Жанр: Любовные романы
Как выйти замуж за вампира-миллионера
...счастью, меня
взяли на работу в Роматэк. Правда, часы работы были зверские! Ну, ты
понимаешь?
— В смысле, в ночное время? — уточнила Шэнна.
— Именно. После нескольких месяцев, когда я адаптировалась, то
обнаружила, что я весьма способная. И я никогда не боялась Ромэна. Я думаю,
ему нравилось это. В конечном итоге, я стала его личным помощником, тогда я
и начала замечать некоторые странные вещи. Особенно в лаборатории Ромэна.
Полупустые бутылки все еще теплой крови, — Рэдинка улыбнулась. —
Он подобен рассеянному профессору, когда трудится на работе. Например,
забывал выйти пораньше, чтоб дойти до дома до восхода солнца. И вынужден был
телепортироваться туда в последнюю минуту. Вот — он еще в своей лаборатории,
а в следующее мгновение — его уже нет!
— Вы догадались, что скрывается за этими странностями?
— Ну, конечно! Я ведь корнями из Восточной Европы, а мы растем на
рассказах о вампирах. Нетрудно было вычислить это.
— Разве это не напугало Вас? Вы не сбежали?
— Нет. — Рединка изящно взмахнула рукой в воздухе. — Ромэн
всегда был очень добр ко мне. Однажды ночью, двенадцать лет назад, Грегори
приехал, чтобы забрать меня с работы. У нас был один автомобиль на двоих. Он
ждал меня на парковке, когда на него напали.
Коннор повернулся и посмотрел на нее:
— Это был не Петровски, случаем?
— Я не видела нападавшего. Он уже ушел к тому времени, когда я нашла
моего бедного мальчика, умирающего на парковке.
Рединка задрожала, вспоминая боль и страх тех минут:
— Но Грегори говорит, что это было Петровски, и я уверена, что он прав.
Да и как можно забыть лицо того монстра, который пытается убить тебя?
Коннор кивнул:
— Мы достанем его.
— Почему он напал на Грегори? — спросила Шенна.
Лазло крутил пуговицу на своем смокинге:
— Скорее всего, он думал, что Грегори, будучи смертным и одновременно
служащим в Роматэк, представлял собой наиболее легкую цель.
— Скорее всего... — Рединка сделала еще глоток скотча. — Мой
бедный Грегори. Он потерял так много крови... Я знала, что не довезу его до
больницы. Я попросила Ромэна спасти его, но... он отказался.
Холод пополз по коже Шенны:
— Вы попросили, чтобы Ромэн превратил вашего сына в вампира?!
— Это был единственный способ спасти его. Ромэн настаивал, ведь он
проклял бы душу мальчика, направив ее прямиком в ад, но я не слушала его. Я
знаю, что Ромэн хороший. — Рединка жестом обвела всех сидящих в
автомобиле вампиров. — Они все были хорошими, честными мужчинами перед
смертью. Почему же тогда смерть должна была изменить их? Я отказываюсь
признать, что они прокляты на веки! Неужели я могла отобрать у моего сына
шанс выжить? Неужели должна была позволить ему умереть?
Рука Рединки дрожала, когда она ставила фужер:
— Я просила его... Я умоляла его, стоя на коленях, пока он не выдержал.
Он взял моего сына в свои руки и преобразовал его, — она вытерла слезы
со щек.
Шенна обхватила себя руками, но дрожь не унималась. Рединка тоже разглядела
в Ромэне хорошее. Почему же он никак не может разглядеть это в себе? Почему
он мучает себя в течение сотен лет?
— Ка-к... как становятся вампиром?
— Смертный должен быть испит до последней капли крови одним или
несколькими вампирами, — объяснил Лазло. — В этот момент, смертный
впадает в кому. Если оставить все как есть, он умрет естественной смертью.
Но если вампир напоит жертву собственной кровью, смертный пробудится
вампиром.
— Оу... — Шенна судорожно сглотнула. — Я и не предполагала...
А как много людей превращаются в вампиров теперь?
— Уже не превращаются, — ответил Коннор. — Мы же не кусаем
больше. Конечно, Петровски и его проклятые Мальконцы продолжают так делать.
Но мы позаботимся о них.
— Надеюсь, так и будет. — Лазло дернул пуговицу. — Он ведь и
меня тоже хочет убить.
— Почему? — удивилась Шенна.
Лазло заерзал на сиденье:
— По дурацкой причине!
— Хм, поскольку он помог тебе убежать... — Рединка добавила себе
скотча и неторопливо потягивала его. — Из-за нее ведь, так?
Горло Шенны сжалось, дыхание перехватило:
— Я... мне так жаль, Лазло... Я понятия не имела!..
— Это не твоя вина, — Лазло поник. — Я наблюдал с Яном за
Петровски в камере наблюдения. Этот человек пси... ненормален!
Шенна задумалась, что значит быть нормальным для вампира?
— Вы подразумеваете, что он сумасшедший?
— Он жестокий, — ответил Коннор с переднего места. — Я знал
этого ублюдка в течение столетий. Он ненавидит смертных с животной страстью!
— И эта его привычка жутко передергивать шеей?! — Ян повернул
направо. — Очень странная привычка...
— Ты не слышал эту историю? — удивился Коннор.
— Неа, — Ян удивленно посмотрел на него. — А что случалось?
Коннор повернулся на месте, так чтобы видеть каждого:
— Приблизительно две сотни лет назад, когда Иван был еще в России... Он
напал на деревню, не столько питаясь кровью людей, сколько истязая их.
Несколько сельских жителей разыскали его гроб в подвале старого завода. Они
подождали, пока он не заснул, чтобы убить его...
Лазло поддался вперед:
— Они пытались заколоть его?
— Нет, они были полными невеждами, тупая толпа. Они решили, что если
закопают гроб, тем самым погребут навечно ублюдка. Поэтому они отнесли гроб
на освященное кладбище и захоронили Ивана за большой статуей ангела мести.
Той ночью Иван пробудился и пытался вылезти наружу. Он так неистово
разбрасывал землю, что статуя опрокинулась и обрушилась ему на голову, ломая
его проклятую шею. Вот так...
— Вы шутите!.. — Шенна сделала гримаску, — Байки из склепа, в
самом деле!
— Тебе совсем не жалко ублюдка? — спросил Коннор и
продолжил. — Вместо того чтобы поправить и залечить шею, он взбесился и
в гневе убил всю деревню. А на следующий день, когда его тело пыталось
регенерировать, излечить себя, его шея уже не встала на место. Так он и
страдает с тех пор и по сей день.
— Он и должен страдать, — сказал Ян. — Он вообще должен
умереть!
Даже, если бы они убили русского вампира, Шенна не была уверенна, закончатся
ли на этом ее проблемы. Русская мафия могла нанять кого-то еще. Да еще война
между вампирами закрутилась вокруг нее. Она сникла, вжавшись в кресло.
Ситуация казалась безнадежной.
Вернувшись в свою спальню в городском доме Ромэна, Шенне ни оставалось
ничего другого, как посмотреть правде в глаза: она была всерьез увлечена
вампиром!
Она посмотрела на подушку, на которой когда-то Ромэн спал. Ничего
удивительного, что она решила, будто он мертв. В течение дня он
действительно был мертв. Но ночью он ходил и говорил, и питался кровью. Он
работал в своей лаборатории, блестяще применяя свои знания, чтобы достигнуть
удивительных научных открытий. Он защищал своих последователей. И всякий
раз, когда желал, он получал вампирский секс. Со своим гаремом! В ту же
минуту, как пожелает. И теперь он хотел сделать это с ней?
Шенна застонала. Какая странная дилемма.
Она заперла дверь за Коннором, который принес поднос с едой, но ведь это не
остановит Ромэна, когда он захочет войти в ее мозг. Очень интересный опыт,
удовлетворяющий? Так он сказал?
Она унесла пустой поднос на кухню и захватила дистанционное управление.
Шенна не хотела больше думать о сексе. Или о гареме Ромэна. На ДВН-канале,
она увидела Корки Кёррант, которая стояла перед взорванной секцией Роматэк и
сообщала самые последние новости. Шенна едва слышала ее, она пыталась
разглядеть на заднем плане, среди обломков, Ромэна. Он был очень измотан и
крайне напряжен. Его одежда была серой от пыли и грязи.
Бедный мой
— ей так хотелось коснуться его красивого лица, прошептать
несколько слов в поддержку. Но именно тогда репортер ДВН запустил ряд
ретроспективных кадров из хроники Праздничного Бала Открытия.
Шенна от возмущения задохнулась, когда ее собственное лицо заполнило экран.
Это был тот момент, когда она узнала про вампиров впервые. О, мой Бог! Какой
ужас застыл на ее лице.
Мое лицо!
Она наблюдала за собой: вот она бросила фужер с кровью на пол. Вот Ромэн
подхватил ее и прикрыл своим плащом. Вот она исчезла. Все это было заснято и
вошло в хронику, теперь вампиры могли смотреть повторы много раз.
Дрожащими пальцами, Шенна выключал телевизор. Осознание всей ситуации тяжким
грузом опустилось на нее. Убийца-вампир хотел уничтожить ее. Другой вампир
хотел защитить ее. Ромэн... Ей так захотелось, чтобы сейчас он был рядом! Он
совершенно не пугал ее. Он был добрым и заботливым. Таким хорошим...
Рединка, Коннор и другие тоже так думают. Ромэн такой замечательный. Только
он один и не видит этого. Его так часто преследуют призраки прошлого,
ужасные воспоминания, слишком жестокие для одного человека, чтобы вынести
их...
Если бы только она могла показать ему себя таким, каким она видела его. Она
откинулась на кровать. Какие могут быть с ним отношения при его-то работе?
Она обязана сопротивляться сближению с ним, но как быть со своим сердце? Ее
сердце знало правду, а сопротивляться ему бесполезно! Она влюбилась в
Ромэна.
Много позже, перед рассветом, когда она витала в глубоком сне в поисках
мечты, она почувствовала внезапный холод и глубже зарылась под одеялами.
Шенна? Холод отступил, и она почувствовала тепло и уют. И... желание.
Шенна, любимая? Она замигала, пытаясь открыть глаза:
— Ромэн? Это ты?
Мягкое дыхание щекотало ее левое ухо. Она вновь услышала низкий бархатный
голос.
Позволь мне любить тебя...Глава 19
Шенна села и всмотрелась в темноту спальни.
— Ромэн? Это ты?
Я наверху. Спасибо за то, что впустила меня внутрь
.
Внутрь? Внутрь её головы? Это, должно быть, случилось, пока она спала.
Ледяной толчок боли стукнул из одного виска в другой.
Шенна, пожалуйста. Не отталкивай меня
.
Его голос постепенно стихал, как будто это было эхо из конца какой-то
пещеры.
Она потерла ноющие виски.
— Это я сделала это?
Ты пытаешься блокировать меня. Почему?
— Я не знаю. Когда я чувствую, что у меня что-то болит, я просто выталкиваю боль. Это рефлекс.
Расслабься, милая. Я не причиню тебе вреда
.
Она сделала несколько глубоких вздохов, и боль уменьшилась.
Так лучше
.
Его голос зазвучал ближе, отчетливее.
Сердце Шенны застучало быстрее. Она еще не была уверена, что хочет пускать
Ромэна в её сознание. Как много её мыслей он сможет прочитать?
Почему ты волнуешься? У тебя есть какие-то секреты от меня?
О господи, он мог слышать её мысли!
— Небольшие секреты, но это мои личные вещи.
Например, то, что он такой сексуальный и красивый.
— Ты — уродливая старая жаба.
Сексуальный?
Проклятье. Она не умела пользоваться телепатией. Тот факт, что он может
читать все её мысли, показал ей, что она хочет уметь подкидывать ему те
мысли, которые сама захочет.
Аура удовольствия окружила её, словно теплый кокон.
Тогда не думай так много. Расслабься
.
— Как я могу расслабиться, если ты в моей голове? Ты ведь больше не
будешь ничего делать против моей воли?
Конечно, нет, сладкая. Я не буду контролировать твои мысли. Я только
доставлю тебе наслаждение, любя тебя. И как только солнце встанет — я
вынужден буду уйти
.
Она почувствовала что-то теплое и влажное над бровью. Поцелуй. В то же время
мягкие пальцы гладили её лицо. Они терли её виски, пока последние остатки
боли не ушли окончательно. Она закрыла глаза и почувствовала, как пальцы
очерчивают её скулы, её рот, её уши. Она не знала, как он делал это, но это
было так реально. Так замечательно.
Что на тебе надето?
— Ммм... Это имеет значение?
Я хочу, чтобы ты была обнаженной, когда я касаюсь тебя. Я хочу чувствовать
каждый участок твоего роскошного тела, полностью чувствовать. Я хочу, чтобы
твое дыхание обжигало мне уши, чтобы твои мышцы сокращались от страсти, все
сильнее и сильнее...
— Хватит! Ты заставил меня сказать это! — Она сняла мокрую ночную
рубашку и кинула её на пол, и та легла шелковой лужей у изголовья кровати.
Затем она обернулась теплой простыней, села и стала ждать.
Ждать....
— Эй!
Она уставилась в потолок, удивляясь — что могло произойти на пятом этаже.
— Эй! Земля вызывает Ромэна. Твоя
соседка по кровати
разделась и ждет
продолжения.
Ничего. Может быть, он устал и уснул. Классно. Она никогда не умела
привлекать мужчин на долгое время. И Ромэн — он мог быть рядом вечность. Как
она может заставлять его испытывать к ней эту мимолетную привязанность и
далее? Даже если их отношения продлятся годы, в его глазах это будет как
мимолетная вспышка. Шенна застонала, почувствовав внезапную боль в животе.
Как она могла попасть в такую передрягу? Они были совершенно разные, как
живой и мертвый. Когда люди говорят, что противоположности притягиваются,
они не имеют в виду, что противоположности настолько разные.
Шенна?
Она подняла голову.
— Ты вернулся? Я думала, ты покинул меня.
Извини. Дела.
Его пальцы нежно поглаживали её плечи.
Со вздохом она опустила голову на подушку. Дела?
— А где именно ты? Я надеюсь, ты не за своим столом?
Мысль о том, что он сейчас занимается бумагами, невозможно раздражала её.
Хотя такой настоящий мужчина как он, вероятно, может заставить её испытать
ментальный оргазм, в то время как отвечает на письма.
Он тихо засмеялся.
Я сижу в кровати и жду продолжения
.
Пьет ли он кровь, в то время как ментально гладит её плечи? Кх.... Как
романтично. Ну, уж нет.
Я голый. Может это тебе поможет?
О Боже! Она отчетливо представила себе его прекрасное тело.... Мысленно
послав ему сообщение — СТАРАЯ УРОДЛИВАЯ ЖАБА.
Он ласкал её спину — было такое ощущение, словно перышко скользит по её
спине. Она трепетала. Это было великолепно. Он медленно надавил на её ноги,
постепенно приближаясь к самому сокровенному месту. Поправка — это было
блаженство.
Ты можешь слышать других вампиров?
— Нет. Одного мне вполне достаточно, благодарю тебя.
Она почувствовала его давление сильнее, переполнившись чувствами. Прайд
(стая львов). Свирепее, чем они. Намного больше — собственнические.
Ты моя!
Права. Только потому, что она может слышать его? И это дает ему права на
неё? Пять сотен лет, и он начал думать как пещерный человек. Хотя его руки
совершенно восхитительны.
Спасибо. Моя цель — доставить тебе удовольствие.
Его руки гладили её спину, его тонкие пальцы пытались снять её напряжение.
Пещерный человек? Ха!
Черт, он может слышать все! Она почти слышала, как он смеётся. Хорошо еще,
что он не знает, что она падает в.... СТАРАЯ УРОДЛИВАЯ ЖАБА. СТАРАЯ
УРОДЛИВАЯ ЖАБА.
Тебе до сих пор неуютно со мной в твоей голове?
Бинго. Два очка в пользу демона, который мысленно контролирует её. Она
почувствовала легкий шлепок чуть пониже спины.
— Эй!
Только она подняла плечи, как почувствовала, как её придавили назад.
— Ты управляешь мной.
Её голос был приглушен подушкой.
Да.
В его голосе звучала гордость за себя.
— Пещерный человек. — Пробормотала она. С целым гаремом
женщин. — До этого ты говорил, что это будет совершенно безлико. Для
меня это далеко не так.
Это так. Но это потому, что сейчас здесь только ты и я. Я думаю только о
тебе.
Его присутствие ощущалось повсюду. Оно обдавало жаром и ожиданием чего-то
еще. Её кожа покалывала от его прикосновений. Он передвинул пальцы со спины
к её шее. Затем отодвинул её волосы в сторону.
Она почувствовала что-то горячее и влажное на шее. Поцелуй. Шенна
затрепетала. Это было так сверхъестественно — чувствовать поцелуй и не
видеть того, кто целует. Его дыхание обожгло её ухо. Затем что-то пощекотало
её пальцы на ногах.
Она привстала.
— В кровати кто-то есть.
Я
— Но...
Это невозможно — целовать её ухо и трогать пальцы на ногах в одно и то же
время. Только если его руки очень длинные. Ох, он не был полноценным
человеком.
Бинго. Два очка в твою пользу, сладкая
Ромэн уткнулся носом в её шею и ущипнул за палец на ноге. На обеих ногах. Он
продолжал тереться об её шею и гладить плечи.
— Подожди минуту. Сколько у тебя рук?
Столько, сколько я пожелаю. Это все в моем сознании. В нашем сознании.
Его пальцы прошлись по её ступням. Он массировал её ноги, круговыми
движениями приближаясь к спине. И он продолжал целовать её в шею.
Она мечтательно вздохнула.
— Это так мило.
Мило?
Его руки остановились.
— Да. Мило, очень мило...
Шенна напряглась, почувствовав внутри своей головы закипающий гнев. Его
гнев.
Мило?
— вокруг него так и веяло гневом.
— О, милый. Я наслаждаюсь этим. Действительно наслаждаюсь.
Его голос так и свистел в её голове:
Я для тебя не больше, чем мистер Приятный Парень.
Он схватил её за лодыжки и резко развел их в стороны. Другие руки держали ее
запястья. Она заерзала, пытаясь освободиться, но он был настолько силен, что
казалось, будто ее держат множество рук. Её прижали и обездвижили, её ноги
были широко раздвинуты в стороны.
Холодный воздух холодил её тело. Она ждала — напряженная и беззащитная. Она
отчетливо слышала звук своего сердца.
Она ждала. В комнате было тихо, слышалось только её дыхание. Её нервы
натянулись, она ждала неизбежного удара. Куда он может ударить сначала? Не
было никакой возможности спросить. Он не видел её глаз. Это было ужасно. Это
было возбуждающе.
Она ждала. Четыре руки до сих пор держали её за запястья и лодыжки. Но у
него могло быть столько рук, сколько он себе представит. Её сердце забилось
быстрее. Мышцы её ягодиц стремились сжать ноги обратно. Она была уязвима.
Она была слишком открыта ему. Её кожа начала покалывать. Он должен что-
нибудь сделать. Но он заставляет её ждать. Заставляет испытывать боль от
ожидания. Желание. Вожделение.
А затем он ушел.
Шенна подняла голову.
— Эй! Ромэн?
Куда он ушел? Она села и уставилась на часы позади кровати. На её счастье,
солнце встало, и он умер на целый день? Но было очень рано для восхода.
Неужели он ушел в середине свидания? Часы тикали.
Она встала на колени.
— Черт возьми, Ромэн, ты не можешь оставить меня сейчас! — Она
сосредоточенно рассматривала что-то на потолке.
Внезапно она почувствовала, как чьи-то руки легли ей на талию. У неё
перехватило дыхание.
— Ромэн? Лучше, чтобы это был ты. — Она обернулась назад, туда,
где по её мнению, должен быть он, но там не было ничего, кроме воздуха.
Это я.
Она прижала руки к бедрам, затем прикрыла ими грудь. Он медленно целовал её
плечи.
— Где... Где ты был? — Было так трудно разговаривать с ним, пока его руки поглаживали её.
Прости. Этого больше не произойдет.
Он играл её сосками, мягко поглаживая уже отвердевшие холмики большим и
указательным пальцами. Каждое поглаживание казалось, вытягивает из неё душу
с помощью невидимой веревки.
Она комкала простыню и неотрывно смотрела на потолок.
— О, Ромэн, пожалуйста...
Она желала увидеть его сейчас. Или прикоснуться к нему.
Шенна, сладкая Шенна.
— Его голос раздавался у неё в голове. —
Как я
могу объяснить, что ты значишь для меня? Когда я увидел тебя на балу, это
было так, словно мое сердце снова начало биться. Ты осветила комнату,
выделившись среди океана черного и белого. И я подумал тогда, моя жизнь —
всего лишь темнота, нескончаемая ночь. Но твой приход подобно яркой радуге
наполнил мою черную душу светом.
— Ох, Ромэн. Не заставляй меня плакать. — Она прижала колени к
себе и вытерла влажные глаза краем простыни.
Я хочу заставлять тебя плакать только от удовольствия
.
Его руки медленно прокладывали путь к её ногам, в то время как две другие
его руки укладывали её на спину. Он погладил её бедро и чуть пониже спины.
Скоро, скоро его руки встретятся в её самом потаенном местечке. Её ягодицы
напряглись. Между её ног появилось маленькое влажное пятнышко. Её голод рос
и рос, приводя её в отчаянье.
Она почувствовала его губы между своих ног — он целовал её. Кончик его языка
проскользнул внутрь, он продолжал свой путь дальше.
— Ты сведешь меня с ума, Ромэн. Я не вытерплю этого.
Это то, чего ты хочешь?
— Его пальцы раздвинули её нежные волоски,
скрывающие её самое сокровенное место.
По её телу прошла дрожь:
— Да.
Насколько ты уже влажная?
Этот вопрос извлек из неё еще один поток горячей влаги.
— Я истекаю. Видишь — это для тебя.
Она откинулась назад, ожидая, посмотрит ли он. Это приводило в
замешательство, её открытые ноги приглашали его, но в комнате никого не
было.
— Ромэн?
Я хочу поцеловать тебя
.
Его дыхание обожгло её грудь, и он взял сосок в рот. Он перекатывал её сосок
во рту, а затем резко засосал.
Она прогнулась на встречу к нему, но около неё никого не было.
Ромэн придвинулся к другой её груди.
— Я тоже хочу прикоснуться к тебе. Я хочу обнять тебя.
Её тело содрогнулось, когда она почувствовала, что его руки опустились между
её ног.
Его пальцы начали исследование.
Ты насквозь промокла. Ты прекрасна.
— Ромэн... — она попыталась дотянуться до него, но снова
наткнулась руками на пустоту. И это не просто смущало ее.
Это чертовски выводило из себя. Чтобы не ловить воздух руками, попадая в
глупое положение, она сжала простынь в кулаки.
Ромэн провел ладонями по нежным сгибам бедер, мягко раскрывая их. Его палец
погрузился внутрь, поглаживая внутренние стенки.
Так нравится? Или ты предпочитаете вот так? Он обвел пальцем клитор, затем, дразня, дотронулся до кончика.
Шенна вскрикнула, сминая простынь в руках. Как же она хотела ласкать его,
запустить пальцы в его волосы, почувствовать, как перекатываются мускулы на
его спине и напрягаются ягодицы. Это больше походило на монолог. Но такой
чертовски сексуальный!
Ромэн ввел два пальца в нее. По крайней мере, Шенна подумала, что это было
два пальца. Возможно три. О, Боже-Боже, он терзал ее плоть и внутри, и
снаружи. Его пальцы кружились и гладили, погружались и выходили. Она понятия
не имела, сколько тысяч нервных окончаний находились там, внутри нее, но
Ромэн точно хотел распалить каждое. Он терся о ее напряженную, набухшую
плоть все быстрее и быстрее. Она уперлась пятками в матрац, напрягая ноги и
приподнимая бедра. Еще... Еще больше...
И он дал ей больше.
Шенна задыхалась, хватая ртом воздух. Напряжение возрастало, сладкое до
боли. Она сгорала от желания. Сильнее... Еще... Она приподнялась, полностью
отдаваясь в его руки. Дрожащая и податливая. Ромэн приподнял ее за ягодицы и
прижался к ней губами.
Одно движение языка, и она взорвалась.
Мышцы внутри нее сократились, сжимая его пальцы. Она вскрикнула. Судороги
волнами расходились от эпицентра оргазма, распространяя дрожь удовольствия
до самых кончиков пальцев. С каждым новым спазмом ее выдох вылетал из горла
стоном, пальцы судорожно сминали простыни. Дрожь продолжалась снова и снова.
Шенна вытянула ноги, сводя бедра вместе, удивленно осознавая произошедшее с
ней.
Ты была прекрасна! Ромэн поцеловал ее в бровь.
— О, нет. Это ты был бесподобен! — Шенна положила руку на грудь.
Ее сердце все еще отбивало чечетку, кожа пылала.
Мне пора уходить, сладкая моя. Доброго сна... — Как?! Ты не можешь уйти... не сейчас...
Я должен. Спи, любовь моя. — О... Не-ет... Не уходи, прошу. Ты не можешь... Я хочу обнять тебя...
Ой! — острая боль пронзила виски и исчезла. — ...Ромэн?
Тишина.
Шенна пыталась ощутить его присутствие в сознание. Его не было — он ушел.
— Ты! Пещерный человек! — завопила Шенна в потолок. — Как ты
посмел уйти сразу же после... после того как любил меня?!
Никакого ответа. Шенна с трудом села. Часы у кровати со светящимся
циферблатом показывали время. Шесть десять. Ах, вот оно что! Она вновь упала
на кровать. Восход солнца. Время для всех хороших маленьких вампирчиков идти
баиньки! Это, конечно, очень правдоподобно. Что ж, следующие двенадцать
часов Ромэн был мертв д
...Закладка в соц.сетях
