Жанр: Любовные романы
Аристократка
...ящий на молодых священник даже сбился с мысли.
Боже, неужели они все-таки женятся? Элиза до сих пор не могла в это
поверить, хотя у нее было время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Прошел уже
месяц с того дня, как они приехали в Париж, и как она с Жанной поселилась в
квартире Лаваля. Однако, устроив их у себя, Арман тут же перебрался на
жительство к товарищу. Раз в два или три дня он приезжал к Элизе, коротко
рассказывал о том, как продвигаются ремонтные работы в особняке де Марни, а
затем неизменно просил ее оставить его наедине с дочкой.
Поначалу Элизу шокировало желание Армана общаться с ребенком без ее
присутствия. Но однажды, увидев, как они оживленно и весело играют, она все
поняла. Лаваль просто не желал выказывать при ней своих чувств. С первого
дня он взял в общении с ней вежливо-отчужденный тон и пресекал малейшие
попытки установить более теплые отношения. Нечего и говорить, что за все это
время они ни разу не были близки, и это сильно тревожило Элизу. Но ведь
теперь, когда они, наконец, будут жить в одном доме, все непременно должно
измениться.
Закончив торжественную проповедь, священник обратился к новобрачным с
традиционными вопросами. Ответ Армана прозвучал сдержанно и даже как-то
сердито. Зато Элиза произнесла свое
да
с такой искренней радостью, что
Лаваль удивленно покосился на нее, приподняв бровь.
Церемония закончилась, и на новобрачных посыпался град поздравлений.
Приглашенных было немного: несколько товарищей Армана, их жены и Каролина, с
которой Элиза встретилась сразу, как только приехала в Париж. Затем Лаваль
набросил на плечи жены теплую песцовую накидку и повел ее к экипажу.
Оказавшись в карете, Элиза сбросила накидку и грациозно откинулась на спинку
сиденья, обитого изумрудно-зеленым бархатом. Взглянув на нее, Арман
прерывисто вздохнул, а затем с деланным безразличием уставился в окно. Он
изо всех сил старался не поддаваться чарам своей обворожительной супруги. Но
с каждой минутой это давалось ему все труднее. Боже, да сегодня она могла
соблазнить даже святого! Роскошное платье из нежно-розового шелка, расшитое
серебром, прекрасно оттеняло яркую красоту Элизы. От глубокого декольте, в
котором покоились соблазнительные полноватые округлости, невозможно было
оторвать взора. Высокая прическа, украшенная цветками флер-д-оранжа, была
настоящим чудом парикмахерского искусства. Вдобавок ко всему, от Элизы
исходил дурманящий аромат изысканных французских духов. И если в церкви еще
как-то можно было не обращать на это внимания, то в тесном пространстве
кареты это было совершенно исключено.
Почувствовав, как его мужская плоть стремительно наливается тяжестью, Арман
досадливо стукнул кулаком по сиденью и бросил на Элизу хмурый взгляд. В
темных глазах молодой женщины отразилось недоумение, и счастливая улыбка
медленно сошла с ее лица. Внезапно Лаваль почувствовал себя полным
мерзавцем. Неужели он даже в такой день не смог удержаться, чтобы не
испортить ей настроение? В конце концов, Элиза не виновата, что забеременела
от него и ей пришлось выйти за него замуж. Это целиком и полностью его вина.
Он должен был позаботиться о безопасности доверившейся ему женщины. Но, с
другой стороны, ведь тогда у него не было бы его обожаемой дочурки.
Стремясь загладить свою вину, Арман сдержанно улыбнулся жене и сказал:
— Ты ведь еще так и не видела свой особняк на улице Варенн. Спорим, что
не узнаешь его с первого взгляда?
— Ты же сам не хотел, чтобы я увидела свой дом до того, как там
закончатся отделочные работы, — заметила Элиза, моментально
оживившись. — Почему?
— Боялся, что тебе станет больно. Ведь дом находился в заброшенном
состоянии и выглядел просто ужасающе. Конечно, за один месяц невозможно было
привести в порядок весь особняк, но внешне он уже выглядит достойно.
Несколько комнат полностью отделаны и обставлены мебелью. Ну что? Заключим
пари?
— Непременно, — ответила она, хитро поглядывая на него и потирая
руки. — На что будем спорить?
— Предлагай!
— Если ты проиграешь, то должен будешь поцеловать меня.
Арман ошеломленно уставился на нее, поняв, что сам загнал себя в ловушку. Но
идти на попятную было поздно: его отказ был бы равносилен оскорблению, а ему
совсем не хотелось портить этот день. Когда-нибудь Жанна попросит родителей
рассказать их о свадьбе, и будет очень неприятно, если придется лгать.
— Хорошо, — согласился он, удивившись тому, как глухо звучит его
голос. — Смотри, мы уже въехали в предместье Сен-Жермен! За следующим
поворотом начинается улица Варенн, где находится особняк де Марни.
Элиза с волнением приникла к окну.
— Боже, ты даже представить себе не можешь, чего мне стоило сдержаться
и ни разу не заглянуть сюда за эти четыре недели, — дрожащим голосом
вымолвила она, жадно всматриваясь в очертания роскошных зданий за чугунными
оградами. — Ведь здесь живут друзья моих родителей, отсюда я когда-то
начала узнавать мир. Шестнадцать лет, Арман! Не могу поверить, что я так
давно проезжала по этим местам Мне кажется, мое сердце сейчас разорвется на
части!
Желая успокоить ее, Лаваль придвинулся ближе и крепко сжал ладонь Элизы. Но
она даже не заметила этого, поглощенная созерцанием полузабытых картин.
— Этот дом точно не мой, и этот тоже, — взволнованно произносила
она, покачивая головой в такт своим словам. — Вот, Арман, смотри! Нет,
обозналась. Это не мой особняк, нет, нет...
Внезапно Элиза громко вскрикнула, чуть не выбив рукой стекло, а затем
выпрямилась и с торжеством посмотрела на Армана.
— Готовьтесь выполнить условие пари, граф Лаваль, вы проиграли, —
лукаво поблескивая глазами, объявила она. — Мне было всего шесть лет,
когда я покинула свой дом, но я все равно узнала его. Вон тот желтый
двухэтажный особняк с белыми колоннами и бельведером. За домом находится
квадратный пруд, окруженный подстриженным кустарником. И весь особняк
отражается в нем, словно Нарцисс, который никак не может насмотреться на
свое отражение. Поэтому наш особняк и прозвали в Сен-Жермене Дворцом
Нарцисс. И когда мы с папой выезжали на прогулки в открытом экипаже,
прохожие останавливались и говорили:
Вон поехала маленькая принцесса из
Дворца Нарцисс
! А я улыбалась в ответ и чувствовала себя ужасно гордой и
счастливой. Потому что каждой девочке хочется чувствовать себя принцессой и
жить во дворце!
Захлебнувшись от счастливого смеха, Элиза бросилась в объятия Лаваля и
спрятала лицо на его груди. Растерянно покусывая губы, Арман сдержанно
гладил ее вздрагивающие плечи, не зная, как выпутаться из этой неловкой
ситуации. Но, к счастью, карета, наконец, остановилась, и услужливый лакей
поспешно распахнул дверцу, склоняясь перед новыми хозяевами в почтительном
поклоне.
Новобрачные и их гости прошли в дом. Лаваль сразу направился в просторную
парадную гостиную, отделанную в бело-голубых тонах. Когда за здоровье
молодых было распито шампанское, Арман на время оставил гостей и повел Элизу
на второй этаж, где находились личные покои.
— Потрясающе, — промолвила она, поднимаясь под руку с мужем по
беломраморной лестнице, покрытой алым ковром. — Как тебе удалось за
такой короткий срок воссоздать всю эту красоту? Наверное, ты потратил на это
все свои сбережения!
— Пустяки, — отмахнулся он, — я же говорил тебе, что
достаточно богат, чтобы не искать в браке выгоды.
— Но откуда? — изумленно начала Элиза, но Лаваль прервал ее
нетерпеливым жестом, не желая развивать сейчас эту тему.
— Твоя спальня, — торжественно изрек он, распахивая перед ней
дверь.
Войдя в комнату, Элиза так и застыла на месте с открытым ртом. Ее спальня
выглядела поистине роскошно, и она была очень удивлена, что Арман смог
устроить дамские покои с таким вкусом. Интерьер комнаты представлял собой
чудесную симфонию нежно-желтого, белого и золотого цветов. Широкая кровать,
застеленная белым шелковым покрывалом с вытканными золотыми лилиями,
располагалась в левой половине помещения. Напротив находился беломраморный
камин с ажурной золотистой решеткой. Изящная мебель орехового дерева
казалась невесомой. Живые цветы в глиняных горшочках мило оживляли
обстановку. Повсюду: на камине, туалетном столике, прикроватных тумбочках —
размещалось множество женских безделушек, о которых сама Элиза даже не
подумала перед переездом на новое место жительства.
Внезапно взгляд молодой женщины скользнул по старинному гобелену,
украшавшему одну из стен, и ее пронзило мучительное воспоминание. Судорожно
вздохнув, Элиза порывисто повернулась к Лавалю, наблюдавшему за ней с каким-
то странным выражением лица.
— Арман, — чуть слышно вымолвила она, — ведь это бывшая
спальня моей матери! И здесь почти все выглядит таким, каким было при ее
жизни, только абсолютно новым.
— Все верно, — подтвердил он. Стоя посередине комнаты, Лаваль
напряженно сжимал и разжимал пальцы, и этот жест ясно выдавал его
волнение. — Я подумал, что тебе понравится эта идея. Хотя, наверное,
должен был прежде посоветоваться.
Элиза окинула его сияющим взглядом и благодарно сжала его руку.
— Милый, я просто в восторге! Ты словно предугадал мое желание. Я сама
собиралась привести в порядок комнату матушки, но ты все сделал за меня.
Решительно, граф Лаваль, вы заслужили тот поцелуй, который так опрометчиво
проспорили мне! — закончила она игривым тоном.
Лицо Армана на мгновение превратилось в застывшую маску, а затем на его
щеках отчетливо проступили два алых пятна. Он вдруг поймал себя на мысли,
что ждал этого с того самого момента, когда Элиза безошибочно узнала свой
дом. Но Лаваль даже не подозревал, как нелегко ему будет выдержать это
испытание. Он дал себе клятву никогда не сближаться с этой женщиной, но лишь
сейчас осознал, насколько это будет тяжело для него. Жить с ней под одной
крышей, каждый день встречаться и не позволять себе даже коснуться ее. Но
ведь сейчас, в этот момент, не происходит ничего особенного. Это всего лишь
пари, которое он так глупо проиграл. Так отчего же он краснеет и волнуется,
словно юнец перед своим первым поцелуем?
— Что же ты медлишь? — прошептала Элиза, и ее оленьи глаза
наполнились неприкрытым огорчением. — Ты не хочешь?
Ее нежный и трепетный голос заставил Армана отбросить последние колебания.
Резко вздохнув, он накрыл дрожащими руками плечи Элизы, и ее руки тотчас
взметнулись ему на шею, обхватив так крепко, что ему стало тяжело дышать. Их
губы слились в неистовом, жарком поцелуе, тела приникли друг к другу, словно
желая слиться воедино. С каждым мгновением все больше теряя голову, Арман
жадно ласкал нежные округлости жены, осыпая ее лицо быстрыми поцелуями,
пылкими и жгучими, словно укусы. Элиза отвечала ему с не меньшим пылом. Ее
руки нетерпеливо проникли под рубашку Армана, она судорожно сжимала его
мускулистую спину, сводя его с ума своими ласками. Но вдруг Арман резко
отстранился и, оторвав руки жены от своего стана, быстро заправил рубашку в
брюки и отступил на пару шагов.
— Ну, все, нам пора возвращаться к гостям, — проговорил он, тщетно
пытаясь заставить голос звучать равнодушно и сдержанно. — Наверное, нас
уже заждались. Ведь впереди еще праздничный ужин.
— Мы продолжим потом, когда все разъедутся по домам, — решительным
тоном произнесла Элиза и, не давая ему времени на возражения, потащила его
из комнаты.
Торжественный ужин был в самом разгаре, когда в особняк нежданно нагрянули
важные гости. У Элизы отнялся голос, когда в столовую стремительным шагом
прошел Наполеон. Бросив отчаянный взгляд на Лаваля, Элиза почувствовала, как
ее растерянность сменяется возмущением. Судя по спокойному выражению лица
Армана, он ничуть не был удивлен.
— Я не был уверен, что он приедет, поэтому и не стал заранее пугать
тебя, — быстро прошептал Лаваль, выходя из-за стола, чтобы встретить
именитого гостя.
Наполеон с жаром поздравил новобрачных, а затем бесцеремонно взял Элизу под
руку и увел в сторону от мужа и гостей.
— Итак, сударыня, — с добродушной иронией произнес
император, — вы все же разбили сердце бедняжки де Суланж. Я восхищен
тем, как быстро вам это удалось. Если бы вы родились мужчиной, то с такими
тактическими способностями быстро бы стали генералом.
— Боюсь разочаровать вас, сир, но вы преувеличиваете мои
способности, — с улыбкой ответила Элиза, покачав головой. — Дело
совсем не в них. Нас с Лавалем связывает нечто большее, чем короткое
знакомство в Эрфурте.
— Вы говорите о вашей общей дочери?
— Вы знаете! Откуда вам известно это, ваше величество?!
Выпустив от неожиданности руку Наполеона, Элиза с испугом посмотрела ему в
глаза. Отрывисто рассмеявшись, император успокаивающе похлопал ее по плечу и
сказал:
— Не важно, откуда, главное — известно, и все. И рискну заметить, что
вы сильно заблуждаетесь, думая, что Арман женился на вас только из-за
ребенка. В данном случае ребенок всего лишь предлог, чтобы оправдать свои
тайные стремления. Как для Лаваля, так и для вас. Ведь вы же вышли за Лаваля
потому, что безумно влюблены в него, и даже не пытайтесь это отрицать — я
вам не поверю! Дивлюсь только, как Арман может быть так слеп, что не видит
этого. Право, сударыня, мне стыдно за своего офицера. Впрочем, —
прибавил Наполеон, лукаво прищурившись, — все в ваших руках.
Еще раз, коротко поздравив молодых, император спешно покинул особняк.
Вернувшись за праздничный стол, Элиза попыталась продолжить прерванный
разговор с Каролиной, но ее мысли непрестанно вертелись вокруг загадочных
слов Бонапарта. Щеки графини залились румянцем, когда она вспомнила, как
мастерски он разоблачил ее игру. Но то, что Арман женился на ней не только
из-за дочки? Эта мысль казалась Элизе абсурдной.
Впрочем, у нее уже сегодня будет возможность проверить, испытывает ли Арман
к ней какие-то чувства. Тот поцелуй, что он проиграл ей на пари, мог бы
сказать о многом, но ведь Арман вынужден был так поступить. Наверняка,
заключая это пари, он не сомневался, что она не сможет узнать свой особняк в
ряду похожих дворцов. А стало быть, ответы на все вопросы сможет дать лишь
сегодняшняя ночь.
ГЛАВА 22
Последние гости покинули особняк, и новобрачные остались в гостиной одни.
Облегченно вздохнув, Элиза расслабленно потянулась и взглянула на Армана. Ее
настроение тут же резко упало. Арман стоял посредине комнаты, заложив руки
за спину, и задумчиво покусывал губы. Его лицо казалось непроницаемым,
взгляд был таким отсутствующим, что Элиза едва удержалась от порыва схватить
его за плечи и хорошенько встряхнуть.
— Все-таки свадьба — весьма утомительное дело, — заметила Элиза,
глядя на мужа с открытой улыбкой. Она из последних сил старалась держаться
спокойно и не показать Лавалю, как сильно тревожит ее его безразличное
поведение. — Но теперь, слава богу, все хлопоты остались позади, и мы
можем отдохнуть. Пойдем наверх?
— Да, пожалуй, — кивнул Арман, по-прежнему глядя в сторону. —
Кстати, как там устроились Тереза с Жанеттой? — вдруг спросил он с
наигранным беспокойством. — Ты навещала их после ужина?
Элиза ощутила, как что-то внутри нее сжалось в ледяной комок.
— По-моему, они обе чувствуют себя прекрасно на новом месте. Думаю,
наша дочурка уже спит, и не стоит ее беспокоить.
— Нет, я все-таки загляну в детскую комнату. — Подойдя к Элизе,
Арман сдержанно поцеловал ее в щеку и посмотрел на нее предостерегающим
взглядом. — А ты поднимайся к себе и осваивай свои новые владения.
Отвернувшись от жены, Лаваль так поспешно покинул гостиную, будто за ним кто-
то гнался. Оставшись одна, Элиза глубоко вздохнула и растерянно развела
руками. Она уже не знала, что предпринять, чтобы наладить между ними
нормальные отношения. Поведение Армана просто переходило все границы. И даже
сегодня, в такой день, он продолжал вести себя так, словно они были совсем
чужими. В чем дело? Чего ему не хватает? Не может быть, чтобы он совершенно
охладел к ней. Тот неистовый поцелуй, который ей удалось выманить у него
уловкой, был лучшим доказательством того, что она вовсе не безразлична ему,
как он пытается показать. Но тогда в чем же кроется причина его
отстраненного поведения? Неужели он до сих пор не может простить ей
нескольких жестоких слов, сказанных в порыве отчаяния?
Грустно вздохнув, Элиза поплелась наверх. В спальне ее ждала горничная,
приветливая молодая девушка по имени Кларисса. Присев перед графиней в
грациозном реверансе, Кларисса помогла ей снять свадебное платье и ловко
разобрала сложную прическу.
— Я приготовила вам пикантный наряд для брачной ночи, — лукаво
блеснув глазами, сказала горничная. — Вот, взгляните, мадам. Вам должно
понравиться.
Удивленно посмотрев на служанку, Элиза встала из-за туалетного столика и
подошла к кровати. На бело-золотистом покрывале были разложены элегантная
сорочка из полупрозрачного красного шелка и кружевной пеньюар такого же
цвета. Брови Элизы недоуменно поползли вверх. Она не знала случаев, чтобы
невесты облачались в первую брачную ночь в столь вызывающее белье. Да еще и
ярко-красного цвета! Даже если женщина выходила замуж не в первый раз,
требовалось соблюдать хотя бы внешнюю благопристойность.
— О, мадам, вы недовольны? — огорченно протянула Кларисса. —
Если хотите, я сейчас достану другую ночную сорочку и пеньюар, а эти уберу.
— Нет, не нужно, — поспешно проговорила Элиза, которой внезапно
понравилась идея горничной. — Скажи мне только, откуда все это? Неужели
от мадам Сент-Фуа, у которой я заказала набор белья?
— Да, мадам, модистка прислала ваш заказ сегодня утром, но я уже успела
все разобрать и разложить по своим местам. А что, что-то не так?
— Хм. Просто я не помню, чтобы заказывала такое белье.
— Наверное, вы сделали большой заказ, не уточняя, что именно вам
нужно, — подсказала Кларисса. — А так как мадам Сент-Фуа — женщина
умная, она не стала шить для вас унылых белых сорочек с нелепыми рюшами и
бантами. Так что же, помочь вам одеться? — повторила горничная, бросив
на графиню лукавый взгляд.
Элиза кивнула, и служанка поспешно сняла с нее остатки одежды и помогла
облачиться в соблазнительный ночной наряд. Взглянув на себя в зеркало, Элиза
судорожно сглотнула, чувствуя, как дыхание становится учащенным. Ей
казалось, что она еще никогда не выглядела так соблазнительно. Во всяком
случае, Арман ее такой еще не видел. Их близость всегда происходила как-то
сумбурно, порой в самых неподходящих местах и без какой-либо подготовки. Но
теперь-то у них, наконец, появились своя собственная спальня и удобная
кровать, и они окажутся просто глупцами, если будут по-прежнему играть в
сдержанность.
— Кстати, Кларисса, — спросила она, чуть нахмурившись, — а
где находится спальня графа? Ты знаешь?
— Конечно, — удивленно протянула горничная, — ведь я служу в
этом доме уже две недели. Спальня полковника — в противоположном конце
коридора, по другую сторону лестницы.
— Так далеко?
Элиза отвернулась и принялась расчесывать волосы, чтобы служанка не заметила
ее огорченного лица. Боже, неужели Арман так боится ее, что выбрал для себя
апартаменты в противоположном крыле дома? Или он боится не ее, а себя?
Опасается, что не сможет устоять перед соблазном, если они будут находиться
близко? Но ведь это все равно неизбежно. Не собирается же он проводить ночи
отдельно от своей жены?
Последняя мысль показалась Элизе настолько абсурдной, что она тут же отмела
ее. Взглянув на часы, графиня тепло поблагодарила свою расторопную служанку
и выпроводила ее из комнаты. Оставшись одна, Элиза неспешно прошлась по
комнате, пытаясь унять растущее волнение, поправила перед зеркалом
распущенные по плечам волосы, брызнула на себя духами из хрустального
флакончика. Прошло полчаса, затем час...
Досадливо топнув ногой, Элиза подскочила к камину и залпом осушила бокал
вина. Бодрящий напиток придал ей душевных сил еще на несколько минут. Но
затем на нее нахлынуло такое отчаяние, что она была вынуждена присесть на
кровать, так как ноги отказывались ее держать. Ждать было бессмысленно.
Арман и не собирался проводить брачную ночь со своей женой. Он не желал
иметь с ней близких отношений и решил дать ей понять это в первый же день.
Сердце Элизы наполнилось горькой обидой. Она еще могла как-то смириться с
тем, что Арман не желал делиться с ней своими мыслями и чувствами. Но то,
что он отвергал ее как женщину, было невыносимым. Такого унижения ей еще
никогда не доводилось испытывать. Элиза чувствовала, как в ее душе,
постепенно закипает злость. Она не должна прощать Арману такого поведения!
Она должна заставить его пожалеть о том, что он так оскорбительно обошелся с
ней!
Резко вскочив с кровати, Элиза метнулась к камину за новой порцией вина, и
растерянно застыла на месте. О Боже! Если все начинается так плохо, то, что
же будет с ними дальше? С каждым днем пропасть между ними будет
увеличиваться, и настанет день, когда вернуть что-то назад уже станет
невозможным. Она не должна этого допустить, иначе вся ее затея перебраться
во Францию, чтобы соединиться с любимым мужчиной, окажется напрасной тратой
усилий. Стоило ли радикально менять свою жизнь, взгляды и привычки, чтобы
каждый день страдать от унижений и чувствовать себя несчастной?
Наполнив вином высокий бокал, Элиза сделала несколько медленных глотков и
попыталась собраться с мыслями. С каждой секундой ее сердце закипало
отчаянной решимостью. Она не позволит Арману воспринимать ее только как мать
своего ребенка. Если его равнодушие — лишь искусная игра, она заставить его
сбросить маску, пусть даже ей придется ради этого окончательно проститься со
своей гордостью.
Окончательно убедившись, что ему не удастся заснуть в эту ночь, и,
проворочавшись в постели около часа, Арман был вынужден признать всю
тщетность попыток уйти от действительности. Весь этот месяц он настраивал
себя на то, что между ним и Элизой не будет близких отношений. Но все эти
рассуждения казались правдой, пока ее не было рядом. Теперь же Арман
отчетливо сознавал, что присутствие Элизы в одном доме с ним станет для него
мучительной пыткой.
— Ну и что же вы теперь собираетесь делать, полковник? — с
грустной иронией спросил Лаваль самого себя.
Вопрос был действительно непростой. Не может же он вот так, запросто прийти
в спальню жены и потребовать от нее исполнения супружеских обязанностей.
Заниматься любовью с женщиной, которая не испытывает к нему никаких чувств,
казалось Арману унизительным. Конечно, Элиза не отвергнет его, в этом он
ничуть не сомневался. Ради поддержания добрых супружеских отношений она
пойдет на все. Вот только устроит ли его эта снисходительная уступчивость?
Выругавшись с досады, Арман перевернулся на спину и хмуро уставился в темный
потолок. Бессмысленно валяться в постели и ждать, что к нему нежданно
прилетит Морфей. Он только зря промучается до рассвета, а потом весь день
будет чувствовать себя разбитым. Нужно подняться с постели, пойти в соседний
кабинет и хотя бы немного поработать, раз уж ничего другого не остается.
Арман уже было собрался так и сделать, как вдруг дверь неожиданно скрипнула
и начала медленно открываться. Первым порывом Лаваля было схватиться за
оружие, лежащее на прикроватной тумбочке. Но тут он узнал Элизу. И пораженно
застыл на месте. Это казалось невероятным. Она пришла к нему в спальню! Да
не грезит ли он наяву?
Осторожно прикрыв за собой дверь, Элиза прошла на середину комнаты и
огляделась. Очертания предметов отчетливо вырисовывались в ярком лунном
свете, и Элиза сразу заметила кровать. Как она и ожидала, Арман спокойно
спал, не думая о своей жене. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и
его широкая грудь, не прикрытая одеялом, мерно поднималась при каждом
дыхании.
Собравшись с духом, Элиза неслышно подошла к кровати и дотронулась до груди
Армана. Она не смогла сдержать тихого стона, когда ее ладонь ощутила нежное
тепло его кожи и стальную твердость мускулов. Он красив, словно
Аполлон, — он самый желанный м
...Закладка в соц.сетях
