Жанр: Любовные романы
Аристократка
...беседу чуть
позже, когда это ужасное испытание закончится.
Рассмеявшись, молодая женщина кивнула, и они начали кадриль. Сердце Элизы
гулко стучало от волнения, мысли находились в полном смятении. За эти два
дня она много чего услышала об императоре, но даже не подозревала, какое
мощное обаяние излучает этот мужчина. Приземистый, не слишком ладно
сложенный, Наполеон отнюдь не был красавцем, но ему ничего не стоило
вскружить женщине голову. Теперь ей стало понятно, почему к нему так тянутся
сердца. Он был способен очаровать и покорить любого.
Вспомнив о том, как она объяснила свое решение вернуться во Францию, Элиза
на минуту смутилась. Она и не думала лукавить, эти слова вырвались у нее
помимо воли. Но неужели она и вправду так думает? Не может быть, ведь она
приехала сюда только из-за Армана. Или на самом деле все обстоит гораздо
серьезнее? А она просто не желала признаться сама себе в очевидных вещах?
Кадриль закончилась, и Наполеон тут же повел Элизу в небольшую гостиную. Ей
показалось очень странным, что эта комната была, совершенно пуста, в то
время как остальные парадные покои ратуши едва вмещали всех гостей. Но она
тут же догадалась, что так было устроено намеренно. У императора могло
возникнуть желание переговорить с кем-то с глазу на глаз, и организаторы
бала обеспечили ему такую возможность.
— Итак, мадам, вы изъявили желание вернуться во Францию, — с ходу
начал Наполеон. — Что ж, я с радостью даю вам свое согласие. Остается
решить только один вопрос: на какие средства вы будете жить в Париже? У вас
есть какое-то состояние?
— Да, — удивленно проговорила она, — пятьдесят тысяч
английских фунтов, переведенных в золотые монеты.
К ее изумлению, Наполеон пренебрежительно махнул рукой.
— Эта сумма столь ничтожна, что ее даже глупо принимать в расчет. Вам
не хватит этих денег и на полгода, если вы собираетесь вести светский образ
жизни. Мадам, я не могу допустить и мысли, что вам придется жить в Париже
скромнее, чем вы привыкли в Лондоне. Но в то же время я не могу просто так
вернуть вам парижский особняк и владения де Марни. Собственность Франции
слишком драгоценна, чтобы раздаривать ее запросто, без всяких условий.
Замолчав, Наполеон остановился напротив Элизы и посмотрел на нее
выжидательным, не вполне понятным взглядом.
— Вам ясен ход моих мыслей? — слегка нахмурившись, спросил он.
— Не совсем, ваше величество, — в замешательстве пробормотала
Элиза. — Вы хотите сказать, что можете вернуть мне собственность моей
семьи, конфискованную во время революции, но для этого я должна соблюсти какое-
то условие?
— Именно так, мадам.
— И что же это?
— Вы должны выйти замуж за одного из моих приближенных. Парижский
особняк и имение де Марни будет моим свадебным подарком.
— Но, ваше величество! — в смятении вскричала Элиза. — Это же
просто немыслимо!
— Почему? — недовольно спросил Наполеон. — Вы же свободная
женщина. Что мешает вам вступить в новый брак?
— Вы хотите связать мою свободу?!
Император нетерпеливо передернул плечами.
— Я вовсе не собираюсь навязывать вам мужа, который будет вам не по
душе. Вы вольны выбрать, кого угодно. Только бы он был из моих людей. Ну,
например, чем плох Комменж, с которым вы сегодня танцевали мазурку? Или
Бушар, который не отходит от вас весь вечер? Оба — статные красавцы,
достойные молодые люди, из моих лучших гвардейских офицеров.
— А полковник Лаваль? — невольно вырвалось у Элизы. — О нем
вы что скажете, сир?
Темные брови Наполеона изумленно поползли вверх.
— Арман Лаваль? — переспросил он. — Жених мадемуазель де
Суланж, с которой вы вчера были в театре?
— Насколько я знаю, они еще не помолвлены, — в голосе Элизы прорвалось легкое раздражение.
Окинув ее острым взглядом, император с усмешкой покачал головой.
— Так вот кто вам приглянулся, сударыня!
Что ж, видно, вы не привыкли довольствоваться легкими победами. Собираетесь
отбить Лаваля у бедняжки Жюли?
— А если и так? — с вызовом спросила она. — Будете возражать,
ваше величество?
Чуть помолчав, Наполеон с расстановкой проговорил:
— Нет, возражать я не стану. Мадемуазель де Суланж, без сомнения, очень
мила, но это не та женщина, которую я бы хотел видеть женой Лаваля. Однако
хочу кое о чем предупредить вас, сударыня. — Император пристально
посмотрел на собеседницу. — Этот офицер мне особенно дорог. Я подобрал
его еще мальчишкой, и вот кем он стал сейчас. И если только я случайно
узнаю, что он несчастлив в браке...
— Я все поняла, сир, — ответила Элиза с принужденной улыбкой, и
Наполеон, предложив ей руку, вернулся с ней в залу, а затем простился с ней.
— Ну, как? — нетерпеливо спросила Жюли, едва Элиза осталась
одна. — Государь разрешил вам вернуться?
— Да, все хорошо, — ответила она, заставив себя улыбнуться невесте
Армана.
— Вот и отлично! Значит, в Париж поедем вместе?
— Наверное, — неопределенно протянула Элиза, быстро взглянув на
стоящего тут же Лаваля.
Встретив ее взгляд, Арман нахмурился и слегка прикусил губу. И без слов было
ясно, что такая перспектива ему совсем не по душе. С досадой отвернувшись,
Элиза ослепительно улыбнулась одному из своих новых поклонников и тут же
умчалась с ним в веселом вальсе. Сердце ее снова наполнилось отчаянием, но
она изо всех сил старалась не поддаваться мрачному настроению и весь
оставшийся вечер без устали флиртовала с любезными французами. К концу бала
Элиза устала от танцев и, незаметно покинув залу, вышла на балкон. Она
обрадовалась, увидев, что здесь нет никого из гостей. Сегодняшний вечер
принес ей столько волнений, что у нее голова шла кругом. Дебют в парижском
высшем обществе, знакомство с Наполеоном, не покидавшая ее ни на минуту
ревность к Жюли де Суланж... Элизе безумно хотелось остаться одной и
спокойно все обдумать, но было неудобно уехать с бала без Суланжей. А они
совсем не торопились отправляться в гостиницу.
— Не помешал?
Элиза нервно вздрогнула, услышав за своей спиной голос Армана. Прикрыв за
собой дверь, Лаваль опасливо оглянулся на оставшуюся позади шумную залу и
приблизился к Элизе. Ее сердце радостно подпрыгнуло в груди. Забыв обо всем,
она потянулась навстречу Арману, но он резким жестом остановил ее.
— Нет, — сухо сказал он, отступая на шаг, — не стоит этого
делать, миледи. Не пытайтесь соблазнить меня, я знаю все ваши уловки, и,
уверяю вас, они больше не подействуют на меня. Я пришел сюда отнюдь не за
этим. Мне нужно сказать вам несколько слов.
— Я внимательно слушаю вас, полковник, — Элиза с трудом смогла
произнести эту фразу спокойно.
Лаваль слегка нахмурился, окинув ее подозрительным взглядом. Потом медленно достал сигару и закурил.
— Как я понимаю, вы собираетесь отправиться в Париж, — начал он
официальным тоном. — Что ж, это ваше дело, леди Ферли, хотя я ума не
приложу, что заставило вас пойти на этот шаг. Наверное, вас просто обуяла
жажда новых приключений. Впрочем, меня это совсем не касается. Меня больше
волнует другое. — Выпрямившись, Арман в упор посмотрел на Элизу. —
Я не желаю, чтобы вы путешествовали вместе с Суланжами. Поищите себе другую
компанию, миледи.
— Благодарю вас за совет, но меня вполне устраивает и эта!
— А меня это совсем не устраивает, черт тебя побери! — Гневно
сверкнув глазами, Лаваль угрожающе двинулся к Элизе, но, опомнившись,
смущенно отступил назад. — Неужели ты не понимаешь, как неприятна для
меня создавшаяся ситуация? — спросил он более спокойным тоном. —
Жюли — моя невеста, и я нахожу неприличным, что она находится в одном
обществе с моей бывшей любовницей. Я понимаю, что ты не виновата, что так
вышло. Ты ведь не могла знать, что я являюсь женихом Жюли. Но теперь-то тебе
это известно, и, прошу тебя, держись от этой девушки подальше.
— И от тебя самого, да, Арман? Тебя ведь именно это беспокоит,
признайся! Ты не можешь постоянно встречаться со мной и оставаться при этом
спокойным. Вопрос в том, почему тебя так волнует мое присутствие?
Вызывающе встряхнув головой, Элиза вплотную приблизилась к Лавалю. Он не
сдвинулся с места, желая доказать ей, что она ошибается. Но только ей.
Потому что себя убедить в этом он уже не мог. Святые угодники, она была
совсем рядом! Запах ее разгоряченного тела, смешанный с ароматом тонких
духов, сводил его с ума. Обнаженные полушария женской груди, мерно
поднимающиеся и опускающиеся в излишне глубоком вырезе декольте, заставляли
Армана потерять разум. Соблазн коснуться этих прекрасных налитых плодов был
так велик, что Арман уже протянул к ним руку. И тут же отдернул ее, словно
от огня, ужасно разозлившись на самого себя.
— Что, полковник, тяжело устоять перед соблазном? — насмешливо
поддела его Элиза. — Теперь я понимаю, почему вы не желаете, чтобы я
общалась с мадемуазель де Суланж. Боитесь, что вместо своей невесты будете
смотреть на другую женщину?
— Думай, как тебе угодно. — Лаваль небрежно пожал плечами. Его
взгляд вдруг стал таким безразличным, что Элиза засомневалась в своих
догадках. — Я высказал тебе свое пожелание и надеюсь, что ты проявишь
благоразумие.
— А если нет? Что тогда? Станешь мне угрожать?
Усмехнувшись, Арман прищурился и посмотрел на Элизу полупрезрительным
взглядом, от которого у нее все сжалось внутри.
— К чему такие крайности? Просто расскажу Жюли о наших с тобой
отношениях. Что, не ожидали, миледи? — Арман торжествующе рассмеялся,
заметив растерянность Элизы. — А может, вы еще собирались меня
шантажировать этим? Ничего не выйдет. Жюли — крайне рассудительная девушка,
она понимает, что у мужчины до женитьбы могут быть другие женщины.
— О, в этом я ничуть не сомневаюсь! Да, конечно, она вас наверняка
поймет! Ведь Жюли Суланж — очень умная девушка. И расчетливая. Не далее как
сегодня утром она призналась мне, что считает вас выгодной партией, которую
было бы неблагоразумно упустить.
— А, вот вы, наконец, и подтвердили мои худшие опасения! Вы
расспрашивали Жюли о наших отношениях. Какая низость! Миледи, вы глубоко
заблуждаетесь: Жюли во мне души не чает, она меня любит и уважает. И, в
отличие от вашей милости, никогда не попытается смешать с грязью. А чтобы вы
окончательно успокоились и оставили нас в покое, сообщаю вам, что завтра же
вечером, на приеме у голландского короля, мы объявим о нашей официальной
помолвке.
Бросив на оторопевшую Элизу еще один насмешливый взгляд, Арман круто
развернулся на каблуках и направился в залу.
— Арман, подожди, прошу тебя! — закричала она ему вслед, как
только опомнилась. — Я не успела сказать тебе что-то очень важное!
Но он не обернулся, а, напротив, с суетливой поспешностью, будто боялся, что
она схватит его за руку, протиснулся в стеклянную дверь и плотно закрыл ее
за собой.
Святая Мадонна, он собирается объявить о своей помолвке с Жюли! — в
смятении подумала Элиза. — А это означает, что у меня совсем не
остается времени, чтобы завоевать его вновь
.
Слушая милое щебетание Жюли, Арман не сводил глаз с балконной двери. Вскоре
после него Элиза неторопливо вошла в залу, и к ней тотчас подлетел молодой
офицер и пригласил на танец. Лаваль хмуро поглядывал, как эта пара весело
порхает по блестящему паркету. В своем лазурном наряде Элиза напоминала ему
яркую легкокрылую птичку с золотистым оперением. Рядом с ней Жюли де Суланж
в своем белом платьице с сиреневыми цветочками действительно выглядела
простушкой. Однако когда-то давно очень похожее платье было на самой Элизе,
и почему-то в тот день подобные мысли не приходили ему на ум.
— Арман, о чем ты так замечтался? — недовольный голос невесты
вывел Лаваля из задумчивости.
Встряхнув головой, он попытался улыбнуться Жюли, но вместо улыбки на его
лице проступила какая-то дурацкая гримаса. Дьявол бы побрал эту Элизу! Она
вновь разрушила его покой, появившись в его жизни, словно летняя жара
посреди осенней прохлады.
Досадливо вздохнув, Арман извинился перед невестой и быстро направился в
мужскую комнату, чтобы выпить чего-нибудь покрепче. Пожалуй, сегодня ему не
стоит возвращаться в гостиницу трезвым. Иначе вторая бессонная ночь будет
ему обеспечена.
ГЛАВА 20
— О нет! — Возведя глаза к небесам, а точнее, к низкому
гостиничному потолку, Лаваль отступил от дверей и, подбоченившись,
насмешливо уставился на Элизу. — Дорогая моя, леди Ферли, ваша
настойчивость переходит все границы. Что вам понадобилось от меня на сей
раз? Неужели дело настолько важно, что для этого следует поднимать человека
с постели в девять утра? Тем более после утомительного бала, закончившегося
на рассвете!
— Я, конечно, прошу меня извинить за столь ранний визит.
Элиза судорожно сглотнула, не в силах выдавить больше ни слова. Поднимаясь
по гостиничной лестнице, она была настроена очень решительно, но вся ее
решимость испарилась в один миг, стоило ей оказаться с Арманом наедине. Ее
нежданный визит заставил его подняться с постели, и сейчас на нем не было
никакой одежды, кроме синего бархатного халата, небрежно запахнутого на
груди. Элиза с трудом подавила порыв броситься Арману на шею и прижаться к
его сильному, мужественному телу. Видеть его так близко и не иметь
возможности даже прикоснуться к нему! Это оказалось выше ее сил, и от
огорчения на ее глаза невольно навернулись слезы.
— Это еще что такое? — Лаваль чуть заметно нахмурился, заметив,
что она вот-вот расплачется. — Умоляю вас, маркиза, избавьте меня от
этих чувствительных сцен. Ну, призовите себе на помощь хотя бы вашу хваленую
гордость! В самом деле, пристало ли знатной аристократке, да еще такой
ослепительной красавице, ронять свое достоинство перед каким-то жалким
плебеем? Или что-то действительно случилось?
Всхлипнув, Элиза потянулась к нему, и он непроизвольно обнял ее за плечи. Но
вслед за тем Арман резко отстранился и, смерив ее гневным взглядом, сухо
произнес:
— В прошлый раз я предупредил тебя, чтобы ты не смела больше
переступать порога моей комнаты. Какого черта ты опять пришла сюда? Хочешь,
чтобы я снова выставил тебя за дверь?
Удержавшись от ответного оскорбления, Элиза прерывисто вздохнула и твердо
посмотрела на Лаваля.
— Арман, со мной действительно случилось нечто ужасное. Вчера, во время
утреннего выхода императоров, я встретила де Грамона. Он совершенно свободно
разгуливает по Эрфурту. Ты можешь как-то объяснить мне это? Его не
арестовали тогда, год назад?
Отступив на шаг, Лаваль изумленно покачал головой.
— Нет, это абсолютно невозможно, — уверенно сказал он. — Я
сам охранял его до Парижа и передал в руки коменданту тюрьмы Сен-Лазар.
Потом мне сообщили, что его приговорили к долгому заключению. Ты обозналась,
это был другой человек, а не де Грамон.
— Это исключено! — пылко возразила Элиза. — Уверяю тебя, что
это был он! Де Грамон сам заговорил со мной. Он угрожал мне и моему ребенку.
Сказал, что хочет вернуть себе свою женщину и свою дочь!
— Свою дочь! — пораженно воскликнул Арман. — Так это его
ребенок? Значит, он все же?..
— Да, — выдохнула Элиза, опустив глаза. Запираться было
бесполезно, раз речь теперь шла о безопасности Жанны. — Но он не отец
моей малышки! Однако, похоже, он вбил это себе в голову, и я просто не знаю,
что мне теперь делать. Я боюсь этого человека, Арман. Он душевнобольной. Он
способен на все ради достижения своей цели.
Отойдя к окну, Лаваль закурил сигару. На какое-то время в комнате повисло
напряженное молчание. Но вдруг Арман резко повернулся к Элизе, и его
небесные глаза засверкали сдержанным гневом.
— Ты солгала мне, — возмущенно проговорил он, медленно приближаясь
к ней. — Ты не могла увидеться с де Грамоном в Эрфурте, потому что он
надежно упрятан за стенами тюрьмы Сен-Лазар. Де Грамон — опасный заговорщик,
и его не могли отпустить. Ты нарочно придумала эту историю, чтобы вынудить
меня общаться с тобой. Потом ты расскажешь мне еще об одной встрече с этим
человеком, будешь просить, чтобы я не оставлял тебя без защиты в незнакомой
стране. Я не верю ни одному твоему слову. Если это все, что ты хотела мне
сообщить, уходи.
— Но я не лгу, Арман! — Элиза в отчаянии всплеснула руками,
понимая, что переубедить его невозможно. — Почему ты мне не веришь?
Разве я когда-нибудь лгала тебе? Ты можешь обвинять меня в чем угодно, но
только не во лжи и лицемерии. Этого греха за мной не числится, и ты
прекрасно это знаешь.
— Не числилось, — насмешливо поправил Лаваль, — но ты могла
научиться этому за время нашей разлуки. Например, у своего любовника
Сазерленда. — Прищурившись, Арман пристально посмотрел в глаза Элизе, и
его красивые губы искривились в циничной усмешке. — Кстати, как это ты
решилась расстаться с ним? Он дал тебе отставку?
Щеки Элизы вспыхнули от его унизительного предположения, и ее руки
непроизвольно сжались в кулачки. Заметив это, Лаваль ехидно ухмыльнулся, и
Элиза едва удержалась, чтобы не залепить ему пощечину. Но она понимала, что
после этого он немедленно вышвырнет ее из комнаты, не пощадив ни ее
самолюбие, ни чувства.
— Ты ошибаешься, — процедила она, взглянув на него с молчаливым
укором, — Гордон не хотел расставаться со мной. Но он не стал меня
удерживать, когда я объяснила, почему хочу уехать.
— И почему же ты решила уехать из Англии? — с притворным
равнодушием спросил Арман.
На минуту Элиза заколебалась. Ей безумно хотелось признаться ему в своих
чувствах и объяснить все раз и навсегда, но у нее язык не повернулся
вымолвить эти несколько слов. Что если и после этого Лаваль отвергнет ее?
Она просто не сможет вынести такого унижения.
— Я очень давно хотела увидеть Францию, — уклончиво ответила
она. — И теперь, когда познакомилась с императором, нисколько не жалею
о своем решении. Наполеон пообещал вернуть мне парижский особняк и родовое
поместье. — Элиза внутренне подобралась и решительно взглянула на
Армана. — Однако для этого необходимо выполнить одно условие. Я должна
выйти замуж.
— Ну, наконец-то! — рассмеялся Лаваль. — А я-то третий день
ломаю голову, отчего ты вдруг воспылала ко мне нежными чувствами! Так вот,
оказывается, в чем дело. Тебе нужно срочно найти мужа, чтобы получить назад
свою собственность. И ты решила, что я самый подходящий кандидат.
Приблизившись, он окинул ее грустно-ироничным взглядом и отрицательно
покачал головой.
— Нет, дорогая моя маркиза, ничего не выйдет. Я и сам достаточно богат,
чтобы жениться по расчету. К тому же осмелюсь напомнить вам, что у меня уже
есть невеста. И сегодня вечером мы собираемся объявить о нашей помолвке. Так
что поищите другого кандидата. Хотя, думаю, это не займет у вас много
времени, — сухо прибавил он. — Судя по вашему вчерашнему успеху, в
Париже у вас будет не меньше воздыхателей, чем в Лондоне. А при таком
солидном приданом вы, безусловно, сделаете блестящую партию.
Элиза в отчаянии сжала руки и бросила на него умоляющий взгляд, но он только
хмуро покачал головой, а затем выразительно посмотрел на дверь. На мгновение
перед глазами Элизы все смешалось, и из ее глаз фонтаном брызнули долго
сдерживаемые слезы.
— Ты забыл об одном небольшом обстоятельстве, — судорожно глотая
слезы, выдавила она. — Я только вчера познакомилась с императором и два
дня назад еще не могла знать, что он решит вернуть мне мою собственность на
таких условиях.
— Тогда что же, черт возьми?! — воскликнул Арман, встряхнув ее за
плечи. — Объяснишь ты мне, наконец, или нет, чего добиваешься?
— Я хочу, чтобы у моей дочери был отец, — едва слышно вымолвила
Элиза. — Жанна — твоя дочь, и она похожа на тебя, как две капли воды.
Когда ты увидишь ее, то убедишься, что это так.
Оттолкнув Лаваля, который продолжал удерживать ее за плечи, Элиза упала в
кресло и разрыдалась. Это было окончательным крушением ее самолюбия.
Последние козыри были сброшены, и у нее не осталось ничего, чтобы удержать
этого мужчину, если он и сейчас отвергнет ее.
Выждав, когда она немного успокоится, Арман приблизился и протянул Элизе
наполненный бокал вина.
— Выпей, тебе это сейчас совсем не помешает, — настойчиво сказал
он, а затем тяжело опустился в соседнее кресло. — Итак, наконец-то все
прояснилось, — задумчиво проговорил он, поглядывая на нее из-под
опущенных ресниц. — Вот, оказывается, в чем причина твоей
настойчивости. Ты узнала от Ренара, что я развелся с Сюзанной, и решила, что
будет лучше, если ребенка станет воспитывать настоящий отец. Что ж, это
естественное решение для матери. Но я только не понимаю одного: почему ты
сразу не сказала мне об этом? К чему было устраивать весь этот спектакль?
Арман вопросительно взглянул на Элизу, и этот удивленный взгляд вывел ее из
себя. Боже, неужели он так ничего и не понял? Но пускаться в объяснения
после всего случившегося казалось неуместным. Речь шла уже не об отношениях
между ними, а о ребенке.
— Я хотела, чтобы ты сначала сам увидел Жанну, — солгала Элиза,
обиженно поджав губы.
— А ты не подумала о том, что трогательная встреча отца со своим
новообретенным чадом может причинить боль Жюли и ее матери? —
язвительно поинтересовался Лаваль. — Боже, и надо же было случиться,
чтобы Ренар пристроил тебя именно к ним! Ты должна сегодня же переехать в
другую гостиницу.
— Интересно, куда? — язвительно поинтересовалась Элиза. Ее сильно
задело то, что Арман так беспокоится о чувствах Жюли де Суланж. А вслед за
тем ее сердце наполнилось такой болью, что она не сдержала мучительного
стона. — Ты действительно любишь эту девушку, Арман? — дрожащим
голосом спросила она.
— Мои чувства тебя совершенно не касаются, — резко ответил он,
бросив на нее гневный взгляд. — Никогда не смей задавать мне таких
вопросов. Итак, — деловито проговорил Лаваль, откинувшись на спинку
кресла, — ты хочешь выйти за меня замуж, чтобы дать девочке настоящего
отца? Хорошо, я женюсь на тебе, но перед этим должен кое-что тебе сказать.
Он посмотрел на нее так мрачно, что Элиза невольно вжалась в кресло.
— Элиза, ты должна знать, что я уже давно не испытываю к тебе нежных
чувств. Я не забыл тех оскорблений, которыми ты наградила меня при нашей
прощальной встрече, и вряд ли когда-то смогу их простить. Если для тебя это
не имеет значения, то мы поженимся сразу, как только приедем в Париж. Ну?
Что ты мне скажешь?
— Я согласна, — тихо проговорила она, не поднимая глаз.
Из груди Армана вырвался протяжный вздох, но Элиза так и не поняла, был ли
он вздохом облегчения или сожаления о том, что ему приходится расставаться с
Жюли. Ей совсем не понравились последние слова Армана, но она была слишком
измучена, чтобы о чем-то сейчас думать. Главное — они будут вместе, а
остальное со временем как-нибудь наладится.
Стоя рядом с Арманом перед алтарем в небольшой парижской церквушке, Элиза
рассеянно слушала пространную речь священника и думала о своем. Иногда ее
взгляд, скользнув по цветным готическим витражам, задерживался на лице
жениха, и тогда она не могла удержаться от лукавой улыбки. Лицо Армана было
таким серьезным и хмурым, словно он выслушивал свой смертный приговор, а не
жизнеутверждающую проповедь. Он явно чувствовал себя неуверенно в парадном
черном фраке и время от времени недовольно вертел шеей, пытаясь ослабить
завязки высокого белоснежного галстука. Один раз Элиза не выдержала и
прыснула от смеха, за что была награждена таким бешеным взглядом, что
смотр
...Закладка в соц.сетях
