Жанр: Любовные романы
Начать сначала
...>Золотой палец, новый фильм о Джеймсе Бонде? —
предложил он, поднявшись к ней с припасенными двумя бутылками пива и пакетом
картофельных чипсов. — Ты что-нибудь ела в самолете? — Он вдруг
подумал, что она, должно быть, проголодалась.
— Нас кормили два раза, — улыбнулась она. — Я совсем не хочу
есть. — Она сняла туфли и переоделась в джинсы. Она чувствовала себя
здесь как дома, тем более вместе с Питером.
Он присел рядом с ней и подвинулся поближе.
— Ты не можешь себе представить, как я истосковался по тебе.
— Я тоже очень соскучилась, — ласково сказала она и обхватила его
руками. Они опять начали целоваться, потом медленно опрокинулись на постель
и долго лежали, целуясь. Крепко обнявшись, они касались пальцами кожи и
гладили друг друга.
Им было спокойно в этой уютной комнате, и через некоторое время он
приподнялся и посмотрел вокруг.
— Я никогда не думал, что эта комната так хороша. Может быть, потому,
что ты здесь. — Он улыбнулся, целуя ее снова, прижимая ее еще ближе к
себе и вдыхая аромат ее духов. Она пользовалась
Фамм
, и ему они очень
нравились. Само название заставляло его думать о ней —
Женщина
. —
Может быть, нам стоит встать? — неуверенно предложил он, в глубине души
надеясь, что они останутся здесь.
— Да, — вздохнула она, — давай все-таки встанем.
Они поднялись. Пакстон надела теплый свитер и туфли, и они пошли в кино.
После фильма зашли в кафе, съели по гамбургеру и были дома задолго до
полуночи. Он пожелал ей доброй ночи и поцеловал напоследок, затем поднялся к
себе в комнату.
Весь вечер проговорили, как всегда, обо всем на свете — о семьях, друзьях,
последних впечатлениях и о будущем. Через несколько минут после того, как
они попрощались и она сидела в ночной рубашке, думая о нем, раздался тихий
стук в дверь.
— Да? — Она прекрасно знала, кто это, потому что, кроме них с
Питером, дома никого не было.
— Это я, — с улыбкой сказал он и просунул голову в приоткрытую
дверь.
— Ну надо же, — засмеялась она. — А я был? подумала, что это
грабитель.
— Я соскучился по тебе, — сказал он с видом маленького ребенка и
раскрыл дверь. Она увидела, что он стоит во фланелевой пижаме. Питер
засмеялся, заметив, с каким удивлением Пакстон смотрит на него. — Я
проискал ее десять минут, а то бы уже давно был здесь. — Они
засмеялись, и она медленно пошла к нему навстречу, вся светясь юностью и
счастьем.
— Я тоже, — мягко ответила Пакстон. В молчании он нажал
выключатель, и они оказались в луче лунного света, льющегося из окна.
— Я не знаю, что делать, Пакс. Я не хочу причинить тебе вреда ни
сейчас, ни когда-нибудь... Я так сильно люблю тебя... но я больше не могу
сдерживаться.
— Я не думаю, что сама хочу этого.
Она опять села на постели, чтобы поговорить с ним, но вместо этого они снова
начали целоваться. Она лежала у него на руках; он ласково снял с нее
рубашку.
— Я только хочу посмотреть на тебя. — Он произнес это тихо и
нежно, а каждая клеточка его существа страстно хотела ее; он увидел все
трогательное совершенство ее юного, прекрасного тела. — О Боже, как я
люблю тебя...
Она тоже любила его, без колебаний она расстегнула его пижаму, и они лежали,
прижавшись друг к другу, не осмеливаясь на большее, но желая отдать себя
другому целиком. Он гладил ее длинные шелковые волосы, провел пальцами вверх
по груди и вниз по бедрам, не решаясь приблизиться к самому сокровенному.
Пакстон наконец не выдержала и решила все за него. Она хотела его слишком
сильно и, расстегнув нежными пальцами пуговицы пижамы, помогла его
страстному желанию, которое он уже не в силах был сдерживать.
— Пакси, — прошептал он задыхаясь, — ты уверена? — Но
она только кивнула ему с улыбкой и поцеловала его.
Он был так нежен с ней, что она не почувствовала никакой боли, были только
страсть, желание и юность и сюрпризы любви, которые они дарили друг другу.
Они провели всю ночь в объятиях, любя друг друга снова и снова. Утром, когда
он проснулся, она лежала рядом, ее волосы разметались по подушке, она спала,
как дитя, держа его руку на своей. У него затуманились от счастья глаза,
лишь только он увидел все это. Она была той, о ком он мечтал всю жизнь, той,
которую желал и надеялся однажды найти. Теперь только он знал, как сильно
любит ее.
Глава 6
Оставшаяся часть учебного года пролетела незаметно, кроме, пожалуй,
нескольких важных событий. После Рождества террористы Вьетконга взорвали
несколько бомб во Врикс-отеле, где поселились американские офицеры. Это
произошло как раз под Новый год, и американские военные собирались там со
всего Сайгона, чтобы повеселиться на вечеринке, закончившейся для многих
трагично. Два офицера были убиты и пятьдесят восемь ранены. И опять Линдон
Джонсон не решился ответить на этот террористический акт силой. Однако
подобные атаки продолжились, и седьмого февраля президент отдал приказ о
первой массированной бомбардировке Северного Вьетнама. Две с половиной
недели спустя началась запланированная операция
Раскат грома
. Еще через
две недели первые боевые части пехоты высадились во Вьетнаме, а восьмого
марта в Дананг прибыли морские пехотинцы.
Прошло еще две недели, американское посольство в Сайгоне было атаковано,
только тогда американская общественность стала понимать, что обзавелась
серьезными проблемами во Вьетнаме.
В это же время в Штатах Национальная гвардия получила приказ остановить
движение Марша свободы Сельма — Монтгомери, а университет Мичигана провел
антивоенную забастовку.
К сожалению, забастовки не могли прекратить развязанную войну, а
бомбардировки — остановить Вьетконг. Снабжение по-прежнему доставлялось на
Юг неуловимыми отрядами Хо Ши Мина. И в мае в День Вооруженных сил прошло
невиданное количество митингов протеста против войны. Питер и Пакстон
участвовали в одном из них в Калифорнийском университете.
Это было уже в самом конце учебного года. Пакстон начала беспокоиться по
поводу предстоящего отъезда в Саванну. Она так привыкла быть все время
вместе с Питером, что не могла представить себе ни дня без него.
Питер записался в группу поддержки юридического проекта, о котором говорил
еще осенью. Он планировал провести почти все лето на Миссисипи, пообещав
приехать к ней при первой же возможности. Она же собиралась летом работать в
редакции газеты в Саванне, а Габби опять уезжала с родителями в Европу. Она
не проявила энтузиазма, когда отец предложил ей поработать в редакции, но
пообещала, что непременно сделает это на следующий год. Сейчас она хотела
в
последний разочек
погулять с друзьями на Ривьере и с мамой в Париже. Эд
Вильсон не одобрял, что жена потворствует прихотям дочери, но все же считал,
что
еще один годик
свободы не повредит девушке.
Трое друзей уехали в Беркли первого июня. Питер и Пакстон провели чудесный
уик-энд в домике, который он снял на озере Тахо. Они в последний раз лежали
вместе в постели перед тем, как разъехаться на лето.
— Я сойду с ума без тебя, — шептал он ей на ухо и ворошил длинные
золотые волосы. — Мне будет так одиноко на Миссисипи.
— В Саванне будет гораздо хуже, — с горькой усмешкой ответила она.
Но они моментально забывали обо всем на свете, как только попадали в объятия
друг друга. Так они провели самые длинные и счастливые выходные в своей
жизни. Его родители и Габби стали подозревать, что между ними что-то
произошло, но ни Питер, ни Пакетом не давали им повода убедиться в
реальности этих подозрений. Они все время были вместе, оценки у них были
отличные, так что причин для недовольства не было. Питер, Пакстон и Габби
согласились поискать дом на троих на следующий год, так чтобы можно было
жить посвободнее, вне университетского кампуса. В этом случае их с Питером
отношения уже нельзя будет скрывать от Габби и придется ей все рассказать,
но счастье жить вместе стоило того.
Первой из Сан-Франциско уехала Габби с матерью. Они полетели в Лондон, чтобы
навестить друзей, затем собирались переехать в Париж. Следующей улетела
Пакстон, с тоской попрощавшись с Питером в аэропорту. Он улетел в этот же
день на Миссисипи, чтобы успеть проголосовать против ущемления прав тысяч
людей, находящихся в заключении. Для этого он срочно принял присягу и
чувствовал воодушевление перед первым профессиональным
крещением
.
Представление Пакстон на работе было совершено по всем правилам этикета, но
она была жестоко разочарована, узнав, что ее определили к редактору,
курирующему общественные новости, и ей предстоит составлять сообщения о том,
кто устраивает приемы, кто во что одет и что происходит в Юниор-лиге и
Обществе дочерей Гражданской войны. Такая работа пришлась по душе матери,
она даже прониклась уважением к занятиям Пакстон, но сама Пакстон считала их
совершенно бесполезными. Она часами сидела в редакции', в отчаянии следя за
сообщениями-с телетайпа об акциях протеста в Алабаме, увеличении числа войск
во Вьетнаме
всего
до ста восьмидесяти одной тысячи солдат и офицеров,
многие из которых были рассеяны по всей зоне военных действий. Джонсон в два
раза увеличил призыв в армию этим летом. Пакстон знала, что некоторых ее
одноклассников и их младших братьев забрали в армию. Один из них был убит, и
она не могла спокойно говорить об этом.. Внезапна ее поразила мысль, что
Питера тоже могут призвать в армию. , Почти каждый день она звонила ему или
он ей, и в самом конце июля ему удалось вырваться на выходные. Он хотел
сделать это раньше, но дважды работал в тюрьме за это время, и работа
оказалась тяжелее, чем он ожидал. Когда она наконец взяла машину, чтобы
поехать за ним в аэропорт, не было на свете человека счастливее ее. Он
заключил ее в объятия, и она отметила, что он очень хорошо выглядит —
загорелый, с золотыми, выцветшими на солнце волосами такого же цвета, как у
нее.
— Малыш, как хорошо увидеть тебя снова, — Он улыбнулся. — Я
так устал вытаскивать людей из тюрьмы, что с трудом выражаю свои мысли.
— А я изнемогаю от этих бесконечных завтраков в саду и дневных
концертов. Боже мой, я думала, что займусь чем-нибудь стоящим, а вместо
этого все лето пишу о друзьях своей матери.
Он опять улыбнулся и поцеловал ее, мечтая очутиться с ней в постели
поскорее, прямо по дороге из аэропорта.
— А как поживает твоя мама?
— Как обычно. Ей не терпится увидеть тебя.
— О! Это звучит довольно угрожающе. — Он снова поцеловал ее и не
смог остановиться. Они не виделись два месяца и страшно соскучились друг по
другу. Она сняла для него комнату в симпатичном отеле за городом, где вряд
ли можно было натолкнуться на знакомых матери, о чем и сообщила по дороге в
Саванну.
— У меня есть предложение; — Он лукаво взглянул на нее и опять
наклонился, чтобы поцеловать.
— Все, что пожелаешь, — весело откликнулась она.
— Как насчет того, чтобы посмотреть отель по пути домой?
Ей оставалось только рассмеяться этой хитрости.
— Недурная идея.
Она вся принадлежала ему. Она взяла два выходных в редакции, несмотря на
общественно значимую свадьбу, отчет о которой надо было сдать.
Вскоре они подъехали к небольшому отелю, и Питер выглядел чрезвычайно
серьезным и ответственным в костюме и галстуке, когда записывал их в
регистрационный журнал как мистера и миссис Вильсон. Он внес единственную
сумку в чистую, просторную комнату, которая стала для них раем на ближайшие
несколько часов.
Был уже поздний вечер, когда она взглянула на часы и ахнула:
— Господи, мать ждет нас на коктейль.
— Мне кажется, я не в состоянии встать, еще один поцелуй. — Он
снова опрокинул ее на постель, но только на минуту.
Затем они вместе приняли душ и оделись. На короткий миг им показалось, будто
они действительно муж и жена.
— Слушай, а она знает, что мы будем жить вместе в следующем
году? — Он вовремя задал этот вопрос, а то они попали бы в очень
неприятную ситуацию.
— Ты сошел с ума? Она думает, что я буду жить с Габби и еще одной
девочкой, иначе она устроила бы такой скандал!
— Прекрасно. В таком случае мне нельзя будет брать телефон. — Он
озадачился, : но, не всерьез. Все, чего он хотел, это жить вместе с Пакстон,
даже если к ней прилагалась его собственная сестра. Мать рассказала ему по
телефону, что Габби не пропускает ни одного мужчину старше тридцати на
Ривьере, — Мне кажется, это жест отчаяния, — сказал Питер, когда
они ехали обратно в город. — Она еще совсем глупенькая и маленькая для
того, чтобы выходить замуж.
Пакстон улыбнулась в ответ, и он поцеловал ее:
— Между вами большая разница. Она еще ребенок, а ты нет, хотя я считаю,
что ты тоже еще мала для этого. По крайней мере, еще три года, А потом...
посмотрим! — И они рассмеялись.
Она знала, какой он рассудительный, и никогда не чувствовала давления с его
стороны. Он хотел, чтобы она занималась только тем, что ей интересно, как
этим летом, когда она решила поработать в редакции газеты в Саванне. Правда,
она призналась, что чувствовала себя несчастной без него.
Джордж с матерью уже ждали их, когда они подъехали к дому, и мать была явно
сердита на Пакстон.
— Я надеялась, что вы будете дома гораздо раньше.
У них была Аллисон, и мать думала, что Пакстон изменит свое поведение ради
гостьи, но Пакстон проигнорировала это замечание.
— Я показывала Питеру достопримечательности. Питер, — сказала она
официальным тоном, — моя мама, Беатрис Эндрюз, мой брат Джордж и его...
подруга Аллисон Ли. — Мать обычно добавляла, что Аллисон является
родственницей великого генерала конфедератов.
Пакстон ждала все лето, пока Джордж сделает предложение Аллисон, но по каким-
то причинам он не делал этого. В тридцать три года он не хотел торопиться,
несмотря на то что Аллисон в свой тридцать один год уже давно созрела, для
замужества.
— Это Питер Вильсон, — объяснила она всем, будто они ни разу не
слышали о его существовании. — Его сестра Габби — моя соседка по
комнате. — Все обменялись вежливыми приветствиями и рукопожатиями.
Джордж предложил Питеру выпить, Питер попросил джина с тоником. В комнате
было очень жарко, и вентилятор не справлялся с массой горячего воздуха с
улицы, но все старались не замечать этого. Квинни приготовила свои лучшие
закуски, но Аллисон попробовала их с обычным сдержанным и невозмутимым
видом. Пакстон уже давно поняла, что общаться с ней она не сможет.
Питер был общителен со всеми, хотя мать казалась чересчур церемонной, Джордж
невыносимо скучен, а Аллисон выглядела безмолвной куклой. Они с Пакстон
никогда не говорили, но она несколько раз призналась Джорджу, что не
понимает ее. Про себя она считала Пакстон грубой и упрямой. Аллисон весь
вечер рассказывала Джорджу, какие занавески она заказала себе в спальню.
Питер попытался было рассказать, чем он занимается на Миссисипи, но никто не
проявил к этому никакого интереса, и мать решила переменить тему разговора.
Питер решил, что Беатрис разочарована тем, чем он занимается, и таким
образом помогла ему выйти из затруднения. Но потом понял, что им просто не
интересно все, О чем он с таким жаром распространялся. Он вдруг увидел
воочию, насколько сложно общаться с родными Пакстон. От них веяло холодом и
тоской, как будто их мнения сохранились неизменными со времен средневековья.
Он переключился па разговор о путешествии родителей по Европе, что казалось
вполне нейтральной темой. Матери Пакстон показалось любопытным, что люди
отдыхают на юге Франции, и как можно более вежливо она поинтересовалась, чем
занимается его отец. Питер был удивлен, что Пакстон не сказала ей этого.
— Он... ну... он работает для газеты в Сан-Франциско. — Он
посчитал нескромным сообщать, что отец владеет газетой.
— Как замечательно, — произнесла Беатрис Эндрюз с разочарованными
нотками в голосе. — А ты, значит, собираешься стать юристом. — Он
кивнул, лишенный дара речи от ее ледяной интонации. Беатрис оказалась в
точности такой, как ее описала Пакстон, даже больше того... От ней веяло
ледяным холодом. — Отец Пакстон был адвокатом. Ее брат, — и она
указала глазами на Джорджа, — врач. — Врач была единственная
профессия, которая, по ее мнению, чего-то стоила.
— Это прекрасно, — ответил Питер, чувствуя, как деревенеет его
язык, и желая знать, долго ли ему еще придется разговаривать с ними, и как
Пакстон удается жить в этом доме?!
Ничего удивительного в том, что она стала такой грустной, когда вошла в дом.
Пакстон была так не похожа на них всех. — Аллисон, а чем вы
занимаетесь?
— Я... а почему... Ax... — Аллисон даже вздрогнула от неожиданного
вопроса, обращенного прямо к ней, и совершенно растерялась, не зная, что же
ответить. Что с тех пор, как окончила школу, искала себе подходящего
кандидата в мужья? — Я... я увлекаюсь работой в саду...
— Аллисон оказывает большую помощь нам в Юниор-лиге, не так ли,
дорогая? — пришла ей на помощь миссис Эндрюз.
После чего обратилась к Питеру:
— Ее прапрадядя был генерал Ли. Тот самый генерал Ли. Я уверена, вы
знаете, кто это такой?
— Да, конечно. — Питер чувствовал, что сейчас не выдержит и с
криком выбежит из комнаты. В его жизни не было более длинного обеда с таким
молчанием за обеденным столом, неловкими попытками поддержать беседу, и
только ободрительные подмигивания и похлопывания по спине Квинни и взгляды
Пакстон помогли ему вынести эту муку. Казалось, прошла вечность до того, как
они вернулись к нему в отель и он сорвал с себя галстук и с рычанием рухнул
на кровать. Все было ясно, и вряд ли стоило делиться впечатлением от вечера.
Они решили съездить куда-нибудь немного потанцевать.
— Боже мой, малыш, как ты терпишь? Это самые тяжелые и зашоренные люди,
которых я когда-нибудь встречал. Я знаю, мне не стоит так говорить о твоей
семье, но мне казалось, я не доживу до конца обеда.
— Они на самом деле невыносимы. Я не знаю, о чем с ними разговаривать.
Я все время чувствую себя чужой. — Пакстон приблизилась к нему.
— Так оно и есть. Трудно представить себе, что ты их родственница. Твой
брат — самый занудный из знакомых мне мужчин, его подруга — самая пресная и
закомплексованная особа, с которой я когда-либо общался, но твоя мать — это
просто какой-то айсберг.
Пакстон радостно улыбнулась, благодарная ему за поддержку. Она нашла у него
оправдание своим поступкам и поняла, что у нее теперь в этом мире есть еще
один родной человек, кроме Квинни.
Питер не думал, что существуют люди, так не похожие на его семью и Пакстон.
— Я хотел бы увидеть твоего отца.
— Я тоже. Он полюбил бы тебя.
— Уверен, что тоже полюбил бы его. Но не могу понять, как такой
человек, о ком ты столько рассказывала, мог жить с твоей матерью.
— Не думаю, что он был очень счастлив с, ней. Мне было всего
одиннадцать, когда он умер, и я не знаю всех подробностей их отношений.
— Может быть, это и к лучшему. Слава Богу, ты уехала в Беркли. —
Ему трудно было вообразить, что произошло бы с ней, останься она здесь. Это
могло покалечить ей жизнь и душу.
Он выпил три порции джина с тоником за вечер, и они, наверное, решили, что гость Пакстон алкоголик.
Пакстон побыла с ним столько, сколько смогла, затем он отвез ее домой. К
великому удивлению Пакстон, мать ожидала ее, чего никогда не делала, и это
было недобрым предзнаменованием.
— Скажи мне честно, что этот парень значит для тебя? — огорошила
она Пакстон, едва та переступила порог.
— Он мой друг и нравится мне.
— Ты любишь его. — Слова матери звучали так резко, будто она
стреляла ими из пушки. Беатрис явно хотела, чтобы дочь упала перед ней на
колени и просила прощения.
— Возможно. — Пакстон не хотела врать и не хотела ссориться в этот
вечер. Мать сидела на диване в вечернем платье, перед ней стоял бокал с
шерри. — Мне нравится его семья, его сестра — моя подруга, его родители
прекрасно относятся ко мне.
— Почему? — Вопрос был настолько несуразным, что Пакстон не сразу
нашлась, как на него ответить.
— Что значит
почему
? Потому, что я нравлюсь им.
— Может быть, потому, что они считают, что ты — удачная стартовая
площадка для карьеры их сына? Ты никогда не задумывалась над таким
объяснением? — Пакстон могла только расхохотаться над этим
предположением, но это было бы слишком грубо в разговоре с Беатрис.
— Не думаю, что это похоже на правду.
— Почему бы нет?
— Мама... — Пакстон не знала, как лучше объяснить ей, но правда,
вероятно, была лучшим выходом из ситуации. — Они владеют второй по
величине газетой Сан-Франциско. Они не хотят меня использовать в своих
интересах, они просто любят меня.
— В таком случае они чересчур просты, — резко сказала мать. По ее
мнению, все люди с Запада были простаками, не исключая и Питера Вильсона.
— Они не простаки. — Пакстон стало больно от неприкрытой
неприязни, которую демонстрировала мать по отношению к человеку, которого
она любила. Это так сильно отличалось от той теплоты, которую проявляли по
отношению к Пакстон родители Питера. — Они чудесные люди, поверь мне.
— Я не желаю, чтобы ты возвращалась в Беркли. — Это требование
сразило Пакстон наповал, она тяжело опустилась в ближайшее кресло, не веря
собственным ушам.
— Но мне хорошо там. Беркли замечательная школа, я неплохо учусь. Мама,
я не хочу оставаться здесь.
— Ты останешься, если я потребую этого. Тебе всего девятнадцать, и то,
что отец оставил тебе небольшое содержание, ничего не значит. Ты не можешь
быть независимой в этом возрасте.
— Мне грустно, если ты так думаешь. — Пакстон изо всех сил
старалась сохранять спокойствие, она была гораздо опытнее и взрослее многих
своих сверстниц. — Я не останусь в Саванне.
— Можно мне полюбопытствовать, почему?
— Потому, что мне плохо здесь. Я хочу увидеть мир. После того как я
закончу колледж, я собираюсь поехать за границу на некоторое время. —
Даже Питер одобрял ее стремление узнать другие страны.
— Ты спишь с ним, не так ли? — Это был самый тяжелый удар,
которого Пакетов; никак не ожидала.
— Конечно, нет.
— Нет, ты спишь. Это видно по тому, что ты ведешь себя, как дешевая
потаскушка. Калифорния испортила тебя, это заметили даже твой брат и
Аллисон. — Мать специально говорила самые страшные слова, чтобы
побольнее ранить Пакстон.
— Мне неприятно слышать это. — Пакстон встала, не желая больше
выслушивать подобное. — Я иду спать.
— Я хотела бы, чтобы ты подумала о моих словах.
— О том, чтобы стать проституткой? — холодно отрезала Пакстон, но
мать не заметила ее обиды.
— О том, чтобы остаться здесь. Подумай хорошенько, прежде чем
возвращаться в Калифорнию.
— Я не буду думать, я просто уеду, — с грустью ответила она и
пошла к себе наверх.
Пакстон встретила Питера на следующий день у него в отеле и рассказала о
произошедшем разговоре. Но еще раньше он догадался обо всем по выражению ее
лица.
— Она что-то сказала тебе? Она расстроилась?
— Расстроилась? — Пакстон засмеялась, в первый раз она позволила
себе резкость тона. — Нет, моя мать никогда не расстраивается, к
сожалению. Она хочет вернуть меня в здешнюю школу. — Питер изменился в
лице, услышав это, но Пакстон поспешила поцеловать его и успокоить. —
Представляешь, она сказала, что я превратилась в Калифорнии в потаскушку и
что даже мой брат и Аллисон заметили это и это очень обеспокоило их.
— Вот сволочи... как они могут. — Питер рассвирепел, но она
закрыла ему рот поце
...Закладка в соц.сетях
