Жанр: Любовные романы
Дорога судьбы
...прежнему ездила на рудники верхом
на своей старой кобыле, но с удовольствием пользовалась машиной, отправляясь
в более длительные поездки, например в Напу, чтобы сесть на пароход до Сан-
Франциско. Это экономило уйму времени.
Она села на знакомый корабль и все четыре часа провела в каюте, читая
газеты, которые захватила с собой.
Сабрина собиралась говорить в банке о новом участке земли, который хотела
приобрести, и заранее готовилась выслушать привычный совет о том, что
разумнее всего было бы продать виноградники и рудники или нанять человека,
который мог бы управлять всем этим. Им и в голову не приходило, как мало
было мужчин, способных делать то, что она делала, и она привыкла спокойно
относиться к подобным советам. С вежливой улыбкой она продолжала говорить об
интересующем ее деле и немало удивляла собеседников здравомыслием своих
суждений.
— Кто вам это посоветовал? — всегда спрашивали они. — Ваш управляющий?
Бесполезно было объяснять им, что она и сама способна думать. Это было выше
их понимания, и Сабрина знала, что завтра, когда она придет к ним, все опять
повторится, но в конце концов они успокоятся и она добьется от них того, что
ей нужно. За эти три года они научились доверять ей так же, как и ее
сотрудники, хотя часто не понимали, что она делает и зачем. А она всему
научилась у Иеремии.
Она закрыла портфель с бумагами, почувствовав, как пароход стукнулся о
причал. За время плавания она ни разу не вышла из каюты. После обильного
праздничного ленча, приготовленного Ханной, ей совсем не хотелось есть, да и
дел было слишком много. Сейчас она мечтала только об одном: полежать в
горячей ванне в доме Терстонов. Конечно, придется подождать, пока нагреется
вода, но зато у нее будет время обойти дом и удостовериться, что все на
месте.
Она не была в городе несколько месяцев, а кроме нее, присмотреть за домом
было некому, хотя она и просила людей из банка проверять время от времени,
как там дела, и даже оставила им запасную связку ключей. Она достала свои
ключи, когда экипаж подвез ее к дому. Сначала пришлось отпереть огромные
садовые ворота, затем коляска проехала по дорожке, и Сабрина вышла из нее у
самых дверей.
Дом был погружен в темноту. Войдя, она долго шарила по стене рукой в поисках
выключателя. Включив свет, она внесла свой чемодан и прикрыла дверь. День
выдался нелегким. Она постояла немного, оглядывая комнату, и внезапно
впервые за долгое время почувствовала на глазах слезы. Ей двадцать один год,
она одна на целом свете, а это дом, в котором умер ее отец... Ей было
грустно стоять здесь в полном одиночестве...
Только сейчас она поняла, как сильно ей не хватает отца. Она чуть не
раскаялась в том, что приехала, и позже, сидя в горячей ванне, вновь и вновь
вспоминала, как трудно ей приходилось все эти три года, как часто люди были
к ней несправедливы, желали ей зла, причиняли боль... Даже Ханна частенько
злилась и ворчала на нее. Никто не понимал, что она считает своим долгом
продолжить дело отца. Напротив, все только и ждали, что она ошибется, или
просто хотели отнять у нее рудники. Хорошо хоть Джон Харт в конце концов
прекратил попытки выкупить их у нее. Интересно, Дэн Ричфилд по-прежнему
работает у него? Пожалуй, да. Во всяком случае, полгода назад еще работал.
Как она в них разочаровалась! Правда, больше он не таскался на рудники,
после того как она выстрелила в него через оконное стекло. Вспомнив об этом,
Сабрина взглянула на свой маленький серебряный револьвер. Она всегда носила
его с собой, а ложась спать, клала на столик возле кровати. Пожалуй, лучше
было бы держать его под подушкой, но спусковой крючок был слишком
податливым, в чем Дэн Ричфилд мог убедиться.
В каком-то смысле Сабрина жила в постоянном напряжении, но она уже привыкла
к этому. Тем более что, приезжая в Сан-Франциско, она полностью избавлялась
от этого чувства. Сан-Франциско был слишком многолюдным и цивилизованным
городом, к тому же здесь мало кто знал ее. Никто не шептался за ее спиной,
не указывал на нее пальцем, как в Напе, Калистоге или Сент-Элене... мол,
смотрите, это та самая, что командует на рудниках... дочка Терстона... та,
что совсем свихнулась... управляет рудниками, представляете?.. говорят, она
просто змея... Да мало ли как еще ее называли? Каких только прозвищ она не
наслышалась! Но здесь, в Сан-Франциско, это ровным счетом никого не волнует.
Здесь она может позволить себе быть не тем, кто она есть на самом деле,
может спокойно прогуляться по Маркет-стрит или Юнион-сквер, войти в
цветочный магазин, купить себе розу и продеть ее в петлицу или купить
букетик белых фиалок и приколоть их к волосам. Здесь не нужно беспокоиться о
том, что подумают о ней люди на рудниках. Здесь, в городе, она может
притвориться самой обыкновенной молоденькой девушкой.
Именно так она и поступила на следующий день, когда вышла из банка. Она
медленно прошлась по улице и купила букет душистых цветов, которые решила
поставить в вазу у себя в комнате в доме Терстонов. Подчинившись внезапному
порыву, она вдруг вынула из прически все шпильки и распустила на летнем
ветру свои длинные темные волосы. Она шла домой и улыбалась. Здесь, в
городе, все казалось намного легче и проще, и она по-прежнему любит дом
Терстонов, несмотря на трагедию, которая там произошла. Она шла по Ноб-
Хиллу, весело напевая про себя, ощущая радость, которую давно уже не
испытывала, и не сразу заметила остановившуюся рядом машину. Какое-то время
водитель в недоумении смотрел на нее, а затем рассмеялся:
— Боже, мисс Терстон! Вас просто не узнать, вы ли это?
За рулем машины сидел Джон Харт. Похоже, он тоже был сегодня в отличном
расположении духа.
— Это я. Вы угнали машину, мистер Харт?
— Конечно. Желаете прокатиться?
Они были сейчас на нейтральной территории, Сабрина взглянула на него с
улыбкой и вдруг подумала:
А почему бы и нет, черт возьми?
Если он опять начнет уговаривать ее
продать рудники, она просто выйдет из машины и пойдет дальше пешком. Он не
станет ее похищать, все равно никто не заплатит за нее выкупа.
— С удовольствием.
Ее позабавило, что он купил себе точно такой автомобиль, какой уже два года
был у нее, —
Форд-Т
. Только его машина была более позднего выпуска.
— Как вам ваша новая машина?
— Кажется, я в нее влюбился. — Он усмехнулся, окинул взглядом приборную
доску, посмотрел через ветровое стекло на капот и только потом обернулся к
Сабрине. — Красивая, правда?
Сабрина рассмеялась, не с силах отказать себе в удовольствии слегка опустить
его на землю:
— Почти такая же красивая, как моя.
Она улыбалась, а он в удивлении уставился на нее, но вдруг расхохотался во
все горло:
— Значит, у вас есть машина?
Она тоже рассмеялась:
— Да, есть. Я редко пользуюсь ею в Сент-Элене. Там мне вполне хватает
моей старой чалой кобылы. — Сабрина в конце концов продала жеребца, которого
так любил отец.
Она так ни разу и не села на него, а лошадиный век короток.
— Но если еду далеко, то беру машину.
Он смотрел на нее так, словно видел впервые.
— Вы действительно замечательная девушка. Обидно, что в определенном
смысле мы с вами заклятые враги. Если бы не это, думаю, мы бы подружились.
— Ну, если вы перестанете давить на меня всякий раз при встрече,
заставляя продать вам рудники, возможно, еще не все потеряно.
Сабрина подумала, что его индианка наверняка была бы против такой дружбы, но
сказать об этом вслух не решилась.
— А вы по-прежнему отказываетесь продавать, не так ли? — Он улыбался и,
похоже, спрашивал без задней мысли.
Сабрина кивнула:
— Я уже говорила вам. Терстоновские рудники не будут выставлены на
продажу, пока я жива.
— А как насчет виноградников?
Его разбирало любопытство. Ему нравился блеск ее глаз, нравились ее
распущенные волосы. Он вдруг заметил цветы у нее в волосах. Оказывается, она
удивительно красивая девушка. Просто он раньше не замечал этого. Несомненно,
добиться ее — честь для любого мужчины. Теперь он понимал это, но, должно
быть, все эти годы красота доставляла ей немало неудобств. Он задавался
вопросом, что она делает в свободное время, когда не работает на рудниках, и
не мог оторвать взгляда от ее лица, пока она отвечала ему.
— Виноградники тоже останутся со мной до могилы.
— Ну а наследники? Похоже, вы не слишком озабочены тем, чтобы
продолжить род.
Она пожала плечами и взглянула на него.
— Человек не может иметь в этой жизни все. У меня есть то, что мне
нужно... Рудники, виноградники, земля. Их любил мой отец. Я буду чувствовать
себя предательницей, если продам их. Это то, что он любил больше всего на
свете. Продать даже часть этого означало бы продать частичку его самого.
Значит, вот в чем причина. Знай он об этом заранее, он бы еще тогда,
несколько лет назад, понял, как мало у него шансов купить у нее хоть что-то.
— Вы, вероятно, были сильно привязаны к отцу.
Она улыбнулась Харту. Они подъезжали к Ноб-Хиллу.
— Да, это так. Он был очень добр ко мне. Я просто обязана продолжить
его дело.
Его глаза мягко смотрели на нее.
— Должно быть, иногда вам приходится тяжко.
Она кивнула, вдруг почувствовав, что не может его обманывать, что должна
выговориться:
— Да, это так. Иногда очень тяжко. — Она вздохнула, глядя в
пространство. — Но я сумела все преодолеть, сумела наладить дело, и в каком-
то смысле это моя победа. Поначалу мне было очень страшно... — Ее голос
зазвучал тише при воспоминании об этом. — Когда все эти люди уволились,
когда ушел Дэн Ричфилд... — Она поежилась и взглянула на Харта. — Но это
было три года назад, а теперь все в порядке. — Она улыбнулась. — Так что
даже не думайте что-то у меня купить.
— Возможно, у меня не получится так вот, сразу, мисс Терстон. Что
поделаешь, проклятый характер. — Он улыбнулся, и она показала ему, как
проехать к дому Терстонов.
— Тогда приготовьтесь получить очередной отказ.
— Кажется, я к этому уже привык.
— Прекрасно. Это здесь.
Она указала на садовые ворота, которые всегда запирала на ключ, выпрыгнула
из машины, открыла ворота и, обернувшись, посмотрела ему в глаза. Как все-
таки странно, что они встретились. Насколько здесь, в городе, все проще,
спокойнее. Здесь они не соперники, а просто два человека, которые никому не
желают зла. Она вплела цветы в волосы, а он купил новую машину и радовался
этому, как ребенок. Они словно стали другими людьми, и при взгляде на него
Сабрина почувствовала, как потеплело у нее на сердце.
— Вам вовсе не обязательно подвозить меня к дому. Отсюда я и пешком
дойду.
— Почему бы мне не доставить вас к самым дверям в моей новой машине,
мисс Терстон?
Харт вел себя чрезвычайно любезно, что раньше ему было не слишком
свойственно. В последние три года они чаще встречались как заклятые враги и
в конце концов стали избегать друг друга. Но вот он опять перед ней и совсем
безобиден, и нет причин на него сердиться, и даже не хочется вспоминать о
рудниках. Нала осталась где-то там, позади, а ей двадцать один год, и она
счастлива уже потому, что живет на свете.
— Хорошо, если вы настаиваете, мистер Харт. — Она позволила подвезти ее
к самому дому и с улыбкой повернулась к нему. — Если вы обещаете больше не
упоминать о рудниках и тому подобных вещах, с удовольствием приглашу вас к
себе на чашечку кофе или рюмку вина. Но сначала обещайте!
Теперь она просто дразнила его, и оба улыбались, пока он произносил
торжественную клятву, а затем вошел в дом вслед за ней. Он был совершенно не
готов к тому, что увидел. Это был самый замечательный особняк из всех,
которые он знал. А в свои сорок девять лет он повидал их достаточно. Дом
Терстонов действительно поражал воображение, и, как всякий, кто видел его
впервые, Харт застыл под куполом в благоговейном изумлении. Еще три года
назад Сабрина восстановила витражи и ликвидировала все последствия
землетрясения. Ей пришлось заменить и парадную дверь, которая слегка
обгорела, хотя пожар почему-то пощадил ее.
— Господи, как можно жить бог знает где, когда у вас такой дом?
Она усмехнулась. Он обещал не говорить о рудниках, и она не собиралась
первой нарушать уговор.
— У меня не одна рыбка и не одна сковородка.
Он улыбнулся:
— Да, конечно. Но будь этот дом моим, кажется, все бросил, лишь бы жить
здесь.
Она взглянула на него в притворном испуге. Настроение у нее было на
удивление прекрасным.
— Вы хотите нарушить обещание и выступить с коммерческим предложением,
мистер Харт?
— Ни в коем случае. Просто я никогда не видел ничего прекраснее этого
дома. Когда он был построен?
Он смутно помнил какие-то слухи, но никогда не видел дома собственными
глазами.
— Мой отец построил этот дом в 1886 году, за два года до моего
рождения. — Джон Харт вдруг уставился на нее, и она спросила: — Вас что-
нибудь удивляет?
Он покачал головой:
— Да нет... Не то чтобы это было как снег на голову... Но когда вы об
этом сказали... Только представьте себе, что значит для мужчины моего
возраста вдруг сообразить, что его главному конкуренту, действительно
главному, без дураков, всего... двадцать один год! Вам ведь двадцать один?
Сабрина, улыбавшаяся ему с полнейшим самообладанием, выглядела в этот момент
особенно красивой.
— Вчера исполнилось.
Его голос прозвучал тихо и спокойно, словно война между ними была закончена:
— Примите мои поздравления.
— Спасибо.
Она провела его обратно в гостиную, они оба присели и выпили шерри. У
Сабрины не было ничего крепче, чтобы ему предложить, но его устроило и это.
Он действительно выглядел всем довольным. Так хорошо ему не было уже много
лет. Впрочем, как и ей.
— Как прошел ваш день рождения? — Теперь он смотрел на нее с
неподдельным интересом.
Столько всего было в этой девушке — стойкость, спокойствие и какая-то
внутренняя сила, которой он раньше не замечал, но которая теперь была вполне
очевидна.
— Так... ничего особенного. — Она пожала плечами. — Вы полагаете, люди
с рудников испекли мне праздничный пирог?
Он улыбнулся, хотя в душе пожалел ее. У этой девушки действительно не было
никого в целом свете, за исключением ее подчиненных. Да и те, насколько он
знал, не любили ее и вряд ли когда-нибудь полюбят. Чтобы завоевать их
расположение, ей бы надо было погибнуть героической смертью во время пожара
на рудниках, никак не меньше.
Джон Харт спокойно смотрел на нее.
— Вы слишком молоды, чтобы тащить на себе этот груз, мисс Терстон. Вам
не хочется иногда все бросить и уехать?
Она ответила ему прямым, открытым взглядом.
— Да, хочется. Когда я приезжаю сюда. Полагаю, и у вас бывают подобные
настроения.
Он кивнул и улыбнулся ей. Он прожил на свете намного больше ее и гораздо
лучше знал эту жизнь. Несправедливо, что она вынуждена сидеть как
привязанная на рудниках, где все к ней так ужасно относятся. Он знал об этом
и от своих людей, и от тех, кого она увольняла или отказывалась принять,
некоторые из них просили работу у него. Всех их привлекала высокая
заработная плата на рудниках Терстона. Она не могла позволить себе платить
им мало, они и так приходили к ней скрепя сердце. Тут не было ничего
личного, просто сама необходимость подчиняться женщине ущемляла их
самолюбие, тем более что речь шла о совсем молоденькой девушке. Ему вдруг
вновь, как когда-то, захотелось защитить ее, такую одинокую в этом огромном,
роскошном доме. У нее были дом в городе, рудники, виноградники, у нее было
все и... ничего. Даже его маленькая индианка, его скво Весенняя Луна владела
большим. У нее были спокойная жизнь, уважение, безопасность... Наконец, у
нее был он.
— Странно, что жизнь сделала нас соперниками, правда?
Она улыбнулась и пожала плечами:
— Я думаю, в жизни всегда так. Все в ней случайно, неожиданно и
странно... Включая нашу сегодняшнюю встречу. — Она опять улыбнулась.
— Я едва узнал вас с распущенными волосами.
Она засмеялась:
— На рудниках я не могу показаться в таком виде. Вот тогда мне уж точно
несдобровать... Представляете, что станут обо мне говорить?
Смех ее был так звонок и заразителен, что он вдруг и сам расхохотался. В эти
минуты она казалась ему самой обыкновенной девчонкой, каких тысячи. Она не
притворялась, держала себя просто, была очень земной, но стоило вспомнить,
кто она на самом деле, как оставалось только удивляться. В ней словно жила
дюжина совершенно разных людей, но при этом она умудрялась оставаться
простой и открытой. Она и смущала, и восхищала его одновременно. Он был
очарован ею.
— Знаете, вы мне такой нравитесь. — Он улыбнулся и без всякой задней
мысли, протянув руку, коснулся ее волос.
В Напе он бы никогда не осмелился на это, но здесь все было иначе, она была
другой, и этот его жест не подразумевал ничего плохого, и на какое-то
мгновение он даже забыл о Весенней Луне.
— Спасибо.
Она покраснела от смущения, но тут его рука коснулась ее щеки, и она
отпрянула. Она отвыкла от подобных проявлений чувств с тех пор, как умер ее
отец, и теперь испугалась. Она встала, чтобы налить ему еще вина, но глаза
его неотрывно следили за ней, а потом он мягко сказал:
— Я не хотел вас обидеть.
— Ничего... Я... Не обращайте внимания. — Она присела и весело
взглянула на него. — Так трудно, когда в тебе словно два человека. Мне
пришлось ломать свой характер, иначе бы я не смогла управлять рудниками...
Я, кажется, и забыла, что когда-то была другой... А ведь до того, как все
это началось, я была просто ребенком.
Она и сейчас все еще оставалась ребенком. Он видел это, и не только это. Как
она доверчива и простодушна! Он чувствовал, что в доме, кроме них, никого
больше нет. Судя по всему, она не держит здесь прислуги. Она доверяет ему.
Но где же ее пресловутая осторожность? Так нельзя... Он взглянул на нее,
чуть нахмурив брови, испытывая к ней почти отеческие чувства.
— Вы живете одна в этом доме, мисс Терстон?
Она улыбнулась. Она всегда жила здесь одна, с тех пор как умер отец.
— Меня это не пугает. Мне нравится приезжать сюда одной.
Странная, любящая одиночество девочка. Но в данном случае он считал, что она
поступает глупо.
— Здесь не поселок. Я думаю, это слишком опасно.
— Я могу за себя постоять. — Она улыбнулась, но он оставался серьезным.
— На вашем месте я бы не был так беспечен. Что, если вы не сумеете
вовремя отыскать свой револьвер? — Он слышал о том, как она стреляла в Дэна.
— Я всегда держу его при себе, мистер Харт.
— Звучит внушительно... — Он улыбнулся, и она улыбнулась вслед за ним.
— Извините... Я не имела в виду...
— Ну почему же? — Его лицо снова стало серьезным. — Вам и со мной не
следовало вести себя так неосторожно...
Она спокойно смотрела на него.
— Я часто злилась на вас, мистер Харт. Но по отношению ко мне вы
никогда не вели себя недостойно. — Она помнила, как он приехал к ней после
смерти отца, чтобы выразить свои соболезнования.
Сколько сердечности было в его голосе.
— Мне кажется, я уже научилась распознавать людей.
— Нельзя на это рассчитывать. Почему вы не берете с собой вашу
экономку?
— Ее укачивает на пароходе. — Сабрина улыбнулась. — И вообще ничего со
мной не случится. Если я на рудниках не боюсь оставаться одна в конторе и
работать до полуночи, то чего мне бояться в городе?
Слова Сабрины обеспокоили его.
— А ваши люди знают об этом?
Она пожала плечами:
— Кое-кто знает. Я всегда работаю допоздна, так же как папа в свое
время. Дня не хватает, а я люблю все доводить до конца.
Он и сам так поступал, но все-таки считал, что ей слишком опасно оставаться
на рудниках одной. Неудивительно, что Дэн решил этим воспользоваться, чтобы
напасть на нее. Хорошо хоть, одного раза ему хватило, чтобы опомниться. Во
всяком случае, Харт полагал, что хватило, а спрашивать сейчас не хотел.
— Я просто думаю, что вам следует быть более осторожной. Берите работу
домой.
Она улыбнулась, тронутая его участием. Кроме Ханны, которая постоянно на нее
ворчала, никто уже давно о ней не беспокоился. Она сказала ему об этом.
— Со мной правда ничего не случится. Но я все равно вам благодарна.
— Лучше бы вы продали мне эти рудники. Вам же было бы легче. — Он
заметил гневный огонек, вспыхнувший в ее глазах, и примирительно поднял
руку. — Это не коммерческое предложение, а простая констатация факта. Вам
действительно было бы легче, и вы это знаете. Но, похоже, вы вовсе не
стремитесь облегчить себе жизнь. — Он встал, поклонился, и она
почувствовала, что ее гнев проходит. — Что ж, преклоняюсь и отступаю.
Она улыбнулась ему с видом лукавой девчонки.
— Жаль, что вы раньше до этого не додумались, мистер Харт.
— Увы, мисс Терстон. Я должен был попытаться. Но теперь я отступаю. —
Он все еще не был уверен, что она доверяет ему. — Возможно, теперь мы сможем
стать друзьями.
— Это было бы прекрасно. — Она улыбнулась, но глаза ее вдруг стали
серьезными.
Ребенок этого человека умер у него на руках, вспомнила она. Он вовсе не был
жестокосердным дельцом, готовым на все, лишь бы выкупить у нее рудники. Ее
отец хорошо к нему относился. Возможно, Харт этого заслуживал. Она
действительно не до конца доверяла этому человеку, но испытывала к нему
уважение. Он был умен и вел свои дела, не прибегая к грязным приемам.
— Я бы хотел, чтобы мы подружились, мисс Терстон.
Сабрина кивнула и грустно взглянула на него. У нее никогда не было друзей.
Конечно, в детстве в Сент-Элене она дружила с девочками из школы, но все они
уже замужем, у них самих дети, да теперь и они избегают ее. Слишком
необычным стало ее положение с тех пор, как она возглавила рудники. Она
нуждалась в дружбе, нуждалась в человеке, которому могла бы излить душу.
Интересно, как отнесется его индианка к этой ее дружбе с Хартом, к тому, что
она будет приезжать к нему на рудники, общаться с ним? Все это промелькнуло
в голове у Сабрины, пока Харт смотрел на нее в ожидании ответа. Наконец она
подняла на него осторожный взгляд. — Я бы тоже этого хотела, мистер Харт. Но
не знаю, легко ли нам будет поддерживать дружбу, когда каждый из нас
вернется к своим делам.
— Мы можем хотя бы попробовать. Я непременно к вам приеду. Вы не
против?
У кого просить совета? Ни матери, ни отца, ни тетушки, ни компаньонки у нее
не было. А он спрашивал ее о том, в чем она действительно мало понимала.
Он сам не был уверен, что все понимает. Когда он увидел ее идущей по улице,
у него вдруг перехватило дыхание, а теперь они сидели здесь вот уже два часа
разговаривали, как люди, которые никогда раньше не знали орут друга. Он
чувствовал, что его тянет к Сабрине все больше и больше, и не хотел ее
потерять после возвращения на рудники. Харт понимал, что там она снова
наденет маску, но он всегда будет помнить ее такой, какой увидел сегодня.
Ничего особенного Сабрина ему не сказала, но ее взгляд потряс его до глубины
души. Так порой смотрела на него Матильда, то она не могла ни красотой, ни
умом сравниться с Сабриной. Только сейчас, здесь он вдруг осознал, что за
человек эта юная цевушка, которая в двадцать один год управляет одним из
самых больших рудников в стране. В ней было столько необычного, так сильно
она поразила его, что, уходя, он чуть не плакал, а она, закрыв за ним дверь
и услышав, как отъезжает его машина, вдруг ощутила в душе какое-то новое,
незнакомое ей доселе чувство. Она те могла забыть глаза Джона и слова,
которые он говорил ей. Мысли о нем преследовали ее и на следующее утро,
когда она сидела в саду, и вечером на борту парохода, который вез ее обратно
в Напу. Ей было странно, что Харт вдруг так заинтересовал ее. Она десятки
видела его раньше, еще будучи ребенком, потом всей душой ненавидела его
целых три года, а теперь... теперь не могла забыть. Какая-то неуловимая,
спокойная сила была в нем, сила и мягкость одновременно. В присутствии Джона
она чувствовала себя так, словно он мог оградить ее от всех опасностей на
свете. Сейчас Сабрина понимала, что нечто подобное испытывала к нему и
раньше, но, охваченная гневом, просто не замечала этого. И все-таки странно,
что она не перестает о нем думать.
Он занимал ее мысли весь день в Сан-Франциско, и после на пароходе, идущем
на сев
...Закладка в соц.сетях
