Жанр: Любовные романы
Аристократка
...нии. Хотите сказать, не так?
Ответить Элиза не успела. Ближайшая к ним дверь распахнулась, и в комнату
прошел Шарль де Буасьер. Вид у молодого человека был такой, будто за ним кто-
то гнался. Его взгляд быстро скользнул по гостиной и остановился на лице
Элизы. Лицо Шарля осветилось таким радостным удивлением, что молодая женщина
сразу заподозрила неладное. Ведь они виделись не далее как сегодня утром,
случайно встретившись во время прогулки в Булонском лесу, и Шарль прекрасно
знал, что Элиза собирается быть на приеме у его матери.
— Дорогая кузина! — Буасьер подошел к Элизе и, пылко поцеловав ей
руку, буквально потащил ее в сторону от мадемуазель де Суланж. — Какой
чудесный сюрприз! Вы все же решились приехать к нам, несмотря на ваше
недомогание? Как ваша мигрень? Матушкины порошки хоть немного помогли?
— Какая мигрень, Шарль?! — Элиза недоуменно взглянула на молодого
человека. — Боже, к чему вы все это говорите? У вас что-то стряслось?
— Тише, дорогая моя, ради бога, тише! — Настороженно оглядываясь,
Буасьер незаметно перешел вместе с ней в соседнюю комнату. Здесь он свернул
в сторону от распахнутых дверей, остановившись в таком месте, чтобы их не
могли видеть из гостиной. С его лица тотчас слетела маска беспечной
игривости, взгляд стал беспокойным и отчаянным. — Кузина, я попал в
беду, и если вы мне сейчас не поможете, я погиб, — зашептал он,
судорожно сжимая ее руки. — За мной гонится полиция, они уже сейчас
будут здесь! Вот! Слышите шум в прихожей?!
— Да. — Элиза испуганно посмотрела на дверь. — Что же
случилось, Шарль? Чем я могу помочь?
— Нужно спрятать это письмо. — Он торопливо вытащил из кармана
небольшой конверт и сунул его в руки молодой женщины. — Я получил его
полчаса назад от агента принца Людовика. Оно адресовало роялистскому
комитету. Умоляю, кузина, спрячьте письмо, вас они не станут обыскивать! А
потом, когда все утрясется, я заберу его у вас. Только не уничтожайте его —
оно слишком ценно для нас.
— Но как?
— Спрячьте его куда-нибудь. Быстрее, ради всего святого! Все, прощайте,
я должен вернуться в гостиную, чтобы они ничего не заподозрили.
Не дав Элизе опомниться, Буасьер быстро пригладил волосы и вернулся в
соседнюю гостиную, откуда уже раздавались громкие голоса национальных
гвардейцев. С минуту Элиза растерянно оглядывала небольшой будуар, в котором
ее оставил кузен. Ее двоюродный брат связан с заговорщиками! Наверное, в
этом нет ничего удивительного, учитывая, как непримиримо относились ее
родственники к новому французскому режиму. И все же открытие было не из
приятных. Но что же ей делать с этим злополучным письмом? Если его обнаружат
у нее, последствия будут просто ужасны. Не хватало еще, чтобы ее обвинили в
пособничестве заговорщикам! Однако предать кузена она тоже не могла.
Поспешно спрятав письмо за корсажем, Элиза осторожно вступила в гостиную. Ее
появления никто не заметил: все взгляды были устремлены на Шарля и высокого
худощавого мужчину, отдававшего какие-то распоряжения. Элиза почувствовала
громадное облегчение, узнав этого человека. Это был капитан тайной полиции
Дамар, с которым Лаваль находился в приятельских отношениях. Пару недель
назад он представил его Элизе на одном из балов. Но вспомнит ли он ее? От
этого зависело очень многое. Решив поскорее получить подтверждение своим
надеждам, Элиза незаметно продвинулась в сторону капитана.
— Прошу прощения, господа, но никто из вас не покинет эту комнату, пока
не будет найден интересующий нас предмет, — негромкий, но властный
голос Дамара перекрыл возмущенный ропот гостей маркизы де Буасьер. —
Так что прощу запастись терпением. Не исключено, что вам придется оставаться
здесь до самого утра. Все зависит от того, как быстро мы найдем общий язык с
господином де Буасьером.
— Это какая-то нелепая ошибка! — Шарль с наигранной
невозмутимостью пожал плечами. — Я ведь уже сказал вам, месье Дамар,
что не получал никакого письма. Пожалуйста, можете обыскать меня, если вам
угодно. Но не впутывайте в это дело уважаемых гостей моей матери.
Не обращая внимания на его слова, Дамар приказал начинать обыск помещения, а
самому маркизу предложил перейти в соседнюю комнату для личного осмотра. Уже
направляясь к дверям, капитан полиции заметил Элизу и, изменив маршрут,
приблизился к ней.
— Графиня Лаваль, — проговорил он с легким удивлением, внимательно
всматриваясь в ее лицо, — а вы как здесь оказались?
Сообразив, что она только выиграет, сказав правду, Элиза улыбнулась и
виновато развела руками.
— Мадам де Буасьер — кузина моего покойного отца. Она узнала, что я
вернулась в Париж, и пригласила меня на свой вечер. И вот что из этого
получилось!
— Мда, — капитан задумчиво погладил подбородок, — не очень
приятная история. А ваш супруг знает, что вы находитесь здесь?
Элиза огорченно вздохнула:
— Признаться, я не решилась сказать ему об этом, опасаясь, что он будет
недоволен. Я рассчитывала вернуться домой до десяти вечера. Самое ужасное
то, что сегодня у нас ужинают товарищи Армана и ему придется как-то
объяснить отсутствие хозяйки.
— Та-а-к, — протянул капитан. — Значит, вы находитесь здесь
тайно от мужа? Нехорошо, сударыня. — Он укоризненно покачал головой, а
затем, к безмерной радости Элизы, взял ее под руку и повел в прихожую.
— Так, значит, вы отпускаете меня, месье Дамар? — Она одарила его
признательной улыбкой, с трудом скрывая свое торжество. — Вы очень
добры!
— Вообще-то мне не следовало бы этого делать, — с притворной
строгостью сказал он, — но я не хочу, чтобы такие пустяки послужили
причиной разлада в вашей семье. Будьте же осторожны впредь, графиня: эти
роялисты не так безобидны, как кажется на первый взгляд. Вы можете и сами не
заметить, как окажетесь втянуты в крупные неприятности.
Вот уж что верно, то верно
, — подумала Элиза, кутаясь в теплую шубку.
Одевшись, она быстро распрощалась с Дамаром и направилась к своему экипажу.
Ей хотелось поскорее оказаться подальше от этого дома, где на нее разом
обрушилось столько неурядиц.
Арман был дома. Вместе с ним в гостиной находилось несколько его товарищей.
Они как раз собирались садиться ужинать, и появление Элизы вызвало бурное
оживление.
— Наша очаровательная хозяйка появилась как нельзя более
вовремя, — добродушно произнес Лектур, преданно целуя ей руку. — В
самом деле, что за веселье без женщин, господа? Они, как цветы, скрашивают
нашу суровую жизнь. А без цветов даже пышные луга порой выглядят бедно и
скучно.
— Вы стали говорить, как поэт, Поль, с тех пор, как в вашей жизни
появилась моя дорогая Каролина. Отчего же вы не привезли ее с собой? —
с мягким упреком спросила Элиза. — Вместе нам было бы веселее.
От избытка чувств она рассмеялась, и суровые лица офицеров тотчас осветились
добродушными улыбками. На сердце у Элизы было сейчас так радостно, что
хотелось расцеловать их всех. Эти люди были так непохожи на тех, что
находились в доме ее тетушки-аристократки. Простые, честные, открытые лица
Элизе вдруг стало совестно, что она так мало ценила их общество до этого
вечера, и она тотчас дала себе слово, что скажет сегодня каждому из них хотя
бы несколько приятных слов.
— Я не думал, что ты вернешься к ужину, и не стал приглашать
дам, — объяснил Арман. Он смотрел на жену со спокойной улыбкой, но
Элиза уловила в его взгляде тщательно скрываемое беспокойство.
Что это с
ним? — удивленно подумала она. Неужели он опасался, что в ней что-то
изменится после встречи с парижскими аристократами?
— Как прошел визит на
улицу Гренель? — не выдержав, спросил Арман. — Ты осталась
довольна встречей со своими?
Он слегка нахмурился, осознав, что произнес слово, которое проводило между
ними незримую разделительную черту. Угадав его чувства, Элиза улыбнулась и
успокаивающе коснулась его руки.
—
Мои
находятся здесь, в нашем доме, — твердо глядя ему в глаза,
сказала она. — Это ты, милый Поль, все наши друзья. А там, в гостиной
маркизы де Буасьер, собрались люди, близкие мне по крови, но совершенно
чужие по взглядам на жизнь.
Арман облегченно вздохнул, и его лицо прояснилось.
— Если это действительно так, я очень рад, — сказал он, слегка
сжав ее ладонь.
Во время ужина тревоги Элизы немного улеглись, но, как только она оказалась
в своей спальне, они вспыхнули с новой силой. Злополучное письмо,
адресованное парижским роялистам, все еще находилось с ней, и следовало
подумать, как надежнее спрятать его.
А что с ним делать потом
? — тут
же задала она себе вопрос. Вспомнив, что Шарль обещал вскоре забрать у нее
письмо, Элиза ощутила панический испуг. Как он собирается это сделать?
Наверняка за ним будут бдительно следить. Вдруг полиция вздумает обыскать
его после того, как он встретится с кузиной? Сможет ли она в очередной раз
выйти сухой из воды?
Осыпая Шарля мысленно упреками за то, что он втянул ее в эту авантюру, Элиза
раздраженно мерила шагами комнату. Внезапно в коридоре раздались быстрые
шаги, а затем в дверь постучали. Элиза не успела даже ответить, как дверь
резко распахнулась, и в комнату вошел Арман. А следом за ним, к
непередаваемому ужасу молодой женщины, на пороге спальни появился месье
Дамар.
У Элизы подкосились ноги, и она чуть не упала на ковер. Едва взглянув на
капитана полиции, она все поняла. Он пришел за этим проклятым письмом, каким-
то образом узнав или догадавшись, что оно находится у нее. Но самым ужасным
было не это, а то, что Арман тоже обо всем знал. Его взгляд, пылающий
сдержанной яростью, красноречивее всяких слов говорил о переполнявших его
чувствах.
— Где письмо, которое тебе передал Шарль де Буасьер? — Ледяной
голос Армана заставил Элизу вздрогнуть, как от удара. — Отдай его мне
немедленно!
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — испуганно пролепетала Элиза, с
трудом заставляя себя смотреть ему в глаза.
— Мадам, ваши запирательства совершенно бесполезны, — хмуро
произнес Дамар, выступая вперед. — Мне точно известно, что это письмо
находится у вас. Маркиз де Буасьер сам признался, что передал его вам.
— Шарль?! — От изумления Элиза забыла о всякой
осторожности. — Этого не может быть! Вы пытали его? Негодяй!
Мужчины выразительно переглянулись, и Элиза едва не разрыдалась от досады на
свою оплошность. Конечно же, ее кузен ничего не говорил капитану полиции.
Дамар применил старый, испытанный полицейский прием, чтобы вытянуть у нее
признание, а она, как глупая курица, попалась в эту западню.
— Итак, все ясно. — Арман подошел к жене и посмотрел на нее долгим
тяжелым взглядом. — Отдай это письмо, дорогая, не стоит дальше
испытывать терпение нашего друга-капитана Дамара, — голос Лаваля звучал
пугающе мягко. — Месье Дамар и так оказался к нам более чем
снисходителен. Он мог бы нагрянуть в наш дом с целым отрядом полиции и
произвести обыск по всем правилам. И тогда... Ты знаешь, что могло
произойти, если бы письмо французского принца нашли у тебя при обыске?
— Нет, — упавшим голосом вымолвила Элиза.
Арман жестко усмехнулся.
— Объясните это моей супруге, Дамар.
Капитан полиции неловко откашлялся.
— Самое малое, что полагается за связь с заговорщиками, — это
высылка из страны, мадам. Естественно, забрать ребенка вы бы не смогли. А
вашему мужу предложили бы развестись с вами, чтобы не портить себе карьеру.
— А если бы он отказ... — от волнения Элиза даже не смогла
закончить фразы.
— В этом случае ему пришлось бы оставить службу и покинуть Париж.
Судорожно всхлипнув, Элиза извлекла письмо из-за корсажа и протянула его
Арману, а тот так же молча передал его Дамару. На несколько минут, пока
капитан полиции вчитывался в послание принца, в комнате повисло гнетущее
молчание. Лаваль медленно прохаживался по ковру, не глядя на жену. Напрасно
Элиза бросала на него умоляющие взгляды — лицо Армана оставалось холодным и
неприступным.
Только сейчас Элиза в полной мере осознала весь ужас произошедшего. О боже,
она едва не погубила свое будущее и будущее Армана! Как он теперь станет
относиться к ней? Сможет ли простить сегодняшний позор? Что если бы на месте
Дамара оказался другой человек, не испытывающий к ее мужу дружеских чувств?
От всех этих мыслей у молодой женщины просто мутился рассудок.
Закончив чтение письма, Дамар повернулся к Лавалю.
— Что вы собираетесь предпринять, Дамар? — Едва уловимая дрожь в
голосе Армана заставила Элизу виновато опустить глаза.
— Самое лучшее, что можно сделать в этой ситуации, — заставить эту
чертову бумагу бесследно исчезнуть, — чуть подумав, ответил тот. —
Но для этого я должен быть уверен, что ваша жена будет молчать о том, что
произошло в этой комнате.
— Месье Дамар, уверяю вас, что я никому...
— Ради бога, не перебивайте меня, сударыня! — раздраженно
отмахнулся Дамар. — Лаваль, вы можете поручиться за вашу супругу?
Элиза почувствовала себя так, будто ей залепили пощечину, — ее слово
ничего не значило для капитана полиции! Он ждал только ответа Армана, будто
его жена была неразумным ребенком, от которого нельзя ожидать чего-то
дельного.
— Да, — по-прежнему не глядя на Элизу, ответил Арман. —
Ручаюсь вам, что наш разговор не выйдет за пределы этой комнаты.
Кивнув, Дамар поднес письмо к свече, а затем быстро бросил его в остывающий
камин. Не прошло и нескольких секунд, как от злополучного послания осталась
лишь горстка пепла. Все еще не веря, что беда прошла мимо, Элиза подошла к
камину и внимательно заглянула за фигурную решетку, а потом подняла взгляд
на капитана полиции.
— Ну вот и все, мадам, — произнес Дамар, окидывая ее
снисходительным взглядом. — Будьте же впредь благоразумнее! А вашему
кузену можете сказать, что сами сожгли это письмо, испугавшись последствий.
— Но это значит, что вы не арестуете Шарля? — нерешительно
спросила Элиза. — Раз улики больше не существует?
— Можно сказать, что на этот раз молодому повесе повезло, —
иронично заметил Дамар. — К сожалению, я не уверен, что этот случай чему-
то научит месье де Буасьера. Когда я покидал его особняк, он просто
раздувался от гордости за свою находчивость, не подозревая, что мне
известно, где находится его письмо.
— Но если это не Шарль сообщил вам, что письмо находится у меня, то
кто? — быстро спросила Элиза. И тут же всплеснула руками, удивившись,
как она раньше обо всем не догадалась. — Жюли Суланж! —
воскликнула она, выразительно взглянув на Армана. — Это она сказала
вам, что Шарль успел переговорить со мной до того, как в дом нагрянула
полиция! Больше никто не мог этого сделать. Она видела, как Шарль увел меня
в соседнюю комнату, и...
— Довольно, Элиза, — резко оборвал ее Арман. — Идемте, месье
Дамар, я провожу вас. — Он повернулся к капитану полиции и, не дав жене
больше сказать ни слова, быстро вышел с ним из комнаты.
Оставшись одна, Элиза устало опустилась в кресло. На душе у нее было так
тяжело, что она едва сдерживала слезы. Итак, Жюли Суланж все же сумела
отомстить ей за Армана. А может, это была не просто месть, а тонкий расчет?
Несомненно, Жюли знала, как поступают с пособниками заговорщиков. И
надеялась, что, когда эта история получит огласку, Арман будет вынужден
развестись с женой. Почему бы ему тогда не вернуться к бывшей невесте?
При мысли о том, что она могла потерять Армана, Элиза почувствовала приступ
отчаяния. Но тут же постаралась успокоиться, сказав себе, что Арман никогда
бы не поступил с ней так жестоко. Конечно, он упросил бы императора простить
его жену. И, возможно, ее бы простили из уважения к заслугам мужа. Но как
ужасно было бы упасть в глазах Наполеона, который все это время был к ней
так добр!
— 'И все-таки это несправедливо! — с неожиданной уверенностью сказала
себе Элиза.
Она вдруг почувствовала себя незаслуженно обиженной, и от этого на ее глазах
навернулись слезы. В самом деле, в чем они все пытаются ее обвинить? Ведь
она вовсе не собиралась помогать заговорщикам! Просто не смогла бросить в
беде своего кузена. Неужели Арман не поймет, что ее поступок был продиктован
исключительно родственными чувствами и ничем иным? Конечно же, он поймет и
простит ее, когда она все ему объяснит. Если он потребует, она больше
никогда не переступит порог дома маркизы де Буасьер. Только бы он не думал о
ней плохо и не смотрел на нее таким холодным, отчужденным взглядом.
Успокоив себя подобными размышлениями, Элиза закуталась в теплую шаль и
стала выжидательно поглядывать на дверь. Она не сомневалась, что, проводив
Дамара, Арман вернется к ней, чтобы обрушиться на нее с гневными упреками.
Что ж, пускай, она не станет перебивать его. А когда он выплеснет весь свой
гнев, она спокойно объяснит ему, что к чему.
Услышав в коридоре голос мужа, отдававшего какие-то распоряжения горничной,
Элиза не утерпела и вскочила с кресла. Она с нетерпением ждала, когда он
постучит в дверь, но этого все не происходило. Наконец шаги Армана начали
удаляться и вскоре затихли в другом конце коридора. Где-то в отдалении
хлопнула дверь, послышались приглушенные голоса служанок, и наступила
тишина. Пять, десять, пятнадцать минут. Время шло, а Армана все не было.
Наконец, простояв в оцепенении посередине комнаты где-то с полчаса, Элиза
поняла, что он не придет.
Бросившись на кровать, Элиза уткнулась лицом в подушку и, перестав
сдерживаться, разрыдалась в полный голос. Все было ясно — Арману не
требовались от нее какие-то объяснения. Он уже сделал для себя все выводы и
не нуждался в оправданиях жены. Ему было безразлично, почему она так
поступила. Так же, как стала безразлична и она сама.
В очередной раз, взглянув на часы, Арман досадливо стукнул кулаком по столу
и снова принялся ходить по комнате. Итак, его дорогая женушка даже не
соизволила прийти к нему и объяснить свой чудовищный поступок. А он-то
надеялся, что она испытывает хоть каплю вины за случившееся! Но, похоже, он
жестоко ошибся. Элиза вовсе не раскаивалась в том, что едва не опозорила его
честное имя. Слава Богу, что эту ужасную историю удалось так легко замять, и
она не дойдет до императора. Хватит ему и того позора, что пришлось пережить
за сегодняшний вечер. Как он теперь будет смотреть в глаза Дамару,
встречаясь с ним на светских вечерах?
Вспомнив, как Элиза пыталась разжалобить его своим кротким взглядом, Арман
мысленно упрекнул себя в легковерии. У нее был такой несчастный вид во время
допроса, что он едва сдерживался, чтобы не броситься к ней и не начать ее
успокаивать. Наверное, если бы она пришла к нему после ухода Дамара, он бы
так и сделал. Простил бы без всяких упреков и объяснений. Но, похоже, Элиза
совсем не нуждается в его прощении. Стоило ей убедиться, что все легко сошло
ей с рук, как она сразу успокоилась. Наверняка сейчас она безмятежно спит в
своей постели и видит счастливые сны. Подойдя к приоткрытому окну, Арман с
такой силой захлопнул его, что стекла едва не вылетели из рам. Какого черта
он тут предается душевным терзаниям, когда виновница его мучений даже не
осознала того, что натворила? Самое благоразумное, что он может сделать
сейчас, — это последовать ее примеру. Спокойно улечься спать и
постараться выбросить все случившееся из головы.
ГЛАВА 24
— Дорогая, неужели твои дела и вправду настолько плохи? — Каролина
отодвинула недопитую чашку кофе и с сомнением посмотрела на подругу. —
Вот уж никогда бы не подумала, что Лаваль может относиться к тебе с таким
безразличием. Не спать с собственной женой...
Элиза сделала несколько медленных глотков, собираясь с мыслями.
— За четыре недели, что прошли со дня нашей свадьбы, он ни разу не
постучал в дверь моей спальни. Впрочем, если не считать этого небольшого
обстоятельства, мне не в чем его упрекнуть, — прибавила она с кривой
усмешкой. — Арман оказался предупредительным, заботливым мужем и
прекрасным отцом. Жанетту он просто обожает, и, кажется, она уже начинает
любить его больше, чем меня. Это объяснимо. Я вся в своих переживаниях, а
Арман всегда находит время для занятий с малышкой.
— Ты ревнуешь его к дочери?
— Если честно, то да. Хотя, с другой стороны, я очень рада. Пожалуй,
это единственное, что оправдывает мой брак. Хотя о чем тут говорить! Ведь
Арман и женился на мне только из-за ребенка. Иначе мне не удалось бы
затащить его к алтарю. Да он никогда и не скрывал этого.
— Все-таки мне трудно поверить, что Лаваль не испытывает к тебе никаких
чувств. Полтора года назад, когда вы расстались, он был сам не свой. Мы ведь
вместе ехали во Францию, и я помню, каким подавленным и несчастным он был
тогда. Да и Поль говорил.
— Это было давно, — оборвала ее Элиза, — и бессмысленно все
это вспоминать и обсуждать.
Каролина огорченно вздохнула, с беспокойством поглядывая на подругу.
— Ты не жалеешь, что вернулась во Францию? — тихо спросила она.
Элиза решительно покачала головой.
— Это кажется удивительным, но нет. С каждым днем я все больше привыкаю
к своей новой жизни. Я безумно люблю Париж, мне нравится императорский двор,
то общество, которое нас теперь окружает. Словом, я чувствую себя здесь
дома, на своем месте. Ради этого стоило сделать этот отчаянный шаг.
— И тебя больше не смущает то, что твой муж — выскочка из низов? —
лукаво поинтересовалась Каролина.
Элиза отвела взгляд в сторону, и на ее щеках проступил легкий румянец.
— К чему ты напоминаешь мне об этом? Мне и без того стыдно, что я так
пренебрежительно относилась к Арману, — сердито проворчала она. —
Боже, Каро, я просто не представляю, как он мог терпеть мое высокомерие! Ну
и что с того, что мой отец был виконтом, а его — простым торговцем? Теперь
Лаваль — граф, его уважает и ценит Наполеон. А когда мы вместе выезжаем на
балы и я вижу, какие завистливые взгляды бросают на меня парижские невесты,
я чувствую себя такой гордой!
Заметив, что Каролина едва сдерживается, чтобы не расхохотаться, Элиза
досадливо топнула ногой.
— Не понимаю, что тебя так забавляет! — раздраженно бросила она.
— О боже, Элиза, я сейчас упаду в обморок! — весело воскликнула
Каролина. — Ты гордишься своим мужем! Если бы мне сказал это кто-то
другой, я ни за что бы не поверила. Дорогая, ты действительно так сильно
любишь Армана? Тогда почему бы тебе ни рассказать эму об этом? Уверена, что
он будет рад.
Вскочив с кресла, Элиза испуганно уставилась на мадам Лектур.
— Ты с ума сошла! — возмущенно проговорила она. — Хочешь,
чтобы я окончательно упала в его глазах? Да Арман просто поднимет меня на
смех!
— Ты ошибаешься! Арман никогда не станет смеяться над твоими чувствами.
— Довольно об этом! — резко оборвала Элиза. — В самом деле,
нам что, больше не о чем говорить? Кстати, завтра ведь маскарад во дворце
барона де Конфлана, — проговорила она с наигранным оживлением. —
Ты уже решила, что наденешь? Нам нужно договориться, как мы узнаем друг
друга под масками.
Каролина неохотно сменила тему. Она не могла спокойно наблюдать за раздором
в семье подруги. Не зная, чью сторону принять, она сочувствовала им обоим и
все больше сердилась на эту парочку упрямцев. Неужели они никак не могут
найти общий язык? Ведь проблема решалась так просто: нужно было лишь честно
признаться друг другу в своих чувствах и попросить прощения за прошлые
ошибки. Но и Элиза, и Лаваль оказались не способными на такой поступок,
потому что оба были неимоверными гордецами с излишне чувствительным
самолюбием.
Боже, да они даже не догадываются, как сильно подходят друг другу, —...
Закладка в соц.сетях
