Жанр: Любовные романы
Венгерская рапсодия
...лась. В последний раз она ездила на велосипеде,
еще когда была подростком.
В этот момент из кухонной двери вышел Освальд и направился к велосипеду.
Если он собирается отвезти его в сарай, подумала Элла, тогда есть надежда,
что он не скоро заметит его исчезновение... Но нет, так нельзя, одернула она
себя.
— Сервус, Освальд! — Элла улыбнулась, подошла к велосипеду и
взялась за руль. — Кёрек эдь... э... — она пыталась вспомнить, как
будет по-венгерски
кататься
или
ехать
, чтобы закончить свое
мне
хотелось бы
.
Но Освальд и так понял, чего от него хотят, и специально для гостьи подвез
велосипед к дорожке возле дома.
— Кёсёнём, Освальд, — поблагодарила она, мечтая, чтобы он исчез,
когда она будет делать свои первые после длительного перерыва попытки езды
на велосипеде.
Однако Освальд по-прежнему стоял на месте, и Элла пожелала себе, чтобы ему
не пришлось поднимать ее с гравиевой дорожки. После нескольких неудачных
попыток она поехала, и уже хотела помахать ему, но руль у велосипеда
оказался более подвижным, чем она ожидала, и ей пришлось держаться за него
обеими руками.
Спустя пятнадцать минут она крутила педали и двигалась в неизвестном ей
направлении.
И зачем только она сказала Золтану, что ей скучно! Катаясь по холмам,
проезжая мимо прекрасных рощ, она и думать забыла о скуке. Элла вспомнила
сцену за ланчем, свой гнев и желание немедленно уехать из Венгрии, и ей
стало неловко.
Заметив, что попала в какой-то населенный пункт, где стояли несколько
коттеджей и маленькая гостиница, она решила, что освежающий напиток ей не
помещал бы. К счастью, в кармане жакета нашлась и купюра.
Успешно объяснившись с официантом, Элла вышла со стаканом лимонада на улицу.
Погода была не очень теплая, но поездка разогрела ее. Интересно, сколько
миль она проехала? Вдруг в баре появился еще один клиент. Он подошел к
столику, за которым сидела Элла.
— Не возражаете? — спросил он вежливо. — Я слышал, вы
говорите по-английски. Мне тоже хотелось бы поговорить на этом языке.
Несколько мгновений Элла разглядывала его, а потом заключила, что этот
симпатичный светловолосый юноша не представляет никакой опасности. Если она
правильно поняла, все, чего он хочет, — это. поупражняться в
английском.
— Пожалуйста, — пригласила она, показав жестом, что он может
сесть.
За следующие пять минут она узнала, что зовут его Тамаш и он музыкант, а по
понедельникам обычно у него выходной. Она в ответ на это сообщила что зовут
ее Элла и что она живет у друзей, недалеко отсюда.
— Вам нравятся моя страна? — спросил он, и Элла смутилась. Ей
настолько понравилась Венгрия, что она не хотела уезжать домой.
— Очень, — ответила она и, стремясь уйти от щекотливой темы,
задала первый пришедший в голову вопрос: — А что вы пьете?
— Barack pаlinka, — ответил он, и Элла внимательно посмотрела на
прозрачную жидкость в его бокале. — Абрикосовый бренди. Я принесу вам
тоже, — предложил Тамаш и исчез прежде, чем девушка успела отказаться.
Пока он отсутствовал, Элла спрашивала себя, должна ли она заплатить за
палинку. Ей очень не хотелось поднимать суету из-за денег, и она интуитивно
чувствовала, что новый знакомый угощает ее от чистого сердца.
Когда он вернулся, Элла предложила:
— Можно я заплачу?
— Вы моя гостья, — ответил он, и теперь ей не оставалось ничего,
кроме как потягивать приятный бренди и надеяться, что концентрация алкоголя
в нем не слишком высока. Она представила себе, что случится, если она
опьянеет и ее заберут в полицию вместе с велосипедом. Интересно, какое будет
лицо у Золтана, когда, позвонят из полиции?
— А что вы делать, когда не жить в Венгрии у друзей? — прервал ее
фантазии Тамаш.
— Работаю в магазине, — ответила она, но не добавила, что только
два раза в неделю.
Следующие пятнадцать минут она разговаривала со своим новым знакомым,
пытаясь понять те английские слова, которые он употреблял, а он силился
объяснить ей, как называется их загородная гостиница.
Однако пришло уже время возвращаться.
— Было очень приятно познакомиться с вами, Тамаш, но мне уже пора.
— Если вы здесь следующий понедельник, то я вас видеть? — спросил
он и улыбнулся. Он был так мил, что Элла улыбнулась в ответ.
— Возможно, — сказала она вслух, а про себя добавила: ничего не
случится в резиденции создателя портретов, если в следующий понедельник я
возьму велосипед Освальда и покатаюсь без спроса.
Она уже была готова окончательно распрощаться с улыбающимся Тамашем, но в
этот момент поблизости кто-то с яростью хлопнул автомобильной дверцей.
Случайно она посмотрела туда, откуда раздался звук, и все слова застряли у
нее в горле. С перекошенным от ярости лицом к ее столику направлялся высокий
мужчина, и это был не кто иной, как Золтан Фазекаш!
О Боже, испугалась она, какое неприятное положение! Она не понимала, почему
он так рассержен. Но вот он увидел пустой бокал из-под бренди, и повод
появился. Он, наверное, подумал, что она сидит здесь два часа и осушает одну
бутылку за другой...
— Вы готовы ехать домой, Арабелла? — спросил он, не обращая
никакого внимания на ее собеседника. И Элла знала, что если она ответит
нет, не готова
, то земля разверзнется под нею.
Однако вежливость требовала представить ему Тамаша.
— Это... — начала было она, но Золтан не стал слушать.
— Ладно, — грубо оборвал он ее. — Пошли! — Не успела она
ответить, как он сильно сжал ее локоть и заставил подняться на ноги.
В Элле проснулась злость. В чем я виновата? И кем, черт возьми, он себя
возомнил? Почему я позволяю ему так обращаться со мной? Правда, я его гостья
и он должен заботиться обо мне...
— Пока, Тамаш, — попрощалась она с новым знакомым и, все больше
раздражаясь, пошла с Золтаном к его машине. — Велосипед
Освальда! — внезапно вспомнила она, когда Золтан открыл перед ней
дверцу. — Я поеду назад на велосипеде. Большое спасибо за заботу.
— Вы поедете только в моей машине! — прорычал Золтан.
— Неужели вы думаете, что я пьяна? — Остановившись, она начала
спорить. — Нельзя же оставлять здесь велосипед!
— Я его заберу! — гаркнул Золтан.
— Но я и сама...
— Вы сядете в машину или нет? — спросил он угрожающе.
Три секунды Элла упрямо стояла, глядя на него, ее синие глаза метали молнии.
— Чтоб вам провалиться! — прошипела она, внезапно осознав, что
Тамаш наблюдает за этой сценой. Она содрогнулась и села в машину. Золтан
последовал за ней.
Этого негодяя ничего не трогает, думала она с раздражением, пока они ехали
домой.
— Обязательно нужно было вести себя так грубо? — внезапно спросила
ока, не в состоянии больше сдерживать свой гнев. — Я разговаривала с
человеком, — сердито продолжала она. — И только хотела представить
его...
— Вы думаете, мне интересны все мужчины, которых вы подцепили в
баре? — вдруг бросил он.
— Подцепила?! — взвизгнула Элла. — В баре?? — И едва
удержалась от того, чтобы не ударить его кулаком. — Как вы
смеете?! — закричала она.
Золтан бросил на нее взгляд, полный отвращения.
— Смею. Пока вы здесь, в моем доме, в моей стране, в качестве моей
гостьи, я отвечаю за вас, — процедил он сквозь зубы.
—
Отвечаю
! — передразнила она и, чувствуя, что он смотрит на
нее, добавила: — Мне уже скоро двадцать два!
— Вы договорились с ним встретиться снова? — прорычал Золтан.
— А хоть бы и так! — крикнула она в ответ. — Тамаш приятный
молодой человек, он...
— Меня это абсолютно не интересует! — отрезал Золтан и повернул
машину на подъездную аллею к дому.
Через несколько секунд Элла громко хлопнула дверцей автомобиля.
Негодяй! Отъявленный сварливый негодяй, твердила она, идя по дорожке.
Он, видите ли отвечает за меня! — негодовала она и, не взглянув на
Золтана, вошла в дом, миновала холл и поднялась по лестнице, С меня
достаточно! Пропади пропадом его гостеприимство, я возвращаюсь в Англию!
Элла влетела к себе в спальню и, горя желанием немедленно уехать, схватила
чемодан, швырнула его на кровать и начала собирать вещи.
Однако, в очередной раз повернувшись к шкафу, она замерла, почувствовав, что
не хочет уезжать. Ее гнев точно рукой сняло, и, хотя гордость твердила, что
единственно правильным поступком будет уехать, она знала, что не сделает
этого. Но почему?
Догадка пронзила ее, точно молния. Она ахнула от изумления и без сил
опустилась в кресло.
Не может быть! — пыталась она возразить себе, но все ее попытки были
бессмысленны. Ей теперь все было понятно. Сперва она пыталась убедить себя,
что ей не хочется ехать домой, так как она боится гнева отца за то, что
портрет так и не написан. Потом она твердила себе, что дом Золтана находится
в таком живописном месте, которое трудно оставить. Однако настоящая причина,
единственное, что действительно удерживает ее здесь, — это то, что она
как последняя идиотка влюбилась в человека, которому совсем не нужна!
Было уже около восьми вечера, когда ее чемоданы снова заняли место в шкафу,
а Элла, нервно разглядывая себя в зеркало, пыталась придать себе независимый
вид. Она чувствовала, что за последние несколько часов повзрослела на
несколько лет, и уже смирилась с тем, что будет несчастна — Золтан никогда
не полюбит ее. Она с болью вспоминала, как он посмотрел на нее, когда
отвозил домой, — так, словно она ему противна. Но она останется с ним
здесь как можно дольше, ведь жизнь ее будет такой унылой, когда она вернется
в Англию со своим портретом и без надежды снова его увидеть...
Странная штука — жизнь, размышляла она, покидая свою комнату. Еще во время
ланча она собиралась надоедать ему до тех пор, пока он не сломается и не
начнет писать портрет. А теперь ей стала ясна причина, по которой она
чувствовала себя так неловко в его присутствии, и она не собиралась больше
его торопить. Более того, она была бы рада, если б он еще много лет не
приступал к работе.
Когда Элла вошла в гостиную и увидела Золтана, ее била дрожь. Теперь она
знала почему. А ведь совсем недавно они расстались злейшими врагами...
Она взглянула на его прекрасное дорогое лицо, пытаясь понять, как теперь
разговаривать с ним. Но тут вспомнила, что, когда он зол, он начинает
разговор первым, и преувеличенно вежливо.
— Джин с тоником, Арабелла? — поинтересовался Золтан, и, к своему
удовольствию, она заметила, что взгляд его теплее, чем она ожидала.
— Спасибо, чуть-чуть.
— Не думаю, что вы так уж много выпили в баре, — с едва заметной улыбкой возразил Золтан.
Днем раньше она бы ответила в тон ему:
Надеюсь, что нет
, но теперь она
лишь мягко улыбнулась:
— Я и сейчас не хотела бы пить много.
Золтан как-то странно посмотрел на нее, затем повернулся и пошел к столику с
напитками. Вручая ей бокал, он спросил:
— Вам кто-нибудь говорил, что вам идет, когда вы злитесь?
Она могла бы ответить отрицательно, потому что ни один человек не действовал
на нее так, как он. Но теперь Элла чувствовала себя особенно уязвимой и
поэтому решила следить за своими словами. Золтан ни за что не должен
догадаться, почему только он может вывести ее из равновесия.
— Зная своего отца, я могу сказать, что это передается по
наследству, — пробормотала она и очень обрадовалась тому, что вошла
Фрида и пригласила их в столовую.
Элла не запомнила ни одного блюда, поданного на стол этим вечером. Ощущение
влюбленности было для нее так ново, что захватило ее полностью. Видимо, все
было очень вкусно, подумала она, когда обед кончился и Фрида подала кофе.
Элла вдруг сообразила, что настолько была занята другими мыслями, что совсем
забыла о велосипеде.
— Извинитесь, пожалуйста, за меня перед Освальдом, что я не вернула ему
велосипед, — попросила она Золтана, чувствуя, что может говорить об
этом с такой легкостью только потому, что он сам недавно шутил на эту тему.
Золтан долгим взглядом посмотрел на нее, и она с трудом уняла дрожь.
— Вы хотите взять вину на себя, хотя виноват только я?
И пока про себя она думала:
Ох, Золтан, я так люблю тебя!
— губы ее
вежливо выговорили:
— Но ведь это я взяла его у Освальда.
— Каким же монстром вы меня считаете! — с грустью воскликнул
Золтан, и внезапно Элла почувствовала себя свободнее.
— Вы хотите получить ответ в письменном виде? — спросила она
серьезно и, когда он рассмеялся, ощутила новый прилив любви к нему. В серых
глазах, обращенных к ней, светилось веселье.
Внезапно его настроение изменилось, и он отвел взгляд. А когда снова
посмотрел на нее, в глазах уже не было радости. Неожиданно он заявил:
— Мы начнем работу над портретом завтра утром.
Нет! Я не хочу, чтобы ты начинал! — мысленно взмолилась Элла.
— Завтра утром? — повторила она, пытаясь ничем не выдать своих
чувств.
— У вас есть возражения? — спросил он холодно.
— Никаких! Вы можете начать прямо сейчас, если хотите! — Она
знала, что её слова звучат резко, что она снова напрашивается на
неприятности, и попыталась сгладить .впечатление: — Просто...
— Лягте сегодня пораньше, — оборвал он ее. — Я не хочу
рисовать черные круги у вас под глазами.
Выпив кофе, Элла поднялась. Но он и не собирался ее останавливать.
— Я лягу спать немедленно! — заявила она, но, прежде чем уйти,
решила еще раз съязвить: — Может, мне надеть бальное платье прямо к
завтраку?
На секунду ей показалось, что он сейчас рассмеется. Однако его лицо осталось
серьезным.
— Забудьте о бальном платье.
— Почему?
— Я бы предпочел писать вас в том зеленом бархатном платье, в котором
вы ходили со мной в ресторан, — ответил он и, пока она с изумлением
смотрела на него, добавил: — Наденьте его после завтрака.
— Ну что ж, художнику виднее, — ответила она и проворно вышла из
комнаты, чтобы он не заметил улыбку, готовую появиться на ее лице.
Если Золтан запомнил платье, которое она надевала только один раз, Значит,
оно ей очень идет. Она с удовольствием вспоминала, как он застыл, увидев ее
в тот вечер на лестнице, а потом сказал, что она красива. Видимо, это было
правдой.
Элла поднялась к себе в комнату с трепещущим от радости сердцем.
Глава СЕДЬМАЯ
На следующее утро после завтрака Элла вернулась в свою комнату переодеться.
Она с восторгом думала о том, что проведет несколько часов наедине с
Золтаном.
Мастерская находилась на верхнем этаже дома, это была просторная светлая комната с огромными окнами.
— Подойдите и сядьте сюда. — Золтан указал на резную, обтянутую
атласом кушетку. Она села, и он взял ее за руку. — Я думаю, лучше, если
руки будут лежать на коленях, — проговорил он, и сердце Эллы забилось
сильнее оттого, что он дотронулся до нежной кожи ее запястья.
Золтан с серьезным выражением лица сложил ее руки, как ему хотелось, и
отошел туда, где на мольберте стоял приготовленный холст. Издали еще раз
взглянул на нее и заметил:
— Вы сидите слишком напряженно. Расслабьтесь, Арабелла, вы ведь
наделены прекрасной природной грацией.
Элле приятно было услышать о
природной грации
, но она все равно
чувствовала себя напряженной и неуклюжей и ничего не могла с собой поделать.
— Прошу прощения, — извинилась она, ей не хотелось, чтобы он
рассердился. — Я стараюсь, честное слово! — Она и не подозревала,
что так трудно просто сидеть и при этом выглядеть естественно.
К счастью, Золтан не рассердился, напротив, он улыбнулся, взял карандаш и
предложил:
— Расскажите еще что-нибудь о себе, Арабелла.
— Вы уже все знаете обо мне, — ответила она с ослепительной
улыбкой.
— Я уверен, что нет, — запротестовал он. — А чем вы обычно
занимаетесь по вторникам, когда вы в Англии?
Ответить на этот вопрос было очень легко:
— По вторникам я работаю в магазине.
— Вы работаете в магазине?! А я думал, что вы...
— О, только два дня в неделю. Этот магазин принадлежит
благотворительной организации, но у них всегда очень мало помощников... —
Элла замолчала, увидев, как он потрясен. — А что я такого
сказала? — быстро спросила дна.
— Милая маленькая Арабелла, мне кажется, я должен принести вам свои
извинения.
— Очень приятно! — воскликнула она, радуясь, что он назвал ее
милой маленькой Арабеллой. — Но за что вы должны извиняться?
— Вы помните тот наш разговор, когда я обвинил вас в прожигании жизни?
— Смутно, — ответила она, ее лицо было неподвижно, но глаза
смеялись.
— Я думаю, что вы — кокетка, если я правильно употребил это
слово, — заметил художник, впервые за все время засомневавшись в своем
знании английского. — Из того, что я узнал о вас раньше и сейчас, я
понял, что бывают дни, когда вы работаете до полного изнеможения!
— Действительно, бывали случаи, когда я чувствовала себя слишком
усталой по вечерам, чтобы куда-нибудь выбраться и насладиться своим
одиночеством.
Она обрадовалась, увидев, что в ответ он улыбнулся. У них завязалась долгая
беседа о том, каким образом она
наслаждалась одиночеством
. Элла рассказала
о своей любви к опере и балету, о поездках на пикники, об увлечении лошадьми
и о массе других приятных вещей. Вдруг она испугалась, что Золтан уже начал
работать: он давно отложил карандаш и взял кисти, а она только сейчас это
заметила, как и то, что совершенно расслабилась.
Что же за человек передо мной? — думала она. Видь он наречно втянул
меня в беседу, чтобы снять напряжение.
Следующий час художник постоянно смотрел то на холст, то на нее. Иногда он
отходил на несколько шагов от мольберта и смотрел на свою работу издалека, а
затем снова разглядывал модель. Элле же казалось, что можно бесконечно долго
изучать его сосредоточенное лицо, мужественный подбородок и высокий лоб.
Устав сидеть в одной позе, она пошевелилась.
— Не двигайтесь! — приказал он. Однако вскоре сам предложил: — Может, вы хотите отдохнуть?
— Нет, спасибо, — ответила она, решив, что такому хорошему
художнику, как Золтан, во всем нужно подчиняться.
Она правильно поступила, отказавшись от отдыха, ведь он не стал настаивать и
продолжил работу. Интересно, как вели себя люди, которые позировали Золтану
до нее: они просили сделать перерыв? Элла решила быть терпеливой, как
никто, — она ни разу не попросит отдохнуть.
Ей не терпелось узнать, как продвигается создание ее портрета, но она
подумала, что это должно нервировать художника. Наверняка все другие просили
разрешения взглянуть, а я буду вести себя совсем иначе!
Часа через два Элла уже здорово устала: спина ныла, руки затекли, но она
продолжала упорно терпеть. По натуре она была довольно подвижной, и поэтому
ей было трудно сидеть так долго в одной позе. А Золтан все рисовал, и она
испугалась, что ей придется сидеть еще часов десять.
Как художник, Золтан знал каждый мускул в человеческом теле. Видимо, он
заметил, что поза ее опять стала напряженной, и потому внезапно остановился.
— На сегодня мы закончим, — сообщил он. Подошел к большой раковине
в углу студии и промыл кисточки, а затем ополоснул руки.
Теперь, наверное, он ждет, что я спрошу:
Можно мне взглянуть?
— подумала
Элла, довольная, что приняла решение не походить на своих предшественниц.
— Сколько времени?
— Почти час, — ответил Золтан мягко и добавил, подходя: — Вы должны были остановить меня!
— Когда?
— Когда впервые почувствовали, что у вас ноет каждый мускул. Попробуйте
пошевелиться, — заботливо предложил он. Элла попыталась и тут же
сморщилась от боли. — А, у вас затекли плечи.
Подойдя сзади, Золтан положил руки ей на плечи. Когда он вдруг стал гладить
ее спину нежными круговыми движениями, Элла почувствовала, что вся горит.
— Вы делаете это всем вашим клиентам? — спросила она, стараясь
говорить спокойно.
— Только избранным, — насмешливо ответил он.
Не зная, шутит он или говорит правду, Элла почувствовала уколы ревности.
Однако она и думать забыла про ревность, как только Золтан нажал на
болезненную точку на ее левом плече, и охнула от боли.
— Прошу прощения, — извинился он.
— Продолжайте, — попросила она, получая огромное удовольствие от
каждого его прикосновения. Чтобы достать до больного места, он обошел
кушетку и сел рядом с Эллой.
— Здесь? — спросил Золтан, снова массируя ее плечи.
— Великолепно, — вздохнула она и на мгновение прикрыла глаза.
Когда же она разомкнула веки, то увидела перед собой его внимательные теплые
серые глаза. Она открыла рот, чтобы что-то сказать но вдруг потеряла
контроль над собой, и ее дыхание участилось. Лицо Золтана приблизилось, оно
уже было совсем радом. Теплая рука оставалась лежать на ее плече, а другая
медленно, давая ей возможность выскользнуть, обвилась вокруг талии. И он
нежно поцеловал её.
— Золтан! — прошептала она, едва он оторвался от ее губ. Но когда
поняла, что он отпускает ее, в ней вдруг проснулось какое-то дикое, лишенное
гордости чувство, заставившее прильнуть к Нему и подставить губы для
поцелуя.
Он что-то пробормотал и снова прижал ее к себе, и снова их губы соединились.
Крепко обняв его, Элла целиком отдалась своим чувствам.
— Милая Арабелла, — прошептал он и покрыл поцелуями ее лицо, шею,
опускаясь все ниже, к груди.
— Золтан! — повторяла она, пока он спускал платье с ее плеч.
Он, прикоснулся губами к нежному шелку ее кожи, однако платье мешало ему, и
он, положив руки ей на спину, расстегнул молнию. О, мой дорогой! —
хотелось ей закричать.
Когда платье спустилось до талии и Элла почувствовала теплые мягкие руки на
своей обнаженной спине, она сжала Золтана в объятиях и поцеловала его.
Заботливые руки уложили ее на кушетку и стали ласкать ее грудь. Вот он
приник губами к набухшему соску.
— Золтан! — снова воскликнула она, не владея собой.
Элла подумала, что теперь позволит ему все, что он захочет. Ее любовь к
Золтану, так сильна, что она подарит ему себя.
На мгновение ей стало стыдно. Как она может испытывать подобные чувства, как
она позволяет ему такое, она не могла объяснить. Но вот он откинулся назад,
чтобы взглянуть на ее грудь, и она инстинктивно попыталась закрыться руками.
Элла понимала, что он может подумать, будто она отвергает его, но не могла с
собой ничего поделать и растерянно взглянула в его глаза.
Золтан вздохнул нежно обнял ее за талию, прижал к себе и снова поцеловал.
Затем посмотрел ей в глаза, взял ее руки и осторожно убрал их с ее груди.
— Ты так красива! — вздохнул он.
— Ох, Золтан! — Голова у нее кружилась, лицо пылало.
— Не бойся меня, моя маленькая, — прошептал он, и не успела Элла
ответить, что не боится, как он стал ее одевать. Видимо, Золтан хорошо себя
контролировал. — По-моему, массаж твоих затекших плеч был не слишком
удачной затеей, — заключил он.
Элла была потрясена. Ей хотелось крикнуть:
Ты не можешь так поступить, так
вот оставить меня! Ты пробудил во мне страсть, а теперь...
Но что-то еще
проснулось в ней — это была гордость.
— Просто вы хотели получше узнать меня! — сказала она, стараясь
придать своему тону побольше сухости.
— Я и так знаю, что ты девственна, — ответил он.
У нее перехватило дыхание.
— Откуда?
В ответ он только улыбнулся. Она так любила его улыбку! Но ей необходимо
было остаться одной,
...Закладка в соц.сетях
