Жанр: Любовные романы
Только раз в жизни
...огда ей не приходилось бы бороться в одиночку, не
приходилось бы все время быть храброй.
— Береги себя... и Эндрю тоже.
А потом она села в машину и посмотрела на него через открытое окно.
— Спасибо за все, Мэтт. Удачи тебе.
— Она мне понадобится. — Его лицо осветилось мальчишеской улыбкой. —
Смотри, чтобы фильм получился отличный. Я знаю, что ты можешь.
Она улыбнулась, тронулась с места и, удаляясь, махала ему рукой, а он махал
ей. И после того как огни ее машины скрылись в ночи, он еще долго, долго
стоял.
Глава 21
Самолет легко коснулся взлетно-посадочной полосы аэропорта Лос-Анджелеса и,
казалось, еще некоторое время парил над ней, прежде чем остановился и
подрулил к месту высадки пассажиров. Барбара с волнением смотрела в окошко,
и Дафна улыбалась, глядя на нее. Путешествовать с ней было все равно что с
маленькой девочкой. От всего она приходила в восторг и всю дорогу от Нью-
Йорка до Лос-Анджелеса была радостно возбуждена. Дафна была спокойнее
обычного и уже написала три открытки Эндрю. Но теперь она думала не о нем.
Она осознала, что с этого момента для нее наступает новая жизнь.
У выхода их встретил шофер, заказанный
Комстоком
высокий, болезненного
вида мужчина неопределенного возраста в черном костюме и фуражке, с
длинными, повисшими вниз усами. Он стоял, держа в руках большую табличку с
ее фамилией, написанной красными чернилами:
Дафна Филдс
.
— Здорово придумали. — Она весело посмотрела на Барбару, и та
улыбнулась.
— Это Голливуд, Дафф. Тут не церемонятся.
Это мнение оказалось пророческим, как они выяснили, прибыв в отель
Беверли-
Хиллз
. Он сиял свежей Розовой штукатуркой, был окружен пальмами, а поперек
фасада сверкало ярко-зеленым неоновым светом его название. В вестибюле царил
полный хаос, пробегали какие-то блондинки в плотно облегающих джинсах, с
золотыми цепочками на шее, в шелковых блузках и босоножках на каблуках; на
проходивших мужчинах были дорогие итальянские костюмы или облегающие джинсы
и рубашки, расстегнутые на груди. Стоявший в гостинице аромат был настоящей
симфонией из дорогих духов; посыльные пошатывались под тяжестью огромных
букетов цветов или гор чемоданов, список гостей напоминал список лауреатов
Оскара
.
— Мисс Филдс? Конечно. Коттедж для вас готов.
Посыльный торжественно отвез ее тележку с багажом мимо восходящих звездочек
кинематографа и их будущих продюсеров, теснившихся вокруг бассейна, и Дафну
восхитило множество тел и золотых цепочек. Все попивали средь бела дня белое
вино или мартини. В
коттедже
оказалось четыре кровати, три ванных комнаты,
холодильный шкаф, заполненный икрой и шампанским, из окон виднелись пальмы;
еще там был огромный букет роз и коробка шоколадных конфет от
Комстока
с
запиской
До встречи завтра
. И вдруг Дафна повернулась к Барбаре с
испуганным видом.
— Я не могу. — Ее голос был напряжен. Носильщик только что ушел от них,
и обе стояли в роскошно украшенной цветами гостиной. Глаза Дафны были
расширены. Такой Барбара ее никогда не видела. — Барб, я не могу.
— Что? Есть шоколад? — Оставалось только шутить, было очевидно, что
Дафна в панике.
— Нет. Смотреть на все это. Это Голливуд. Какого черта я здесь делаю? Я
писательница. Я ничего об этом не знаю.
— Ну и не надо. Все, что от тебя требуется, это сесть за машинку и
делать то же самое, что ты делала дома. Не обращай внимания на все это
дерьмо. Это всего лишь декорация.
— Нет, не декорация. Ты видела тех людей? Они все Думают, что это
реальность.
— Это же гостиница, черт побери. Расслабься. — Она налила ей бокал
шампанского, и Дафна с видом сироты села на диван в Розовых и зеленых
цветочках. — Что ты хочешь от них?
— Я хочу домой.
— Не вздумай, я тебя не пущу. Так что заткнись и радуйся. Черт побери,
я же еще не видела Родео-драйв.
Дафна ей улыбнулась, вспомнив, какую жизнь вела Барбара со своей матерью.
Это было несравнимо со всем, что происходило здесь.
— Ты не проголодалась?
— Меня вырвет.
— Господи, Дафф. Почему бы тебе не расслабиться и не порадоваться
этому?
— Чему порадоваться? Тому, что я обязалась сделать то, о чем не имею
понятия, в месте, которое похоже на другую планету, за три тысячи миль от
моего единственного ребенка... Ей-богу, Барбара, что я здесь делаю?
— Ты делаешь деньги для своего малыша. — Это был аргумент, который,
Барбара это знала, убедит Дафну, если ничто больше не подействует. —
Понимаешь?
— Да. — Но это было слабым утешением. — Я чувствую себя так, словно
записалась в иностранный легион.
— Так оно и есть. И чем скорее ты примешься за работу, тем скорее мы
отсюда уедем.
Однако самой Барбаре этого отнюдь не хотелось. Ей здесь уже очень
понравилось.
— Вот это хорошая мысль.
Дафна распаковала вещи и через полчаса выглядела лучше. Барбара позвонила в
Комсток
и сообщила об их благополучном прибытии, а потом обе пошли
поплавать в бассейне. В тот вечер они поужинали в спокойной обстановке,
сходили поглядеть на внутренний дворик, заполненный актерами, фотомоделями,
бизнесменами и темными личностями, возможно, торговцами наркотиками, и в
десять часов легли спать — Барбара с чувством возбуждения и радости, а Дафна
с чувством страха перед тем, что ее ждало впереди.
На следующее утро они отправились на встречу в
Ком-сток
и к моменту
возвращения в полдень в экзотическое великолепие гостиницы Дафна знала почти
уже наверняка, что здесь жить можно. Она лучше представляла себе, чего от
нее хотят, многое записала и намеревалась приступить к работе в тот же день.
Работа Барбары тоже определилась. У нее был список полудюжины агентов по
недвижимости. Она собиралась отправиться на поиски подходящего дома. Барбара
также позвонила Айрис и узнала, какие у нее есть сообщения для Дафны. И со
второй половины дня дела пошли гладко. Свою машинку Дафна привезла с собой
из Нью-Йорка, теперь она передвинула в угол стол и стул и принялась за
работу, Барбара же отправилась в бассейн.
Когда через час она вернулась, Дафна все еще работала, и Барбара зажгла ей
свет. Дафна была так поглощена работой, что даже не заметила наступления
сумерек.
— А? Что?
Дафна подняла глаза с отсутствующим видом, характерным для нее во время
работы; из волос, собранных в пучок, торчала ручка; на Дафне были футболка и
джинсы.
— А, привет. Хорошо поплавала?
— Очень. Хочешь поесть?
— Гм... не-а... Может быть, попозже.
Барбаре нравилось наблюдать за Дафной, когда та была полностью поглощена
работой: так сказать, творческий процесс в действии. В восемь часов она
заказала ужин, и, когда его принесли, Барбара похлопала Дафну по плечу.
Работая, она всегда забывала поесть, и в Нью-Йорке Барбара просто ставила
поднос с едой ей на письменный стол.
— Пора есть.
— О'кей. Сейчас.
Что обычно означало
через час
, и в этот раз было так же.
— Ну же, малышка. Иди поешь.
— Иду.
Наконец она перестала стучать на машинке, распрямилась, потянулась и потерла
себе плечи. А потом улыбнулась Барбаре:
— Хорошее чувство!
— Как движется работа?
— Неплохо. Я словно опять молода.
После ужина она опять засела за машинку и просидела за ней до двух часов
ночи. А на следующее утро поднялась в семь и уже опять стучала, когда
Барбара встала.
— Ты что, не ложилась? — Она знала, что временами Дафна действительно
не спала, но в этот раз было не так.
— Ложилась. Где-то около двух.
— Слушай, от тебя дым идет!
— Я хочу побольше написать, пока вчерашняя беседа еще свежа в памяти.
И Дафна в самом деле писала весь день. Барбара ездила смотреть три дома,
пообедала и сходила в бассейн. Потом она принялась работать в своей комнате
— отвечала на письма читателей, а вечерам опять заказала ужин в коттедж. Так
уж забавно сложилось, что Барбара была для Дафны как мать, но ее это не
обременяло. У нее был многолетний опыт ухода за собственной матерью, а
заботиться о Дафне ей нравилось. Было интересно общаться, работать, да и
просто находиться рядом с таким одаренным человеком, хотя Дафна никогда
таковым себя не считала.
На четвертый день Дафна позвонила миссис Куртис, чтобы спросить ее о сыне;
она держала свое слово и каждый день посылала ему письма. Миссис Куртис
сказала, что Эндрю здоров и весел, привык к новой ситуации. Она также
напомнила Дафне, что теперь им удастся поговорить только тогда, когда Дафна
приедет в Нью-Гемпшир и навестит ее в новом доме. Следующий день был
последним днем миссис Куртис в Говардской школе. Дафна снова пожелала ей
удачи и положила трубку, подумав вдруг о Мэтью: как-то у него дела? Она
знала, что Мэтт, видимо, был безумно занят, заканчивая дела в Нью-Йоркской
школе перед отъездом.
— Как Эндрю? — Барбара вошла с подносом для Дафны, и та с улыбкой
подняла на нее глаза.
— Миссис Куртис говорит, что все очень хорошо. А как, кстати, наши дела
с домом?
Барбара улыбнулась:
— Все хорошо. Кроме того, что все они тут жулики. Впрочем, что-нибудь
все же должно подвернуться вскоре. Ты хочешь бассейн в форме пишущей машинки
или сойдет и в форме книги?
— Забавно.
— Не то слово. Сегодня я видела один в форме сердца, один овальный,
один в форме ключа и один в форме короны.
— Звучит очень экзотически.
— Конечно, И к тому же чертовски заманчиво, а самое плохое то, что мне
это ужасно нравится.
Дафна весело улыбнулась.
— Знаешь, если расстегнешь блузку до пупа и обвесишься золотыми
цепочками, по-моему, это будет полный финиш.
И на следующий день просто для смеха Барбара так и нарядилась. Дафна
хохотала.
— Мы здесь всего пять дней, а тебя уже это увлекло.
— Ничего не могу поделать. Это атмосфера. Она сильнее меня.
— Сильнее вас ничего нет, Барбара Джарвис.
Это был комплимент, причем сказанный серьезно, но Барбара покачала головой:
— Это неправда, Дафф. Сильная ты. Ты самая сильная из женщин, которых я
знаю, и вдобавок в хорошем смысле сильная.
— Хорошо. Если бы только это было правдой.
— А это правда.
— Ты говоришь как Мэтью Дэйн.
— Опять как он. — Барбара внимательно на нее посмотрела. — Я все же
думаю, что ты упустила свой шанс в жизни. Я видела фотографию на обложке его
книги, он прелесть.
— И что? Что я упустила? Шанс одной ночи перед отъездом из Нью-Йорка на
год? Подумай, Барбара, какой в этом смысл? И потом он не предлагал.
— Может, он бы и предложил, если бы ты дала ему хоть полшанса. Да и
потом, ты же вернешься.
— Он директор школы, где обучается мой сын. Это неприлично.
— Считай, что он просто писатель.
Но Дафна старалась вообще о нем не думать. Он был замечательным человеком и
хорошим другом. И не более.
Как обычно, Дафна после ужина снова принялась за работу, а Барбара в своей
комнате читала. А на следующий день она наконец не вытерпела и поехала на
Родео-драйв, чтобы просто поглазеть. Барбара сделала все дела, дома смотреть
в тот день больше не надо было, и она решила побездельничать.
Водитель высадил ее у отеля
Беверли-Уилшир
, и она стояла, с восхищением
глядя по сторонам. Длинная красивая улица простиралась перед ней на
несколько кварталов, где на каждом шагу были дорогие магазины, предлагавшие
одежду, ювелирные изделия, кожу и картины. Зрелище было впечатляющее.
Барбара с улыбкой подумала, как далека от этого обшарпанная квартира в Вест-
Сайде, где она жила с матерью.
Сначала Барбара зашла в магазин
Джорджио
. Там от нее не отходила
продавщица в бледно-лиловых туфлях на высоком каблуке, с жемчугом в ушах и
розово-лиловом костюме фирмы
Норелл
стоимостью в две тысячи долларов.
Ценники на вещах, висевших на вешалках, были примерно такого же уровня.
Барбара сказала, что
просто хотела посмотреть
, и действительно посмотрела,
с трудом сдерживаясь, чтобы не хихикать. В магазине был и мужской отдел, где
предлагались норковые шубы, фуфайки из чернобурки, прекрасные изделия из
кожи и замши, и шелковые рубашки, и горы разнообразных шарфов. Она примерила
шляпу, посмотрела на туфли и наконец купила себе зонтик с надписью
Джорджио
. Барбара знала, что Дафна будет над ней за это безжалостно
издеваться, но она не захватила с собой зонт из Нью-Йорка, и ей хотелось что-
нибудь купить. Потом она зашла в
Гермес
,
Селайну
и, наконец, в
Гуччи
—
это был огромный магазин с благородным запахом кожи и бесконечными полками,
заставленными изысканными итальянскими кожаными изделиями всевозможного
вида. Она стояла в благоговении перед витриной черных сумочек из кожи
ящерицы. Там была одна сумочка, от которой она особенно не могла оторвать
глаз — простой, прямоугольной формы, со скромной золотой застежкой и
наплечным ремешком. Она была из дорогой кожи, красиво сделана, без всякой
вычурности. Именно такие сумки нравились Барбаре, но она не решилась
спросить о цене. Она знала, что сумочка наверняка ужасно дорогая.
— Вы хотели бы посмотреть сумочку, сударыня?
Продавщица в простом черном шерстяном платье, как и все продавщицы этого
магазина, открыла витрину и подала сумочку Барбаре. Она хотела отказаться,
но, раз уж сумочка мелькала у нее перед глазами, она не устояла перед
соблазном и взяла ее. Она была такая приятная, что Барбара, глядясь в
зеркало, надела ее на плечо. Это было что-то потрясающее.
— К вашему росту как раз подходит, — прощебетала продавщица с мягким
итальянским акцентом, и Барбара почти истекла слюной, а потом просто так
открыла сумочку и увидела цену на ярлыке. Она стоила семьсот долларов.
— Очень красивая. — Барбара с сожалением сняла ее с плеча и отдала
продавщице. — Я еще здесь кое-что посмотрю.
— Конечно, сударыня. — Симпатичная светловолосая продавщица улыбнулась.
Отходя от прилавка, Барбара заметила, что высокий привлекательный мужчина
пристально за ней наблюдает. Она взглянула на него, смущенная тем, что он
видел, как она возвращает сумочку, и в тот момент пожалела, что не может
вернуться и купить ее. Как-то неловко было разглядывать все это великолепие,
не имея возможности что-нибудь купить. Но он не спускал с нее глаз, пока она
шла к выходу и рассматривала шарфы. Она хотела купить один Дафне. Дафна
столько для нее сделала, хорошо было бы привезти ей подарок, пока она
трудится в коттедже над своим сценарием. Но, когда Барбара отдавала одной из
продавщиц красно-черный шарф, то заметила, что мужчина, смотревший на нее,
идет за ней. Она повернулась спиной и сделала вид, что не замечает, но в
одном из длинных, элегантных зеркал увидела, что он медленно приблизился и
встал за ней. На нем были серые слаксы из шерстяной фланели и хорошего
фасона голубая рубашка с расстегнутым воротом, темно-синий свитер просто
наброшен на плечи, и если бы она посмотрела вниз, то увидела бы, что на
ногах у него коричневые туфли фирмы
Гуччи
. Но на самом деле он не походил
на лосанджелесца, скорее на ньюйоркца, или филадельфийца, или бостонца. У
него были песочные волосы и голубые глаза, выглядел он лет на сорок. И когда
Барбара посмотрела на его отражение снова, ей показалось, что она его уже
где-то видела, но вспомнить, кто он такой и откуда, не могла. Он поймал в
зеркале ее взгляд и со смущенной улыбкой наконец подошел к ней.
— Извините, пожалуйста... Я смотрел на вас, но я думал...
Знаем, знаем, — усмехнулась она про себя, — старый прием
.
— Не встречал ли я вас раньше?
Известный прием: теперь он сунет в руку свою визитную карточку. Ему
показалось, что глаза Барбары не были такими же добрыми, как до того, как он
к ней подошел. Но теперь он уже не сомневался. Она сильно изменилась: фигура
у нее, правда, осталась та же, но выражение лица стало каким-то холодным,
почти недоверчивым. Как видно, жизнь не баловала Барбару Джарвис.
— Барбара?
— Да. — Ни в ее голосе, ни в глазах не было приветливости, но он
улыбнулся, уверенный, что это она.
— Меня зовут Том Харрингтон. Вряд ли вы меня помните. Мы встречались
только однажды, на моей свадьбе... Я женился на Сэнди Макензи.
И вдруг она вспомнила, ее глаза широко раскрылись, и она с изумлением
посмотрела на него.
— О Господи... как ты меня запомнил? Это же было...
Ей страшно сделалось, когда она посчитала. Барбара не виделась с ним с тех
пор, как ей было двадцать, то есть почти ровно двадцать лет. Он тогда
женился на ее подруге по колледжу, с которой Барбара жила в одной комнате.
Сэнди бросила учебу, потому что была беременна, и они поженились в
Филадельфии. Барбара ездила на свадьбу и там с ним познакомилась. Но с тех
пор они не виделись. Он тогда учился на юрфаке, и после рождения ребенка они
переехали в Калифорнию.
— Как вы? Как Сэнди?
Они много лет присылали ей поздравления с Рождеством, а потом перестали.
Барбара была слишком занята с матерью, чтобы отвечать, но хорошо помнила
Сэнди и Тома. На этот раз она ему улыбнулась уже приветливо:
— Она здесь?
Здорово было бы с ней повидаться, особенно теперь, когда она работает у
Дафны. В те годы Барбара не хотела им писать. О чем было ей рассказывать? О
том, что она живет в ужасно тесной квартирке вместе с матерью, ходит в
магазин и работает секретаршей в юридической фирме? Чем можно было тогда
гордиться? Но теперь все изменилось.
— Как дети? — Она помнила, что спустя четыре года у них родился еще
один.
— Дети уже большие. Роберт учится в Калифорнийском университете на
театральном отделении, мы, конечно, не в восторге, но у него есть
способности, и если это то, чего он хочет... — Том с улыбкой вздохнул. — Ты
знаешь, что такое дети? А Алекс все еще дома с мамой, в апреле ей будет
пятнадцать.
— Боже мой! — Барбара казалась по-настоящему потрясенной. Университет и
пятнадцать лет? Как это могло случиться? Неужели это было так давно? Но все
было верно. Она была так ошеломлена, что даже не обратила внимания на смысл
его вопроса:
— Ну а как ты? Ты здесь живешь?
Она заметила, что он смотрит на ее левую руку, но там ничего не было.
— Нет, я здесь по работе. Женщина, у которой я работаю, пишет сценарий,
и мы сюда приехали на год.
— Вот это да. Кто-нибудь известный? Барбара улыбнулась с нескрываемой
гордостью:
— Дафна Филдс.
— Это, должно быть, интересная работа. И вы здесь давно?
Барбара снова улыбнулась:
— Неделю. Мы живем в отеле
Беверли-Хиллз
, там крутая жизнь.
Они оба рассмеялись, и тогда к ним подошла рыжеволосая красавица в белых
джинсах и белой шелковой блузке. Она устремила на Барбару свои пронзительные
зеленые глаза. Ей не могло быть больше двадцати пяти лет. У нее была
необыкновенная внешность: матово-белая кожа и рыжие волосы, которые доходили
ей почти до талии.
— Ничего не подходит. — Она сделала недовольную гримасу, обращаясь к
Тому, и решила, что Барбары не стоит опасаться. — Все велико.
Барбара улыбнулась, откровенно любуясь этой парой и задаваясь вопросом, кто
она.
Мне бы ее проблемы
, — подумала она.
Но в глазах Тома, когда он смотрел на Барбару, была доброта и понимание.
— Ты замечательно выглядишь, ты почти не изменилась за все эти годы.
Это была дружеская ложь, но Барбара подумала, что с его стороны очень мило,
что он это сказал, и он не выглядел особенно смущенным рядом с этой молодой
красоткой. Тогда Барбара заметила, что у него в руках уже есть сумка с
дорогими покупками. Она не могла сообразить, какую роль в жизни его и Сэнди
играет эта девушка, но он ее представил, и все сразу же стало ясно.
— Элоиза, разреши познакомить тебя с Барбарой. — Он улыбнулся Барбаре,
а потом Элоизе. — Барбара — подруга моей бывшей жены.
Теперь она поняла. Они были в разводе. Стало быть, это была его подруга.
— Барбара Джарвис, — добавила она за Тома и протянула руку, а затем
снова повернулась к нему, желая расспросить о Сэнди, но момент был
неподходящий.
— Очень рада с вами познакомиться. — Молодая рыжая красотка сказала
только это и отошла посмотреть большую бежевую сумку из ящерицы.
Том проводил ее взглядом, а затем опять весело взглянул на Барбару.
— Одно могу сказать: у нее чертовски хороший вкус.
Как видно, это его не слишком волновало, да и сама Элоиза, впрочем, тоже.
— Жаль, что у вас с Сэнди не сложилось. — Барбара искренне
сочувствовала. Рождественские поздравления от них перестали приходить восемь
или девять лет назад. — Когда это произошло?
— Пять лет назад. Она снова вышла замуж. — И после небольшого
колебания: — За Остина Уикса.
Но уж эта новость Барбару поразила.
— Актера? — Это был глупый вопрос, сколько, в конце концов, может быть
Остинов Уиксов? Он очень известный английский актер, но по крайней мере в
два раза старше Сэнди и был в свое время настоящим донжуаном, но по
последнему его фильму Барбара знала, что Уикс по-прежнему потрясающе
привлекателен. — Как это случилось?
— Я помог ему в одном сложном правовом вопросе, и мы подружились... —
Том пожал плечами, но в его глазах все еще была некоторая горечь, когда он
это говорил, и потому он обратился к Барбаре с натянутой улыбкой: — Знаешь,
это ведь Голливуд. Это все как бы игра. Сэнди здесь нравится. Ей это как раз
подходит.
— А тебе?
Даже двадцать лет назад Барбара плохо его знала, но он ей понравился тогда,
на свадьбе. Она была свидетельницей, и Том показался ей умным и порядочным,
и она сказала Сэнди, что той повезло. Сэнди согласилась, но она всегда была
какая-то... какая-то неудовлетворенная, неугомонная, ненасытная. В колледже
у нее дела шли неважно, и Барбара всегда подозревала, что Сэнди забеременела
просто для того, чтобы выйти замуж. Том был из благополучной филадельфийской
семьи, но этим далеко не исчерпывался список его достоинств. И когда Барбара
возвращалась со свадьбы, она думала о них обоих с завистью.
— А тебе здесь нравится, Том?
— Весьма, но должен признать, что последние пять лет я здесь живу ради
детей. Да и практикую так давно, что возвращаться в Филадельфию было бы
сложно.
Барбара вспомнила, что он специалист по законам в области кино и, конечно,
здесь был на своем месте, но ей показалось, что Тому не особенно нравится
Лос-Анджелес.
— Спустя какое-то время это все начинает казаться искусственным.
Он предостерегающе улыбнулся и в эту минуту выглядел не старше, чем на
свадьбе.
— Но берегись, как бы тебя не затянуло. Тут соблазнов много.
— Я знаю. — Она ответила ему улыбкой. — Мне уже начинает здесь
нравиться.
— О, это плохой признак.
Тут подошла продавщица с нарядно упакованным шарфом, и вернулась Элоиза,
которая решила, что сумка из ящерицы за три тысячи долларов ей не подходит.
— Рада была тебя встретить, Том. — Барбара протянула руку на прощание.
— И передай от меня привет Сэнди, если ее увидишь.
— Конечно. Я пару раз в неделю вижусь с Алекс, а заодно и с ней. — В
его взгляде опять промелькнула боль: от него ушла жена к тому, кто был его
другом. Такой шрам остается на всю жизнь. — Я передам ей от тебя привет. Но
ты ей сама позвони, если будет время.
Однако Барбара колебалась. Сэнди замужем за Остином Уиксом — может, она и не захочет с ней видеться?
— Скажи ей, что я в отеле
Беверли-Хиллз
, если захочет, пусть мне
позвонит. Я не хочу навязываться. — Он кивнул, и через мгновение Барбара
вышла, размышляя, как интересна и удивительна жизнь.
— Ну как, ты покорила Родео-драйв? — Когда Барбара вошла, Дафна,
развалясь на диване, читала написанное за день.
Судя по ее виду, она весь день напряженно трудилась. — Ну, как было?
— Классно. — Барбара провела на Родео-драйв еще два с половиной часа,
заходила в
Журдан
,
Ван Клеф и Арпельс
,
Бижан
и множество других
магазинов, а потом перекусила в одном из ресторанов. Посмотреть
действительно было на что, и Барбара была очень довольна экскурсией. Она
даже купила себе купальник, шляпу и два свитера. — Мне там ужасно
понравилось, Дафф.
Дафна улыбнулась:
— Я всегда считала, что ты сумасшедшая. Что ты купила?
Барб
...Закладка в соц.сетях
