Жанр: Любовные романы
Беттина
...а
надо было устранить несколько шероховатостей, а ему предстояло позаботиться
о многом, начиная с актеров и заканчивая режиссером. Но они, должно быть,
родились под счастливой звездой, ибо все приготовления удалось завершить за
неделю.
— Уже? Просто чудо! — удивился Нортон, когда она позвонила ему.
Беттина присутствовала на прослушивании актеров и осталась довольна
утвержденным составом исполнителей. Сначала она опасалась встретить Энтони,
но все-таки прошло шесть лет — может быть, его уже нет в Штатах. Так или
иначе, на прослушивание он не явился.
Через две недели позвонил Айво. Беттина только что пришла из театра, чтобы
покормить Александра.
— Когда ты прилетел из Лондона?
— Вчера поздно вечером. Как у тебя дела?
— Великолепно. Ах, Айво, посмотрел бы ты, как все прекрасно пошло.
Актеры, играющие отца и дочь, просто изумительны!
По ее голосу нетрудно было понять, как она увлечена своим делом.
— Я рад, дорогая. Почему бы нам не поговорить обо всем за ужином?
Сегодня я встречаюсь с другом в
Лютеции
.
— Айво, это фантастика. С удовольствием приду.
Лютеция
считался самым дорогим рестораном в городе.
— Погоди, это еще не все. Наверно, ты еще сильней удивишься, когда
узнаешь, с кем мы будем ужинать. С новым театральным критиком
Нью-Йорк
Мейл
.
— Боже мой!
— Не волнуйся, когда ты с ним познакомишься, то убедишься, что он —
очень приятный человек.
— Как его имя? Может, я слышала о нем раньше?
— Вряд ли. Последние семнадцать лет он проработал в
Лос-Анджелес
тайме
. В
Мейл
он поступил совсем недавно. Зовут его Оливер Пакстон, и он
слишком молод, чтобы быть другом твоего отца.
— Он, должно быть, скучен как ментор. Надо ли мне встречаться с ним?
— Он-то не скучен, а вот ты стала занудой. Приходи непременно, дорогая,
это будет тебе очень полезно. И потом: не только работать ты сюда явилась.
— Уговорил, приду.
Теперь Беттина вела себя осторожно, чтобы не повторять прежних ошибок. Ей не
хотелось, чтобы вышло что-нибудь похожее на то, что у нее было с Энтони. Она
держалась на расстоянии и от актеров, и от персонала, и от продюсера, ни с
кем не заводя близкой дружбы. Как она и обещала Джону, ничего, кроме работы,
деловых встреч с литературным агентом и занятий с сыном в ее жизни не было.
Правда, был Айво, но это особая статья. Но ни в какие авантюры ее уже не
увлечь. Ей хотелось сделать спектакль, но вместе с тем хотелось и сохранить
семью.
— Приходи прямо сейчас.
Беттина бросила взгляд на Александра, неохотно ковырявшего вилкой в своей
тарелке.
— Сейчас я кормлю Александра.
— Ах, как интересно! Так приходи, когда покормишь. Уверяю тебя, наше — меню значительно лучше.
— Кому как. — Она заказала для Александра его любимый шоколадный
пудинг и сосиски-гриль. — Во сколько вы договорились встретиться?
— Олли подъедет полдевятого, до этого у него какая-то деловая встреча.
— У тебя тоже когда-то все было расписано по минутам.
— Да, он во многом похож на меня, только не такой красивый.
— И уж конечно не такой обаятельный, — засмеялась Беттина.
— Не говори раньше времени.
Глава 37
Беттина вышла из такси на пересечении Третьей авеню и Пятидесятой улицы и
заторопилась в ресторан. Ей хотелось поскорей увидеть Айво, с которым так и
не до велось встретиться со дня приезда в Нью-Йорк. Правда, она предпочла,
чтобы он был один, но, в конце концов, это неважно. Все равно лучше провести
вечер в ресторане, чем одиноко сидеть в гостинице и трудиться над набросками
к новой пьесе.
Сдав пальто в гардероб, Беттина поискала глазами метрдотеля, чтобы
справиться у него, не приехал ли Айво. Она заметила, что какие-то мужчины
внимательно разглядывают ее, и обеспокоилась: может быть, она не так
оделась? На ней было одно из недавно купленных платьев, надеть которое до
сих пор не представилось случая. Платье из бледно-сиреневого бархата очень
подходило к ее кремовой коже и каштановым волосам. Просто скроенное,
доходившее до колен, безыскусностью линий и цветом оно немного напоминало
роскошный туалет от Баленсиаги, который она носила много лет назад в паре с
зеленым бархатным жакетом. На этот раз наряд ее был гораздо проще,
единственным украшением служила нитка жемчуга, доставшаяся ей от матери, и
жемчужные сережки. Миниатюрная, хрупкая, Беттина выглядела скромной,
неискушенной девушкой. Лишь блеск огромных зеленых глаз выдавал ее
возбуждение, да улыбка не сходила с лица от предвкушения встречи с Айво, а
он уже махал ей рукой, приглашая к своему столику. Беттина быстро его
заметила и, пройдя мимо метрдотеля, направилась к Айво. Его столик
располагался в небольшом зимнем саду, накрытом шатром.
— Добрый вечер, крошка. — Айво поднялся и поцеловал ее.
Беттина тепло обняла его и только потом заметила, что рядом стоит какой-то
великан: молодой, дружелюбный с виду, широкоплечий, сероглазый, с тем
песочным оттенком светлых волос, который говорил о том, что он выходец из
Калифорнии.
— Это — Оливер Пакстон, — представил его Айво. — Я хочу, чтобы ты подружилась с ним.
Они сдержанно пожали друг другу руки и сели за столик. Олли с интересом
смотрел на Беттину, гадая про себя, что связывает ее с Айво. Видно, что они
держатся друг с другом просто, почти по-семейному. Потом Оливер вспомнил —
перед отъездом в Лондон Айво рассказывал ему, что дочь Джастина Дэниелза,
покойного друга Стюарта, написала пьесу, которая обещает стать гвоздем
нынешнего сезона.
— Я знаю, кто вы! — обрадованно воскликнул Пакстон.
— Кто же?
— Вы — дочь Джастина Дэниелза, недавно написавшая удивительную пьесу.
Разве кого-нибудь еще могут звать Беттиной?
Она со смехом потрясла головой.
— В Нью-Йорке меня всегда только так и называли, а в Калифорнии близкие
друзья дали мне имя, которое я терпеть не могу! Но я не хочу их обижать и
поэтому не возражаю.
— В Калифорнии, это где?
— В Сан-Франциско.
— И давно вы там живете?
— Почти шесть лет.
— Нравится?
— Пожалуй. — Она улыбнулась, вспомнив Мэри, Сета, их детей.
Завязалась беседа. Пакстон сам был из Лос-Анджелеса, но университет кончал в
Сан-Франциско и навсегда сохранил приятные воспоминания об этом городе. Айво
не разделял их восторгов.
Ужин был необыкновенный. Три часа пролетели как миг, и, когда время
близилось к полуночи, Айво велел принести счет.
— Не знаю, как вы, дети мои, — признался он, — но этот
седовласый джентльмен уже хочет спать.
И он с улыбкой зевнул. Вечер удался на славу. Сразу видно, что Олли и
Беттина понравились друг другу.
Беттина, однако, шутливо возразила ему:
— Айво, ты несправедлив к себе. Ты поседел никак не позже, чем лет в
двадцать.
— Весьма возможно, дорогая, но теперь я заслужил свою седину, посему
могу ссылаться на нее, когда мне заблагорассудится.
Оливер смотрел на Айво, не скрывая своего восхищения. Стюарт — редкое
явление в журналистике, к нему нельзя относиться без уважения.
Айво тепло попрощался с Оливером и Беттиной и сел в машину, которая все это
время ждала его у входа в ресторан. Оливер заверил Айво, что он проводит
Беттину до отеля.
— Смотри, только не позволяй себе вольностей. Не вздумай похитить ее.
У Оливера заблестели глаза от такого предположения.
— Нет, Айво, до похищения дело не дойдет. И обещаю не делать ничего,
что можно было бы счесть непозволительным.
— Предоставим судить об этом мисс Дэниелз, — сказал Айво и помахал
им рукой на прощание, потом поднял стекло, и лимузин отъехал. Олли и Беттина
смотрели ему вслед.
Потом они неторопливо пошли мимо зданий из коричневого кирпича, жилых домов,
учреждений, магазинов. С лица Пакстона не сходила счастливая улыбка.
— Как давно вы знакомы с Айво? — поинтересовался он.
— Всю жизнь, — просто ответила Беттина. Очевидно, ему ничего не
известно. Так и есть, следующий вопрос подтвердил это:
— Он был другом вашего отца? Она кивнула, по-прежнему улыбаясь, а
потом, вздохнув, решила рассказать ему все. Теперь ей было легко
рассказывать об этом. Она больше не стыдилась своей жизни, напротив —
вспоминала с гордостью и нежностью.
— Да, он был папиным другом. Но не только: мы шесть лет были мужем и женой... Давно это было...
Оливеру не удалось скрыть своего крайнего удивления:
— Как же это? Почему вы расстались?
— Ему хотелось думать, что я выросла из этого брака. Но это не так. А теперь мы просто друзья.
— Какая необыкновенная история. Никогда ничего подобного не слышал. Я
даже предположить не мог. — Он внимательно посмотрел на Беттину. —
Вы по-прежнему... встречаетесь? — спросил он и густо покраснел, а
Беттина улыбнулась. — То есть, я не имел в виду... Вы думаете, он
рассердился, когда я предложил проводить вас?
Видно было, как он смущен, но Беттина не могла сдержать смех.
— Да нет же! Конечно, нет.
На самом деле она предполагала, что Айво не случайно познакомил ее с
Пакстоном. Или он хотел заранее обеспечить благоприятный отзыв о спектакле,
или решил, что ей нужен ухажер на время пребывания в Нью-Йорке?
Они долго шли молча, Беттина запросто держала Оливера за руку. Наконец он
нарушил молчание и с улыбкой обратился к Беттине:
— Как вы смотрите на то, чтобы нам немного потанцевать?
Теперь настал ее черед удивляться:
— Сейчас? Почти в час ночи?
— Конечно, ведь, как сказал Айво, в Нью-Йорке все иначе. Всю ночь все
открыто. Не возражаете?
Беттина хотела отказаться от такого нелепого предложения, но
непосредственность Пакстона так восхитила ее, что она согласилась. Они тут
же взяли такси и поехали в какой-то бар в Ист-Сайде. Там играла музыка и в
такт ей двигались танцующие, почти вплотную прижимаясь друг к другу. В баре
пили, смеялись, беседовали, и, конечно же, он был совсем не похож на
изысканную
Лютецию
, но Беттина радовалась тому, что они пришли сюда, и с
сожалением покидала этот бар час спустя.
По дороге в отель они разговорились о предстоящей премьере.
— Не сомневаюсь: пьеса прекрасная, — сказал Пакстон, тепло
улыбаясь Беттине.
— Почему вы так решили?
— Потому что ее написали вы, а, значит, она не может быть плохой.
Беттина благодарно посмотрела на Оливера.
— Жаль, что вы критик.
— Почему? — удивился он.
— Потому что я хотела пригласить вас на репетиции и узнать, что вы на
самом деле думаете о пьесе, но у вас такая профессия, Олли, — она
улыбнулась, назвав его уменьшительным именем, — что продюсера хватит
удар, когда он вас увидит. — Подумав немного, она спросила: — А отзыв о
спектакле будете писать тоже вы?
— Скорее всего.
— Это совсем плохо, — удрученно произнесла Беттина.
— Почему?
— Потому что вы от него камня на камне не оставите, и мне станет
неловко, и вы будете смущаться, то есть все пойдет прахом...
Оливер улыбнулся, услышав столь мрачный прогноз.
— Тогда остается только один выход.
— Какой, мистер Пакетом?
— Стать друзьями до премьеры. Тогда будет неважно, что я напишу. Ну
как, подходит?
— Действительно, другого выхода нет, — согласилась Беттина.
В вестибюле отеля он предложил ей зайти куда-нибудь выпить. Беттина сказала,
что в номере у нее остался сын и ей хочется посмотреть, как он там.
— Сын? У вас с Айво есть сын? Простите мое любопытство.
— Нет, этот ребенок — от моего третьего брака.
— Вы пользуетесь огромным успехом. И сколько лет сыну?
Кажется, на него не произвело большого впечатления то, что Беттина трижды
была замужем. Ей это понравилось, и почему-то она вздохнула с облегчением.
— Ему четыре года, а зовут его Александр. Он чудесный мальчик.
— И он — ваш единственный ребенок. Угадал? — доброжелательно
улыбнулся Оливер. Беттина кивнула:
— Да.
Оливер внимательно посмотрел на нее и спросил:
— И кто отец молодого человека? Вы от него вовремя отделались или притащили с собой в Нью-Йорк?
То, как он это произнес, вызвало у Беттины смех, хотя из головы не выходили
мысли о Джоне.
— Мои муж не одобрил нашу поездку в Нью-Йорк, который он считает чем-то
вроде Содома и Гоморры. И пьеса вызывает у него почти что бешенство, но мы
по-прежнему муж и жена, если вас это интересует. Он остался в Сан-Франциско,
а сына я сама захотела взять с собой.
— Мы с ним увидимся? — спросил он, имея в виду, конечно же,
Александра. Что еще оставалось сказать, чтобы найти путь к ее сердцу?
— А вам хотелось бы?
— Очень. Завтра мы можем вместе поужинать пораньше, а потом завезем его
в отель, а сами сходим куда-нибудь. Ну, как идея?
— Идея замечательная. Благодарю вас, Олли.
— Всегда к вашим услугам, — с этими словами он отвесил низкий поклон и пошел ловить такси.
Только в номере Беттину начали одолевать сомнения. Правильно ли она
поступает? Она — замужняя женщина, она обещала ни с кем никуда не ходить в
Нью-Йорке. Правда, Оливер — друг Айво.
От Джона не было никаких известий. Он не отвечал ни на телефонные звонки, ни
на письма, а его секретарша неизменно сообщала, что в данный момент его нет
на месте. Телефон у них дома в Милл-Вэли, должно быть, надорвался, но без
толку. Джон или не подходил к телефону, или его не было дома. Так, может
быть, нет ничего плохого в том, что она поужинает с Оливером Пакстоном?
Ведь, нравится он ей или не нравится, все равно она не собирается вступать с
ним в серьезные отношения.
Об этом она довольно грубо сказала ему на следующий день, когда вечером они
пошли в русскую чайную на блины.
— А разве я дал вам повод так думать? — изумленно спросил
Оливер. — Речь шла не о вас, а о вашем сыне.
— Вы были женаты?
— Нет, — с улыбкой ответил Оливер. — Мне никто не делал
предложения.
— Я серьезно, Олли.
Они быстро становились друзьями, и оба понимали, что, несмотря на растущую
привязанность, дальше дружбы дело не пойдет. Беттина считала это
невозможным, и Оливер уважал ее точку зрения.
Подали блины, и он, улыбнувшись Беттине, приступил к ним, продолжая
разговор.
— Я тоже серьезно. Правда, я никогда не был женат.
— Почему?
— Не нашел никого, с кем бы мог связать всю свою жизнь.
— Прекрасно сказано.
Беттина состроила гримасу и попробовала блин.
— Значит, номер третий не одобряет вашу деятельность? — вдруг
спросил Пакстон.
Беттина медленно покачала головой:
— Нет.
— Это не удивительно.
— Почему?
— Потому что большинству мужчин трудно примириться с тем, что у женщины
есть другая жизнь. Прошлая или будущая. А у вас есть и то, и другое. Но вы
поступили так, как должны были поступить.
— С чего вы взяли?
Она спросила это так серьезно, что Оливер не удержался и взъерошил ее
каштановые волосы.
— Не знаю, помните ли вы, — улыбнулся он, — но в одном романе
вашего отца есть замечательное место. Я наткнулся на него, когда мучительно
обдумывал — соглашаться ли поступать в
Нью-Йорк Мейл
. Ваш отец одобрил бы
ваш выбор.
Он прочитал, слово в слово, знакомый фрагмент. Беттина от удивления широко
раскрыла глаза.
— Боже мой, Олли, именно это я прочла в тот день, когда решила приехать
сюда. Именно это место определило мой выбор.
— И мой тоже, — сказал он и как-то странно посмотрел на нее.
Они выпили водки в память о Джастине, доели блины и, держась за руки,
возвратились в отель. Оливер не стал подниматься к ней в номер, но назначил
встречу на субботу. Они решили сводить Александра в зоопарк.
В конце октября Беттине приходилось работать дни и ночи. После бесконечных
репетиций в театре она допоздна засиживалась у себя в комнате, внося
поправки в текст пьесы. Рано утром она отправлялась в театр, а вечером
возникала необходимость вновь вносить изменения. С Айво она вообще не
виделась, с Олли очень редко, а сыну могла уделить не более получаса в день.
Иногда с Александром играл Оливер Пакстон. Беттина не возражала: как-никак,
сыну требовалось общение с мужчиной. От Джона по-прежнему не было никаких
известий.
— Не понимаю, почему он мне не звонит, — сказала она как-то, в
сердцах положив телефонную трубку. — С ним могло что-нибудь случиться,
или с нами, а он не узнает. Это странно, Олли. Он не отвечает ни на письма,
ни на звонки. Не берет трубку.
— А ты уверена, что, расставаясь с тобой, он не сказал тебе ничего
более определенного?
Беттина отрицательно помотала головой, но Оливер, несмотря на
многозначительное начало, не стал продолжать свою мысль. Он понимал, что она
по-прежнему считает себя замужней женщиной, и уважал ее чувства. Разговор
перешел на сомнения и трудности, связанные с постановкой.
— Мы никогда не откроемся, — пожаловалась Беттина. Она выглядела
утомленной и стала как будто еще тоньше, но глаза были на удивление живыми.
Ей нравилось то, чем она занималась, и она всем видом показывала это. Олли
всегда старался ободрить ее, когда она делилась с ним своими сомнениями.
— Вы обязательно сделаете спектакль, и премьера состоится во что бы то
ни стало. Каждый проходит через это. Вот увидите.
С каждой неделей все ближе становился заветный день. Наконец наступил
момент, когда никаких поправок вносить уже не требовалось. Было решено дать
два пробных спектакля в Бостоне и три — в Нью-Хейвене. После прогонов
Беттина внесла несколько последних корректив, и они с режиссером пришли к
полному согласию: сделано все, что возможно. Теперь оставалось только
хорошенько выспаться перед премьерой и провести мучительный день в ожидании
спектакля. Олли позвонил ей довольно рано, но Беттина уже была на ногах. Она
встала пятнадцать минут седьмого.
— Почему? — удивился Оливер. — Из-за Александра?
— Нет, из-за моих нервов, — засмеялась Беттина.
— Вот поэтому-то я тебе и звоню. Сегодня я весь день буду развлекать
тебя.
Как раз сегодня и нельзя. На один день и один вечер он стал ее Врагом —
критиком, театральным обозревателем. Невыносимо быть с ним весь день, а
потом прочитать разгромный отзыв о спектакле, а в том, что отзыв будет
разгромным, Беттина не сомневалась.
— Нет, лучше я проведу этот день в гостинице, одинокая и несчастная.
Мне так нравится.
— Подумай о том, что завтра уже все будет позади.
— И мне придется забыть о карьере драматурга, — угрюмо добавила
Беттина.
— Почему же, глупенькая? Все идет так хорошо.
Но она не верила Оливеру. Весь день она в волнении мерила шагами гостиничный
номер и все никак не могла дождаться вечера. Наконец, не выдержав,
отправилась в театр и прибыла туда в семь пятнадцать, то есть почти за час
до начала спектакля. Она постояла за кулисами, прошлась по фойе, посидела в
зрительном зале, походила по проходам между рядами, вновь отправилась за
кулисы, побыла на сцене, вернулась в зрительный зал, но и там ей не
сиделось. Наконец она решила обойти близлежащий квартал, ничуть не боясь
уличных грабителей, которые, к счастью, не попались ей на пути. Она постояла
рядом с театром, дождалась, когда в здание вошли последние опоздавшие, и
потом вошла сама. Незаметно скользнув в зрительный зал, она заняла место в
последнем ряду, чтобы в случае каких-либо непредвиденных обстоятельств легко
выйти из зала, не привлекая к себе внимания зрителей и не давая им повод
думать, что она покидает театр из-за того, что спектакль плох.
В фойе она старалась не встретиться с Олли, а после спектакля отказалась
ехать в отель в лимузине Айво. Она всех избегала, вышла на улицу как можно
скорее, поймала такси и, добравшись до гостиницы, быстро поднялась к себе в
номер, предупредив дежурного, что ее ни для кого нет. Всю ночь она просидела
в кресле, вслушиваясь в тишину. Она ждала, когда хлопнет дверь лифта и
служащий отеля оставит у ее двери утренние газеты. Это произошло в полпятого
утра. Беттина бегом побежала к двери, взяла газеты и поспешно начала
разворачивать их. Больше всего ее интересовало, что написал он... Она должна
знать... что он написал?..
Беттина прочла отзыв раз, потом второй, потом заплакала. Вся дрожа, она
подошла к телефону и набрала его номер, Оливера.
— Ох, Олли, дрянь ты этакая... Вот мерзавец... Я люблю тебя... Скажи,
тебе действительно понравилось? О Боже, Олли... Правда?
Она кричала, плакала, обзывала его всячески, смеялась, умоляла...
— Ты ненормальная, Дэниелз, ты знаешь это? Совсем помешалась. Сейчас
четыре утра, я звоню тебе всю ночь и никак не могу дозвониться, а сейчас вот
недавно заснул, бросив бесплодные попытки, и ты меня разбудила.
— Но я ждала утренней газеты.
— Идиотка, я мог тебе прочитать свой отзыв пятнадцать минут первого.
— А что бы со мной было, если бы тебе не понравился спектакль?
— Глупенькая, он не мог не понравиться. Это великолепно, вне всяких
сомнений!
— Знаю, — мурлыкала Беттина, сияя от радости. — Читала.
Оливер смеялся, он был счастлив. Они договорились вместе позавтракать, после
того, как немного поспят.
Прежде чем раздеться и отправиться в спальню, Беттина набрала еще один
номер. Может быть, в это время она застанет его дома, и он, утратив
бдительность, поднимет трубку? Однако в трубке по-прежнему звучали заунывные
гудки. А ей так хотелось сказать Джону, что премьера прошла успешно. Тогда
она решила позвонить Сету и Мэри и поделиться с ними своей радостью. Они от
души поздравили Бетти ну, несмотря на то, что та подняла их с постели.
Наконец с восходом солнца Беттина заснула. На ее губах застыла улыбка, а
поперек кровати лежала газета.
— Ну что, девочка моя, теперь ты на пути к славе.
Олли счастливо улыбался, глядя на Беттину, которая казалась утомленной,
ликующей и испуганной одновременно. К запоздалому завтраку в отеле они
заказали яйца и бутылку шампанского.
— Ах, не знаю. Наверно, я задержусь здесь еще на пару недель, а потом
поеду домой. Надо вернуться к Рождеству, как и обещала Джону.
Последние слова она произнесла как-то неуверенно. Почти три месяца она не
получала никаких известий от мужа и теперь с беспокойством думала, что
скажет Александру, если Джон их не примет.
— А работа, Беттина? Задумала что-нибудь новенькое?
— Да так, — задумчиво произнесла Беттина, — пока ничего
определенного. Есть одна идея, но еще не сложилась окончательно.
— Когда будет готово, дашь почитать?
— Конечно. А ты на самом деле хочешь?
— Очень.
Беттина поняла, что, уехав из Нью-Йорка, она станет сильно скучать по
Пакстону. За то время, что она провела в Нью-Йорке, они часто и подолгу
беседовали — за обедом, иногда за ужином в компании Айво и почти ежедневно
по телефону. Оливер стал ей как брат, и уехать от него — все равно что
уехать из родного дома.
— Почему ты вдруг так помрачнела? — спросил Пакстон, от которого
не укрылось выражение муки на лице Беттины.
— Я подумала о том, что скоро нам предстоит расставание.
— Не печалься, Беттина. Ты вернешься в Нью-Йорк скорее, чем думаешь, и
я еще успею тебе надоесть. Кроме того, несколько раз в год я смогу прилетать
к тебе на западное побережье.
— Тогда ладно. Кстати, Айво устраивает для меня прощальный ужин.
Приходи.
— Замечательно. Куда?
— Разве это имеет значение? — засмеялась Беттина. — Потом
скажу.
— Нет, но могу себе вообразить — Айво выберет нечто потрясающее.
— У него и не может быть по-другому. Так и было. Они ужинали в
Ля Кот
Баск
, за излюбленным столиком Айво, а меню, как всегда, отличалось
изысканностью и великолепием: для начала подали кнели, затем — шампанское и
икру, салат из пальмовых листьев, шатобриан и необыкновенные грибочки,
доставленные
...Закладка в соц.сетях
