Жанр: Любовные романы
Аристократка
...отые звенья. На минуту
сердце девушки сжалось от боли, а на глазах выступили слезы. Если она
напрасно потеряет драгоценную реликвию, то никогда не простит себе этого.
Но, с другой стороны, ведь это всего лишь украшение, безделушка, а никакая
вещь не может стоить больше человеческой жизни, даже самая дорогая.
Заметив приближающегося Лаваля, девушка поспешно спрятала медальон под
сиденьем и принялась с невинным видом поправлять прическу.
— Прошу прощения, сударыня, но я вынужден снова запереть вас в
экипаже, — проговорил Арман отнюдь не извиняющимся тоном. — Через
несколько часов мы сделаем новую стоянку, и тогда вы сможете размяться. Если
вам понадобится выйти, постучите в переднее стекло.
Метнув на него яростный взгляд, Элиза поджала губы и отвернулась к окну.
Постояв некоторое время у дверей кареты, словно чего-то ожидая, Лаваль
захлопнул дверцу, а сам вскочил на коня. Было очевидно, что путешествовать в
седле для него гораздо привычнее, чем в уютном экипаже.
— Проклятый бонапартист, — пробормотала девушка ему вслед. —
Ну, погоди, ты еще заплатишь мне за все!
Достав медальон, Элиза с сожалением взглянула на портрет матери и стала
внимательно посматривать в окно. Спустя полчаса они выехали на дорогу,
обогнали несколько бедных крестьянских колымаг. И вдруг впереди замаячили
башенки дворянского замка. А вскоре показались чугунные ворота, за которыми
открывалась широкая подъездная аллея.
Молясь, чтобы Лаваль или кто-нибудь из его товарищей не заметил ее действий,
Элиза просунула пальцы в щелочку между дверцей кареты и полом. Она выпустила
медальон из рук как раз в тот момент, когда экипаж проезжал мимо домика
привратника. Исполнив задуманное, девушка устало откинулась на сиденье и
отдышалась. Она знала, что английские слуги обычно отличаются честностью,
привратник аристократического замка непременно передаст найденный медальон
хозяевам. Вопрос в том, как быстро он заметит его в дорожной пыли. И заметит
ли вообще?
Радость по поводу удачно проведенной операции тут же сменилась сомнениями.
Да, ей удалось обмануть бдительность самоуверенного императорского
гвардейца, но что из того? Даже если медальон переправят в Лондон, успеет ли
дядюшка Пьер помочь ей? Что ж, по крайней мере, он догадается, что
племянницу увезли из дома де Марсе против ее воли. Но разве это спасет ее
честь? Даже если по возвращении в Англию она сможет доказать, что была
похищена, путь в приличное общество будет для нее закрыт. И ей придется
провести в сельской глуши остаток дней, оплакивая загубленную жизнь.
Элиза так отчетливо представила себе свою будущую безрадостную жизнь, что ее
горло сдавил мучительный спазм, а из груди вырвались судорожные всхлипы.
Упав лицом на сиденье, она разразилась бурными рыданиями, а затем ее
охватило тупое безразличие. Она даже не заметила, что карета снова
остановилась, и очнулась лишь тогда, когда Лаваль рывком распахнул дверь.
Резко поднявшись, Элиза с ненавистью уставилась на своего мучителя. Стоя в
дверях, Арман пристально смотрел на нее, похлопывая себя по ноге кожаной
перчаткой. К изумлению девушки, в его глазах не осталось даже тени насмешки
или издевательства. Взгляд Лаваля стал грустным и хмурым, словно затянутое
тучами небо, красивые губы вытянулись в одну узкую линию.
— Мы делаем новый привал, и у вас есть возможность размяться, —
сдержанно проговорил он. — Хотите выйти из экипажа?
Поведя затекшими плечами, Элиза презрительно фыркнула.
— Если вы думаете, что забота палача о своей жертве выглядит очень
трогательно, то глубоко заблуждаетесь.
Не отвечая, Арман запрыгнул в карету и, усевшись напротив Элизы, вытащил из
нагрудного кармана платок.
— У вас все лицо в грязных подтеках. Возьмите мой платок и протрите
его. А еще лучше выйдите из кареты и умойтесь у ручья.
— Зачем? Не все ли равно, как я выгляжу?
Лаваль бросил на пленницу долгий взгляд из-под опущенных ресниц. В его
глазах промелькнуло что-то похожее на жалость, и Элиза тотчас попыталась
воспользоваться этим.
— Не думаю, что ваш император Наполеон одобрил бы поведение полковника
Лаваля, — сказала она. — Издевательства над беззащитной женщиной
не делают чести императорскому офицеру.
— Да, — без улыбки подтвердил он, — совсем не делают. Но я не
могу позволить себе задумываться об этом. Бывают ситуации, когда приходится
поступаться даже принципами офицерской чести.
— Но при чем же здесь я? Разве я погубила вашу сестру? В девяносто
третьем году мне было всего шесть лет, и мои родители тоже погибли на
гильотине.
В глазах Армана мелькнуло грустное изумление, будто подобное до сих пор не
приходило ему в голову. Глубоко вздохнув, он выбрался из экипажа и
нерешительно остановился.
— Ну что? Пойдете прогуляться? — сдержанно спросил он.
Не отвечая, Элиза отрицательно замотала головой.
— Что ж, как хотите, — пробормотал Лаваль, вновь оставляя ее одну.
Остановившись неподалеку от кареты, Арман неспешно раскурил сигару. Он
нахмурился, заметив, что его руки слегка дрожат. Святые угодники, ввязываясь
в это рискованное предприятие, он даже не думал, что осуществить
долгожданную месть будет так нелегко! Эта девушка совсем не заслужила
подобного обращения. Фактически ведь он собирается сломать ей жизнь.
Нетрудно догадаться, что ждет ее по возвращении в Лондон. Светское общество
лицемерно отвернется от нее, как от прокаженной. Муж подаст на развод, в
результате которого Элиза останется без гроша.
Пытаясь отогнать от себя предательскую жалость, Лаваль вспомнил свою
умирающую сестру. Слезы, которые он пролил над ее постелью, были последними
слезами в его жизни. После этого он уже никогда не плакал, какие бы
испытания ни посылала ему судьба. В тот день, когда он похоронил Жанну,
Арман перестал быть ребенком. Наверное, он не смог бы выжить после всех этих
несчастий, если бы перед ним не стояла цель — отомстить Пьеру де Марни,
погубившему его любимую сестру.
Но Элиза... Она ведь действительно ни в чем перед ним не виновата! Однако, к
несчастью, только погубив ее, он может сполна отомстить своему врагу. Он мог
бы убить Пьера де Марни, но это было бы слишком просто. А ему хотелось,
чтобы мучения подлеца растянулись на всю оставшуюся жизнь. И все же
решимость Армана с каждым часом таяла.
Наверное, было бы намного проще совершить задуманное, если бы он не
познакомился с Элизой до этого похищения. Просто невероятно, что они
случайно встретились в том парке! Поистине жизнь непредсказуема. И порой
подкидывает такие сюрпризы, что даже сильного человека напрочь выбивает из
колеи. Боже, да ведь он почти влюбился в эту девушку! Да и как ему было
устоять перед ней, когда даже такой опытный ловелас, как герцог Сазерленд,
переменился в лице, увидев ее на том балу.
Вспомнив об этом самодовольном вельможе, Арман внезапно ощутил приступ
жестокой ревности. И тут же обругал себя последними словами, в досаде
растоптав каблуком сигару. Болван, распустил слюни при виде смазливого
женского личика! Разве за этим он приехал в Англию, рискуя попасть в руки
британской полиции? Сейчас следует думать о том, как благополучно завершить
дело и поскорее выбраться из вражеской страны. И еще о том, чтобы об этой
авантюре не узнал его любимый император. Наполеон не простит своему
гвардейцу такого отчаянного риска накануне новой военной кампании.
Когда Элиза снова проснулась, ее окутывала непроглядная тьма. Карета стояла.
Снаружи доносился какой-то странный, непривычный шум, и, прислушавшись,
Элиза поняла, что это морские волны бьются о прибрежные скалы. Сердце
девушки сжалось от тревожного предчувствия. Итак, они достигли побережья.
Сейчас ее посадят на яхту, и прощай надежда на спасение.
Дверца кареты распахнулась, и Элиза непроизвольно закрыла глаза,
притворившись спящей. Но Лаваль почему-то не стал ее будить, а вместо этого
осторожно просунул руки под ее спину и колени, взял ее на руки и выбрался
наружу. Голова Элизы слегка кружилась, пока Арман куда-то нес ее. Но вот он
бережно опустил девушку на какую-то мягкую поверхность, и от неожиданности
она открыла глаза.
— Где мы? — спросила Элиза, настороженно озираясь вокруг.
— В пещерах, — ответил Арман. — Мы останемся здесь, пока не
придет яхта. Возможно, это случится через пару часов, а может быть, и через
сутки.
Это значит, что не все еще потеряно
, — с надеждой подумала Элиза и
оглядела полутемное помещение. Судя по всему, это было убежище
контрабандистов — теплое, надежно укрытое от сырости и ветров и заваленное
бесчисленными тюками с какими-то товарами. То, что Элиза увидела здесь
столько контрабанды, нисколько ее не удивило. Отношения между Англией и
Францией были давно прерваны, но лионские шелка и валансьенские кружева по-
прежнему пользовались спросом, и лондонские модницы выкладывали за них
бешеные деньги.
— Что вы намерены делать дальше, майор? — спросила Элиза, краем
глаза поглядывая на масляную лампу, стоящую на небольшом возвышении.
Интересно, если она успеет схватить эту лампу раньше, чем Лаваль ее
остановит, получится ли у нее оглушить его?
Словно прочитав мысли пленницы, Арман взял лампу, немного покрутил ее в
руках и переставил в небольшое углубление высоко в стене, так что теперь
Элиза не могла бы до нее дотянуться, даже если бы решилась на столь
отчаянный поступок.
— Прежде всего, позаботиться об ужине, — ответил он. —
Поэтому мне придется ненадолго оставить вас одну и пойти к товарищам в
соседнюю пещеру. Только, ради всего святого, не пытайтесь бежать! У вас все
равно ничего не выйдет.
Увидев, что он направился к дверному проему, завешенному какой-то плотной
тканью, Элиза не удержалась и ехидно бросила ему вслед:
— Надеюсь, вы сорветесь со скалы, высматривая французскую яхту!
Лаваль тотчас остановился, и девушка мгновенно пожалела о своих необдуманных
словах.
— Не надейтесь, — с жесткой улыбкой проговорил он. — В этом
месте нет опасных скал.
— Зато полно негодяев, готовых в любую минуту наброситься на
беззащитную женщину! — снова вырвалось у Элизы.
Арман усмехнулся, и в его глазах вспыхнули опасные огоньки.
— Почему же полно? Только один. Но вы подали мне хорошую идею, графиня.
Пожалуй, нет смысла ждать, пока мы окажемся на яхте. К чему откладывать на
завтра то, что можно сделать сегодня?
Элиза испуганно ахнула, поняв, что сама спровоцировала его на такие
действия. Но было поздно: Лаваль уже направлялся к ней, на ходу сбрасывая
замшевую куртку. Отскочив в дальний угол пещеры, молодая женщина уперлась
спиной в холодную гранитную стену и затравленно уставилась на своего
мучителя. Он медленно приближался, не сводя с нее пристального взгляда. Его
движения были настолько спокойны и уверенны, что Элизу охватило отчаяние. Ей
ни за что не справиться с ним — таким сильным, хладнокровным и уверенным в
том, что делает!
Элиза не успела даже пискнуть, как оказалась в стальных тисках рук Армана.
Легко оторвав пленницу от земли, Лаваль на руках быстро перенес ее на груду
каких-то тканей. Его сильное тело буквально вдавило девушку в ложе, на какое-
то время ей стало трудно дышать. Почувствовав себя пойманным в капкан
животным, Элиза уперлась в грудь Арману и начала отчаянно вырываться,
пытаясь ударить его или хотя бы расцарапать ему лицо. Он не отвечал на ее
выпады, и только ловко уворачивался от ее беспорядочных взмахов. Казалось,
он терпеливо ждал, пока она поймет всю тщетность борьбы и перестанет
сопротивляться. И по мере того, как ее попытки задеть его оканчивались
провалом, отчаяние Элизы росло.
— Довольно! — вдруг резко выдохнул Арман, стискивая ее
руки. — Не вынуждай меня быть жестоким и причинять тебе боль.
— Умоляю вас, пожалейте меня, — со слезами простонала
девушка. — Я ни в чем не виновата перед вами, я не сделала вам ничего
плохого, за что же вы мучаете меня?!
Прекратив сопротивляться, Элиза обессилено упала на спину и судорожно
разрыдалась. У нее больше не осталось сил для борьбы с этим мужчиной,
игравшим с ней, словно хищный кот с маленькой мышкой. Да и какая разница,
когда он сделает с ней это — сейчас или потом? Мысленно смирившись со всем,
Элиза ждала, когда Арман набросится на нее и начнет срывать с нее одежду,
как делал в подобных ситуациях Мартин Шепард. Но Лаваль почему-то медлил,
только неподвижно лежал рядом с ней, приподнявшись на локте, и молча смотрел
в ее залитое слезами лицо.
— Боже мой, — вдруг прошептал он, проводя пальцем по ее
вздрагивающим губам. — Будь оно все проклято! Это оказалось еще
труднее, чем я мог представить.
Резко отстранившись от своей пленницы, Арман соскочил с импровизированного
ложа. Глаза Элизы расширились от изумления; она не могла поверить в то, что
ее мучитель так просто оставил ее. Затаив дыхание, она смотрела, как Лаваль
торопливо застегивает ремень брюк, не глядя в ее сторону. Потом он поднял с
пола свою куртку, тщательно отряхнул ее и обернулся к притихшей пленнице.
Его взгляд был полон такой непередаваемой горечи, что Элиза даже перестала
рыдать и, затаив дыхание, наблюдала за действиями Армана.
Лаваль несколько секунд смотрел на нее, а затем молча повернулся и
направился прочь. Тяжелая ткань, закрывающая вход в пещеру, всколыхнулась,
пропустив Армана, и его сразу поглотила тьма, а удаляющиеся шаги эхом
отразились от гранитных стен.
Какое-то время Элиза неподвижно лежала на груде смятого тряпья. Потом,
опомнившись, вскочила на ноги, машинально расправила сбившиеся юбки и в
растерянности остановилась посреди пещеры. Лаваль ушел, так и не исполнив
своей угрозы. Это казалось настолько невероятным, что девушка чувствовала
себя совершенно сбитой с толку. Почему он отпустил ее? Может, все дело в
том, что он просто не смог сделать того, что хотел? Внезапно на ум девушке
пришла другая мысль, от которой ей снова стало не по себе. Что, если Арман
вовсе не отказался от своего намерения, а просто отсрочил приговор, желая
растянуть ее мучения? От этого предположения нервы Элизы, и без того
натянутые, как струна, окончательно сдали.
— Нет, я больше не в силах выносить этот кошмар! — сорвавшимся
голосом крикнула она, устремляясь к дверям. — Пусть он скажет мне,
почему так поступил! Пусть перестанет мучить меня!
Толкнув тяжелую портьеру, девушка выскочила в какой-то узкий коридор и
побежала вдоль темного прохода. Внезапно коридор сделал крутой поворот, и
перед Элизой открылись пологие ступеньки, устремляющиеся куда-то вниз,
навстречу шуму морских волн. Спотыкаясь и обдирая руки о камни, Элиза
бросилась вперед, не разбирая дороги. И вдруг коридор так резко оборвался,
что девушка не успела среагировать и остановиться. В лицо ей ударил сильный
порыв ветра, и перед глазами предстала открытая площадка, нависающая над
пропастью. Закричав, Элиза попыталась задержаться на ступеньках, но легкая
туфелька уже скользила по осыпающимся камням, увлекая девушку вниз. И тут
чьи-то сильные руки рывком потянули ее назад — за секунду до падения в
пропасть.
— Сумасшедшая! Ты же чуть не разбилась! — Взволнованный голос
Армана на мгновение перекрыл шум прибоя. — Сумасбродный ребенок,
которого нельзя ни на минуту оставить без присмотра!
Подхватив девушку на руки, Лаваль быстро направился назад по темному
коридору. Гул морских волн остался где-то позади, превратившись в мерное
урчание. Как ни странно, сердитый голос Армана подействовал на Элизу
отрезвляюще, и с каждой секундой у нее на сердце становилось все спокойнее.
Почему-то она больше не испытывала страха перед ним. А может, просто устала
бояться.
Оказавшись в пещере, Лаваль усадил Элизу на ворох лионских шелков и
пристроился рядом. Его дыхание было прерывистым, рука, сжимавшая кусок
ткани, чуть заметно дрожала. Отважившись поднять на него взгляд, Элиза с
удивлением увидела, что в глазах Армана нет ни капли гнева. Он смотрел на
нее с непонятным замешательством и беспокойно покусывал губы. Неожиданная
перемена в его поведении так поразила молодую женщину, что она не выдержала
и нервно рассмеялась, едва не свалившись на каменный пол.
— Осторожнее, — проворчал Лаваль, поддерживая ее за спину, —
я не для того спас тебе жизнь, чтобы ты разбилась на ровном месте.
Быстро взглянув на него, Элиза язвительно заметила:
— Вы сказали, что здесь нет опасных мест. Как же тогда я оказалась
возле того обрыва?
Арман нахмурился, но вместо ожидаемой вспышки раздражения Элиза заметила в
его взгляде что-то похожее на чувство вины.
— Судя по тому, что мы еще можем ехидничать, наш дух по-прежнему не
сломлен, — проговорил он, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Что
ж, это хорошо. Значит, ты сможешь легко забыть всю эту историю.
— Забыть? — переспросила Элиза, не веря своим ушам. — Что вы
хотите этим сказать?
Из груди Лаваля вырвался тяжелый вздох.
— Завтра утром, когда за нами придет яхта, я отвезу тебя на ближайшую
почтовую станцию, и оттуда ты легко доберешься до Лондона.
— Вы, — с расстановкой проговорила Элиза, — ты собираешься
отпустить меня?!
Арман кивнул, рассеивая ее последние сомнения.
— Но как? Почему?! — От волнения у девушки перехватило
дыхание. — Арман, ты говоришь все это серьезно? Или решил поиздеваться
надо мной?
— Прости меня, Элиза! — вдруг воскликнул он, порывисто стиснув ее
руку. — Ради всего святого, прости! Я вел себя, как самый отпетый
мерзавец. Я не должен был заставлять тебя расплачиваться за грехи других
людей. Не знаю, способна ли ты меня понять, — Лаваль пристально
посмотрел ей в глаза. — Я целых двенадцать лет хранил ненависть к
давнему врагу. И все последние время был уверен, что поступаю правильно. Но
ты дала мне понять, что ненависть только разрушает душу, не облегчая боли. И
потом, сама Жанна просила, чтобы я не мстил за нее. Но я предпочел об этом
забыть, — прибавил он дрогнувшим голосом, от которого сердце Элизы почему-
то мучительно заныло.
— Где твои товарищи? — спросила она, просто чтобы скрыть
охватившее ее смятение.
— В соседней пещере, — ответил Арман, чувствуя огромное облегчение
оттого, что тяжелый разговор закончился. — Здесь их несколько.
— И каждая ведет в пропасть?
— Не думай об этом больше. — Лаваль, успокаивающе погладил ее по
щеке. — Все твои мучения закончились. Завтра ты вернешься домой, и у
тебя все снова будет хорошо.
— Что будет хорошо? — с прорвавшейся горечью воскликнула
Элиза. — Моя жизнь с Мартином Шепардом?
Лаваль окинул ее слегка удивленным взглядом, и Элиза вдруг почувствовала
себя крайне глупо. Ситуация и без того слишком запутанная, чтобы еще думать
о графе Шепарде. Да и какое дело Арману до ее проблем, когда у него хватает
и своих? Но настойчивая потребность выговориться просто сжигала Элизу
изнутри.
— Расскажи мне о своих отношениях с Мартином, — неожиданно
предложил Арман, словно прочитав ее мысли. — Хотя, подожди, сначала я
сбегаю за провизией и вином, а потом ты мне все расскажешь. Ты ведь,
наверное, умираешь от голода, бедняжка?
Элиза кивнула, и Арман поспешно ушел, а потом вернулся назад с корзинкой в
руках. Удобно устроившись на ворохе мягких тканей, девушка принялась с
небывалым аппетитом уплетать принесенный ужин, попутно рассказывая Лавалю
историю своей жизни. Слова лились легко, словно быстрый ручеек, оставляющий
за собой омытую землю. И почему-то с каждой минутой все наболевшие проблемы
казались все менее серьезными и все менее трудными. Даже Мартин Шепард не
выглядел больше в глазах Элизы властным, жестоким тираном, с которым
невозможно жить. Отчего в ее душе произошла эта странная перемена, Элиза
понять не могла. Она лишь инстинктивно догадывалась, что это как-то связано
с появлением в ее жизни наполеоновского офицера. Но в эти минуты девушка
чувствовала себя слишком уставшей, чтобы долго думать об этом.
— Заурядный напыщенный сноб, привыкший, чтобы перед ним
трепетали, — резюмировал Арман, когда Элиза закончила свой
рассказ. — Граф Шепард производит впечатление властного и сильного
человека, но на самом деле это не так. Просто он всегда щедро платит за свои
прихоти, и люди, зависимые от него, подыгрывают ему. Деньги — вот то
единственное, в чем заключается его могущество. Но если он столкнется с
более сильной волей, будет вынужден отступить. Вспомни, как однажды ты
воспротивилась его насилию. И что же? Он не смог заставить тебя подчиниться.
Шепард распоряжается твоей жизнью лишь потому, что ты боишься потерять его
богатство. Перестань бояться этого, и его власть над тобой закончится. Так
что все зависит только от тебя.
— Ты совершенно прав, — со вздохом согласилась Элиза, — и я
не понимаю, как до сих пор сама не додумалась до такого простого объяснения.
Но, боюсь, мне действительно страшно отказаться от тех благ, которые дает
положение жены богатого и знатного аристократа.
Посмотрев на нее сочувственным взглядом, Л аваль грустно улыбнулся.
— Понимаю. Это на самом деле нелегко. Особенно для такой молодой и
одинокой девушки.
Поднявшись, он протянул Элизе теплое одеяло и посмотрел в сторону выхода.
— Мне пора идти. Нужно обсудить с товарищами, что делать в случае
задержки яхты. А тебе необходимо отдохнуть. Ложись спать, Элиза, и выброси
из головы все дурные мысли. Утром я разбужу тебя.
— Но ты ведь вернешься сюда? Не могу представить, что мне придется
провести целую ночь одной!
Уже было направившийся к выходу Арман застыл на месте и медленно обернулся.
В его глазах проступило удивление и какое-то еще непонятное Элизе чувство.
— Извини, я не понял тебя, — проговорил он странно охрипшим
голосом. — Ты хочешь, чтобы я остался здесь, с тобой?
— Я хотела сказать, что мне страшно ночевать одной в этой мрачной
пещере, — пояснила Элиза. — Конечно, я не верю в сказки про
троллей, но сюда может заползти какая-нибудь тварь. Ты мог бы разобрать вот
эту груду тканей и соорудить для себя некое подобие постели, как то, на
котором я сейчас сижу.
— А, вот в чем дело, — Лаваль понимающе кивнул, проводя рукой по
волосам, а затем, к немалому удивлению Элизы, вдруг отрывисто
рассмеялся. — Да, да, хорошо. Именно так я и поступлю.
Не глядя больше на девушку, он тотчас принялся за приготовление
импровизированного ложа. Свернувшись калачиком на ворохе скользких шелков,
Элиза украдкой наблюдала за его действиями. Его непонятная суетливость и
внезапная замкнутость слегка озадачили ее. Что с ним случилось? Почему ее
просьба вызвала у него такую странную реакцию? Однако расспрашивать об этом
самого Армана Элиза не решилась. Да к тому же ее глаза уже просто слипались
от усталости.
— Спокойной ночи, Арман, — пробормотала она, плотнее кутаясь в
одеяло.
— Спокойной ночи, Элиза, — ответил он так тихо, что она едва
расслышала его слова.
А минуту спустя уже раздавалось ее размеренное сонное дыхание. Сняв куртку и
рубашку, Лаваль направился к лампе, чтобы загасить ее, но внезапно
передумал. Уснувшей Элизе слабый свет уже не помешает, а вот ему самому
будет не так тоскливо бодрствовать до рассвета. В том, что он долго не
сможет заснуть, Арман не сомневался. Глупо было надеяться на это, когда в
нескольких шагах от него находится такая привлекательная и желанная женщина.
Настолько желанная, что одна мысль о ее присутствии лишает его покоя.
Опустившись на свою
постель
, Арман запустил руки в волосы и прислонился
спиной к холодной гранитной стене. Боже, что с ним такое творится? Как он
мог настолько поддаться иллюзиям, чтобы подумать, что Элиза предлагает ему
заняться с ней любовью? Разумеется, она имела в виду совсем не это, когда
попросила его остаться с ней в пещере. Девчонке всего лишь стало страшно, и
удивляться тут нечему. Напротив, просто поразительно, что он
...Закладка в соц.сетях
