Жанр: Любовные романы
Венгерская рапсодия
...dash; быстро шепнула она и, чтобы не передумать,
выбежала из комнаты.
Глава ПЯТАЯ
На следующее утро Элла проснулась задолго до рассвета. Всю ночь она
вспоминала и заново переживала поцелуи Золтана. Неужели он прошлым вечером
чуть было не соблазнил меня? Неужели этот обаятельный мужчина и тот маститый
художник с холодными глазами, которого я встретила несколько дней
назад, — один человек?
Но больше всего ее изумляло, что все это случилось именно с нею. У нее снова
закружилась голова. Видимо, я давно уже хотела испытать страсть, только не
подозревала об этом, а Золтан...
Но довольно. Она поднялась с кровати, решив отбросить все эти разлагающие
мысли. Наступил новый день, надо умыться, одеться и пойти помочь Фриде.
Обычно, когда Гвенни заболевала, Элла и ее мать всегда так поступали.
Однако пока она собиралась, вопрос о помощи отпал сам собой. Девушка вышла
из комнаты и спустилась по лестнице, чувствуя, как сильно бьется ее сердце
от желания снова увидеть Золтана.
Когда Элла вошла в столовую, он уже завтракал. Но сколько она ни старалась
внушить себе, что будет держаться спокойно и вежливо, так, словно между ними
ничего не произошло, она была не в своей тарелке. Вначале потому, что
завтрак подавала служанка, которую она раньше не видела, а потом она
встретилась взглядом с Золтаном, и ее захлестнули эмоции, к которым она была
не готова. Элла поздоровалась хрипловатым, отрывистым голосом, и ее
приветствие прозвучало весьма недружелюбно.
— Доброе утро, Арабелла. Вы хорошо спали? — спросил он, как и
положено хозяину.
Он что, смеется? После его поцелуев! Неужели он не понимает, что я вообще
заснуть не могла? Элла вспомнила о своем смятении, о долгих часах
мучительных размышлений, на которые он ее обрек. А может, он считает, что
для меня это не в новинку?
— Исключительно хорошо, — натянуто ответила она и, так как тема
была исчерпана, взглянула на служанку. — Фриде сегодня не стало лучше?
— Это Надя, — представил Золтан служанку, и Элла ей
улыбнулась. — Надя была в отпуске, — равнодушно объяснил он, налил
в чашку кофе и протянул Элле.
Она поблагодарила, стараясь не смотреть на него. Выпив кофе и мысленно
отругав себя за то, что стала слишком чувствительной и надо что-то срочно
предпринять, она объявила:
— После завтрака я приду помогать Фриде, — Эта фраза прозвучала
довольно, самоуверенно, поэтому Элла не удивилась, что Золтан не согласился
с ее предложением.
— В этом нет необходимости!
Судя по всему, он и не догадывается, насколько болезненны приступы
ревматизма.
— Фрида должна отдыхать, а не...
— Спасибо вам за участие, — прервал он и категорично добавил: —
Фриде стало лучше этим утром, и ей будет неприятно, если вы возьмете на себя
ее обязанности.
— Я не собираюсь ничего на себя брать! — взорвалась Элла, посылая
ему рассерженный взгляд. И, чувствуя, что не в состоянии управлять собой,
добавила: — Что, если мы ничего ей не скажем, просто я все буду делать сама?
К ее ужасу, пришлось выдержать еще один холодный и даже высокомерный взгляд.
— У вас это что, призвание? — съязвил он.
Как он смеет! — разозлилась Элла, но не успела ничего ответить, потому
что вошла Надя с подносом горячих бутербродов. Может быть, Золтан решил, что
подобными предложениями я пытаюсь опять напроситься на прогулку с ним?
— Кёсёнём, Надя, — улыбнулась она, обдумывая, как бы половчее
доказать хозяину дома, что она вовсе не желает опять целый день шататься с
ним по улицам Будапешта.
Отдавая должное угощению, Элла продолжала сверлить его взглядом. Однако
неожиданно вспомнила, как губы Золтана касались ее рта... А он небось уже
забыл обо всем!
От злости она тут же взяла себя в руки и скорее воинственным, нежели
решительным тоном поинтересовалась:
— Вы начнете сегодня мой портрет?
Золтан посмотрел на нее долгим тяжелым взглядом. Элла ожидала, что он скажет
что-нибудь резкое, но, к ее удивлению, он холодно сообщил:
— Сегодня я решил перебраться в другую резиденцию.
— В другую резиденцию? — переспросила она, потрясенная настолько,
что забыла о своей злости. — А где это?
— На берегу озера Балатон, около двух часов езды отсюда.
Элла смотрела на него растерянно, пытаясь собраться с мыслями.
— М-мы все туда едем? — наконец выдавила она.
— Надя останется здесь, — ответил он, затем вдруг поднялся и
приказал: — Будьте готовы через час.
— Есть, полковник! — вскочила она. Однако Золтан молча двинулся к
дверям, и ей показалось, что он усмехается. Хоть бы мне показалось! —
заклинала она. Это будет уже слишком, если он начнет надо мной смеяться!
Но через час с четвертью от его веселья не осталось и следа. Они стояли в
холле, и он окидывал ее чемоданы недобрым взглядом.
— Вы все свое имущество возите с собой? — саркастически спросил
он, и Элла почувствовала, что ненавидит его таким.
Не придумав никакого ответа, она гневно посмотрела на него и подняла свои
чемоданы, хотя и понимала, что зря это делает.
— Оставьте!
Элла выпрямилась, решив проигнорировать его слова и самостоятельно понести
свой багаж, но вдруг неизвестно откуда появился Освальд и взял у нее из рук
чемоданы.
— Фрида и Освальд не поедут с нами? — спросила она, уже сидя рядом с художником в машине.
— Они приедут позже, — коротко ответил он, и на этом разговор
закончился.
Элла была очень раздражена. Так она никогда еще себя не чувствовала. Золтан
оказался самым непредсказуемым человеком на свете!
Они ехали уже час в полном молчании, и ее взгляд снова и снова падал на его
руки, державшие руль. Она невольно любовалась красивыми длинными пальцами
художника, удивляясь, как человек с такими изысканными руками может быть
таким грубияном.
Прошло несколько минут, и Элла стала уже винить саму себя. А чего я ожидала?
Мое утреннее приветствие вряд ли можно назвать нежным и дружеским. Как еще
он мог отреагировать на мой резкий тон? Не мог же он сказать:
Судя по
всему, мои поцелуи вам не понравились
. Его поцелуи! О Господи, я была без
ума, когда его губы дотрагивались до меня. И неизвестно, как далеко бы все
это зашло, если бы я не вздрогнула, когда он коснулся моей груди...
— Вы часто бываете в этом доме? — неожиданно спросила она, пытаясь
освободиться от своих мыслей.
— Мы уже прибыли, — объявил он кратко, и Элла подумала, что лучше
бы ей было помолчать.
Погруженная в свои мысли, девушка и не заметила, насколько изменился
ландшафт. Широкая равнина, высокие пирамидальные тополя вдоль дороги... Но
вот Золтан въехал на длинную аллею, ведущую к трехэтажному дому на пригорке.
Элла вышла из машины на посыпанную гравием дорожку и поднялась вместе с
хозяином по каменным ступеням.
Не успели они войти в холл, как появилась симпатичная женщина лет тридцати в
форменной одежде.
— А, Ленке, — обратился к ней Золтан и беседовал около минуты, а
затем, повернувшись к Элле, предложил: — Если вы пройдете с Ленке, она
покажет вам вашу комнату.
— Спасибо, — вежливо ответила Элла, и художник тут же ушел.
Ленке и Элла поднялись по лестнице и попали в очень уютную спальню с
отдельной ванной комнатой. Ленке наверняка уже знает, что я не говорю по-
венгерски, подумала Элла, однако поблагодарила служанку на ее родном языке и
на прощание улыбнулась.
Элла подошла к одному из двух больших окон своей комнаты. Отсюда открывался
прекрасный вид на озеро Балатон. Дом был окружен деревьями, но ветви не
загораживали пейзаж, а наоборот, делали его еще живописнее.
Подумав, что при первой же возможности произведет разведку местности, Элла
отвернулась от окна. И тут раздался стук в дверь.
— О... Спасибо, — сказала она, увидев, что входит Золтан с ее
чемоданами.
Он молча стоял и разглядывал ее с высоты своего огромного роста, затем
взгляд остановился на ее губах, и он резко отвернулся.
— Ланч будет в два! — бросил он через плечо и ушел.
Времени осталось немного. Элла достала из чемодана самые необходимые вещи,
приняла душ и надела короткое платье классического покроя.
Без пяти минут два она вышла из своей комнаты и, спустившись с лестницы,
увидела, что Фрида уже приехала.
— Ё напот! — радостно приветствовала она экономку. Та ответила ей
улыбкой и провела в столовую.
Спустя полчаса, покончив с едой, но так и не дождавшись хозяина дома, Элла
чувствовала себя менее радостно. Однако настроение у нее не слишком
испортилось, она даже была довольна собой. Но вдруг услышала свой
собственный голос, справлявшийся у Фриды о Золтане:
— Э... Фазекаш?.. — Понимая, что надо было сказать
мистер
Фазекаш
, она запнулась, но Фрида и так все поняла.
Экономка обрушила на девушку потоки венгерских фраз, из которых та смогла
понять только одно слово —
студия
.
— Кёсёнём, — улыбнулась Элла и подумала, что художник, наверное,
почувствовал острую необходимость уединиться для работы.
Элла вернулась в свою комнату и, продолжая устраиваться на новом месте,
вдруг ощутила себя обманутой. Золтану так захотелось поработать над какой-то
картиной, что он отказался от ланча... А перспектива писать мой портрет его
совершенно не привлекает!
Она велела себе не раздражаться, но это оказалось слишком трудно. Конечно,
он маститый художник, и я не должна даже мечтать о том, что он бросит все
только потому, что я жду, убеждала она себя, но ей не удалось погасить
сжигавший ее гнев.
Когда Элла повесила последнее платье на плечики, она заметила, что небо
затянуто облаками и быстро наступают сумерки. О прогулке нечего было и
думать. Судя по всему, Золтан выбрал довольно безлюдное место для своей
резиденции, и ему вряд ли понравится, если она заблудится в темноте и
придется ее разыскивать.
К обеду Элла надела бирюзовое платье из прекрасного джерси. Я не буду
сердиться, я буду вести себя тепло и дружески, твердила она, медленно
спускаясь по лестнице без пяти восемь. И если мне это удастся, вряд ли
Золтан будет груб и вспыльчив. А тогда я очень вежливо спрошу его, не знает
ли он случайно, когда сможет начать работу над портретом... Конечно, если он
придет к обеду.
— Добрый вечер, Арабелла!
Сердце подпрыгнуло у нее в груди — откуда-то появился хозяин дома.
— Добрый вечер, Золтан, — вежливо ответила Элла.
— Хотите выпить? — спросил он, пригласив ее в комнату, из которой
только что вышел, и придержал дверь, пропуская ее вперед.
Она улыбнулась и вошла в помещение, оказавшееся гостиной.
Пока Золтан наливал джин с тоником, как она любила, Элла разглядывала
ворсистый одноцветный ковер, пару узорчатых диванчиков и удобные стулья.
— Вы были заняты работой? — спросила она, стараясь придать своему
тону теплоту.
Золтан подошел и протянул напиток.
— А что делали вы? — ответил он вопросом на вопрос, и разговор
отклонился в нежелательную для нее сторону.
— Распаковывала вещи. — Она хотела вернуться к задуманному
разговору, но тут совершенно неожиданно его губы растянулись в лукавой
улыбке, и, глядя на него, она забыла, что хотела сказать.
— Но я надеюсь, вы не гладили? — поддразнил он.
В очередной раз мгновенно сраженная его обаянием, Элла почувствовала, что
тоже улыбается.
— На сей раз мои веши доехали хорошо. — Она глянула на его губы. И
уже не могла унять охватившую ее дрожь.
Золтан тоже пристально смотрел на нее, и ей показалось, что он изучает ее
как художник. Его глаза потеплели, и он вдруг предложил:
— Фрида уже принесла суп в столовую. Может, возьмем аперитив с собой?
Элла вдруг почувствовала себя ужасно усталой и молча последовала за ним в
столовую.
Лишь доев первое блюдо, она поняла, что ощущение усталости возникло у нее от
невозможности получить прямой ответ на прямой вопрос. А раз так, она больше
не в состоянии ждать.
— Мне интересно узнать, — отчетливо проговорила она, положив на
стол свою ложку. — Может быть, вы мне ответите, Золтан? —
Обратившись к нему по имени, она хотела дать понять, что не собирается
ничего требовать, а говорит по-дружески. — Когда вы думаете начать
работу над моим портретом?
Он тоже положил свою ложку на стол, но лишь для того, чтобы еще более
внимательно посмотреть на Эллу. А затем наставительно произнес:
— Не надо быть такой нетерпеливой, Арабелла. Вы должны дать мне время.
— Время? — спросила она, по-прежнему чувствуя его изучающий
взгляд. — В каком смысле? — Совсем, недавно она — попросила
разрешения уехать, чтобы вернуться, когда у него найдется для нее время. Но
он же отказал!
— Вы должны дать мне время, чтобы я мог изучить натуру, — объяснил
Золтан.
Да, конечно, подумала Элла. Ему удалось завоевать мировую славу, потому что
он умеет раскусить человека, найти его главную струнку, изобразить его
таким, каков он есть.
— То есть изучить меня? — произнесла она медленно, чувствуя себя
беззащитной.
— Кого же еще?
Элла нервно облизала губы.
— И как много это, по-вашему, займет времени? — волнуясь, спросила
она.
— Определенную часть моей жизни, я не знаю сколько, — ответил он с
улыбкой, в которой было столько шарма, что Элла почувствовала себя
значительно лучше.
— Не думаю, что смогу остаться здесь так долго, — сказала она
серьезно, но веселые огоньки горели в ее ярко-синих глазах.
— Тогда мне придется поторопиться, — ответил он, глядя ей в глаза.
Она подумала, что сейчас он назначит сеанс на завтра, но услышала совсем
другое:
— Я знаю о склонности вашего брата влипать в неприятные истории. И я
встречался с вашим отцом. Поэтому... — Он остановился и, внимательно глядя
на нее продолжил: — Расскажите мне, Арабелла, о вашей матери.
— Моей матери?! — воскликнула она в изумлении.
— Своими неправдоподобными красками вы, судя по всему, не в
отца, — улыбнулся он.
Эллу охватила радость, когда она услышала комплимент, а его улыбка могла
растопить даже ледяное сердце.
— Вообще-то я не очень похожа на маму, — ответила она. — Я
думаю, что пошла в каких-нибудь дальних родственников по материнской линии.
У нас над лестницей нет ни одной рыжей женщины. — Она остановилась,
боясь, что говорит непонятно.
— Над лестницей? — переспросил художник.
— Я имела в виду портреты женщин из рода Торнелоу, — пояснила
Элла. — У нас вся стена над лестницей ими увешана. Но вы спрашивали о
моей матери. Если хотите, это необыкновенная женщина.
Элла любила говорить о своей матери, она пустилась в подробный рассказ о
том, как та попала в благотворительное общество, а когда была председателем
одной из групп, то работала одновременно школьным и больничным инспектором.
Элла рассказывала, как неутомима ее мать, если кто-то нуждается в ее помощи,
и привела Золтану несколько примеров ее самоотверженности.
— Теперь вы видите, я не преувеличивала, когда говорила, что моя мама
необыкновенная женщина! — заключила Элла.
И тут Золтан, глядя на нее, тихо произнес;
— Вы, я полагаю, тоже.
— Я? — удивилась она. — С чего вы взяли?
Он пожал плечами и вежливо ответил:
— Вы так увлеченно рассказывали, как ваша мать вместе со своими
помощниками организовала клуб для пожилых людей, что иногда у вас
проскальзывало слово
мы
. Я подозреваю, маленькая Арабелла, что вы активно
участвуете в ее делах. Конечно, у вас нет оплачиваемой работы, у вас просто
не остается для этого времени.
— Да... — сказала она, но, снова почувствовав, что разговор коснулся
лично ее, ослепительно улыбнулась и быстро продолжила: — Как бы то ни было,
моя мама теперь отдыхает. Она поехала в... — и Элла осеклась.
— Это секрет?
Элла покачала головой.
— Нет, не совсем, — сказала она, удивляясь тому, что с первой же
фразы он разоблачил ее. — Мой отец сердится сейчас на брата. И я
подумала, что лучше будет, если мама спокойно отдохнет. Так что...
— Ваш отец не знает, где она? — догадался Золтан, и Элле
показалось, что это звучит ужасно.
— Он знает, что мама в Южной Америке, — быстро сказала она, но,
чувствуя на себе внимательный взгляд Золтана, нашла в себе силы добавить: —
Но... не знает точно, где.
— И вы постарались, уезжая из Англии, чтобы он не узнал?
Элла вдруг почувствовала себя ужасно. Зачем только я все ему рассказала?
Ведь он решит, что я настоящая авантюристка!
— Думаю, мой отец уже знает, — неохотно сказала она. —
Поверенный моей мамы, наверное, уже позвонил ему.
— Надеюсь, что так, — учтиво ответил Золтан и перевел разговор на
тему, далекую от Англии и от семьи Торнелоу., Когда этой ночью Элла ложилась
в постель, она размышляла, как это Золтану удалось выпытать все ее секреты.
Ей стало ясно, что человек с его способностью проникать в суть вещей соберет
воедино невзначай оброненные ею фразы и поймет, что ее семейная жизнь не
слишком гармонична.
Элла повернулась на другой бок, подумав, что Золтан об этом догадавшаяся и
раньше. Она уже давала ему понять, что, если бы не история с ее братом, ее
бы тут сейчас не было.
Интересно, когда же он начнет писать ее портрет?!
Прошла неделя. Жизнь в доме на озере Балатон была лишена развлечений. Как
правило, девушка встречала хозяина дома каждое утро за завтраком, а по
вечерам ей порой приходилось обедать в одиночестве. Элла уже проштудировала
весь англо-венгерский разговорник, но ей не хватало практики. Чем же
заняться? У нее было достаточно времени, чтобы еще раз спросить, когда он
начнет работу. Однако она уже столько раз задавала этот вопрос, что гордость
удерживала ее.
Элла положила расческу на туалетный столик и задумалась. Начиная с
прошедшего вторника она старалась поменьше говорить ему о себе. Возможно, он
скоро пресытится своей малоинтересной гостьей и, наконец, начнет ее портрет,
чтобы поскорее закончить. Но, несмотря на ее стремление не вступать в
разговоры
Золтан всегда каким-то необъяснимым образом пробивал ее защиту.
Неужели благодаря своему обаянию? — спрашивала себя она. Неужели это
результат его вежливого обращения со мною? Я увлекаюсь ответами на его
вопросы и не замечаю, как, забыв обо всем, начинаю болтать...
Ну нет, с меня хватит! — подумала Элла, сверкнув глазами. После недели
ожидания я переменю свою тактику. Видимо, было ошибкой не спрашивать его о
начале работы. Единственно правильным теперь будет задавать этот вопрос за
каждой трапезой. Возможно, когда ему это надоест, он отведет меня в свою
мастерскую, хотя бы только для того, чтобы я заткнулась.
Ей показалось, что она принеслась вниз по лестнице, как горящая комета. И
вот уже она открыла дверь столовой, надеясь, что на сей раз Золтан не
пропустит ланч. Едва поймав его взгляд, Элла поняла, 4 что и вправду
потеряла целую неделю: он все еще продолжает ее
изучать
. :
— Привет, Золтан, — поздоровалась она, и внезапно до нее дошло,
что, если она начнет наседать, он опять вернемся к жесткой манере поведения.
Единственное ее оружие в этой борьбе — такг. — Szervusz,
Арабелла, — ответил он Мягко, и они заняли свои места за столом.
— Сервус — это и значит
привет
? — спросила она, лишь бы хоть как-
то отвлечь его внимание от себя. Но он улыбнулся, не отводя от нее взгляда,
и Элла почувствовала, что вновь обезоружена.
Она отвернулась, чтобы поприветствовать Фриду, принесшую суп. С недавних пор
экономке было разрешено не прислуживать за столом, Элла взяла на себя
обязанности хозяйки. Она разлила по тарелкам halaszle — рыбный суп — и с
удовольствием принялась за еду.
— Вы катаетесь на коньках? — неожиданно спросил Золтан, когда
Фрида поставила на стол вторые блюда.
— На коньках? — переспросила Элла, ожидая от него какого-нибудь
нового подвоха.
— В декабре Балатон замерзает, — заметил художник.
— И такой толстый лед, что можно кататься? — удивилась она.
— У нас конька весьма популярны, как и ледовый серфинг, и санный спорт.
Неужели он задержит меня здесь до декабря? — заволновалась Элла, но
решила пока не возражать, уверенная, что вернется домой задолго до
Рождества. Хотя интересно бы увидеть, как озеро покроется льдом.
— У этого блюда есть какое-нибудь особое название? — перевела она
разговор, чтобы собраться с мыслями, тем более что перец, фаршированный
рубленой свининой и запеченный в томатном соусе, был великолепен.
— Toltott paprika, — ответил Золтан, внимательно глядя на
нее. — Вам нравится?
— Очень!
Элла встретила взгляд его задумчивых серых глаз, и ей пришлось сделать над
собой усилие, чтобы повторить про себя заготовленную заранее фразу:
Так
когда мне можно будет надеть бальное платье?
Фрида внесла очередной восхитительный десерт и вышла. Сейчас ланч
закончится, подгоняла себя Элла. Осталась последняя возможность удивить
Золтана. Памятуя о том, как он огорошил ее, просив, катается ли она на
коньках, Элла решила действовать так же.
— Мне скучно, — внезапно заявила она, глядя в глаза художнику.
Лицо его мгновенно окаменело, взгляд стал недружелюбным. За всю неделю она
ни разу его таким не видела.
— Могу я предложить вам, чтобы вы нашли себе какое-нибудь занятие?
— Уже нашла — позировать для портрета! — вспыхнув, съязвила
она. — Я здесь именно для этого. Боюсь, мне исполнится сорок, когда вы,
наконец, возьмете кисточку! — Ей пришлось замолчать, так как Золтан
вскочил, взбешенный, и быстро вышел из комнаты.
Негодяй! — подумала она и, почувствовав внезапное отвращение к
роскошному десерту, тоже покинула столовую. Негодяй, негодяй,
негодяй! — твердила она, несясь вверх по лестнице. Я немедленно
возвращаюсь домой, в Англию!
Она вошла в свою комнату, достала из шкафа чемоданы и принялась укладывать
свои вещи, мечтая как можно скорее оказаться в аэропорту. Но вдруг
остановилась, поняв, что не полетит первым же рейсом в Лондон, и на топ есть
две веские причины. Окна из них — реакция ее отца, а другая — тот что
несмотря на свой гнев и бессильную ярость, она не хочет расставаться о
Зоятаном Фазекашем. Она никуда не хочет уезжать! Как же быть?
Спустя десять минут Элла разложила все на прежние места, уже более спокойно
думая о том, что в любую минуту может снова собрать свои чемоданы и уехать.
Она надела свитер и жакет и решила пройтись.
Дом Золтана находился в очень живописном месте. За эту неделю она узнала,
что озеро Балатон — самое крупное в Центральной и Восточной Европе, линия
его берега растянулась на сто двадцать миль. Она также узнала, что на южном
берегу расположены знаменитые песчаные пляжи, но дом Золтана стоит на
северном берегу, между Ба-дачонью и деревней Сиглигет. Бадачонь — это район
погасших вулканов и целебных источников, там производят вино из особых
сортов винограда, растущих на склонах гор. А Сиглигет — это древнее селение,
раскинувшееся возле развалин замка тринадцатого века.
В какую сторону пойти? — думала Элла, выйдя из дома. И до деревни, ж в
Бадачонь слишком уж далеко. А вокруг так красиво-Ничего не решив, она дошла
посмотреть на озеро. Она уже гуляла там и знала, что у подножия холма, на
котором стоит дом, есть небольшая пристань, где привязаны две лодочки и
большая шлюпка с веслами. Однако на полпути Элла увидела прислоненный к
дереву велосипед. Наверно, Освальд, подумала она, ездил куда-то и теперь
вернулся. Она уже было прошла мимо велосипеда, не, почувствовав, что
раздражение снова овладевает ею, вспомнила слова Золтана:
Найдите себе какое-
нибудь занятие
— и заколеба
...Закладка в соц.сетях
