Жанр: Любовные романы
Только раз в жизни
...афна
повернулась к сыну с сожалением в глазах. На этот раз она, жестикулируя, в
то же время говорила:
— Я тоже не испытываю радости, что еду туда, сладенький мой. Но я
думаю, что для меня это важно. Я хочу поехать в Голливуд, чтобы сделать
фильм по одной из моих книг.
— Почему? — Он показал ей только это слово.
— Потому что это будет интересно, и это поможет мне в работе. — Как
можно объяснить семилетнему ребенку, что такое карьера? — Я тебе обещаю, что
ты сможешь меня навещать, а я буду приезжать к тебе. Мы не будем видеться
каждую неделю, но ведь это не навсегда...
Она сделала паузу, а в его глазах появилось некоторое любопытство.
— А я смогу прилетать к тебе на самолете?
Она кивнула:
— Да. На большом и красивом.
Это пробудило в Эндрю еще больший интерес, он потупился и ковырнул носком
ботинка землю. Когда он снова поднял глаза, Дафна не поняла, о чем он
думает, но вид у него был уже не такой несчастный, как прежде.
— А в Диснейленд мы сходим?
— Да. — Дафна улыбнулась. — И не только туда. Когда приедешь, ты
сможешь посмотреть, как снимают кино. — И вдруг она встала возле него на
колени и обняла его, а потом опять отстранила, чтобы он мог видеть ее губы.
— Ах, Эндрю, я буду так по тебе скучать. Я люблю тебя всем сердцем, и, как
только закончу работу в Калифорнии, я вернусь и поживу здесь, я тебе обещаю.
А мистер Дэйн говорит, что он возьмет тебя в Нью-Йорк, чтобы ты познакомился
с его сестрой и ее детьми... может, если мы оба будем очень-очень заняты,
время пройдет быстро...
Дафна желала этого, она хотела, чтобы время прошло уже сейчас. В глубине
души ей не хотелось покидать его, но она знала, что так нужно. Для нее
самой. Первый раз за многие годы она делала то, что ей очень хотелось, хотя
это было нелегко, и вдруг она подумала обо всем том, что Мэтт сказал
накануне вечером. Хорошее в жизни не дается легко ни ей, ни Эндрю. Что-то в
лице Эндрю говорило ей, что, хотя ему и не нравится, что она уезжает, за
него можно не беспокоиться.
— Эндрю... ты знаешь, как сильно я тебя люблю?
Она смотрела на него, не зная, помнит ли он игру, в которую они так часто
играли, когда он был меньше.
— Как? — спросил он, и ее глаза заблестели от невыплаканных слез. Он
все-таки помнил.
— Вот так!
Она раскинула руки и обняла его, а потом прошептала ему на ухо:
— Сильнее моей жизни.
Мэтью оставил их наедине, и они провели вместе целый час, беседуя о том, что
интересовало Эндрю, — о ее жизни там и возвращении. Дафна сказала ему, что
уедет только через месяц, а до того будет навещать его почаще. Потом они
говорили о его поездке в Калифорнию, что они там будут делать и как это все
будет происходить.
— Ты мне будешь писать? — Эндрю грустно посмотрел на нее, и у Дафны
снова заболело сердце. Он был еще таким маленьким, и Калифорния, казалось,
находилась на другой планете.
— Да. Обещаю, что буду писать каждый день. А ты мне будешь писать?
На этот раз он улыбнулся ей.
— Я постараюсь не забыть. — Он шутил, и ей стало легче на сердце.
Когда вечером Дафна вернулась в Нью-Йорк, она чувствовала себя так, словно
одолела высокую гору. Она распаковала чемодан и бродила по квартире, и
наконец, когда она смотрела в окошко на яркие огни Манхэттена, ее мысли
оторвались от Эндрю. Она внезапно почувствовала волнение от того, что ей
предстояло, и впервые за три дня осознала реальность этого. Она поедет в
Калифорнию работать над фильмом по своей повести
Апачи
. И вдруг она сама
себе Улыбнулась и засмеялась... это ей не мерещилось! Она в самом деле
осилила
!
— Слава Богу! — прошептала она тихо, а потом пошла в спальню, забралась
в постель и погасила свет.
Глава 19
— Ну, малышка. — Дафна улыбнулась Барбаре, когда та на следующее утро
переступила порог. — Приготовься.
— Что случилось?
— Мы едем.
Барбара казалась ошарашенной.
— Куда?
— В Калифорнию, голубушка.
— Ты все-таки решилась, Дафф? — Барбара была явно поражена.
— Да.
— А как же Эндрю? — Ей не хотелось спрашивать, но пришлось.
— В этот уик-энд я ему сказала, он поначалу не особенно обрадовался, но
я думаю, что мы оба это выдержим.
И Дафна ей пересказала все, что говорила миссис Кур-тис, и рассказала о
новом директоре школы.
— Я хочу, чтобы Эндрю прилетал ко мне, и я буду его навещать как только
смогу. А Мэтью говорит, что привезет его в Нью-Йорк, чтобы он познакомился с
его сестрой... — Ее голос оборвался хохотом при виде замешательства на лице
Барбары. — Это новый директор школы.
— Мэтью? Как фамильярно! — Барбара явно подтрунивала. — Тут пахнет
интересным мужчиной!
— Он очень привлекателен как друг, мисс Джарвис, не более, уверяю вас.
— Интересно. Ты только что цитировала его как Библию, а он еще и
собирается знакомить Эндрю со своей сестрой? Черт возьми, меня ты ни разу
даже не познакомила с малышом и доверяешь его незнакомому мужчине? Этот
парень, должно быть, чертовски классный, Дафф, иначе ты бы не разрешила ему
это делать.
— Ты права, он классный, и он лучше всех, кого я знаю, разбирается в
проблемах глухоты, но, ей-богу, это не значит, что он меня интересует как
мужчина. — Она все еще смеялась.
— Почему? Он что, уродлив?
— Нет. — Дафна продолжала хохотать. — Вообще-то он очень
привлекательный. Но не в этом дело. Давай поговорим о нас самих.
— О нас? — Барбара опять выглядела сбитой с толку. В это утро все было
шиворот-навыворот.
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной.
— Ты шутишь? — Она села с кипой читательских писем в руках. — Что мне
там делать?
— Направлять мою жизнь, как ты это делаешь здесь. — Дафна улыбнулась.
— Разве я это делаю? — Барбара ответила ей улыбкой. — А я считала, что
гожусь только на то, чтобы отвечать на письма читателей.
— Ты прекрасно знаешь, что это не так.
Барбара знала, что для Дафны она была неоценима, и это для нее много
значило. И она никогда не забывала, что именно Дафна помогла ей покончить с
прежней жизнью.
— Ну что, поедешь со мной?
— Когда быть готовой? Завтра не поздно? — Барбара сияла, и Дафна
засмеялась, глядя на нее.
— Я думаю, что ты сможешь потерпеть пару недель. Во-первых, надо все
организовать здесь, и я хочу, чтобы сегодня во второй половине дня ты пошла
со мной к Айрис Маккарти, тебе тоже надо быть в курсе всего. Я думаю, мы
отправимся в Калифорнию в следующем месяце. Тогда нам хватит времени, чтобы
все здесь закончить.
— А что ты собираешься сделать с квартирой?
— Пусть так остается. Я воспользуюсь, когда буду прилетать к Эндрю, а
Комсток
оплатит мне жилье там, так что у меня не будет двойных затрат.
Кроме того, я не хочу, чтобы кто-то чужой спал в моей постели.
Дафна скорчила гримасу, и Барбара сочувственно засмеялась:
— Послушай, когда-нибудь, я думаю, с этим не будет так плохо... — Обе они обменялись улыбками.
В тот же день после обеда в
Плаза
, где был поднят тост за Западное
побережье и за
Комсток
, они отправились к Айрис. Все это выглядело очень
заманчиво, и, когда они выходили в половине пятого из офиса Айрис, Дафне уже
не терпелось начать. В такси по пути домой она нервно обратилась к Барбаре,
озабоченно нахмурив брови:
— Барби, ты на самом деле думаешь, что я справлюсь с этим? Я не шучу,
черт возьми, я понятия не имею, как пишется сценарий.
— Сообразишь. Это не может быть труднее книги. Начни, а они тебе
подскажут, что им надо.
— Я надеюсь. — У нее от волнения сосало под ложечкой. Барбара похлопала
ее по руке:
— Ты справишься. Увидишь, как это будет здорово.
— Я надеюсь.
Но так или иначе, она знала, что попробовать надо.
В следующий уик-энд она опять поехала навестить Эндрю, и похоже было, что он
уже совсем привык к мысли о ее отъезде. Он только однажды посетовал на это,
и то лишь слегка, остальное время они говорили о Диснейленде и о ее фильме,
и он производил впечатление радостного и беззаботного, а она удивлялась, как
быстро он со всем этим свыкся. Дети — в самом деле непонятные существа,
решила Дафна и поделилась этим с Мэтью, когда снова с ним повстречалась в
субботу вечером за ужином в главной столовой Говардской школы.
— Дафна, а ты не дашь мне пинка, если я тебе скажу, что говорил тебе то
же самое?
Он улыбнулся ей, и она ответила улыбкой. В этот раз она выглядела
счастливой, непринужденной и более молодой — со светлыми волосами,
рассыпавшимися по плечам, в джинсах и в ковбойской рубашке оранжевого цвета.
— Могу и дать, так что остерегайся.
— Ты напугала меня до смерти.
Но это была, конечно, шутка. Мэтью рассказал ей о том, что произошло за
минувшую неделю в Нью-Йоркской школе, а она рассказала ему о предварительных
планах создания картины. За разговором ужин промелькнул незаметно, и Хелен
Куртис оставила их после ужина одних, сказав, что ее ждет работа, а у Мэтью
как раз ее не было.
— Дафна, не знаю, как тебе удается писать такие книги. — Он протянул
свои длинные ноги к камину.
Дети уже улеглись, а они сидели в уютной школьной гостиной. Ей пока не
хотелось возвращаться в гостиницу, да и было еще не поздно. К тому же быть в
его компании ей нравилось.
С ним было интересно разговаривать, и Дафна чувствовала, что у них много
общего. Их объединяла забота об Эндрю и интерес к ее книге.
— Я в самом деле не знаю, как тебе это удается.
Он имел в виду повесть
Апачи
. Дафна посмотрела на него с улыбкой:
— Зачем ты так говоришь? Ты же сам написал три книги.
— Все они не художественные; они о том, чем я живу, дышу. Ничего особенного. — Он улыбнулся ей.
— Это гораздо труднее, чем то, что я делаю. Ты должен быть точен, и ты
помогаешь очень многим людям этими книгами, Мэтью. Мои же истории все
вымышлены, от них никому никакой пользы, кроме развлечения.
Дафна всегда скромно относилась к своему труду, и это ему в ней нравилось.
Из разговора с ней ни за что нельзя было бы догадаться, что имеешь дело с
одной из самых популярных в стране писательниц. Она была умной,
интеллигентной и интересной, но не щеголяла этим.
— Ты ошибаешься насчет своих книг, Дафна, они не просто развлекают. Я
уже говорил тебе, что одна из твоих книг очень помогла мне, и в каждой я
открывал для себя то-то новое, — он на мгновение задумался, — о людях... их
взаимоотношениях... о женщинах. — Он посмотрел на нее с интересом. — Откуда
ты столько знаешь обо все этом, если ведешь такую уединенную жизнь?
— Почему ты думаешь, что я так живу... то есть уединенно? — Вопрос ее
рассмешил.
— Ты мне сама об этом сказала на прошлой неделе.
— Разве? — Она пожала плечами и улыбнулась. — Я слишком много болтаю. У
меня просто ни на что не остается времени. Я работаю как проклятая всю
неделю, а ведь еще есть и Эндрю...
Мэтт взглянул на нее неодобрительно, а выражение его лица, освещаемого огнем
камина, смягчилось:
— Не надо сваливать на него.
Она пристально и откровенно посмотрела на Мэтта.
— Обычно я этого не делаю, — а затем улыбнулась, — только когда кто-то
ставит меня в затруднительное положение, как ты.
— Извини, я не хотел.
— Хотел, хотел. А как насчет тебя? Разве твоя жизнь полнокровна?
— Иногда, — ответил он уклончиво. — Долгое время после развода я боялся
новых знакомств.
— А теперь?
Странно было расспрашивать его, словно они были старыми друзьями, но Мэтт
умел располагать к себе, был таким душевным, откровенным и легким в общении.
Дафне казалось, что они на необитаемом острове — остальной мир не имел
значения. Они просто сидели, уединившись, у камина, и им друг с другом было
хорошо, каждый желал знать, чем живет другой.
— Не знаю... Сейчас у меня нет времени на серьезные отношения. Слишком
много всего происходит в моих профессиональных делах, — он опять ей
улыбнулся, — и я не думаю, что в течение ближайшего года, находясь здесь,
найду женщину моей жизни.
— Кто знает? Миссис Обермайер может решиться бросить своего мужа. — Они
оба рассмеялись, а Мэтью взглянул на нее серьезнее. От Хелен Куртис он
слышал историю с Джоном Фоулером, но не знал, можно ли с ней об этом
говорить.
— А у тебя, Дафна, не возникает желания повторить попытку?
Он предполагал, что ей было очень одиноко, но все же это не значит, что
обязательно надо искать спасения в мужчине, а тем более в нем. У Дафны были
легкий, располагающий стиль поведения и отзывчивость, которые напомнили ему
сестру. Но, казалось, Дафна забыла, что она женщина, и больше никогда не
хочет об этом вспоминать. Несомненно, ее постигла серьезная душевная травма.
Но когда в отсветах тлеющих углей она смотрела на него, он видел в ее глазах
безмерную печаль.
— Нет, я не хочу пробовать снова, Мэтт. У меня было все, чего я могла
желать. И даже дважды. — Дафна сама удивилась, как легко она выдала свой
секрет. — С моей стороны было бы нехорошо просить большего... алчно... и
очень глупо. Я думала, что никогда не найду того, что у меня было однажды с
моим мужем, и все же нашла. Это было нечто совсем другое, особенное. У меня
в жизни было два необыкновенных мужчины, Мэтт. Могу ли я желать еще чего-то?
Стало быть, между ними тема Фоулера не являлась табу.
— То есть ты сдалась? А как насчет следующих пятидесяти или шестидесяти
лет?
Перспектива ее одиночества удручала Мэтта. Дафна заслуживала лучшей
участи... гораздо лучшей... Она заслуживала кого-то необыкновенного, кто бы
любил ее. Она была слишком доброй, сильной, молодой и мудрой, чтобы остаток
жизни провести в одиночестве. Но Дафна философски ему улыбнулась.
— У меня есть интересное занятие. А когда-нибудь и Эндрю вернется
домой...
— Ты опять его используешь как оправдание. — На этот Раз Мэтт говорил
мягче, не так неодобрительно. — Когда Эндрю подрастет, он станет
великолепным и совершенно самостоятельным парнем. Так что не рассчитывай на
него как на свою опору в жизни.
— Я особенно не рассчитываю, но должна признать, я много думаю о его
возвращении домой.
Мэтью улыбнулся ей.
— Это будет радостный день для вас обоих, но он не будет долго
продолжаться.
Дафна тихо вздохнула:
— Уж скорее бы он наступил. Иногда кажется, что этому не будет конца.
Мэтью вспомнил свои юношеские годы, прожитые без сестры.
— Я так же думал в свое время о Марте. Она провела вне дома пятнадцать
лет, и не в такой школе, как Говардская. Она себя там чувствовала ужасно.
Слава Богу, теперь таких интернатов уже нет.
Дафна молча кивнула, затем решила, что пора ехать домой, и встала.
— Знаешь, Дафна, мне нравится говорить с тобой.
Он проводил ее до двери, а затем сказал нечто неожиданное для них обоих. Он
вообще-то не собирался ей это говорить, но не смог сдержаться:
— Эндрю не единственный, кто будет по тебе здесь скучать в течение
ближайшего года.
Если бы вестибюль был поярче освещен, Мэтью бы увидел, как она зарделась, но
там было темновато. Дафна протянула ему маленькую, хрупкую руку. Он взял ее
в свою и на мгновение придержал.
— Спасибо, Мэтью. Я просто рада, зная, что ты будешь здесь с Эндрю. Я
буду тебе часто звонить, узнавать, как у него дела.
Мэтт кивнул, чувствуя лишь легкое разочарование. Но он не имел права
рассчитывать на большее. Он был всего лишь директором интерната, где жил ее
сын. И не более. Он знал, какую уединенную жизнь она вела, и что-то
подсказывало ему, что она не собиралась ее менять. Дафна была волевой
женщиной и пряталась за прочными стенами.
— Конечно, звони так часто, как захочешь. Я буду здесь.
Она улыбнулась ему и на прощание лишь шепнула:
Спокойной ночи
.
Когда Дафна медленно ехала обратно в гостиницу, то обнаружила, что думает о
нем. Он был замечательным человеком, и то, что именно он устроился в Говард,
было большой удачей. Но Дафна не могла не признать, пусть только самой себе,
что чувствовала к нему нечто большее. Какой-то смутный, беспокоящий,
глубокий интерес, словно хотела знать о нем все и говорить с ним бесконечно
долго. Она не испытывала такого с тех пор, как повстречала Джона Фоулера, но
Дафна также знала, что не должна позволять себе чувствовать такое снова. Ни
к какому мужчине. Двух утрат было достаточно. Мэтью Дэйн мог бы быть важен
для нее из-за Эндрю и из-за всего, чему он мог научить ее в плане помощи
сыну. Но его роль в ее жизни состояла только в этом, и она это знала
независимо от того, что он ей нравился. Все прошлое для нее уже просто не
существовало. Она не допустила бы этого. Невозможно было снова любить и
терять, она больше этого не хотела. Никогда. Легко было представить себе
любовь к Мэтью Дэйну. Такого мужчину можно было полюбить, он мог нравиться.
Но именно поэтому ей следовало быть бдительной. Просто чтобы не подвергать
себя опасности. В данный момент она изливала всю свою любовь на Эндрю, на
него ежеминутно были направлены все ее желания, все помыслы. Она жила
исключительно ради него и лишь чуть-чуть для себя. Поездка в Калифорнию была
первым проявлением этого.
Дафне оставалось только закрыть квартиру в ее последнюю пятницу в Нью-Йорке.
Она уже упаковала вещи. Ее чемоданы стояли в прихожей, все было готово, и
предстояло только провести последний уик-энд с Эндрю. Она вернется в
воскресенье вечером, поставит машину в гараж и полетит в понедельник утром с
Барбарой в Лос-Анджелес. Они остановятся в коттедже в отеле
Беверли-Хиллз
,
пока не найдут подходящий дом, и в течение недели после прибытия в Лос-
Анджелес ей надо будет приняться за работу над сценарием. В соответствии с
контрактом у Дафны было только два месяца на его написание, а это означало
для нее бессонные ночи. Дафна думала об этом всю дорогу до Нью-Гемпшира и до
поздней ночи в гостинице делала записи. Следующее утро она провела с Эндрю:
как обычно, пообедала с ним, пополдничала, поужинала и лишь вечером увидела
Мэтью. Вид у него был усталый, как, впрочем, и у нее.
— Ты выглядишь так, как будто у тебя была тяжелая неделя.
Она улыбнулась ему, а он провел рукой по жестким каштановым волосам и
улыбнулся в ответ.
— Да, в самом деле. За неделю четыре крупных конфликта в Нью-Йоркской
школе, и это мой последний уик-энд здесь в качестве наблюдателя. Официально
я здесь со следующей пятницы. Миссис Куртис уедет насовсем в понедельник
утром, и, если у меня к тому времени не случится нервный срыв, все будет
нормально.
— Я тебя понимаю, мне отвели два месяца на сценарий, и я начинаю
паниковать. Я не имею понятия, как это делается, и каждый раз, когда сажусь
перед чистым листом бумаги, у меня в голове сплошная пустота.
Он с пониманием улыбнулся ее словам:
— Это случалось и со мной, когда мне назначали срок сдачи книги. Но в
конце концов, преодолев полное отчаяние, я все-таки заставлял себя взяться
за проблему. Так же будет и с тобой. Вероятно, когда ты прибудешь туда, все
встанет на место.
— Прежде всего мне надо искать себе дом.
— А где вы остановитесь в первые дни?
— Я оставила миссис Куртис все мои телефоны. Я буду в отеле
Беверли-Хиллз
, пока не найду дом.
Он закатил глаза и безуспешно попытался изобразить на своем лице сочувствие:
— Тяжелая у вас жизнь, сударыня.
— А вы думали! — Она улыбнулась.
Дафна поговорила с ним всего несколько минут в вестибюле, перед тем как
уехать обратно в гостиницу. Ему еще надо было побеседовать с миссис Куртис,
а Дафна была утомлена напряженной работой в последнюю неделю.
На следующее утро, как обычно, она отправилась с Эндрю в церковь и вернулась
обратно в школу, чтобы провести день с ним. Теперь каждая минута с Эндрю
была драгоценна. Он льнул к ней в этот уик-энд больше, чем обычно, и это
было понятно. А она чувствовала потребность быть к нему как можно ближе,
касаться его, обнимать, гладить его по волосам, чтобы запомнить их
шелковистость, чувствовать губами его шею при поцелуе, вдыхать запах мыла на
его детском теле, когда они обнимались. Все связанное с ним казалось ей
теперь особенным и еще более дорогим. Для нее этот уик-энд был самым трудным
из всех, и, чувствуя это, Мэтью держался в стороне. Только когда она
собралась уезжать, он снова к ней подошел, наблюдая с молчаливым пониманием,
как она обнимала Эндрю, желая помочь им обоим, увидев, что у нее из глаз
брызнули первые слезы. Он знал, что расставание не будет для них легким. Но
Эндрю оправится быстрее. Дафна же будет страдать, беспокоиться за ребенка,
думать о нем каждую свободную минуту, волнуясь за него, и стремиться к нему,
несмотря на такое большое расстояние.
— Ну, как ваши дела? — Он сказал это над головой Эндрю, делая вид, что
не замечает ее слез. — Знаешь, Дафна, с ним через пару часов все будет
прекрасно, как бы он горько ни плакал, прощаясь.
Дафна кивнула, комок подступил к горлу, но она все же сумела выговорить:
— Я знаю. С ним все будет о'кей. Но выдержу ли я?
— Да, я тебе обещаю. — Он мягко коснулся ее плеча. — А ты звони в любое
время. Я буду сообщать тебе все последние новости.
— Спасибо тебе. — Она улыбнулась сквозь слезы, ласково коснулась
головки сына и наклонилась, чтобы сказать Эндрю, что ему пора ложиться
спать. В этот вечер она долго с ним сидела и говорила о Калифорнии, о ее
достопримечательностях и о том, как грустно ей там будет без него. Эндрю не
выдержал и, издав тихий тоскливый звук, который всегда был у него признаком
печали, стал плакать, протянул ручки и крепко обнял ее, а потом жестами
сообщил:
— Я без тебя буду скучать.
— Я тоже. — Слезы текли по ее щекам. Может, и хорошо, что Мэтт все-таки
увидел их вместе. Так он поймет, как она будет скучать и по нему тоже. — Но
скоро мы снова увидимся.
Дафна улыбнулась ему сквозь слезы, и он наконец тоже улыбнулся. Она
подождала, пока он заснет, а потом медленно спустилась по лестнице, словно
потеряла своего лучшего друга, и увидела Мэтью, ожидавшего ее в кресле внизу
лестницы.
— Уснул?
— Да. — Ее глаза были огромными, грустными, и она даже не попыталась
улыбнуться. А Мэтью вообще ничего не сказал, только проводил ее до дверей.
Дафна попрощалась с миссис Куртис, прежде чем уложила Эндрю спать,
рассчиталась с гостиницей, ее чемодан был в машине, ничего не оставалось,
кроме как ехать. Как бы угадывая ее настроение, Мэтью проводил ее до машины
и наблюдал, как она открывала дверцу. Затем она повернулась и посмотрела на
него своими громадными голубыми глазами, а он протянул руки и взял ее за
плечи.
— Мы его тоже любим и будем о нем хорошо заботиться, обещаю тебе.
О нем всегда и так хорошо заботились, но в этот раз все было иначе, ей
предстояло уехать очень далеко. Расставаться было больнее, чем в прежние
годы, и поэтому она чувствовала себя так, словно ей было десять тысяч лет,
когда подняла глаза и посмотрела в темно-карие глаза Мэтью.
— Я знаю.
Дафна за свою жизнь потеряла стольку любимых людей, и теперь все, что у нее
осталось, — это ее единственный мальчик.
— Я до сих пор к этому не привыкла. Хотя должна была бы. Вся моя жизнь
состояла из прощаний.
Он кивнул, все это было написано в ее глазах.
— Это не одно и то же, Дафна. Сейчас происходит самое трудное. Но это
не продлится долго. Год сейчас кажется тебе вечностью, но на самом деле это
не так.
Она улыбнулась. Жизнь была такой странной.
— Когда я вернусь, закончится и твой год здесь, и придет время
возвращаться.
— И все мы многому научимся. Подумай об этом. Слезы снова пролились,
когда она покачала головой:
— Я не могу... все, о чем я могу сейчас думать, это каким он был, когда
я его сюда впервые привезла.
— Это было давно, Дафна.
Она кивнула. Это было началом ее года с Джоном. Почему все всегда должно
кончаться прощанием? Мэтью наклонился и поцеловал ее в щеку.
— Счастливого пути. Звони.
— Обязательно буду. — Дафна опять посмотрела на него, и на мгновение у
нее возникло безумное желание кинуться к нему в объятия, испытать чувство
защищенности, которое некогда было ей знакомо. Она страстно захотела, чтобы
опять наступило время, к
...Закладка в соц.сетях
