Жанр: Любовные романы
Аристократка
...нфилады пробивался яркий свет.
— Странно, — задумчиво пробормотала Элиза, — неужели я могла
уехать, не погасив люстру? Или, хм, ее зажег кто-то другой?
Подозрение перешло в уверенность прежде, чем Элиза достигла роскошной кремово-
голубой спальни. Из-за приоткрытых дверей доносились громкие голоса, томные
вздохи и смех. Мягкий баритон Гордона девушка узнала сразу. А вот другой
голос, журчащий, словно серебристый ручеек... Он не мог принадлежать ни
баронессе Стенли, ни маркизе Вудстон — двум остальным любовницам Сазерленда.
Иронично усмехнувшись, Элиза бесшумно надавила на дверь и приподняла
шелковую портьеру. Картина, представшая ее взору, заставила бы упасть в
обморок, по меньшей мере, половину приятельниц леди Шепард. В низком
просторном кресле у занавешенного окна, словно какой-нибудь султан,
полулежал Гордон. Его бархатный красный халат был распахнут, выставляя на
обозрение красивое, ухоженное тело. Лицо герцога выражало полное блаженство,
синие глаза были полузакрыты от неги, на губах играла победная улыбка.
Стройные бедра Гордона обнимали хрупкую фигурку коленопреклоненной шатенки,
робко и в то же время старательно ласкавшей его интимные места. По-видимому,
это увлекательное занятие было непривычным для девушки, потому что она то и
дело испуганно попискивала, закрывая ладонями лицо, и закатывала глаза к
потолку.
Ущипнув себя за руку, чтобы не расхохотаться во все горло, Элиза встала в
дверном проеме и, небрежно опершись на косяк, стала с интересом наблюдать за
дальнейшим развитием событий. Поощряемая мужчиной, шатенка удвоила усилия, и
Сазерленд страстно застонал, откинул голову на спинку кресла. Но едва он
попытался добиться от девушки большего, как она тут же завизжала и испуганно
отшатнулась, затрепетав, словно осиновый листочек. Впрочем, ее излишняя
скромность показалась Элизе сильно наигранной. Похоже, шатенка неплохо знала
свое дело и лишь пыталась набить себе цену в глазах герцога, изображая
застенчивую невинность.
— Смелее, моя робкая Сильфида, не бойся, — снисходительно
промолвил Гордон, перебирая локоны девушки. — На самом деле я очень
нежный и...
Глаза Сазерленда изумленно округлились, встретившись с ироничным взглядом
Элизы. В этот момент Гордон выглядел так комично, что Элиза не выдержала и
звонко расхохоталась, схватившись руками за живот. Шатенка завизжала и,
вскочив с колен, заметалась по комнате в поисках выхода, так как главная
дверь была надежно заблокирована хозяйкой. Отступив в сторону, Элиза с
легкой улыбкой пропустила девушку, и та без оглядки, опрометью выбежала из
комнаты, благо, ее наряд был не очень нарушен.
— Ну, довольно, дорогая, прекрати. Черт возьми, хватит насмехаться надо
мной! — Сазерленд торопливо запахнул полы халата и нервно заходил по
комнате. — В конце концов, это просто неблагородно с твоей стороны!
Могла бы как-нибудь предупредить о своем появлении.
— Например, громко хлопнуть входной дверью или греметь кофейником в
столовой, пока твоя
робкая Сильфида
незаметно сбежит через черный
ход, — весело подхватила Элиза. — А, кстати, почему именно
Сильфида
? Она что, танцовщица?
Окинув ее сердитым взглядом, Гордон нехотя процедил:
— Да. Танцовщица. И довольно талантливая. Но ты даже не представляешь,
как трудно получить первую роль в балете, не имея влиятельных покровителей.
— И ты решил взять
малышку
под свое покровительство!
— Да! — раздраженно рявкнул герцог. — Потому что мне стало ее
жаль. Но только и всего! Никаких серьезных отношений у нас нет и быть не
может. То, что произошло сегодня, вернее, могло произойти, вышло по чистой
случайности.
Подойдя к Элизе, Сазерленд неловко улыбнулся и примирительно сказал:
— Пожалуйста, любовь моя, забудь об этом досадном недоразумении. Если
бы тебе не взбрело в голову так внезапно уехать с бала, все закончилось бы
благополучно. Я рассчитывал быстро уладить дела с этой девицей и вернуться
за тобой.
Отстранившись, Элиза скрестила руки на груди и покачала головой.
— А как же леди Стенли и леди Вудстон? С ними у тебя тоже
нет и не
может быть
серьезных отношений? Ха! Да кем ты себя возомнил? Восточным
султаном? Тогда тебе нужно стать мусульманином, чтобы с полным правом
завести гарем! Тем более что кандидаток уже достаточно! Могу ли я
рассчитывать, что стану твоей любимой женой, о мой великодушный
повелитель? — сладким голоском пропела Элиза.
Выругавшись, Гордон бросил на столик скомканный платок, который держал в
руках и, повернувшись к девушке, крепко сжал ее плечи.
— Ты прекрасно знаешь, что я и так по-настоящему люблю только
тебя! — произнес он с такой страстью, что Элиза почувствовала, как ее
гнев начинает испаряться. — И изменяю вовсе не потому, что ты перестала
меня волновать. Просто я так устроен. Мне все время нужны новые ощущения.
Но, получив их от других женщин, я каждый раз снова возвращаюсь к тебе.
В следующее мгновение герцог приподнял девушку и мягко, но решительно
опрокинул на высокую кровать поперек голубого атласного одеяла. Его руки
скользнули ей под юбки, быстро и ловко стянули кружевные панталоны. Скинув
халат одним движением плеч, Гордон согнул ноги Элизы в коленях и резким
точным движением овладел ею. Из глаз девушки брызнули слезы унижения, когда
ее тело предательски отозвалось на его страстные ласки. Чувствуя, что
слабеет, она попыталась оттолкнуть Сазерленда, но он только сильнее сжал ее
бедра.
— Нет, милая, — прошептал он с коротким, хрипловатым смешком, от
которого все тело Элизы занялось огнем, — не нужно противиться мне. Ты
хочешь меня так же сильно, как я тебя. Признай же свое поражение, прекрасная
гордячка, и верни мне свое сердце.
— Я не хочу тебя, Гордон, ты противен мне! — сквозь слезы
прокричала Элиза, но он словно не слышал ее слов. Его движения становились
все стремительнее, заставляя девушку извиваться и стонать, отворачивая в
сторону вспыхнувшее лицо. Потянувшись к Сазерленду, она впилась пальцами в
его поясницу и сама двинулась ему навстречу, забывая обо всем. Но вдруг
герцог остановился, и в его глазах появилось что-то жесткое и в то же время
непреклонное.
— Не хочешь меня? — пугающе спокойно произнес он, вдруг прекратив
свои ласки. — Ты сказала это или мне послышалось?
Проклиная собственную слабость, Элиза протянула к нему руки и чуть слышно
прошептала:
— Пожалуйста, Гордон, не останавливайся!
— Я понял, любимая, — ответил он также шепотом с такой глубокой
нежностью, что Элиза окончательно потеряла голову.
Склонившись к ее раскрасневшемуся лицу, Гордон осыпал ее щеки и губы
трепетными поцелуями. А потом возобновил свои движения, но уже не быстро, а
медленно, пронзая женскую плоть глубокими сладостными толчками. Желание
Элизы нарастало, словно накатывающий на берег бурный морской прилив, и когда
стало нестерпимым, мужские ласки, неистовые и безумные, быстро довели
девушку до вершины любовного экстаза.
— Ну что, между нами снова мир? — наклонившись к ее лицу и
счастливо улыбаясь, поинтересовался герцог.
— Да, — выдохнула Элиза, даря ему в ответ признательную улыбку.
Гордон помог ей раздеться и уложил в постель, заботливо укутав одеялом.
Потом пристроился рядом, обняв Элизу со спины, и тут же заснул. Наваждение
ушло, и прежние тревожные мысли нахлынули на девушку, мешая последовать
примеру возлюбленного. Перевернувшись раз двадцать с боку на бок и
промучившись без надежды уснуть до самого рассвета, Элиза вдруг с
поразительной ясностью осознала, что все ее размышления сводились к одному.
Та жизнь, которой она была вполне довольна два последних года, вдруг ни с
того ни с сего начала ее тяготить.
Ее положение независимой, обеспеченной женщины можно было с полным правом
назвать завидным. Герцог сдержал свое слово и помог ей получить развод с
Мартином Шепардом. При этом Элиза сохранила за собой графский титул и
получила от бывшего мужа пятьдесят тысяч фунтов, которые в
неприкосновенности покоились в лондонском банке, потому что все ее текущие
расходы оплачивал Сазерленд. Ее репутация порядочной женщины практически не
пострадала из-за развода. Мартин вел себя в суде очень корректно, не
предъявил жене никаких обвинений, а в качестве основания для развода назвал
разногласия в вопросах религии. Так как Элиза была католичкой, а Шепард —
протестантом, эту причину посчитали достаточной.
После развода Элиза с головой окунулась в бурную светскую жизнь. Балы, рауты
и всевозможные развлечения следовали нескончаемой чередой. Каждую неделю
герцог заказывал для любовницы новые наряды, и Элиза не успевала отдыхать от
бесчисленных примерок. У нее почти не оставалось времени, чтобы спокойно
полежать на диване с книжкой или навестить приятельниц, живших поблизости от
шумного Лондона. Постепенно выезды в свет из удовольствия превратились в
утомительную обязанность. Невозможность побыть одной стала не на шутку
раздражать. Многочисленные воздыхатели со своей навязчивой любезностью все
чаще вызывали желание послать их ко всем чертям.
И ее отношения с Гордоном... В них тоже что-то изменилось, хотя Элиза и не
могла до конца понять, что именно. И дело было вовсе не в других женщинах,
периодически мелькавших в его жизни. Скорее уж в том, что она с каждым разом
все меньше ревновала Сазерленда к новым любовницам. И это казалось очень
подозрительным. Уж не разлюбила ли она его? Она по-прежнему испытывала к
Гордону сильное физическое влечение и чувство благодарности. Но что-то
бесследно исчезло. Что-то такое, без чего она не могла чувствовать себя
счастливой.
— Так не может больше продолжаться, нужно немедленно что-то
менять! — прошептала Элиза, всматриваясь в розовеющее весеннее небо,
словно оно могло подсказать ей ответ.
После завтрака герцог уехал. Не успела Элиза закрыть за ним дверь, как в
квартиру буквально ворвалась мадемуазель де Моленкур. Вид у Каролины был
самый удручающий. Растрепанные волосы выбивались из-под небрежно завязанного
капора, глаза опухли от слез, на раскрасневшемся личике застыло выражение
отчаяния и безнадежности.
— Боже мой, Каро, что стряслось?! — испуганно воскликнула Элиза,
помогая подруге снять шляпку и плащ. — Ты выглядишь так, будто за тобой
кто-то гнался.
— Я только что поссорилась с опекуном, — устало опустившись на
стул, выдохнула Каролина. — О, дорогая, ты даже не представляешь, как
он кричал на меня! Это было ужасно. Просто не знаю, как смогу теперь
вернуться домой.
— Ну и не возвращайся, — полушутливо предложила Элиза, —
оставайся у меня насовсем. Вместе нам будет гораздо веселее.
Но мадемуазель де Моленкур лишь бросила на нее растерянный взгляд, и на ее
ресницах заблестели слезы.
— Маркиз де Марсе принуждает меня выходить замуж за графа де
Ланже, — убитым голосом поведала она.
Глаза Элизы изумленно расширились.
— Как? За этого противного старика? Он что, сошел с ума? Разве для тебя
не нашлось более подходящей партии, чем дряхлый француз-эмигрант, занимающий
ничтожное положение в лондонском обществе? Насколько я знаю, у тебя никогда
не переводились поклонники.
— Увы, маркиз отказал всем женихам, делавшим мне предложения и в этом,
и в прошлом сезоне. Видишь ли, он считает, что его воспитанница должна выйти
замуж только за человека своего круга. К тому же он многим обязан графу де
Ланже.
— И полагает, что платить по счетам должна именно ты! Помилуйте, да с
какой стати? Конечно, он заботился о тебе все эти годы, тратил деньги на
твое обучение в пансионе и наряды, но это вовсе не означает, что теперь ты
должна принести себя в жертву. Это слишком жестоко. Да проще сказать —
бесчеловечно.
Возмущенно сдвинув брови, Элиза описала круг по комнате и остановилась
напротив подруги.
— Что ты собираешься делать, Каро? — спросила она.
Мадемуазель де Моленкур прерывисто вздохнула.
— Я не знаю, что мне делать, Элиза. Я не могу выйти замуж за человека,
который мне противен. Но если я не подчинюсь опекуну, он не даст мне жить
спокойно. Я и так устала выслушивать упреки в неблагодарности. Еще немного —
и я просто сломаюсь.
— Может, тебе следует обвенчаться тайно с кем-нибудь из молодых людей,
просивших у маркиза твоей руки? — предположила Элиза. — Кто из них
готов жениться на тебе прямо сейчас?
— Не думаю, что такой найдется, — грустно заметила
Каролина. — Да и, признаюсь откровенно, никто из женихов не был мне
особенно по душе. Если бы я кого-то полюбила, то не остановилась бы ни перед
какими преградами. А так...
— Понятно. Тогда попробуем другой вариант. Каро, ведь у тебя есть какая-
то родственница в Италии?
— Да, — подтвердила Каролина, — двоюродная сестра матери. Во
время революции она уехала в Сицилию и сейчас живет в Палермо, куда
перебрался неаполитанский король. Мы переписывались до самого последнего
времени, пока сообщение с югом не стало затруднено.
— А могла бы эта дама принять тебя?
— Думаю, что да. — Каролина озадаченно взглянула на
подругу. — Но к чему ты клонишь? Разве я могу вот так взять и поехать в
далекую Италию? Бог мой, да моих сбережений даже не хватит, чтобы заплатить
за место на корабле!
— Зато у меня достаточно денег, чтобы заплатить за нас двоих, —
твердо возразила Элиза. И, лукаво взглянув в округлившиеся глаза подруги,
приподнятым тоном объявила: — Возвращайся домой, Каро, и спешно собирай
вещи. Мы отправляемся в путешествие. Сразу, как только я найду подходящее
судно, следующее в Италию!
От изумления Каролина вскочила и уставилась на подругу таким ошарашенным
взглядом, будто та только что сошла с ума.
— Но ведь еще полчаса назад ты не собиралась никуда ехать! — растерянно пробормотала она.
— Верно, — с улыбкой подтвердила Элиза, — но теперь вот
надумала и не собираюсь менять своего решения. А что тут такого необычного,
Каро? Среди английских аристократов уже давно стало традицией совершать
далекие путешествия. Почему бы и нам не последовать их примеру?
— А как же Сазерленд? Разве он отпустит тебя?
Элиза возмущенно фыркнула.
— А с чего вдруг я стану спрашивать его разрешения? Он мне не муж! Но,
конечно, чтобы избежать лишних неприятностей, мы уедем из Англии тайно. Я
прямо сейчас поеду в банк и сниму со счета половину наличных денег. И
прощайте, английские туманы! Мы едем в далекую Сицилию, где нас ждет
прекрасная погода, теплое море и множество неизведанных впечатлений!
Встряхнув онемевшую подругу за плечи, чтобы привести ее в чувство, Элиза
закружилась по комнате, весело напевая модную песенку. На душе у нее вдруг
стало так легко, как не было уже давно. Идея пуститься в путешествие,
неожиданно пришедшая ей в голову, наполнила сердце таким восторгом, что
хотелось петь во все горло и совершать разные безумства. Совершенно
неосознанно Каролина подсказала ей решение всех накопившихся проблем.
Уехать из суетливого Лондона, сменить обстановку, расстаться на время с
мужчиной, отношения с которым давно зашли в тупик, — это как раз то,
что ей сейчас нужно. А потом судьба сама подскажет, как быть дальше.
Придя в себя, мадемуазель де Моленкур забросала подругу вопросами. Но у
Элизы уже на все был готов ответ. Она с таким пылом описала Каролине все
прелести предстоящей поездки, что та невольно заразилась ее энтузиазмом. В
несколько минут план действий был составлен, и девушки распрощались, чтобы
без промедления начать готовиться к увлекательному приключению.
ГЛАВА 9
— Синьора графиня, синьорита баронесса, прошу вас, не стесняйтесь!
Чувствуйте себя как дома на моей
Эрмелинде
. Самая комфортабельная каюта на
бригантине к вашим услугам. Поверьте, это четырехнедельное плавание доставит
вам море удовольствия без капли неудобств!
Ринальдо Моска, владелец судна, без конца суетился и хлопотал, словно
заботливая наседка. Слушая его болтовню, Элиза не переставала улыбаться
собственным мыслям. До чего же легко оказалось исполнить задуманное! Не
успела она наведаться в порт, как сразу встретила разговорчивого услужливого
итальянца. К ее непередаваемой радости, бригантина
Эрмелинда
собиралась
вот-вот выйти в море с грузом английских товаров. И плату за проезд капитан
запросил самую скромную. Было похоже, что для него гораздо большую ценность
представляло общество прелестных молодых аристократок.
Отделавшись от любезного итальянца, Элиза плюхнулась на узкую койку и победно взглянула на Каролину.
— Ну, как настроение, Каро? Надеюсь, ты нисколько не сожалеешь о своем
смелом поступке?
Мадемуазель де Моленкур беспокойно вздохнула.
— Даже не знаю, что тебе сказать. Конечно, я рада, что теперь мне не
придется выходить замуж за старика, но боюсь, что моя репутация после этого
побега будет безнадежно загублена.
— Тогда нужно было оставаться с опекуном и подчиниться его
требованиям, — недовольно проворчала Элиза. — Бог мой, можно
подумать, что ты много потеряла. Приди же в себя, Каро! Ты едешь к родной
тетушке, а не к чужим, незнакомым людям. Понимаю, что тебя выбила из колеи
эта неожиданная перемена в жизни, но ведь мы в любой момент можем вернуться
назад, если нам что-то не понравится. Хотя думаю, это произойдет не скоро.
— Да, ты права, — чуть подумав, согласилась Каролина. — Мы
ведь действительно покидаем Англию не насовсем. И мне, в самом деле, очень
хочется встретиться с кузиной матери и повидать эту далекую Сицилию. Правда,
как представлю, что нам предстоит провести в море целые четыре недели. А
если у нас обнаружится морская болезнь?
Элиза нетерпеливо махнула рукой:
— Перестань! К чему заранее настраиваться на плохое? Синьор Моска
уверяет, что морской болезнью страдают далеко не все, и будем надеяться, что
нас эта напасть не коснется. Давай лучше распаковывать вещи. Смотри, уже
темнеет. Не успеешь и оглянуться, как настанет пора ложиться спать. А утром
мы уже будем далеко от английских берегов.
Занявшись разборкой вещей, девушки на время забыли о своих тревогах. Спустя
пару часов в каюту постучал владелец судна и пригласил пассажирок на ужин.
Слушая увлекательные рассказы Ринальдо Моски о сицилийских нравах, Каролина
постепенно успокоилась и вернулась в каюту в более веселом настроении.
— Вот увидишь, Каро, все будет отлично, — пробормотала Элиза,
натягивая одеяло. — В компании этого предупредительного итальянца нас
ожидает крайне приятное путешествие. А потом все будет еще интереснее.
Удар был так силен, — что Элиза не удержалась на кровати и скатилась на
покрытый ковром дощатый пол. Не разобрав спросонья, в чем дело, девушка
окликнула подругу и медленно поднялась на ноги, охая и потирая ушибленную
коленку. Каролина мгновенно соскочила с кровати и судорожно схватила Элизу
за руку.
— Что это было, дорогая? — испуганно вскрикнула она. — Мы
что, налетели на гранитный утес?!
— Да что ты, какие утесы могут быть в середине Ла-Манша? —
растерянно возразила Элиза. — Может, нам просто показалось? А на самом
деле ничего страшного не случилось?
Словно в ответ на этот вопрос тишина за окошком каюты взорвалась неистовым
ревом. Громкие крики раздались так близко, что девушки испуганно отскочили к
самым дверям. Опомнившись, Элиза бросилась к окошку и со стоном схватилась
руками за лицо. Борт о борт с
Эрмелиндой
стояло другое судно, и с него по
длинным канатам на бригантину один за другим перемещались темные людские
фигуры.
— Что там? — охрипшим голосом выдавила Каролина. — Что ты
видишь?
— А? Гм, кажется, нас взяли на абордаж, — сдавленно проговорила
Элиза. — Наверное, это пираты.
— Пираты?!
Мадемуазель де Моленкур рухнула на пол, словно подкошенная. Не двигаясь с
места, Элиза сосредоточенно наблюдала за происходящим за окном. Потрясение
было таким сильным, что она даже не испытывала страха. Казалось, все ее
чувства куда-то исчезли, остались лишь пустота и странное сосущее ощущение в
желудке. Громкие крики раздавались уже над головами девушек. Нападавшие
топали так сильно, что Элиза не удивилась бы, если бы палуба внезапно
обрушилась. Вдруг шум смолк, и Элиза даже испугалась: не оглохла ли она? Но
вскоре наверху снова послышались громкие голоса. Однако теперь они звучали
подозрительно спокойно. Кто-то решительным тоном отдавал приказы, по-
хозяйски стуча коваными подошвами по палубе. Потом шаги застучали уже по
лестнице, ведущей в коридор, до Элизы донесся взволнованный голос синьора
Моски, что-то сбивчиво объяснявшего на французском языке. В ответ прогремел
чей-то раскатистый бас, а затем снова стало тихо.
— Каро, дорогая, очнись, приди в себя! — принялась теребить
подругу Элиза. — Кажется, ничего страшного нам не грозит.
— Господи, что эти ужасные люди с нами сделают? — измученно
простонала мадемуазель де Моленкур.
— Не знаю. — Элиза задумчиво сдвинула брови. — Наверное, если
бы они собирались врываться в нашу каюту и насиловать нас, это уже давно бы
произошло.
Она испуганно отпрянула от двери, потому что в коридоре снова послышались
громкие шаги. Дверь каюты резко распахнулась, и на пороге возникла
широкоплечая мужская фигура. Вошедший не был похож на пирата, и ничто в его
облике не напоминало искателя приключений. Он был в синем офицерском мундире
и со шпагой на боку.
— Сударыни, — внушительным тоном начал офицер, — прошу
прощения, что побеспокоил вас в столь неурочный час, но этого потребовали
обстоятельства. Я Жан Ренар, капитан французского брига
Зефир
, только что
захватившего это судно. Прошу вас одеться и проследовать в капитанскую
каюту.
Слегка поклонившись, капитан Ренар отступил в коридор и закрыл за собой
дверь. Судя по удаляющимся шагам, он направился как раз в сторону
капитанской каюты. Должно быть, и Ринальдо Моска находился в данный момент
там.
— Одевайся, Каро, хватит вытирать сорочкой пол, — чувствуя, как к
ней возвращается уверенность, проговорила Элиза. — Какие бы намерения
ни были у этих людей, это, во всяком случае, не кровожадные пираты.
Посмотрим, что этот капитан Ренар нам скажет.
— Но если это французские моряки, для чего они захватили итальянское
судно? — непонимающе пробормотала Каролина, спешно натягивая чулки и
платье. — Впервые слышу, чтобы военные нападали на мирные суда!
Одевшись и кое-как уложив волосы, девушки поспешили в капитанскую каюту.
Кроме Жана Ренара, здесь находились синьор Моска и капитан
Эрмелинды
Пьетро Грассини. Стоило подружкам взглянуть на удрученные лица итальянцев,
как их настроение сразу упало.
Выйдя из-за стола, на котором стояли еще не убранные после ужина бутылки с
винами, капитан Ренар предложил дамам присоединиться к
тесному мужскому
кружку
. Элизе с Каролиной ничего не оставалось делать, как принять его
предложение.
— Могу я предложить вам по бокалу вина, сударыни? — как ни в чем
не бывало произнес офицер. — Вы предпочитаете итальянское или
французское?
— Французское, — не опуская взгляда, отозвалась Элиза. —
Потому что мы сами — француженки, если вы еще об этом не знаете.
В глазах капитана вспыхнуло удивление, и он тут же задал несколько вопросов,
на которые Элиза постаралась дать исчерпывающие ответы. Удовлетворенно
кивнув, Жан Ренар окинул подруг более дружелюбным взглядом и сказал:
— Я рад, что вместо чопорных англичанок мне попались две прелестные
соотечественницы. Но вместе с тем мне очень жаль. — Он прищурился,
слегка наклонившись вперед. — Сударыни, дело в том, что
Эрмелинде
придется немного изменить маршрут. Вместо Сицилии мы поплывем в Данциг.
— Простите, куда?! — пораженно переспросила Каролина.
— Но ведь Данциг — это, кажется, Пруссия! — воскликнула
Элиза. — Бог
...Закладка в соц.сетях
