, все еще находясь под впечатлением
от поездки, На ланч Золтан не пришел, но девушка не решалась справиться о
нем, думая, что он занят работой. Остаток дня она провела за написанием
писем.
Обедать ей тоже пришлось в одиночестве. Уже второй раз на этой неделе! Элла
мысленно повторяла имя возлюбленной Золтана, пытаясь представить себе эту
счастливицу...
Спать она легла рано, а утром не чувствовала себя отдохнувшей.
Встретив Золтана во время завтрака, она заученно вежливо поздоровалась и
села за стол. Она скорее умрет, чем покажет, что мысли о нем и о Жене Халаш
мешали ей спать этой ночью.
— Доброе утро, Арабелла, — доброжелательно ответил Золтан.
Значит, свидание этой ночью с Женей Халаш смягчило его сердце, с горечью
подумала Элла. В очередной раз сидя в темно-зеленом бархатном платье на
атласной кушетке в его мастерской, она чувствовала себя ужасно несчастной.
Надеяться, что в один прекрасный день Золтан полюбит ее, было глупо.
— Что-нибудь не так, Арабелла? — вдруг спросил он.
Она заметила, что губы его сжались. Видимо, он понял по выражению ее лица,
что она думает о грустном. Она заколебалась, выигрывая время, и наконец
придумала:
— Я вспомнила о доме.
— Тебе необходимо вернуться в Англию после вчерашнего телефонного
разговора?
Элла вдруг испугалась, что Золтан хочет отправить ее домой.
— Да нет, ссора дома еще не закончилась.
— Ссора между твоим братом и отцом? — поинтересовался он, не забыв
о том, как она откровенничала несколько недель назад.
— Иногда... эти скандалы длятся целую вечность, — уклончиво
сказала она, хотя все давно уже кончилось, так как голос Дэвида был
радостным. Ей не хотелось обманывать Золтана, но ситуация была безвыходная.
Только бы он не догадался, что она грустит из-за его безразличия к ней!
— А что за история произошла с твоим братом? — спросил Золтан.
— Это касается нашей семьи, — начала она.
Золтан посмотрел на нее испепеляющим взглядом, видимо решив, будто она дает
ему понять, что его это не касается.
— Я имела в виду... — попыталась она исправить положение, но Золтан не
стал слушать.
— Оставь это при себе!
Через полтора часа он подошел к раковине в углу студии и бросил через плечо:
— Можешь идти!
В очередной раз Элле захотелось взглянуть на свой портрет. Интересно было бы
наблюдать за каждой стадией создания картины. Но главное — она надеялась
узнать таким образом, долго ли еще ей осталось быть с Золтаном.
Но он ни разу не предложил ей посмотреть, он даже, наверное, и не подозревал, как ей этого хотелось.
Элла безмолвно покинула мастерскую и вернулась в свою комнату. Она не видела
Золтана ни за ланчем, ни за обедом и провела самый отвратительный день в
своей жизни.
Утром в воскресенье Элла проснулась во взвинченном состоянии. Если у меня
осталась хоть капля гордости, я должна немедленно вернуться домой, твердила
себе она.
Но любовь была сильнее — несмотря ни на что, она хотела видеть Золтана.
— Мы работаем сегодня? — приветствовала она его, войдя в столовую.
— А ты бы не хотела! — отрезал он.
— Сегодня воскресенье, — объяснила она, думая, что он
забыл. — Но если ты будешь работать, я с радостью посижу...
— Ты хочешь, чтобы я поскорее закончил? — спросил он нервно.
— Я не думала, что художники вообще куда-то торопятся, — заметила
она вежливо и вдруг, неожиданно для самой себя, спросила: — Я налью себе
кофе? — Спор сразу угас, и ей удалось взять себя в руки.
День начался не очень удачно, но спустя час, сидя в мастерской на атласной
кушетке, Элла великолепно владела собой. Ей казалось, что напряжение, в
котором она пребывала уже довольно долго, совершенно незаметно.
Вот Золтан остановился, посмотрел на нее, прежде чем сделать очередной
мазок, и она постаралась придать своему лицу бесстрастное выражение. Даже
проницательные глаза художника не могли увидеть того, что происходило в ее
сердце.
Минуты текли, и где-то ближе к полудню Золтан стал бросать на нее частые
взгляды. Элла подумала, что он о чем-то догадывается, это привело ее в
панику. Она едва не сказала ему, что уезжает.
Вдруг кто-то постучал в дверь, и вошла Фрида. Прерывать работу хозяина не
входило в правила Фриды, значит, произошло нечто важное.
Золтан говорил с экономкой на своем родном языке, и Элла, уловив слово
телефон
, подумала, что опять звонит Дэвид. Она очень обрадовалась
возможности поговорить с братом, но тут же испугалась: Золтан рассердится,
если ему придется прервать работу ради звонка из Англии.
Внезапно она уловила имя
Халаш
, и у нее закружилась голова. Звонили не ей,
а ему! Он положил кисточку и направился к двери, совершенно не досадуя на
то, что пришлось прервать работу. Ведь его звала сама Женя Халаш!
Возле двери Золтан остановился, словно вдруг вспомнив о существовании Эллы.
— Я должен уйти, мне звонят. На сегодня мы закончим, — заявил он и
вышел.
Знаю, что звонят, и даже знаю кто! мысленно ответила Элла. И, глядя на
захлопнувшуюся за ним дверь, дала наконец волю слезам.
Ревность настолько глубоко проникла в ее измученную душу, что она
почувствовала: так больше продолжаться не может. Она встала с кушетки,
подошла к двери. Пора возвращаться домой.
Элла окинула последним взглядом мастерскую Золтана, словно прощаясь с ним
самим. Ее взгляд остановился на мольберте, и она медленно двинулась к нему.
Настало время удовлетворить любопытство.
Она подошла и взглянула на картину. Но, к своему полному удивлению, не
увидела там себя.
Элла стояла и смотрела на холст. Это был пейзаж!
Великолепный пейзаж, написанный подлинным мастером, но там не было ни одного
очертания, напоминавшего человеческую фигуру или лицо.
Элла растерянно протерла глаза и снова воззрилась на холст. Все осталось по-
прежнему. Но ведь Золтан столько раз смотрел на нее этим утром! Смотрел
перед каждым мазком! Зачем, если он рисовал нечто совершенно другое?
Потрясенная своим открытием, в задумчивости она вернулась в свою комнату,
надела брюки и теплый свитер. Она не знала, что и думать, ее решение уехать
домой отодвинулось теперь на второй план, однако ей хотелось что-то
предпринять, и она решила прогуляться.
Сама не заметив как, Элла дошла до пристани. Она думала о картине, которая
оказалась не ее портретом, и о Жене Халаш, возлюбленной Золтана.
Элла перевела взгляд с покрытого рябью озера на лодку, в которой они с
Золтаном плавали. Как я была счастлива тогда! Целых шестьдесят пять минут
радости вместе с Золтаном...
Она и не думала пускаться в плаванье. Вспоминая, как прекрасные пальцы
Золтана касались здесь каждого предмета, она машинально перебирала снасти.
О, как она любила его, как она хотела остаться! Внезапно она подумала, что в
эту самую минуту Золтан разговаривает со своей любовницей, и со злостью
дернула канат. Она ужасно ревновала.
Вдруг лодка начала двигаться. Элла попыталась остановить это движение, но
было уже подано — лодка отошла от пристани.
Не прыгать же в воду! Элла уселась на скамью и, вспомнив, как успешно Золтан
управлял лодкой, попыталась сделать то же самое. Но ей не удалось даже
вставить весла в уключины.
Лодка была уже ярдах в двухстах от пристани. Ветер нарастал, рябь на озере
превратилась в большие волны, и вернуться на берег теперь становилось
практически невозможно.
Вот сильный порыв ветра налетел на лодку, и страх парализовал Эллу. Золтан,
Золтан, хоть бы ты сейчас был рядом! Но ты, конечно, уверен, что я сижу в
своей комнате, в целости и сохранности. А вдруг меня не хватятся до утра?
Когда Новый порыв ветра наклонил лодку и волна перекатилась через борт, Элла
с ужасом подумала, что завтра утром она будет уже на дне.
Надо что-то делать! Как плохо, что здесь запрещены моторные лодки, к тому же
никто меня не видел. Значит, помощи ждать неоткуда, лихорадочно думала она.
Если я не утону, то самым сложным будет сохранить рассудок. Пока ветер не
отнес меня на середину озера, я должна постараться грести.
Но тут, в довершение всего, небеса отверзлись и пошел дождь. Элла сжала зубы
и начала борьбу со стихией. Весла были мокрые, руки скользили, волны
раскачивали лодку, а ливень обрушивался на нее сверху.
Через минуту Элла промокла до нитки, однако ей удалось закрепить весла, и
она мысленно воздала хвалу Господу за эту удачу.
Она и представить
...Закладка в соц.сетях
