Жанр: Любовные романы
Беттина
...самолетом из Франции, и на десерт — суфле гранмарьнье. Все трое
отдали должное превосходным кушаньям и после еды откинулись на спинки
кресел, попивая кофе с ликером.
— Итак, крошка, ты нас покидаешь, — произнес Айво с доброй
улыбкой.
— Надеюсь, ненадолго. Я скоро вернусь.
— Дай Бог.
После ужина Олли провожал Беттину до отеля. Она никак не могла понять,
почему в этот вечер Айво был такой грустный, и решила заговорить об этом с
Олли:
— Ты слышал, что он мне сказал на прощание?
Удачного полета, птичка
.
И, поцеловав, сразу сел к себе в машину.
— Видимо, он просто устал. И ему грустно расставаться с тобой, —
тут Олли с улыбкой добавил: — Как, впрочем, и мне.
Беттина молча наклонила голову. Ей тоже очень не хотелось уезжать. Не
хотелось разлучаться с ними обоими. За последние три месяца она успела вновь
пустить корни в Нью-Йорке. Да, здесь холодно, жутковато, чересчур
многолюдно, здесь грубые таксисты и мужчины никогда не придерживают перед
женщиной дверь, но здесь кипит жизнь, здесь хочется работать и любить. Как
скучно будет в Милл-Вэли: утром проводишь Александра в школу, днем —
встретишь. Даже Александр чувствовал это, и, если бы не желание увидеть
отца, он бы не особенно стремился домой.
Олли отвез их в аэропорт. Он долго махал рукой, пока они шли к самолету.
Александр, оглядываясь назад, уныло плелся за Беттиной, которая вела его за
руку. Оливер посылал Беттине воздушные поцелуи и провожал их взглядом, пока
они не скрылись из виду, а, вернувшись домой, напился до потери чувств.
Беттина же не могла себе этого позволить. Она должна была предстать перед
Джоном в трезвом уме. Ей хотелось приехать неожиданно, поэтому она не
предупредила ни Джона, ни Сета с Мэри. В сумке у нее лежали рождественские
подарки для Уотерсонов и для мужа.
В Сан-Франциско было тепло и безветренно. Они прилетели в аэропорт
полшестого вечера, сразу же взяли такси и поехали в Милл-Вэли. Чем ближе
становился дом; тем сильней волновался Александр. Наконец-то он увидит папу
и расскажет ему о Нью-Йорке, о зоопарке в Бронксе, о новых друзьях, о школе,
в которой учился целых три месяца. В такси он не мог усидеть спокойно,
донимал Беттину разговорами, а она терпеливо улыбалась, выслушивая то, что
он собирался рассказать отцу.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они добрались до знакомой улицы.
Беттина не могла удержаться от улыбки — как хорошо, что они наконец-то
возвратились домой. Водитель начал вынимать из багажника сумки, а она
поспешила к входной двери, вставила ключ, но дверь не отпиралась. Беттина
пробовала и так, и этак, упиралась плечом, толкала дверь, теребила дверную
ручку, но ничего не получалось, и тогда она поняла, что произошло. Джон
поменял замок. Это казалось ребяческой выходкой.
Беттина, расплатившись с таксистом, велела ему отнести сумки в гараж, и
сама, страшась неизвестности, побежала к соседнему дому. Она держала за руку
Александра и стучалась в дверь к Уотерсонам.
— Господи, Бетти! — воскликнула Мэри. — Как я по тебе
соскучилась!
Подруги обнялись, а Александр, расцеловавшись с тетей Мэри, побежал к своим
старым друзьям, маленьким Уотерсонам.
— Сет! — позвала Мэри. — Они вернулись.
В прихожую вошел улыбающийся Сет и раскрыл Беттине объятия.
Однако теплые дружеские приветствия продолжались недолго. Беттина
отстранилась и, глядя то на Мэри, то на Сета, рассказала им про ключ.
— Я ничего не понимаю, — сказала она уже в гостиной, куда они
прошли из прихожей, и добавила, посмотрев через плечо на Уотерсонов: —
Думаю, что Джон поменял замок.
Видно было, что Мэри все знает, но ей тяжело это объяснять. Наконец Сет
поднял глаза и произнес:
— Бетти, сядь, дорогая. У меня для тебя плохие новости.
Господи, что случилось? Неужели что-то с Джоном? Но почему ей не позвонили?
Беттина страшно побледнела.
— Нет, ничего такого не произошло. Просто как его адвокат я обязан
выполнить его волю. Сразу после твоего отъезда Джон пришел ко мне и
потребовал, чтобы я ничего тебе не сообщал о наших действиях. — После
неловкой паузы Сет продолжал: — Мне очень тяжело говорить тебе правду.
— Ничего, Сет, ничего. Теперь ты должен сказать, что бы то ни было.
Он кивнул, переглянулся с Мэри и, обратившись к Беттине, сказал:
— Знаю. Должен. На следующий день после твоего отъезда Джон потребовал
развода.
— Но я не получала никаких бумаг.
— И не должна была, — твердо сказал Сет. — Помнишь, как ты
разводилась с Энтони. В нашем штате требуется желание только одного из
супругов, каковое имело место со стороны Джона. Вот так вот.
— Как просто и легко, — горько усмехнулась Беттина.. — Когда
же будут завершены все формальности?
— Точно сказать не могу, думаю, месяца через три.
— И поэтому он поменял замок? Теперь стало понятно, почему он не
отвечал на звонки и телеграммы. Сет покачал головой.
— Он продал дом, Беттина. Теперь он здесь не живет.
Беттина обомлела от неожиданности.
— А как же наши вещи? Мои... те, что мы покупали вместе?
— Он оставил несколько коробок и чемоданов с твоей одеждой и все
игрушки и вещи Александра.
У Беттины все поплыло перед глазами.
— А Александр? Он не собирается отсуживать права на сына?
Беттина возблагодарила судьбу за то, что догадалась взять мальчика с собой в
Нью-Йорк. Что, если бы Джон исчез вместе с Александром? Она бы не пережила.
Сет, поколебавшись, вымолвил:
— Он... Он больше не хочет видеть ребенка, Бетти. Он сказал — это твой
сын.
— Господи.
Она медленно поднялась и направилась к дверям. Там она встретилась глазами с
сыном.
Александр посмотрел на мать. В его глазах застыл вопрос.
— Где папа?
Беттина лишь покачала головой:
— Он уехал, милый. В путешествие.
— Как мы? Тоже в Нью-Йорк? — живо, с любопытством спросил
Александр.
— Нет, любимый, не в Нью-Йорк. Тогда он посмотрел на нее совсем не по-
детски, словно обо всем догадался, и сказал:
— Значит, теперь мы опять поедем в Нью-Йорк?
— Не знаю, может быть. Ты хотел бы?
— Да, — во весь рот улыбнулся Александр. — Я только что
рассказывал им про зоопарк, какой он большой.
Беттину поразило, насколько быстро умерилось его нетерпение встретиться с
отцом, но, может, оно и к лучшему. Она со слезами на глазах и с искаженным
горем лицом обратилась к Мэри и Сету:
— Вот видите: нет больше Бетти Филдз. — Наверно, ее нет уже три
месяца. В Нью-Йорке она обрела известность как Беттина Дэниелз, драматург.
Видимо, ей суждено остаться Беттиной Дэниелз. — Можно у вас
остановиться на несколько дней?
— Живи сколько надо, — сказала Мэри и обняла ее. — Прости нас
за Джона. Он просто дурак.
Ему не нужна была райская птица. Он хотел птичку скромной серенькой
расцветки. В глубине души Беттина давно понимала это.
Глава 40
В первый день святок, предварительно отправив багаж, Беттина вылетела вместе
с Александром в Нью-Йорк. Ей нелегко далось это решение.
— Понимаешь, Мэри, я ведь прожила здесь шесть лет.
— Понимаю. Но признайся, ты же не хочешь больше оставаться в Сан-
Франциско?
Беттина размышляла об этом все две недели, что прожила до Рождества в доме
Уотерсонов. Теперь ей было ясно, что Мэри имеет в виду не только город, где
жить, но и то, что все ее знакомые в Сан-Франциско — друзья Джона, которые
при встрече на улице делали вид, будто они не замечают Беттину. На нее лег
позор не только развода, но и успеха.
Поэтому в первый день святок они улетели в Нью-Йорк, где их встречал Олли.
Странно, но Беттина не сознавала, что она навсегда покинула свой дом.
Напротив, у нее было такое чувство, словно она возвращается домой. Олли
поднял Александра над головой, потом поставил рядом с собой и набросил ему
на плечо роскошную енотовую шубку.
— А это что такое? — засмеялась Беттина.
— Рождественский подарок. Тебе. На заднем сиденье лимузина, который он
нанял, чтобы отвезти Беттину в отель, лежали еще подарки: для нее и для
Александра. В сочельник весь день сыпал снег, и до сих пор по обочинам
лежали пушистые сугробы.
Поскольку прошло всего две недели со времени их отъезда из Нью-Йорка,
Беттина сразу заметила перемену в Олли, он стал тихий и какой-то
напряженный. Подождав, когда Александр, возившийся на полу лимузина с
плюшевым медвежонком, пожарной машиной с сиреной и радиоуправляемым
вездеходом, забудет о них, Беттина обратилась к Оливеру:
— Что случилось?
Он, словно не понимая, почему она спрашивает, беспечно помотал головой и, в
свою очередь, спросил:
— А у тебя как?
Она пожала плечами и улыбнулась:
— Все хорошо. Я очень рада, что вернулась.
— Правда?
Она кивнула, но глаза не оставляла печаль.
— Что, с мужем нелады? Беттина призналась:
— Что-то в этом роде. Просто я не ожидала. — Она немного
помолчала. — Когда мы подъехали от аэропорта к дому, мне не удалось
открыть дверь. Я подумала, что он поменял замок.
— А он?
— Продал дом.
Она угрюмо уставилась в пол.
— И не предупредил тебя? — ужаснулся Олли. — Как же он после
этого тебе в глаза посмотрел? Что сказал?
— Ничего, — горько усмехнулась Беттина. — Соседи
сказали. — Она долго и пристально глядела на Олли. — Я с ним
вообще не говорила. Очевидно, он три с лишним месяца назад подал на развод и
сразу же продал дом. Вскоре после нашего отъезда в Нью-Йорк.
— О Боже... И не известил тебя? Беттина покачала головой.
— А что насчет...? — и Оливер жестом показал на Александра.
Беттина понимающе кивнула.
— Он говорит, что тут тоже все кончено.
— И он не хочет видеться с сыном? — изумленно спросил Пакстон.
— Говорит, что нет.
— Как ты это объясняешь? Беттина призадумалась.
— Вообще-то теперь мне все ясно. — Она вздохнула и продолжила: —
За эти две недели я много узнала. Новости в основном плохие. Хорошие еще
хуже плохих. Встречая старых знакомых, даже тех, кого я считала друзьями, я
всякий раз с удивлением обнаруживала, что мне или намеренно говорят всякие
гадости, намекают на что-то, или в открытую обрушиваются на меня, или вовсе
проходят мимо. — Раздался нервный смешок Беттины, а потом она,
облегченно вздохнув, добавила: — Ужасные были эти две недели.
— И что теперь?
— Завтра начну искать квартиру, Александр после каникул пойдет в школу,
а я начну трудиться над новой пьесой.
Оливер отвернулся и стал смотреть в окно. Беттина ждала, когда он повернется
к ней, но, не дождавшись, сама прикоснулась к его руке.
— Олли... С тобой все в порядке? Он нехотя кивнул, пряча от нее глаза:
— Полный порядок.
— Это правда? Он засмеялся:
— Да, мэм, правда, правда. — И, немного погодя: — Ты знаешь, я
ужасно рад твоему возвращению, Беттина. Мне очень жаль, что тебе пришлось
пережить такое.
— Полагаю, это можно было предвидеть. Единственный человек, который
упорно не хотел смотреть правде в глаза, — это я.
Оливер с пониманием кивнул:
— Да, должен признаться, и я боялся, что произойдет нечто подобное.
Ведь он полностью порвал всякое общение с тобой. Правда, я надеялся, что он
просто рассердился и решил тебя проучить, а потом у вас все наладится.
— Как видишь, не наладилось, такая уж я невезучая. — По ее лицу
опять пробежала тень, но потом она чуть откинула голову и спросила: —
Кстати, когда ты последний раз виделся с Айво?
— С того прощального ужина мы не виделись, — ответил Оливер.
— Я звонила ему под Рождество. Сказала, что возвращаюсь. Он собирался
провести праздничные дни с друзьями в Лонг-Айленде, но сегодня уже будет
дома. Мы договорились завтра вместе пообедать. — Беттина радостно
посмотрела на Олли. — Хочешь присоединиться?
Олли отрицательно покачал головой, никак не объяснив свой отказ. Тем
временем лимузин подъехал к отелю, посыльный взял сумки, и они поднялись в
тот же номер, который чудом оказался не занят. Два бизнесмена из Лондона,
поселившиеся в нем сразу после Беттины, уехали в Англию сегодня утром.
— Теперь уж точно все так, словно я вернулась домой, — сказала
Беттина.
Александр поспешил в свою комнату. Дженнифер, его прежняя сиделка и
воспитательница, обещала прийти завтра утром. Беттина собиралась предложить
ей теперь постоянную работу, ведь они окончательно перебрались в Нью-Йорк.
— Хочешь ужинать, Олли?
— Нет, спасибо.
Тогда она заказала в номер гамбургер для Александра и бифштекс для себя,
села на длинный диван и провела рукой по спутанным волосам.
— Завтра же начну искать квартиру. Вдруг Олли подошел к ней и сел
рядом. Глаза его печально смотрели на Беттину.
— Беттина...
— Боже милосердный, что с тобой? Ты выглядишь так, словно потерял
лучшего друга.
Он молча кивнул, и по щеке его скатилась слеза.
— Олли! В чем дело, Олли?
Она наклонилась к нему, и он обнял ее, при чем так, что Беттина
почувствовала: он хочет утешить ее, хоть и сам нуждается в утешении.
— Олли, в чем дело? — прошептала Беттина.
— Девочка моя, я не хотел говорить тебе в аэропорту: вчера поздно
вечером произошло непоправимое.
Он крепче обнял ее, а Беттина, задрожав, отстранилась.
— Олли?.. — Посмотрев на него, она подумала, что догадалась, и в
ужасе предположила: — Закрыли мою пьесу? Сняли спектакль?
Он улыбнулся и покачал головой.
— Нет, ничего подобного. — Потом тяжело, шумно вздохнул и взял ее
маленькую ладонь в свои большие руки. — Беттина, это с Айво. — Он
прикрыл на мгновение глаза и закончил: — Он умер вчера, поздно вечером.
— Айво? — вскричала Беттина и резко поднялась с дивана,
уставившись дикими глазами на Оливера. — Не может быть, я говорила с
ним два дня назад, он собирался на Лонг-Айленд. Он... — и она без сил
опустилась на диван, заглядывая в глаза Пакстону. — Айво...
умер? — Потоком хлынули слезы, и Беттина припала к груди
Оливера. — Олли, нет... Только не Айво... не Айво... нет...
Он проводил ее в спальню, чтобы ее случайно не увидел Александр, и бережно
уложил в кровать. Беттина плакала громко, по-детски, так, словно потеряла
отца. Сейчас ей было еще тяжелей, чем в тот день, когда умер Джастин — ведь
Айво ни на одну минуту не оставлял ее, он стал для нее как отец, лучше, чем
отец, она всегда любила его, всегда, всегда.
— Олли, ведь мы собирались завтра вместе пообедать...
Беттина, как ребенок, взглянула на Оливера.
— Я знаю, девочка моя, знаю... — Он нежно гладил ей волосы, а она,
уткнувшись в его грудь, не поднимала головы. — Я сожалею, поверь мне...
Знаю, как ты любила его.
Тут её взгляд упал на газету, лежавшую на полу. На первой странице был
помещен некролог с большой фотографией Айво. Как же она сразу не заметила?
— Всем хорошим, что было в моей жизни, я обязана ему, — сказала
Беттина, присев на кровати и вытирая глаза. — И вот его нет.
Похороны состоялись через два дня. Губернаторы штатов, члены Конгресса,
газетные магнаты, писатели, драматурги, кинозвезды — пришли все. Беттина
стояла в первом ряду.
На траурной церемонии Олли не отходил от нее, но они не сказали друг другу
ни слова. Потом он проводил ее к машине. На обратном пути в отель Беттина
тоже молчала. Глаза у нее были сухи, она лишь крепко сжимала ладонь Оливера.
В лице у нее не было ни кровинки, а застывший профиль, словно изображение на
камее, выделялся на фоне мрачного серого неба.
Когда они подъехали к отелю, Беттина тихо спросила:
— Поднимешься выпить кофе? — и в унынии посмотрела на Пакстона.
Он кивнул и пошел вслед за ней в отель. В номере оставался Александр,
поэтому, прежде чем войти туда, им надо было выдавить хотя бы жалкое подобие
улыбки. Однако уже через полчаса, напившись кофе и наслушавшись рассказов
Александра о том, как интересно было гулять в Центральном Парке, они
улыбались по-настоящему. Олли обрадовался, заметив, что у Беттины улучшилось
настроение.
— Беттина, — многообещающе начал он, — что, если мы
отправимся на прогулку? Нам обоим не помешает подышать свежим воздухом. А
потом зайдем куда-нибудь пообедать, а после обеда я приглашаю тебя ко мне
выпить кофе. — Оливеру не хотелось оставлять ее одну. — Давай,
надень что-нибудь попроще, поудобнее, и пойдем.
Она поняла, что ему хочется как-то поддержать ее, не хотелось обидеть его
отказом. И она согласилась.
Через десять минут они уже тихо брели краем парка. В субботу движение не
было таким сильным. По аллее изредка проезжали двуколки. Лошади цокали
копытами. Они бродили по парку больше часа, бросали друг другу отрывочные
фразы и потом надолго замолкали. Под конец прогулки она почувствовала, как
Оливер осторожно обнял ее за плечи. Беттина подняла на него глаза и сказала:
— Ты хороший друг, Олли. Знай, что я решила вернуться в Нью-Йорк,
потому что здесь ты. — Она помолчала, и добавила: — Ты, и еще был
Айво. — И она смахнула слезу рукой в белой митенке, после чего вновь
заговорила: — Жизнь больше не подарит мне такого человека, каким был Айво.
Они стояли на переходе, ожидая, когда можно будет перейти на другую сторону
улицы. Оливер сочувственно кивнул:
— Наверно, ты права.
Они еще час бродили по городу — рука в руке.
— Хочешь, зайдем пообедать в
Плазу
? — спросил наконец Оливер.
Беттина отрицательно покачала головой. Не хотелось роскошных ресторанов. Не
было настроения. Хотелось побыть в одиночестве.
— Спасибо, ты очень добр, но что-то душа не лежит.
— Не можешь забыть? — с пониманием. спросил он.
— Есть немного, — грустно улыбнулась Беттина.
— Тогда идем ко мне, я сделаю сэндвичи, выпьем чаю. Соглашайся!
Она кивнула. Ей действительно хотелось к Пакстону. Быстро поймав такси, они
подъехали к крыльцу дома из коричневато-красного кирпича. Оливер отпер
ключом дверь, и они вошли в так называемую квартиру с садом, а точнее, с
палисадником, куда был отдельный выход из квартиры Пакстона. Оливер поставил
на плиту чайник с водой, а Беттина тем временем сняла жакет, подошла к окну
и стала смотреть на палисадник — редкостное явление для Нью-Йорка.
— Как тебе удалось найти такую квартиру? — восхищенно спросила
Беттина у Оливера, орудовавшего на кухне.
Он улыбнулся в ответ.
— Естественно, через
Нью-Йорк Мейл
. А ты для себя что бы хотела?
Подумав об этом, Беттина вздохнула:
— Что-нибудь попросторней. Хотя бы с тремя комнатами.
— Зачем так много? — удивился Пакстон. Он протягивал тарелку с
аппетитными сэндвичами, сооруженными из салями, ветчины и сыра.
Беттина взяла сэндвич и с улыбкой сказала:
— Нужна комната для Александра, кабинет и спальня для меня. Он согласно
кивнул.
— Хочешь купить или арендовать?
— Сама не знаю, — растерянно проговорила она и положила сэндвич на
тарелку. — Олли, я не знаю, что будет дальше. Сейчас у меня много
денег, но кто знает, как все сложится в будущем?
И она многозначительно посмотрела на него.
— Обещаю тебе, Беттина, — все сложится как нельзя лучше, — с
улыбкой сказал Оливер.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю-знаю. Ты написала великую вещь.
— А кто поручится, что я напишу еще одну? Что, если на первой пьесе все
и закончится?
Он закатил глаза, состроив удивленную гримасу, но Беттине было не до шуток.
— Ты такая же мнительная, как вся пишущая братия. Сделают на книге миллион-
другой долларов, полгода не вылезают из списка бестселлеров, но, чуть что,
начинают плакаться:
Ах, что будет завтра?
, и так без конца. Так же и ты со
своей пьесой.
— Наверно, и отец был такой, — с улыбкой сказала Беттина. —
Но посмотри, как вышло, Олли, — она сразу стала серьезной, — он
умер без гроша в кармане. Мне бы не хотелось, чтобы такое повторилось со
мной.
— Так, значит, не покупай семь домов, девять автомобилей, не нанимай
штат из двадцати слуг. Откажись от этого, и все будет замечательно, —
улыбнулся Пакстон. Беттина уже поведала ему о жизни на широкую ногу, которую
так любил отец, и о том, к чему это привело.
Беттина, наклонив голову, спокойно и внимательно смотрела на Оливера.
— Знаешь, Олли, всю жизнь я зависела от мужчин. Сначала от отца, затем
от Айво, потом от актера, за которого вышла замуж, — ей не хотелось
даже произносить его имя, — и, наконец, от Джона. Впервые в жизни я ни
от кого не завишу — только от себя самой. — Тут Беттина довольно
улыбнулась. — И мне это очень по душе.
— Разумеется, это приятное чувство, — согласился Олли.
— Да, — вздохнула Беттина, все еще улыбаясь, — и пугающее
тоже. Всегда я ощущала кого-то за своей спиной, а сейчас, впервые в жизни —
никого нет. — И она с печалью и нежностью добавила: — Даже Айво больше
нет. Я осталась одна.
Он с любовью посмотрел на нее:
— А я?
Она ласково дотронулась до него рукой.
— Ты — замечательный друг. Но знаешь, что самое забавное?
— Что?
— Я вовсе не против рассчитывать отныне лишь на собственные силы.
Иногда и правда становится страшновато, но даже это — приятное чувство.
— Беттина, — сказал он, честно глядя ей в глаза, — ты можешь
смеяться надо мной, но мне кажется, что ты только-только стала взрослой.
— Так рано? — спросила она и расхохоталась.
Оливер, словно бокал с вином, поднял чашку с чаем.
— Это действительно рано. Я на девять лет старше тебя, но и то не
уверен, что стал взрослым.
— Конечно, стал, не сомневайся. Ты ни от кого не зависишь. И никогда не зависел, не то, что я.
— У независимости тоже есть свои плохие стороны, — задумчиво
произнес он, отвернувшись к окну. — Ты привыкаешь к заведенному
порядку, ходишь в одни и те же места, делаешь одно и то же и начинаешь
забывать о том, что на свете есть что-то другое.
— Почему?
— Нет времени. Во всяком случае, когда я решил стать журналистом номер
один у себя в Лос-Анджелесе, времени ни на что другое просто не оставалось.
— А теперь ты — без пяти минут журналист номер один Нью-Йорка, —
добродушно заметила Беттина. — И что дальше?
— Да нет, все не так, Беттина. Знаешь, чего я хотел? Быть как Айво,
стать издателем крупнейшей газеты в Нью-Йорке. И знаешь, что случилось? Мне
вдруг стало на все наплевать. Я люблю свою работу, обожаю Нью-Йорк и впервые
за сорок два года не задумываюсь о том, что будет завтра. Я просто
наслаждаюсь жизнью — сегодня, сейчас.
— Я очень хорошо понимаю тебя, — улыбнулась Беттина и невольно, не
отдавая себе отчета в том, что делает, потянулась через стол к Олли, и Олли
потянулся к ней, и они долго, не переводя дыхания, целовались. Наконец,
Беттина отстранилась и простодушно спросила:
— Как это произошло?
Она хотела все обратить в шутку, в пустяк, но он не воспринял ее беззаботный
тон. У него в глазах появилось серьезное выражение.
— Мы долго к этому шли, Беттина. Не было смысла отрицать это, и Беттина
кивнула:
— Наверно, ты прав. — Помолчав немного, она сбивчиво заговорила: —
Я думала... мне казалось, что мы... что мы останемся только друзьями.
Он обнял ее и сказал:
— Мы непременно останемся друзьями, но я давно хотел признаться вам кое
в чем, миссис Дэниелз, да все никак не отваживался.
— В чем же, мистер Пакстон?
— В том, что я люб
...Закладка в соц.сетях
