Жанр: Любовные романы
Дорога судьбы
...му то, о чем они условились с Андре, но
передумала. Антуану можно сказать правду. Ведь это он был с ней рядом, когда
она, работая на виноградниках, потеряла сознание. Он ведь не дурак и вполне
способен сам высчитать срок. Они с Андре не хотели, чтобы об этом знали
остальные.
— В октябре, — улыбнулась она, — но официально — на два месяца позже.
Он усмехнулся, оценив ее искренность.
— Я тоже так думал, но не хотел задавать лишних вопросов. — В душе
Антуан знал, что отец женился бы на ней в любом случае. — Джон знает?
— Еще нет. Мы скажем ему через месяц, когда поедем на восток.
— Могу вам сказать: папа счастлив. Когда вы вернулись из Сан-Франциско
за несколько дней до свадьбы, он был горд, как мальчишка. — Он не спрашивал
Сабрину о том, что случилось в городе, но знал, что все изменилось, и
изменилось к лучшему.
Словно они наконец узнали, как много значат друг для друга. И он завидовал
им. Как бы ему хотелось найти женщину, которую он полюбил бы так же, как
отец Сабрину! Но он слишком хорошо знал, что до этого еще далеко. Девушка, с
которой он встречался, была веселой, и он заботился о ней. Она не отличалась
умом и никогда не смеялась над тем же, над чем и он, а Антуану это казалось
очень важным... Он снова посмотрел на Сабрину.
— Я рад за вас обоих, — сказал он и с улыбкой добавил: — Надеюсь, это
будет девочка.
— И я тоже, — шепнула Сабрина, пока они шли по тропинке к дому.
Ее беременность становилась заметной, особенно в брюках, которые Сабрина
носила дома. Их новый дом должны были закончить через два месяца. Ей
хотелось переехать туда еще до рождения ребенка, но рожать она поедет в Сан-
Франциско — на этом настаивал Андре. Он хотел, чтобы ей был обеспечен
наилучший уход. Но пока беременность ее совершенно не беспокоила, и даже
поездку на восток она перенесла на удивление легко. Когда они увиделись с
Джоном, атмосфера была натянутая. На мать он смотрел враждебно, а Андре
вообще игнорировал.
— Наверное, тебя обрадовали мои новости?
— Какие новости? — озадаченно посмотрела на него Сабрина.
— Я писал тебе на прошлой неделе.
— Я ничего не получала. Должно быть, письмо пришло, когда мы уже
уехали.
Сабрина застыла на месте, увидев в его глазах слезы.
— Неделю назад бабушку сбил автобус. Она умерла на месте... Сабрина не
сразу поняла, что речь идет о Камилле. Когда до нее дошло, она уставилась на
сына, пораженная его искренним горем. Сама она ничего не чувствовала.
— Мне жаль слышать это, Джон.
— Ничего тебе не жаль. Ты ненавидела ее. — Он говорил так, будто снова
стал ребенком.
Сидя на подоконнике комнаты Джона, Андре наблюдал за пасынком. Сабрина
сидела на кровати. Она явно расцвела, прибавила в весе и не могла больше
носить старые платья. Пришлось купить новые, свободного покроя. Именно такое
было на ней сейчас — шелковое голубое платье под цвет ее глаз. Андре
казалось, что Сабрина выглядит намного лучше, чем раньше.
— Нет, Джон. Как я могла ее ненавидеть? Я ее почти не знала. Но ее
поведение мне не слишком нравилось. Согласись, она вела себя не слишком
порядочно: пыталась выгнать меня из собственного дома после того, как
бросила меня ребенком и сорок шесть лет не интересовалась, жива ли я.
Джон пожал плечами: отрицать это было трудно. И тут он с удивлением
посмотрел на мать.
— Ты очень растолстела. Наверное, замужество пошло тебе на пользу. —
Замечание было довольно бестактным, но Сабрина только рассмеялась.
— Да, ты прав, но поправилась я вовсе не поэтому.
Рано или поздно ей все равно придется сказать ему об этом. Более подходящего
момента, пожалуй, не будет. По крайней мере так она думала.
— Я знаю, что ты удивишься... По правде говоря, мы тоже были удивлены,
когда узнали об этом. — Она перевела дыхание. — Джон, к Рождеству у нас
родится ребенок.
— У тебя... что? — Джон посмотрел на них и вскочил со стула. — Не может быть! — Он был в ужасе.
— У меня будет ребенок, — спокойно повторила Сабрина. Она продолжала
сидеть на кровати, поглядывая то на Андре, то на сына. — Да, поначалу это
немного шокирует, но...
— Вы что, одурели? Боже... Да меня же засмеет весь город! Тебе
пятьдесят лет, и одному Богу известно, сколько ему...
Да, он с ними не церемонился. Сабрине стало смешно. Он пришел в такую
ярость, словно снова стал маленьким мальчиком. Как отличалось его поведение
от реакции Антуана, который сразу побежал в магазин и купил плюшевого
медвежонка.
— Не забудьте сказать ей, что это от меня! — Антуан был уверен, что
родится девочка, но Джону было на это наплевать.
Он в гневе метался по комнате.
— Знаешь, старина, такое случается, — пытался успокоить пасынка Андре.
Ему было неприятно видеть, как юноша ведет себя с матерью, но это его ничуть
не удивляло. Джон был инфантилен и безмерно избалован. Складывалось
впечатление, что он всегда держит камень за пазухой.
— В конце концов ты к этому привыкнешь, как мы. И как Антуан. А он ведь
старше тебя. На целых четыре года.
— Да что он, черт побери, понимает? Он разбирается только в своем
винограде. Поймите, ради Бога, что я мужчина!
Андре поднялся на ноги. Ему стоило большого труда сдержать себя.
— И мой сын тоже. Он приходится тебе сводным братом, и я попросил бы
тебя говорить о нем с уважением, Джонатан!
Они смерили друг друга взглядом, и Джон отступил. Он не был глуп и понимал,
что Андре слов на ветер не бросает. Затем он посмотрел на Сабрину и
намекнул, что им пора уходить: у него есть планы на вечер. Завтра они
встретятся на церемонии, потом пообедают с ним и его другом, а послезавтра
все вместе поедут в Нью-Йорк. Через три дня Джон отправится в плавание на
Нормандии
. Все-таки он сумел самостоятельно найти деньги на столь дорогое
путешествие... На Сабрину это произвело впечатление. А они с Андре заодно
повидаются с Амелией.
— До завтра, Джон. — Сабрина хотела поцеловать сына в щеку, но тот
демонстративно повернулся к ним спиной. — Жаль, что он принял все так близко
к сердцу, — сказала она Андре, когда они на такси возвращались в отель.
— А ты ждала чего-то другого? Он еще слишком молод. — Андре похлопал ее
по руке. — Четыре года в этом возрасте очень большая разница. Антуан уже
мужчина, а Джон еще ребенок. Может быть, он чувствует угрозу своему
наследству?.. Дом... Земли в Напе...
Это не приходило ей в голову... Интересно, подумал ли об этом Джон?
— Может быть, ты и прав, — кивнула она. — Но подумать только, что
случилось с Камиллой!
— И поделом ей! — Андре взглянул на Сабрину. — Она была злая, жадная,
порочная, ни на что не способная женщина. Лучше бы она умерла тогда, много-
много лет назад, когда об этом заявил твой отец.
Он так и не простил Камиллу. Шесть долгих месяцев она мучила Сабрину, а та
беспомощно ждала суда, чтобы защитить себя.
— Странно, но я ничего не чувствую. — В этом было трудно признаться.
Она только что узнала о смерти матери, но осталась к этому совершенно
равнодушна.
— Джон очень переживает. Он знал ее четыре года. Видно, у них было много точек соприкосновения.
Сабрина улыбнулась. Ей понравилось его выражение
atomes crochus
—
сцепленные атомы, сродство душ. Как ни досадно, так оно и было. Андре
абсолютно прав.
На следующий день они присутствовали на церемонии выпуска. Все прошло без
сучка и задоринки. Сабрина даже всплакнула, когда увидела в рядах
выпускников своего сына. Несмотря на размолвки с Джоном, она гордилась
сыном... Она дала ему образование, хотя для этого ей пришлось продать
рудники, дом в Напе, сады вокруг дома Терстонов... Она сделала свое дело, а
он сделал свое. Им обоим было чем гордиться и что праздновать. Вечером они
отметили это событие в ресторане. Джон подвыпил, но Андре и Сабрина
прекрасно понимали его. Он вел себя лучше, чем обычно; зато в поезде на Нью-
Йорк Джон полностью отыгрался: он стыдился показываться в обществе матери.
— Боже мой, что подумают люди? — шептал он.
— Скажи им, что я обжора, — улыбаясь, прошептала она в ответ.
Они спросили его о работе. Он собирался приступить к ней в сентябре, по
возвращении из поездки. Он будет работать в фирме отца своего друга, Уильяма
Блейка. Когда они провожали Джона, он познакомил Сабрину с Биллом. Рядом с
ним стояла очень хорошенькая девушка. Она глаз не сводила с Джона. Сабрина
узнала, что девушке восемнадцать лет, что она сестра Билла и — это сразу
бросалось в глаза — влюблена в Джона. Узнав, что перед ней его родители, она
сразу же представилась:
— Здравствуйте. Меня зовут Арден Блейк. — Она пожала руку Сабрине,
потом Андре, мельком взглянула на просторное красное платье Сабрины и тут же
начала трещать без умолку о том, какой Джон замечательный, хотя и не
обращает на нее никакого внимания. — Папа полагает, что он преуспеет в
работе и в жизни. Поэтому он и посылает Джона с Биллом в Европу — это своего
рода аванс...
Это возмутило Сабрину, но внешне она осталась спокойной, Джон сказал ей, что
сам достал деньги, а на деле он, оказывается, будет три месяца плавать на
Нормандии
в каюте первого класса за чужой счет, не говоря уж об отелях, в
которых он будет останавливаться. Она знала Уильяма Блейка-старшего, как и
вся страна. Он крупнейший банкир Нью-Йорка: до продажи рудников Джона она
неоднократно заключала с ним сделки по вкладам.
— Мы с мамой и папой в следующем месяце тоже уедем и встретимся с
Биллом и Джоном на юге Франции. — Девушка была вне себя от радости, и
Сабрина улыбнулась.
— Будьте осторожнее, — предупредила она хорошенькую зеленоглазую
блондинку. — Я не слишком доверяю своему сыну.
— Мама говорит, он самый симпатичный молодой человек из всех, кого она
знает. Он будет моим кавалером во время первого выхода в свет в декабре. —
Она светилась от счастья.
А когда дали гудок перед отплытием, Джон поцеловал в губы Арден и еще трех
девушек, которые пришли проводить его. На борту их было четверо, все
выпускники Гарварда.
Как бы они не попали в какую-нибудь переделку
, — недовольно подумала
Сабрина.
Но еще большее омерзение у нее вызывала мысль, что Джон путешествует за
чужой счет. Да, Джон остался верен себе: он всегда умел выколотить из нее
деньги. Теперь ей не остается ничего другого, как послать чек на приличную
сумму Уильяму Блейку-старшему, дабы возместить стоимость поездки. Разве она
могла позволить, чтобы ее сын путешествовал в качестве чьего-то гостя! Бог
знает, какую душераздирающую историю он им поведал!
— Когда ты вернешься, нам будет нужно кое-что обсудить. — Она
многозначительно посмотрела на него и протянула конверт с деньгами — подарок
в честь окончания университета.
Как она гордилась, что Джон сам заплатил за поездку! Приготовила ему тысячу
долларов на карманные расходы... Теперь она понимала, что это лишняя трата.
— Будь поласковее с Арден Блейк! — шепнула она сыну. — Она милая
девушка. — У нее было дурное предчувствие, что сын собирается
воспользоваться влюбленностью Арден.
— Она мой ключ к успеху, — усмехнувшись, прошептал он, и Сабрину
передернуло.
Позже она увидела, как Арден неистово махала Джону с пристани, а ее мать
следила за этим. Сабрине хотелось предупредить ее о том, что собой
представляет ее сын. Но разве она могла решиться на такое? А Джон стоял на
палубе напротив своей каюты и улыбался им всем. Он был красив, как никогда:
высокий, стройный, необыкновенно изящный, яркие голубые глаза, как у
Камиллы, агатово-черные волосы и лицо, которое могло бы свести с ума любую
женщину! Когда пароход отчалил, Сабрина со вздохом обернулась к Андре и
рассказала ему о том, как Джон отозвался об Арден Блейк и кто финансировал
его поездку.
— По крайней мере ты знаешь, что с голоду он не умрет. Для этого он
слишком умен.
— Слишком умен, когда это касается его выгоды...
— Иногда мне так хочется, чтобы и Антуан был таким. Он чертовски
непрактичен и когда-нибудь просто по миру пойдет. Он думает только об
идеалах, принципах и прочей интеллигентской чепухе.
Сабрина улыбнулась. В чем-то Андре был прав, но Антуан такой славный
мальчик! Он был очень умен, но часто витал в эмпиреях. Скорее он прочтет
философский трактат, чем поест, будет гоняться за туманными, абстрактными
идеями, но не сумеет претворить их в жизнь. Он мечтатель, но какая же он
прелесть!
— Андре, он чудесный человек. Ты можешь им гордиться.
— А я и горжусь. — Он помог ей сесть в такси, а затем улыбнулся, глядя
на ее округлившейся живот. — А как поживает наш маленький дружок? —
Несколько недель назад она почувствовала первые толчки, а сейчас младенец
вовсю резвился. Андре чувствовал это и был очень доволен. — Что, скачет вверх-
вниз?
— Думаю, она будет балериной. Очень уж прыгучая. — Да, куда активнее,
чем Джонатан или малыш, которого она потеряла.
— Или футболистом, — улыбнулся Андре.
Днем они навестили своего старого верного друга Амелию, и она искренне
порадовалась за них. Их переживания из-за возраста она назвала чепухой.
— Если бы я могла, родила бы сама! — Ей исполнилось девяносто.
Она ужасно хрупкая
, — подумала Сабрина.
— Наслаждайтесь каждой минутой... Это величайший дар на свете... Дар
судьбы.
И они знали, что это правда. Амелия прожила девяносто полных, чудесных,
богатых, щедрых лет. Она была примером для всех в отличие от Камиллы.
Сабрина вскоре рассказала об этом, но тут вошла сиделка, и им пришлось
попрощаться: настал час отдыха, да и Амелия устала. Она поцеловала их на
прощание, как делала всегда, и пытливо поглядела Сабрине в глаза.
— Ты пошла в отца, Сабрина. Он был хороший мужчина. А ты хорошая
женщина. В тебе нет ни капли от нее.
Да, но в Джоне этой крови хватало с избытком. Глубоко в душе Сабрина
сознавала это и горько переживала. Но она предпочла промолчать.
— Будьте благодарны судьбе за этого ребенка. — Амелия нежно улыбнулась
им обоим. — И пусть она принесет вам великую радость. — Вдруг она
рассмеялась. — Я думаю, будет девочка. — Она положила руку на живот Сабрины
и снова расцеловалась с ними.
На следующий день они сели на поезд и вернулись домой. Лето Сабрина провела
в Напе, а в августе они переехали в новый, только что построенный дом. В
сентябре они вернулись в город: Сабрине надо было быть ближе к больнице.
Когда Джон вернулся домой, она позвонила ему. Сын чудесно провел время. Пару
раз он упомянул имя Арден Блейк. Он уже приступил к новой работе; похоже,
благодаря мистеру Блейку она была для него скорее развлечением. Сабрина
действительно послала мистеру Блейку чек на крупную сумму, приложив к нему
благодарственное письмо, но он отослал чек назад; так продолжалось несколько
раз, пока наконец Блейк-старший не принял его. Он сообщил ей, что вся их
семья очень любит Джона, а Джон платит им взаимностью.
— На праздники я уезжаю с ними на Палм-Бич! — торжествующе воскликнул
он.
Сабрина была разочарована.
— Я думала, что ты приедешь домой. К тому времени появится малыш...
Но это его не интересовало.
— У меня не будет времени — всего две недели. Может быть, я выберусь к
вам летом. Блейки снимают дом в Малибу. Я, наверное, погощу у них.
— А как же твоя работа?
— Я работаю столько же, сколько и Билл.
— Мне кажется, у него есть хорошая поддержка.
— У меня тоже. — Джон разоткровенничался, — Арден от меня без ума, а
мистер Блейк считает, что я очень умный.
— Похоже, ты нашел себе хорошую синекуру. — Конечно, так оно и есть.
Но стоило ей заикнуться о неблаговидном способе, которым он раздобыл деньги
на поездку в Европу, как он резко оборвал ее:
— А тебе и не надо было платить. Мистер Блейк сказал же, что оплатит
все сам.
— Но я не могла позволить ему это, да и ты, Джон, тоже не должен был...
— О Боже, мать, если ты собираешься читать мне проповедь, я повешу
трубку.
— Джон, тебе следует подумать об этом, и особенно о твоих отношениях с
Арден Блейк. Не используй эту девушку, сынок. Она славная, но невинна как
дитя.
— Ради Бога, ей уже восемнадцать лет...
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.
Конечно, он знал, но не желал признаваться в этом.
— Ничего страшного. Я не собираюсь никого насиловать.
— Существует масса других способов добиться своего.
Она очень беспокоилась о нем, но, судя по открыткам, которые они получали от
него время от времени, он был доволен жизнью. Однако наступил октябрь, и
Сабрина потеряла интерес ко всему, кроме себя. Ребенок был крупный, и ей
становилось все тяжелее носить его. Она с трудом поднималась по лестнице
дома Терстонов. Но назначенный срок прошел, а ничего не произошло. Ребенок
не желал появляться на свет. Тогда они с Андре стали подолгу гулять.
— Должно быть, ей там нравится, — вздыхала Сабрина. — Мне кажется, она
и не собирается вылезать. — Она уныло посмотрела на Андре, и тот рассмеялся.
Сабрина еле ходила и через каждые несколько метров присаживалась отдохнуть.
Она чувствовала себя столетней старухой весом фунтов в триста. Но настроение
у нее было хорошее.
— А что ты будешь делать, если родится мальчик? Так и будешь называть
беднягу
она
?
— Бедняге придется к этому привыкнуть.
Когда прошло лишних три дня, она разбудила сладко спящего Андре в четыре
часа утра и с улыбкой сказала:
— Кажется, началось, любовь моя.
— Откуда ты знаешь? — Андре никак не мог проснуться.
Ему бы хотелось перенести роды на следующий день. Или хотя бы на утро.
— Поверь мне, я знаю.
— О'кей. — Андре сел и мгновенно пробудился.
Он мигом соскочил с кровати, взял Сабрину под руку и помог ей дойти до
кресла. В ее глазах стоял страх.
— Кажется, я слишком долго ждала... — слегка задыхаясь, пробормотала
она. — Не хотелось тебя будить. Во-первых, я не была уверена... Ох-х... —
Она схватила Андре за руку, и тот внезапно испугался.
— О Боже... Ты позвонила доктору?
— Нет... Лучше ты... Ох, Андре... О Господи... Звони...
— Что с тобой? — Он с испуганным видом повел ее к кровати и схватил трубку. — Что ему сказать?
Она застонала и упала на кровать.
— Скажи ему, ребенок уже выходит...
Пока Андре набирал номер, Сабрина стала задыхаться, потом вдруг резко
вскрикнула. До сих пор ему не приходилось видеть подобного. Когда родился
Антуан, он ждал в приемной больницы.
Врач отозвался, и Андре передал ему слова Сабрины. Тот быстро спросил:
— Так она чувствует, что рожает?
Андре попытался задать ей вопрос, но Сабрина не слышала: она хватала его за
рукав, и лицо ее было искажено болью. Все произошло так быстро, что он не
мог опомниться.
— Сабрина, послушай меня... Он хочет знать... Сабрина... Пожалуйста...
Услышав, что происходит, доктор крикнул в трубку:
— Звоните в полицию! Я буду там!
— В полицию?! — опешил Андре, но у него не осталось времени ни на
раздумья, ни на звонки: Сабрина буквально корчилась на кровати и рыдала.
— О Боже... Ох, Андре... пожалуйста...
— Что мне делать?
— Помоги мне... Пожалуйста...
— Милая... — В его глазах стояли слезы.
Он никогда еще не был в таком отчаянии. Семь месяцев назад, когда он вырвал
ее из лап подпольного акушера под дулом пистолета, ему было легче. Тут он
ничем не мог ей помочь. Но когда Сабрина повернулась и беспомощно посмотрела
на мужа, терзаясь от боли, он внезапно забыл обо всем, потянулся к ней, взял
ее за руки и начал успокаивать. Теперь он знал, что ни за что не отдаст ее в
больницу. Она разбудила его слишком поздно, а все произошло слишком быстро.
Она сбросила с себя одежду и лежала накрытая простыней, как уже было
однажды... давным-давно... Да, это казалось ей смутно знакомым. То, что
казалось забывшимся, вдруг отчетливо вспомнилось, как предутренний сон. Она
взглянула на Андре и впервые за этот час улыбнулась. Лицо ее было влажным,
глаза потемнели... Вдруг она изо всех сил потужилась, пока Андре держал ее
за плечи; когда приступ прошел, она поглядела на мужа снизу вверх и
улыбнулась.
— Я говорила тебе... я хотела... чтобы ребенок... родился... в этом
доме... — Выдавливая из себя эти слова, она снова тужилась, и он снова
держал ее за плечи, удерживая на месте.
Андре видел то же, что и она, и не совсем понимал, что происходит. Он
чувствовал только страшное напряжение ее тела и слышал крики, сопровождавшие
тяжкие, древние родовые муки. Все тело Андре инстинктивно напряглось. Вдруг
Сабрина приподнялась и почти села.
— Ох, Андре... О Господи... Ох нет... Андре...
Казалось, этому не будет конца; он приговаривал что-то бессмысленное, держа
ее в объятиях, и слезы бежали по ее щекам. Вдруг она резко вскрикнула, потом
еще раз, падая на спину, когда боль отступила, а затем снова потужилась. И
вдруг он ощутил, что схватки начали учащаться. Он знал... он знал и
чувствовал то же, что и она.
— Давай... давай... давай, милая... Да, ты можешь... — бормотал он.
— Не могу! — Она стонала от боли, и Андре хотелось вырвать из нее
ребенка, чтобы прекратить ее муки.
— Можешь!
— О Боже... Ох нет... Андре... — Она отбросила простыню и в муках,
хватая его за руку, цепляясь за кровать, тужилась, тужилась... пока не
откинулась в изнеможении.
Не было сил дышать, двигаться, плакать. И вдруг Андре увидел, как медленно
показалась круглая головка.
— Боже мой... Сабрина! — вскрикнул Андре.
Он не верил своим глазам: на него смотрело маленькое личико. И тут он, будто
делал это всю свою жизнь, подошел к другому концу кровати и взял в руки
крошечную головку. Сабрина снова напряглась — на этот раз показались
плечики. Андре тихонько помогал младенцу выбраться из материнской утробы и
плакал вместе с Сабриной. А она и плакала, и смеялась одновременно. Тут
Андре еще раз поторопил ее, и через минуту новорожденный младенец лежал в
руках отца. Андре с удивлением смотрел на жену, показывая ей ребенка.
— Девочка! — Он плакал, не стыдясь слез.
На свете не было никого красивее и лучше младенца, которого он держал, и
женщины, которую он любил. Андре подошел к изголовью кровати.
Сабрина откинулась на спину, ее начало трясти. Он укрыл ее простыней и
положил на руки ребенка.
— Ох, какая она красавица... И ты тоже...
— Я так люблю тебя... — Пуповина все еще соединяла мать и дитя, но у
Сабрины уже был такой вид, словно она покорила Эверест.
Она с обожанием смотрела на мужа, а он поцеловал мать, а потом дочь.
— Ты поразительная... — Этого они никогда не забудут.
Глядя на Сабрину, он знал, что никогда прежде так не любил ее. Она с
ребенком на руках была прекраснее всего, что Андре до сих пор видел.
И тогда Сабрина медленно улыбнулась ему. Она еще дрожала, но выглядела очень
довольной.
— Ну что, Андре, твоя старушка не ударила в грязь лицом?
А он купался в любви к ней и их ребенку. Ничего чудеснее не было на свете. А
когда через десять минут после родов в машине
скорой помощи
прибыли врачи,
дверь им открыл Андре, улыбавшийся от уха до уха.
— Добрый вечер, джентльмены! — Он был так счастлив и горд, что
джентльменам
сразу стало ясно: они опоздали.
Не тратя времени на разговоры, доктор побежал наверх. Счастливая Сабрина
обнимала ребенка.
— Девочка! — радостно объявила она.
Андре и врач засмеялись, а затем доктор закрыл дверь, осмотрел обеих,
перерезал пуповину, убедился, что с Сабриной все в порядке, и глянул на нее
с удивлением.
— Должен заметить, дорогая, не ожидал я от тебя такой прыти!
— Я тоже. — Она с благодарностью посмотрела на мужа. — Если бы не ты, я
бы не справилась.
Андре позабавила эта неожиданная похвала.
— Я же ничего не делал, только смотрел. Ты все сделала сама. Сабрина
взглянула на лежащего рядом и мирно спящего ребенка.
— Это она все сделала сама.
Малышка и вправду была чудесная. Доктор сн
...Закладка в соц.сетях
