Жанр: Любовные романы
Блейз Уиндхем
...азве это не прелесть, дорогая? Ты представила себя и Тони на нашем
месте?
Дилайт вспыхнула.
— Да, Генриетта, — призналась она.
Француженка приглушенно рассмеялась.
— Но действительность гораздо лучше воображения — когда-нибудь ты это
поймешь.
— Когда же? — спросила возбужденная девушка. — Когда,
Генриетта?
— Незачем так спешить, милочка, — упрекнула Генриетта. —
Весной мы подготовим план — обещаю тебе, дражайшая Дилайт. А пока ты сможешь
наблюдать за мной и Джонни. Тебя ведь еще никогда не ласкал мужчина, Дилайт?
Держу пари, что никогда, — ты слишком уж неприступна.
— Да, никогда, — призналась Дилайт. — Я жду Энтони.
— В следующий раз, когда придешь посмотреть на меня и Джонни, позволь
ему немного поиграть с твоими хорошенькими грудками, Дилайт. Ты останешься
девственницей и при этом получишь удовольствие. Можешь закрыть глаза и
представлять, что тебя ласкает Энтони, — предложила Генриетта.
— Не знаю, стоит ли... — заколебалась Дилайт.
— Поговорим об этом в следующий раз, — сладким голоском предложила
Генриетта. — Ведь я — твоя лучшая подруга, и я хочу видеть тебя
счастливой, милочка.
Наступил февраль, и Блейз поняла, что дольше не сможет отказывать супругу в
его праве. С каждым днем Тони нравился ей все больше, но чувство к нему
ничем не напоминало любовь к Эдмунду. Да и можно ли было сравнивать эти
чувства? Однако долг повелевал графине Лэнгфорд дать жизнь наследникам
семейства Уиндхем. Она согласится на близость с Тони — хотя бы в память об
Эдмунде. Он так мечтал о наследнике! Если у них с Тони родится сын, они
назовут его именем первого мужа Блейз. Она знала, что Энтони не откажет ей в
этом.
Утром пятого февраля Блейз приказала Геарте как следует промыть свои медовые
волосы и надушить их ароматом фиалок. Даже если Энтони и помнил дату, он
ничего не сказал. Вечером, после ужина, Блейз поднялась со своего места со
словами:
— А теперь я оставлю вас, милорд, — я хотела бы вымыться перед
сном.
— Я буду у вас через час, — отозвался Тони, даже не взглянув на
нее.
Значит, он ничего не забыл! Блейз не знала, радоваться или расстраиваться по
этому поводу. Последние недели он нежно ухаживал за ней, и Блейз виновато
признавалась себе, что ей все больше нравятся поцелуи Тони. В своей комнате
Блейз с удивлением обнаружила, что ванна уже готова и наполнена ароматной
водой.
— Ты просто сокровище! — похвалила она Геарту.
— Сегодня ведь пятое февраля, верно? — последовал резкий ответ.
Горничная расшнуровала лиф Блейз и помогла ей избавиться от юбок.
— Да, — подтвердила Блейз, выбираясь из вороха нижних юбок. —
Но при чем тут ванна?
— Разве не сегодня вы решили наконец пустить мужа в свою
постель? — удивленно спросила Геарта.
Блейз рассмеялась. От Геарты невозможно было утаить хоть что-нибудь — она
знала все секреты своей хозяйки.
— Я только хотела убедиться, что не жду ребенка от короля, —
объяснила Блейз горничной. — Не хочу, чтобы в Лэнгфорде были
незаконнорожденные дети, — она сняла чулки и велела Геарте убрать их.
— Ясно, — кивнула Геарта. — А теперь забирайтесь в ванну,
миледи, пока вы не простудились насмерть!
Блейз легла в ванну и блаженно вздохнула, когда горячая вода начала смывать с нее дневную усталость.
— Дай мне немного полежать, — попросила она.
— Только не сегодня, миледи, — последовал быстрый ответ. —
Незачем заставлять милорда ждать дольше, чем это необходимо. Лэнгфорду нужен
наследник!
Блейз покачала головой. Очевидно, ни семья, ни слуги не успокоятся, пока она
не произведет на свет сына для Уиндхемов. Она молча сидела, пока Геарта
тщательно мыла ее, а затем приказала вылезать из ванны. Досуха вытерев
хозяйку и чуть ли не с ног до головы обсыпав ее ароматной пудрой, Геарта
взяла сиреневую ночную рубашку, которую припасла для брачной ночи Блейз.
— Никаких чепцов! — тоном приказа заявила она, и Блейз не
осмелилась спорить. — А теперь ложитесь в постель, миледи. Нет,
подождите...
— В чем дело, Геарта? — спросила Блейз, начиная раздражаться.
— Снимайте-ка рубашку, миледи. — И прежде чем Блейз успела
возразить, горничная раздела ее. — Незачем портить такую
прелесть, — заявила она изумленной хозяйке. — Распалившись,
мужчина непременно порвет ее, а лорд Тони пылко любит вас. Ну, ложитесь в
постель.
Покачивая головой, Блейз забралась в постель. Она и не знала, плакать ей или
ругать горничную за дерзость. Накинув кружевную шаль на плечи хозяйки,
Геарта присела и ушла прежде, чем Блейз успела принять решение. Она слышала,
как лакеи вытаскивают из гардеробной ванну, а затем все затихло. С обеих
сторон кровати на столиках горели свечи, по комнате распространялось
приятное тепло от камина. Блейз нервничала, хотя и не понимала почему. В
конце концов она была не девственницей, но не могла избавиться от сомнений,
подходят ли они с Тони друг другу.
Лорд Тони пылко любит вас
... Милая Геарта, она до сих пор верит волшебным
сказкам, которые некогда рассказывала детям, а теперь — внукам. Тони любит
Риверс-Эдж и владения Лэнгфорда, как и сама Блейз, и именно потому жаждет
иметь детей. Тони женился на ней потому, что пообещал это Эдмунду. Но откуда
Геарта знает об этом?
Впрочем, какая разница? Это ее жизнь, и она совсем недурна — бывает и хуже.
Она задремала и проснулась от скрипа открывшейся двери, соединяющей ее
спальню со спальней Энтони. О Господи! Сколько времени прошло с тех пор, как
она в последний раз слышала этот звук? Блейз открыла глаза и увидела, как
Энтони приближается к постели. На нем не было ничего, и его тело оказалось
великолепным.
— Постойте минутку у камина, милорд, — мягко попросила она и
воскликнула:
— Как ты прекрасен, Тони! Мне еще никогда не доводилось видеть такое
восхитительное мужское тело!
Даже в полумраке комнаты она увидела, как румянец залил его щеки, и
прикусила губу, чтобы сдержать смех.
— Мадам, вы меня смутили, — отозвался он.
— Почему? Потому, что похвалила ваше тело? — Блейз отбросила
одеяло и спрыгнула с постели, гордо направившись к нему. — Если хотите,
можете похвалить мое, милорд.
Они стояли, уставившись друг на друга, и на лице Блейз играла слабая улыбка.
Он держится так прямо, — думала она, — а плечи и грудь у него
широкие, почти как у Эдмунда
. Сначала Энтони не мог отвести взгляда от ее
прелестных упругих грудей. Сколько раз за последние недели он ласкал их!
Однако, увидев сейчас эти идеальные украшения ее наготы, он едва смог
сдержаться. Он ощутил, как что-то сжалось в его твердом и плоском животе.
Блейз тоже почувствовала сладкую судорогу внизу, близ слияния бедер. Его
чресла заросли массой густых темных кудрей, мужское достоинство начинало
возбужденно подниматься, ибо вид обнаженного тела Блейз сводил Тони с ума.
— Ты — самая прекрасная из женщин, каких мне доводилось видеть, —
сдавленно произнес он.
— Вы позволите спросить, сколько женщин вы Знали, милорд? — лукаво
отозвалась Блейз.
— Нет, Блейз Уиндхем. Ответ только возбудит в тебе естественное женское
тщеславие.
Блейз рассмеялась — это был чувственный, гортанный смех, от которого сердце
Тони лихорадочно забилось. Он обвил рукой ее тонкую талию и привлек Блейз к
себе. Блейз взглянула ему в лицо и была изумлена, увидев, что оно излучает
любовь.
Нет, — думала она, — этого не может быть.
Он не может любить меня! Такого не бывает! Я же не люблю его!
В панике она
положила ладони ему на грудь и попыталась оттолкнуть его.
Энтони немедленно заметил испуг, отразившийся на лице Блейз.
— В чем дело, мой ангел? — мягко спросил он.
— Вы любите меня? — сдавленно спросила она.
— Я всегда любил тебя, Блейз, — искренне ответил он.
— Нет, нет, это невозможно. — Она всхлипнула. — О Тони, ты не
должен любить меня — ведь я тебя не люблю и не знаю, сумею ли когда-нибудь
полюбить. Когда умер Эдмунд, мое сердце было похоронено вместе с ним! —
И она разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.
— Может быть, — согласился он, — а может, ты поверила в то,
что придумала сама, Блейз. Но, несмотря ни на что, я люблю тебя. Я полюбил
тебя с первой минуты, как только увидел, уже зная, что тебе предстоит стать
женой моего дяди. Мое сердце изнывало от любви. Как ты думаешь, почему я так
и не смог найти жену при дворе? Почему не сумел заставить себя жениться на
твоей сестре Дилайт?
Я даже не надеялся, что ты когда-нибудь станешь моей женой, и при этом
твердо знал: никогда в жизни я не смогу быть счастлив с другой женщиной. И я
дал себе клятву, что никогда не женюсь. Я оставил бы Риверсайд и все
состояние Ниссе, сделав ее богатой наследницей. Только так я мог бы выразить
тебе свою любовь, не оскорбляя ни тебя, ни дядю. А потом Эдмунд погиб.
— Должно быть, он догадывался о твоих чувствах ко мне, —
приглушенно вставила Блейз. — И потому попросил тебя жениться на мне и
защитить нас с Ниссой, зная, что такой брак будет для тебя счастьем. Даже в
последние минуты он думал о нас...
Теперь пришло время открыть всю истину. Тони не хотел, чтобы между ними
оставалось недосказанное.
— Эдмунд умер внезапно, Блейз. У него не было времени о чем-нибудь
попросить меня, а тем более взять с меня клятву.
— Но ты же сказал королю... — начала она.
— Я готов был поклясться в этом перед самим Богом, лишь бы заполучить
тебя в жены! — заявил Энтони.
Смысл его слов, казалось, заставил ее взорваться, и Блейз воскликнула:
— О мужлан! Негодяй, как ты посмел так поступить со мной! Ты любил
меня, зная, что не можешь рассчитывать на ответные чувства! И сказать мне
такое! Нет, я никогда не прощу тебя. Тони! Никогда! — И она задрожала в
отчаянных рыданиях.
— Не плачь, Блейз, — умолял ее Тони. — Не плачь, милая. Ты
сумеешь полюбить меня — я этого добьюсь! — Он стиснул ее в объятиях,
желая отвлечь от горя. Он расстался бы с жизнью, лишь бы не причинить ей ни
малейшей боли, но сегодня, когда им предстояло наконец стать мужем и женой,
он не хотел, чтобы между ними оставалась ложь.
Блейз рыдала безутешно. Боль осознания оказалась невыносимой. Он любил ее!
Любил всем сердцем! Он даже солгал королю в дерзкой попытке завладеть ею! И
если бы она не надоела Генриху, на Энтони мог обрушиться неукротимый гнев.
Он подвергал опасности свою жизнь и сделал это ради нее. Все ради нее! А она
не любила его и не знала, сможет ли когда-нибудь испытать к нему более
глубокое чувство, чем сейчас. Впрочем, что же она чувствовала сейчас? Блейз
ни в чем не была уверена. Поразительное откровение Тони привело ее в полное
замешательство. Ей следовало радоваться его любви, а ее мучили угрызения
совести — за то, что она не может ответить ему тем же.
— Будь ты проклят. Тони! — всхлипнула она. — Будь ты
проклят! — И она в бешенстве заколотила его по груди.
Он не мог понять причин внезапной ярости Блейз. Разве он не признался ей в
любви? Разве не поведал об опасном и рискованном обмане, на который решился,
лишь бы жениться на ней? Он надеялся, что искреннее признание, наоборот,
сблизит их, что, может быть, Блейз даже скажет, что любит его. Как же глуп
он был! Ее мнимая дружба — всего лишь игра. Он был прав. Вероятно, она
плачет оттого, что он увез ее от двора и той жизни, которой она
наслаждалась. Ложь, кругом только ложь. Все ее объяснения — не более чем
искусная выдумка!
Схватив Блейз за плечи, он взглянул ей в лицо, не замечая его беспомощного
выражения.
— Если это очередная уловка, чтобы и впредь уклоняться от своих
супружеских обязанностей, то вы потерпели неудачу. Вы немедленно начнете
исполнять свой долг перед Лэнгфордом! — Его голос стал жестким и
ледяным.
Она на мгновение прикрыла рот ладонью, а затем, опустив ее, негромко
произнесла:
— Вы намерены заставить меня, уподобившись королю? — На ее лице отразилась безнадежность.
— Муж ни к чему не принуждает жену, — ответил Тони. — Жена
принадлежит мужу. Он может поступать с ней как пожелает, Блейз. Разве дядя
не объяснил тебе это?
— Как вы посмели упомянуть имя Эдмунда, грозя изнасиловать меня?
— Изнасиловать вас? — презрительно переспросил он. — Мужья не
насилуют жен. Жены — их собственность, они принадлежат мужьям душой и телом.
Блейз промолчала. Повернувшись, она прошагала к постели и покорно легла.
— Мне не выиграть в борьбе с вами, — безучастно произнесла
она. — Вы получите меня, милорд, но это не доставит вам удовольствия.
Жаркое желание, уже давно нараставшее в нем, вдруг исчезло без следа. Он
взглянул на свое орудие — теперь маленькое и поникшее. Блейз покорно и
бесстрастно ждала, раскинувшись на постели. Первым порывом Тони было
оскорбить ее и уйти, но затем рассудок возобладал. Он вновь не так понял
Блейз.
Она не лгала ему. Она сказала правду, и Тони инстинктивно понимал это.
Покинув ее сейчас, он не сможет устранить препятствие, вставшее между ними,
и потеряет ее навсегда. Он должен быть терпелив — даже в своем гневе и
глубоком разочаровании. Чей-то знакомый голос в глубине души упрекал Тони за
неоправданную ярость.
Подойдя к постели, он попросил:
— Укройся, мой ангел. — И когда Блейз послушалась, сел
рядом. — Блейз, умоляю, выслушай меня. Когда ты вышла замуж за Эдмунда,
вы с ним не знали друг друга, но вскоре полюбили. Неужели ты забыла об этом?
Такая любовь — блаженство. Много браков совершается без любви, даже без
дружбы и уважения, связующих супругов.
Но я всегда был уверен, что в браке должна возникать любовь; это забавляло
маму. Я признался в любви к тебе и в ответ узнал, как тебе жилось при дворе.
Мы решили не воздвигать между собой препятствий, но ты вдруг нарушила наше
решение. Не надо так делать, мой ангел.
Я люблю тебя, и даже если ты не испытываешь ко мне никаких чувств, я не
заслуживаю ненависти. Возможно, я только начинаю тебе нравиться. На этом
крепком, хотя и крошечном основании мы должны строить семью. Я справлюсь. А
ты?
Слеза скатилась по ее бледной щеке.
— Ты так много предложил мне, Энтони, — ведь я знаю истинную
ценность любви. Мне стыдно, что я могу дать тебе взамен так мало. Если ты
еще не отказался от своих намерений, тогда я твоя, — в ее голосе
прозвучала такая печаль, что Энтони сам едва сдержал слезы.
Вместо этого он отдернул одеяло и скользнул под него.
— Я мерзну, — пробормотал он и осторожно обнял ее. — Согрей
меня, мой ангел.
Блейз неподвижно лежала в его объятиях, думая, что сейчас, вероятно, ее тело
еще холоднее, чем тело Энтони.
Он обнимал ее так нежно, что она чувствовала себя не в плену, а скорее под
надежной защитой. Он не двигался, не пытался ласкать ее, и постепенно они
согрелись и заснули.
Они проспали вместе полночи и проснулись, когда огромное полено в камине с
треском выбросило сноп искр.
Нехотя поднявшись, Энтони прошелся по спальне и подложил в огонь еще одно
полено, ушибив при этом палец на ноге.
— Черт! — раздраженно пробормотал он.
— Что случилось, милорд?
— Ушиб палец, — проворчал он.
— Вы позволите мне поцеловать его, чтобы боль прошла? — послышался
насмешливый вопрос. Очевидно, сон улучшил ее настроение.
— А вы согласны? — спросил Энтони. — Или же, может быть, вы
одарите поцелуем какую-нибудь другую часть моего тела?
Блейз рассмеялась.
— Милорд! — в притворном негодовании воскликнула она. Сон вернул
ей и здравый смысл. Энтони — ее муж, и, любит она его или нет, у них есть
свой долг. Ей еще повезло, что Энтони ее любит. Значит, он будет стараться
угодить ей.
Энтони вернулся в постель и, заключив Блейз в объятия, начал ласкать ее
упругие груди.
— Господи... — простонал он. — Таких восхитительных плодов природа
еще не создавала, мой ангел! — И он страстно поцеловал ее.
Блейз пришлось признать, что она наслаждается прикосновением его ладоней.
Она почувствовала было угрызения совести, но вспомнила, как король сравнивал
женское тело с утонченным инструментом. Блейз считала, что найдет в Энтони
такого же виртуозного исполнителя на этом инструменте, каким был Генрих
Тюдор. По-видимому, он не торопился овладеть ею, и Блейз вздохнула и
довольно потянулась, принимая его ласки.
Ее плоть напряглась и затвердела под его нежными руками. Пальцы Энтони
подхватили ее грудь, скользя по ней вверх и вниз, касаясь сосков,
непрестанно двигаясь по шелковистой коже. Подобный экзерсис ему нескоро
наскучил, но постепенно он перешел к ее соскам, зажимая тугие коралловые
бутоны между большим и указательным пальцами, осторожно потягивая и
пощипывая их. Наконец он склонил голову и вобрал в рот ее сосок. Его язык
затрепетал по чувствительному бугорку, и Блейз издала довольный вздох,
заставив Энтони вздрогнуть.
Пока он осыпал ласками белые, словно выточенные из слоновой кости полушария
ее груди, Блейз не смогла удержаться: ее пальцы задвигались в его волосах,
перебирая черные пряди, наслаждаясь их нежным прикосновением. Она гладила
его шею, проводила ладонями по мускулистым плечам, слегка покалывала
ноготками упругую плоть.
Прикосновение рук Блейз возбудило его, и Энтони застонал. Он переместился к
другому соску, а его жена вздохнула, явно наслаждаясь его вниманием. Он
любил ее не спеша, поражаясь собственной сдержанности, ибо слишком долго
желал ее. Однако ему хотелось, чтобы первая близость навсегда осталась в
памяти Блейз. Насытившись ее сосками, он медленно скользнул губами вниз, по
атласной коже ее груди и живота. Он чувствовал, как пульсируют под его
губами ее вены, и покрывал поцелуями округленный, благоуханный холмик.
Блейз ощущала дрожь, но не знала, заметил ли ее Энтони. Неужели он решится
любить ее вот так в первый раз?
Она не сомневалась: мужчина, который успешно солгал могущественному королю,
способен на все. Его голова опустилась ниже, и он принялся покрывать ее
бедра такими же быстрыми и нежными поцелуями, какими только что осыпал
живот. Он губами раздвинул ей ноги, его пальцы осторожно приоткрыли ее
лепестки, словно створки хрупкой раковины, и Блейз почувствовала, что едва
способна дышать от возбуждения, охватившего все тело. Он коснулся ее языком,
безошибочно отыскав крохотную жемчужину, и Блейз заплакала от наслаждения.
Он любил ее, пока Блейз настолько не переполнилась неописуемой радостью, что
вновь разразилась слезами, когда наслаждение кончилось, оставив у нес лишь
чувство одиночества и тоски.
Но она была не одинока. Впервые их тела соприкоснулись, она ощутила его
тяжесть, пока он медленно и осторожно входил в нее, исторгая крик из ее
горла. Он заполнял ее своим трепещущим орудием, глубоко погружая его в
горячее лоно. Блейз обняла его за плечи, прижалась к груди.
Он зажал в ладонях ее лицо и принялся целовать ее до тех пор, пока Блейз не
задохнулась, а ее губы не заныли от яростных поцелуев. Она страстно отвечала
на поцелуи, не уступая ему ни в чем. Внезапно он задвигался в ней, вонзаясь
со страстью и отстраняясь только для того, чтобы вновь проникнуть еще
глубже.
Блейз снова заплакала — и от наслаждения, и от отчаяния, что вскоре этот
волшебный сон закончится. Она взмыла вверх, как сокол на, охоте. Она парила
в ослепительной синеве небес, пока не поднялась на головокружительную высоту
и обнаружила, что за ней открывается золотистый простор. Ни о чем не
задумываясь, она понеслась еще выше, не в силах отказаться от такого чуда.
Она взорвалась блаженством, которое растеклось по ее телу, словно медовое
вино, и в этот же миг услышала его громкий крик удовлетворения.
Они лежали, мокрые и задыхающиеся, среди спутанных простыней. Вместе
содрогнувшись от угасающей страсти, они затихли, и Энтони взял ее за руку и
прильнул к ней в поцелуе. Слова им были ни к чему. Не прошло и нескольких
минут, как он заснул, повернувшись на бок и ровно дыша. Блейз улыбнулась, но
ее улыбка сразу же погасла. Он доставил ей такое наслаждение, он любил ее.
Разве могла она не ответить ему любовью? И все-таки она его не любила. Это
было печально, и Блейз понимала: когда-нибудь Тони возненавидит ее за это.
Что она за женщина? Она всегда считала, что умеет платить добром за добро, и
вдруг оказалось, что она получает больше, чем отдает.
Блейз укрыла их обоих одеялом, окинув внимательным взглядом упругие
округлости его ягодиц. Он и вправду был красив, у них должны появиться
чудесные дети.
Нет, — тут же одернула себя Блейз, — дети
рождаются в любви, а без нее у нас нет никаких шансов. О Эдмунд, помоги же
мне!
Неужели я должна разлюбить тебя, чтобы полюбить Тони?
Я не могу! Просто не в силах! Но я должна, должна забыть о тебе, хотя и не
знаю, как это сделать
. Она глубоко вздохнула, и, к ее удивлению. Тони вдруг
повернулся и обнял ее.
— Для женщины ты слишком много думаешь, — тихо произнес он, но в
его голосе послышался оттенок насмешки. — Спи, Блейз. Спи спокойно и
помни, что я тебя люблю, и, веришь ты мне или нет, я обещаю: когда-нибудь и
ты полюбишь меня.
Вот как? Она благодарно прижалась к нему. Неужели Тони прав? На краткий миг
она ощутила проблеск надежды.
Глава 13
В середине марта неожиданно наступила весна, и дороги, которые всего две
недели назад были завалены снегом, вдруг покрыла вязкая грязь. Лорд Морган
прибыл из Эшби, чтобы увезти Дилайт домой. Ему не терпелось выдать ее замуж
за некоего ирландского лорда, который пожелал заполучить жену-англичанку.
Ирландский лорд и его сын в мае должны были приехать и познакомиться с
Дилайт. Больше оттягивать свадьбу было невозможно. Дилайт предстояло выйти
замуж этим же летом, и если не за ирландца, то за другого претендента на ее
руку. Седьмого июня Дилайт исполнялось восемнадцать лет, и в таком возрасте
ее детские капризы казались отцу неуместными.
Но, узнав о его решении, Дилайт мило надула губки и попросила:
— Папа, пожалуйста, позволь мне остаться в Риверс-Эдже до Пасхи. —
Она не возражала против предложенного брака. Зачем раздражать бедного отца,
ведь все равно этот брак никогда не осуществится?
— Пожалуйста, милорд Морган, — подхватила Генриетта. — Пусть
Дилайт останется здесь до Пасхи! Без нее мне будет так одиноко!
Роберт Морган не одобрял дружбы его милой Дилайт с этой француженкой. Что-то
в Генриетте Уиндхем тревожило его, хотя он и не понимал, что именно. Но
Дилайт не пришла в ярость, узнав о скором браке. Если ее прежняя дружба с
Блейз прекратилась и со старшей сестрой она поддерживала более чем
прохладные отношения, то общение с кузиной, несомненно, помогло ей
повзрослеть. Зимний визит в Риверс-Эдж не прошел для Дилайт даром.
— Если ты согласна, Блейз, — сказал лорд Морган, — я разрешу
Дилайт погостить у вас еще несколько недель.
— О, прошу вас, мадам Блейз! — взмолилась Генриетта.
— Разумеется, Дилайт может остаться у нас, — отозвалась Блейз,
которой на самом-то деле не терпелось как можно скорее отослать домой
младшую сестру. — Возможно, когда придет время уезжать, Генриетта
сможет побывать в Эшби.
— Ну конечно! — с притворным воодушевлением воскликнул Роберт
Морган. — Как только брак Дилайт будет улажен, мы с радостью пригласим
к себе мистрис Генриетту! —
А до тех пор — ни за что, — молча
поклялся он. — Не хватало еще, чтобы эта пронырливая девчонка утащила
ирландского лорда прямо из-под носа у моей дочери!
Едва Роберт Морган уехал, Дилайт спросила у подруги:
— Так что ты задумала, Генриетта? У меня осталось всего несколько
недель, а затем мне придется выйти замуж за какого-то незнако
...Закладка в соц.сетях
