Жанр: Любовные романы
Как выйти замуж за вампира-миллионера
...ня, Ромэн. Ты ранил меня тогда, когда флиртовал со
мной и целовался, имея десятерых любовниц. И, ко всему прочему, как будто
этого недостаточно, я узнала, что ты...ты...
— Вампир.
— Демоническое создание, которое хотело укусить меня.
Он обернулся к ней. Его глаза потемнели как расплавленное золото.
— Я знал, что это случится. Ты хочешь убить меня сейчас, не так ли?
Шенна моргнула. Убить?
— Кол или серебряный кинжал прямо мне в сердце — самый лучший путь
избавиться от меня. — Он подступил к ней и дотронулся до своей
груди. — Здесь мое сердце, или ты предпочитаешь ударить в левую часть
груди.
Она уставилась на его широкую грудь. Господи Боже, её голова лежала на ней.
Она даже целовала её и ощущала сладкий вкус, совсем как у живого человека.
Как может он быть мертвым?
Он вял её руку и прижал её к своей груди.
— В это место лучше всего. Ты запомнишь это? Ты должна подождать, пока
я засну. Тогда я буду совершенно беззащитен.
— Перестань! — Она отдернула руку.
— Почему? — Он наклонился ближе. — Ты не хочешь убить
кровососущего демона из ада?
— Прекрати! Я никогда не смогу причинить тебе вред.
— Ох, брось, Шенна.
Её дыхание участилось. Она отвернулась, потому что горячие слезы собрались в
её глазах, обжигая их. Двери лифта открылись. Она ступила вниз — в
затемненный коридор.
Она колебалась. Как она могла положиться на это? Неужели ей недостаточно
того, что её жизнь в опасности? Но её сердце болело по совершенно другой
причине. Она старалась понять, старалась принять правду о Ромэне. На самом
деле она беспокоилась за него, но она только что сделала несколько
неправильных вещей. Она причинила ему боль, когда он пытался помочь ей. Но
черт, это и её задело. Она думала, что он совершенный мужчина. Но как ей
теперь разобраться в их отношениях?
И он не нуждался в ней. У него есть десять женщин дома. Вероятно, они знают
его лет сто. Она знала его только несколько дней. Как она может состязаться
с ними? Она устало тащилась по коридору.
Он стоял во встроенных массивных дверях.
— Это и есть комната, покрытая серебром?
— Да — Он прижал свой лоб к какому то аппарату. Красные лучи
просканировали его лицо. Он открыл тяжелые металлические двери, пропуская её
вперед:
— Здесь ты будешь в безопасности.
Шенна шагнула внутрь. Это была миниатюрная комната с кроватью и кухней.
Сквозь открытую дверь она увидела ванную. Она бросила свой рюкзак на
кухонный стол. Затем она заметила, что Ромэн тоже зашел в комнату и, сняв
плащ, перекинул его через руку.
— Что ты делаешь?
Эта сторона двери покрыта серебром. Оно может ожечь мою кожу.
Используя плащ как защиту, он толкнул дверь. Затем проскользнул внутрь и
подошел к бару.
— Ты собираешься остаться здесь со мной?
Он посмотрел на неё:
— Ты боишься, что я тебя укушу?
— Ну что ж, возможно. Рано или поздно ты проголодаешься?
— Я не кормлюсь от смертных. — сказал он, стиснув зубы. Ромэн
прошел на кухню, схватил бутылку из холодильника и сунул её в микроволновку.
Значит он голодный, подумала Шенна, скуксившись. Или, возможно, он есть,
когда расстроен. Как и она. Впрочем, лекции о возбужденном поедании были
сейчас неуместны. Ей на самом деле будет лучше, если он будет сытым.
Воспоминания о кухне в доме Ромэна всплыли в её подсознании. Коннор старался
держать её подальше от холодильника. Коннор и Ян разогревали их
протеинные
напитки
в микроволновке. Девушки из гаремов пили красное вещество из своих
бокалов. Господи Боже, это было у неё на виду все время. Волчий клык. Гробы
в подвале. Ромэн спал как убитый в её спальне. Он точно БЫЛ мертвым. Он до
сих пор мертвый, хотя он ходит и разговаривает. И целуется, как... дьявол.
— Я не могу поверить, что это происходит со мной. — Она села на
край кровати.
Но это происходит. Это все правда.
Раздался звон микроволновки. Ромэн вытащил бутылку и наполнил стакан теплой
кровью. Шенна вздрогнула.
Он сделал маленький глоток и посмотрел ей в лицо.
— Я — мастер ковена. Это означает, что я лично ответственен за
безопасность каждого члена моего ковена. Защищая тебя, я затеваю войну со
старым врагом — Иваном Петровски, русским вампиром, который хочет убить
тебя. Он мог объявить войну моему ковену.
Ромэн подошел к креслу и поставил свою выпивку на маленький стол около него.
Он пробежал кончиками пальцев по кромке бокала.
— Я сожалею, что не рассказал тебе все, но, тогда я думал, что будет
лучше, если ты будешь знать как можно меньше.
Шенна не знала, что сказать, поэтому лишь сидела и смотрела, как он садился
в кресло. Он резко дернул шнурок, распутывая черную шелковую ленту. Он
казался таким нормальным и живым, говоря о людях, за которых был
ответственен. Наклоняясь в сторону, он прислонил руку ко лбу и потер брови.
Он выглядел уставшим. Поскольку Ромэн имел огромнейший бизнес, очевидно, что
у него было много последователей.
И сейчас они были в опасности из-за неё.
— Защищая меня, ты нажил себе кучу проблем?
— Нет. — Он повернулся в кресле и посмотрел на неё. — Вражда
между Петровски и мной возникла сто лет назад. А защищая тебя, я чувствую
огромную радость, которую не испытывал уже очень давно.
Она проглотила комок, в её глазах стояли слезы. Господи, помоги ей, ей тоже
нравилось быть с ним. Ей нравилось заставлять его смеяться. Ей нравилось
быть в его объятьях. Ей нравилось в нем все, кроме его многочисленных
подружек.
С маленьким вздохом она поняла, что причина её гнева и разочарования
сосредоточена в его гареме. Она могла понять, почему он не сказал ей, что он
— вампир. Кто захочет признаться, что он демон? Кроме того, ему надо было
защищать не только себя. У него был целый ковен последователей, которых надо
было защищать. Его нежелание доверять ей было понятно. И простительно.
Тот факт, что он был демоном — можно было объяснить. В конце концов, он
спасает миллионы человеческих жизней каждый день своей синтетической кровью.
И он защищает жизни, обеспечивая других вампиров различными источниками еды.
Сердцем она понимала, что в Ромэне нет зла. Ее никогда никто не будет
привлекать так, как он.
Нет, проблема — это его гарем. Господи Боже, она охотно простит ему всё,
кроме этого. Почему гарем был палкой в её колесах? Она закрыла глаза, боясь,
что сейчас разрыдается. Это просто ревность. Она хотела, чтобы он
принадлежал только ей.
Но он был вампиром. Она никогда не будет с ним.
Шенна мельком посмотрела в его сторону. Он до сих пор смотрел на неё, но
сейчас смотрел, потягивая кровь. Здорово! Что она может сказать? Она
сморгнула слезы, нервы её натянулись.
— Славная комната. Почему ты её здесь устроил?
— Было несколько покушений на мою жизнь. Ангус МакКей спланировал эту
комнату как убежище от мятежников.
— Мятежников?
— Это мы их так называем. Они называют себя — Единственно Правильными,
но, в действительности, они ничем не отличаются от террористов. Это
секретное общество, которое верит, что их путь, как и путь сатаны, кормиться
от смертных. — Ромэн поднял свой бокал. — На самом деле, питье
этой синтетической крови вызывает у них отвращение.
— О! И с тех пор, как ты создал её, они ненавидят тебя.
Он слегка улыбнулся.
— Нет. Им вообще нет дела до Роматэка. Они уже давно покушаются на
некоторых из нас. Вот почему у меня так много охраны здесь и дома.
Охранники вампиров, которые спят в комнате, полной гробов. Шенна обняла
себя, как будто хотела раствориться в себе. Ромэн допил свою выпивку и пошел
на кухню, где сполоснул стакан и поставил его около раковины.
— Так, ты рассказал мне о двух видах вампиров — плохие Мятежники —
парни, которые питаются от смертных, и хорошие парни, как ты.
Ромэн облокотился ладонями на стойку и посмотрел на неё. Он казался
совершенно неподвижным, хотя она могла сказать, что он дышал очень часто,
борясь с внутренним демоном. Внутри себя.
Он стукнул кулаком по мрамору так внезапно, что она подпрыгнула. Потом
повернулся к ней, его лицо было жестким, глаза горели. Он подкрался к ней:
— Не заблуждайся, думая, что я хороший. Я совершил больше преступлений,
чем ты можешь представить. Я убивал ради крови. Я превратил сотни смертных в
вампиров. Я обрек их бессмертные души на вечное пребывание в аду.
Шенна сидела неподвижно, чувствуя только внутреннюю дрожь, замерзая,
погружаясь в глубину его глаз. УБИЙЦА. ТВОРЕЦ ВАМПИРОВ. Господи Боже, если
он хотел напугать её, у него это отлично получилось. Она резко встала на
ноги и бросилась к двери. Она успела открыть два замка, прежде чем он
схватил её сзади.
— Черт, нет! — Он толкнул её в сторону и закрыл первый замок. Со
свистом сделав вдох, он отдернул руки назад.
Шенна увидела ожоги на кончиках его пальцев, ужасный запах горелой плоти
заполнил комнату.
— Что.....?
Стиснув зубы, он потянулся ко второму замку.
— Стой! — Она оттолкнула его руки и закрыла замок сама.
Блин, что она делает?
Он сложил обожженные руки на груди, его лицо побледнело от боли.
— Ты обжегся. — Прошептала она. Он сделал это, чтобы защитить её?
Она потянулась к его руке:
— Дай, я посмотрю.
Он отступил.
— Это заживет, когда я буду спать. — Он сердито посмотрел на
неё. — Не делай этого больше. Даже если ты откроешь дверь, ты не
сможешь сделать и двух шагов, как я тебя поймаю.
— Ты не можешь держать меня здесь, как преступницу.
Он подошел к холодильнику и схватил горсть льда.
— Ты находишься под моей защитой.
— Почему? Почему ты так настроен стремишься защитить меня?
Он встал около раковины, протирая кубиками льда горящие пальцы. Шенна уже
решила, что не дождется ответа. Она с трудом потащилась обратно к кровати.
— Ты — особенная. — Сказал он нежно.
Она остановилась у кровати. Особенная? Она закрыла глаза. Господи, этот
человек заставляет её сердце страдать. Несмотря на все, она захотела обнять
и утешить его.
— Ты можешь убить меня сам и, возможно, Русские заплатят тебе.
Он выбросил лед в раковину.
— Я никогда не причиню тебе вреда.
Тогда почему он хочет, чтобы она поверила, что он плохой? Он описал себя как
сущее зло. Она тяжело опустилась на кровать. О Боже, что он думает о себе?
Что он — омерзительное, дьявольское отродье? Неудивительно, что он страдает
от боли и угрызений совести.
— Как долго ты....?
— Вампир? — Он повернулся к ней лицом. — Скажи это, Шенна. Я
— вампир.
Её глаза затуманились.
— Я не хочу. Это не подходит тебе.
Он грустно посмотрел на неё.
— Сначала я тоже отказывался смириться с этим. Но, в конце концов, я
похож на него.
— Чем?
Он сжал губы:
— Я был голодным.
Шенна затряслась.
— Ты не кормишься от людей.
— Да. После того, как я изобрел синтетическую кровь. Цель Роматэка —
сделать мир безопасным как для людей, так и для вампиров.
Она знала, что он — хороший человек, хотя сам он этого не понимал.
— Что ты еще можешь делать? Я имею в ввиду, кроме телепортации и
реакции на серебро.
Его глаза смягчились.
— У меня более обостренные чувства. Я могу слышать на расстоянии и
видеть в темноте. Вдохнув, я могу сказать, что ты относишься к людям,
позитивного типа. — Уголок его рта приподнялся. — Мой любимый
аромат.
Шенна вздрогнула.
— Это поэтому я чувствую себя, как еда в холодильнике?
Он улыбнулся.
Черт, он привлекателен, как демон.
— Ну, что ещё? Ох, да! Ты можешь передвигаться со скоростью звука.
— Только когда я хочу этого. Некоторые вещи лучше делать медленно.
Она быстро сглотнула. Он флиртует с ней?
— Ты вернешься к своим летучим мышам и мухам?
— Нет. Это старые предрассудки. Мы не можем изменять форму или летать,
но мы можем парить.
— Тебе не надо идти на вечеринку? К твоим друзьям?
Пожав плечами, он пошел обратно:
— Я лучше побуду здесь с тобой.
Время для убийственного вопроса.
— Ты хотел стать вампиром?
— Детали не имеют значения. — Он подошел к свободному
стулу. — Ты не захочешь этого слушать.
Она сделала глубокий вдох.
— Я хочу. Я хочу знать все.
Он непонятно смотрел на неё, расстегивая жакет.
— Это длинная история.
— Начинай. — Она сделала попытку улыбнуться. — Я плененный
слушатель.
Глава 17
Ромэн откинулся на спинку стула и пристально уставился в потолок. У него
имелись серьезные сомнения по этому поводу. Последний раз, когда он
рассказывал свою историю женщине, она захотела его убить.
Он глубоко вздохнул и начал:
— Я родился в маленькой деревне в Румынии в 1461 году. У меня было два
брата и маленькая сестра.
Он попытался представить их лица, но воспоминания были слишком расплывчаты.
Он так мало времени провел с ними.
— Вау! — Выдохнула Шенна. — Тебе больше пяти сотен лет!
— Спасибо за напоминание.
— Продолжай. — Подстегнула она его. — Что случилось с твоей
семьёй?
— Мы были бедными. Времена были тяжелые. — Красный мерцающий свет
в углу кровати привлек его внимание. Работала камера видеонаблюдения. Он
разрезал воздух резким движением в течение нескольких секунд, и красный
огонек погас.
Ромэн продолжил свою историю:
— Я был четвертым — моя мать умерла при родах. Затем умерла моя сестра.
Ей было только два.
— Мне так жаль.
— Когда мне было пять лет, мой отец отвел меня в местный монастырь и
оставил там. Я думал, что он вернется назад. Я знал, что он любит меня. Он
так крепко сжал меня в объятиях, прежде чем уйти. Я отказался спать на
соломенном тюфяке, который дали мне монахи. Я настаивал на том, что мой отец
вернется назад. — Он потер лоб. — В конце концов, монахи устали от
моего нытья и сказали мне правду. Мой отец продал меня им.
— Ох, нет! Это ужасно!
— Я пытался успокоиться, думая о том, что моим отцу и братьям хорошо,
что они едят как короли, на те деньги, которые я для них заработал. Но,
правда заключалась в том, что я был продан за мешок муки.
— Это отвратительно! Они, должно быть, дошли до отчаянья.
— Они умирали от голода. — Ромэн вздохнул. — Я долго
удивлялся, почему мой отец выбрал меня для продажи.
Шенна наклонилась вперёд.
— Это то же самое, что чувствовала я, когда моя семья отправила меня в
школу-интернат. Я думала — они сошли от меня с ума, но я не могла понять,
что я сделала не так.
— Я уверен, что ты не делала ничего неправильного. — Ромэн
встретился с ней взглядом. — Монахи обнаружили, что я страстно хочу
учиться и, что я легко обучаем. Отец Константин сказал, что именно поэтому
отец выбрал меня. Он понял, что я больше, чем мои братья, подхожу для
умственного труда.
— Ты хочешь сказать, что был наказан за свои умственные способности?
— Я не могу назвать это наказанием. В монастыре было чисто и тепло. Мы
никогда не были голодными. К тому времени, когда мне исполнилось двенадцать,
мой отец и братья были мертвы.
— Ничего себе! Мне жаль. — Шенна стащила подушку у изголовья
кровати и подтянула её к коленям. — Члены моей семьи живы, благодаря
Всевышнему, но я знаю, что значит лишиться их.
— Отец Константин был знахарем в монастыре, и он стал моим наставником.
Я научился всему, чему мог от него. Он сказал, что у меня дар
целительства. — Ромэн нахмурился. — Дар от Бога.
— Так ты и стал доктором, в некотором роде.
— Да. В моем сознании никогда не возникал вопрос, что я хочу делать. В
возрасте восемнадцати лет я дал обет и стал монахом. Я поклялся избавлять от
мук род человеческий. — Рот Ромэна изогнулся. — И я поклялся
отвергать Сатану и все его дьявольские обличья.
Шенна прижала подушку к груди:
— Что случилось потом?
— Отец Константин и я путешествовали от одной деревни к другой, делая
все, что было в наших силах, чтобы исцелять больных и облегчать их боль. В
то время было мало образованных врачей, особенно среди бедных, поэтому мы
были сильно востребованы. Мы много работали. В конце концов, отец Константин
стал слишком старым и слабым для этого. Он остался в монастыре, и мне
позволили продолжать одному. Возможно, это была ошибка. — Ромэн криво
улыбнулся. — Я никогда не мог и предположить, что я буду это делать
один. И без отца Константина, который сопровождал меня и давал мне мудрые
советы......
Ромэн закрыл глаза, вспоминая лицо своего приемного отца. Временами, когда
он был один и в темноте, он мог слышать его старый мягкий голос. Отец
Константин всегда давал ему надежду и поощрял его, даже когда он был юным и
испуганным мальчишкой. И Ромэн любил его за это.
Картина вспыхнула в его сознании. Развалины монастыря. Мертвые тела монахов
разбросаны на камнях. Отец Константин, зарезанный, лежит в стороне. Ромэн
закрыл лицо, стараясь стереть память. Но как он мог? Он принес им смерть и
разруху. Бог никогда не простит его.
— С тобой все в порядке? — Мягко спросила Шенна.
Ромэн медленно убрал руки от лица, тяжело дыша.
— Где я остановился?
— Ты путешествовал в качестве доктора.
Выражение сочувствия на лице Шенны заставило взять его взять себя в руки, и
он опять пристально уставился в потолок.
— Я путешествовал на очень больших расстояниях — там, где сейчас
Венгрия и Трансильвания. Со временем я перестал беспокоиться о вещах,
приличествующих духовному лицу. Моя тонзура (выбритое место на макушке, знак
принадлежности к католическому духовенству) отросла. Мои волосы стали очень
длинными. Но я не нарушил мои обеты бедности и безбрачия, так как был
убежден в своих благочестии и добродетели. Бог был на моей стороне. Новость
о моем целительстве опережала меня, и меня приветствовали во всех деревнях,
как почетного гостя. Даже как героя.
— Это хорошо.
Он потряс головой:
— Нет, это не было хорошо. Я поклялся отвергать зло, но я медленно
поддавался смертельному греху. Я становился гордым.
Она фыркнула.
— Что плохого в том, что ты гордился своей работой? Ты спасал жизни,
разве не так?
— Нет. Бог спасал их через меня. Я забыл об этом отличии. Потом уже
было поздно, я был проклят на веки вечные.
Она бросила на него нерешительный взгляд, сжимая подушку.
— Мне было тридцать лет, когда я услышал слухи о деревне в Венгрии.
Люди там умирали один за одним, и никто не знал почему. Я имел некоторый
успех в излечении чумы, принуждая изолировать больных и руководствоваться
определенными правилами в улучшении санитарных условий. Я... Я думал, что
могу помочь этой деревне.
— И ты пошел.
— Да. Из-за своей гордости я думал, что я стану их спасителем. Но,
когда я приехал, то обнаружил, что деревня не поражена чумой, а, к моему
ужасу, поражена смертоносными созданиями.
— Вампирами? — прошептала она.
— Они захватили замок и питались от местных жителей. Я бы мог попросить
помощи у церкви, но, из-за своего тщеславия, я подумал, что могу справиться
с ними сам. Кроме того, я был человеком от Бога. — Он потер брови,
стараясь стереть стыд и ужас его падения. — Я был неправ. В обоих
подсчетах.
Она вздрогнула:
— Они напали на тебя?
— Да. Но они не позволили мне умереть, как другим. Они превратили меня
в одного из них.
— Почему?
Ромэн усмехнулся:
— А почему нет? Я был их любимым домашним животным. Измениться из
человека Бога в демона из ада? Это была извращенная игра для них.
Шенна вздрогнула:
— Мне так жаль.
Ромэн поднял свои руки.
— Все прошло. Действительно, трогательная история. Священник так
погрузился в свою гордость, что Бог покинул его.
Она встала, её глаза были полны боли.
— Ты думаешь, что Бог покинул тебя?
— Конечно. Ты сама это сказала. Я — кровососущий демон из ада.
Её лицо окаменело.
— Я бываю слишком драматичной временами. Но сейчас я знаю правду. Ты
пытался помочь людям, когда плохие люди напали на тебя. Ты не просил их об
этом, как и я не просила Русскую мафию нападать на меня и Карен. — Её
глаза заблестели от непролитых слез, и она медленно подошла к нему. —
Карен не просила её убивать. Я не просила лишаться семьи и всю жизнь
прятаться от охотников. И ты не просил становиться вампиром.
— Я стал тем, кем заслужил быть. И я стал одним из плохих парней, как
ты их называешь. Ты не можешь сделать меня хорошим, Шенна. Я делал ужасные
вещи.
— Я... Я уверена, что у тебя были на то причины.
Ромэн наклонился вперед, опершись локтями на колени.
— Ты стараешься оправдать меня?
— Да. — Она остановилась около его кресла. — Я вижу, что ты
все тот же мужчина. Ты изобрел синтетическую кровь, чтобы вампиры перестали
питаться от людей, правильно?
— Да.
— Ты не понимаешь? — Она встала на колени около него, чтобы видеть
его лицо. — Ты до сих пор стараешься спасти жизни.
— Это едва вернет к жизни то, что я разрушил.
Она грустно посмотрела на него, в её глазах стояли слезы. Не удивительно,
что он нуждался в Шенне. Не удивительно, что он так сильно заботился о ней.
После пяти сотен лет отчаянья, она затронула его сердце и посеяла в нем
росток надежды, которого не было там до сих пор.
Он встал и притянул её за руки. Потом крепко обнял ее и не захотел больше
отпускать. Кровь Господня, он готов был сделать все, что угодно, чтобы стать
мужчиной, в которого она поверила. Он готов был сделать все, чтобы заслужить
её любовь.
Иван улыбнулся Ангусу МакКею. Огромный шотландец шагал взад и вперед около
него, сердито посматривал на него, как будто несколько разъяренных взглядов
могли напугать его. Горцы окружили его, как только Иван зашел в танцевальный
зал. Иван, Алик, Катя и Галина прошли в дальний угол и остались там. Кивнув,
Иван позволили своим последователям узнать то, что они хотели. Уютно
устроившись в углу, он был защищен с тыла своими товарищами. Шотландцы
рассредоточились перед ним, каждый из них держал руку на рукоятке
серебряного кинжала, и выглядели они так, будто страстно хотели
воспользоваться ими.
Опасность явно ощущалась в воздухе. Если они ударят в сердце, то его жизнь
будет кончена. Но, несмотря ни на что, опасность не пугала его. Иван знал,
что он и его товарищи могут телепортироваться, когда только пожелают. Но
сейчас он наслаждался забавной игрой с его
тюремщиками
.
Ангус МакКей прохаживался взад и вперед перед своими людьми.
— Скажи-ка мне, Петровски, почему ты пришел сюда сегодня?
— Меня пригласили. — Он плавно передвинул руки вниз на пояс.
В унисон горцы сделали предупреждающий шаг вперед.
Ангус скрестил руки:
— Продолжай.
— Твои мальчики очень нервные. — Иван сухо посмотрел на
них. — Не сомневаюсь, что это связано с тем, что они носят юбки.
Со стороны горцев послышался низкий рык.
— Позвольте мне насадить на вертел этого мерзавца. — Пробормотал
один из них.
Ангус поднял руки:
— В другой раз. А сейчас, мы прекратим наше общение.
Иван вытащил бумажку из-за пояса и развернул её. Целлофановая ленточка
связывала две половинки, освещаемые сверху светом.
— Это наше приглашение. Как ты можешь заметить, мы не могли разрешить
эту проблему, но, в конце концов, мои дамы убедили меня, что это
будет......взрыв.
— Точно. — Катя обхватила стул и скрестила ноги так, что каждый
мог рассмотреть её голую ногу и бедро. — Я только хотела немного
повеселиться.
МакКей поднял бровь:
— И что есть твое представление о веселье? Вы планировали убить кого-
нибудь этой ночью?
— Вы всегда так грубы со своими гостями? — Иван бросил приглашение
на пол и взглянул на свои часы. Прошло 15 минут. К этому времени Владимир
должен был определить место хранения синтетической крови. Истинные
...Закладка в соц.сетях
