Колдовской свет

страница №10

...ими, прочными и неприступными
стенами, поскольку знала: рухнув однажды, они навсегда перестанут
существовать, обратятся в прах. В эту минуту Келлер чувствовала себя
совершенно беззащитной.
Беззащитной — но не одинокой. Она ощущала не только физическое присутствие
Галена, но чувствовала силу его духа. Ее влекло к нему. Они тянулись друг к
другу. Все ближе и ближе... пока не соприкоснулись.
Ей открылись его мысли, и вновь ее сердце чуть не разорвалось.
Ты — единственная. Ты — моя духовная супруга, —
звучал у нее в голове его голос.
Новое чувство захватило Келлер, и она радовалась ему. Правда, она еще раз
попыталась протестовать — по привычке, но не сумела. Келлер не могла лгать
тому, кто читал ее мысли.
Когда я впервые увидел тебя, — продолжал
он, — то был совершенно очарован. Но об этом я уже говорил,
верно? Я впервые в жизни гордился тем, что и я — оборотень. А ты?
Келлер смутилась. Она еще не перестала плакать — нет, уже перестала. Теперь,
когда в нее вливались его тепло и страсть, когда руки Галена обнимали ее,
мысли его читались ясно, как свои. И было невозможно устоять перед
искушением.
Кажется, и я горжусь, — отозвалась Келлер. —
Но только отчасти. А в остальном...
О чем ты говоришь? — перебил он, стараясь уберечь ее от
мрачных мыслей. — О нашей истории? О драконах?
Нет. О том, чего ты еще не понимаешь. О том, что присуще натуре
зверя. — Даже теперь Келлер боялась полностью открыться
ему. — Давай не будем об этом, Гален.
Расскажи мне все, — попросил Гален.
Нет. Я помню о том, что случилось давным-давно, когда мне было три
года. Радуйся, что ты можешь выбрать, в какого зверя будешь
превращаться.
Келлер, прошу тебя, — повторил он.
Тебе ведь ненавистна звериная жестокость, —
возразила она. — Помнишь, как ты отдернул руку, когда
коснулся моего плеча в кабинете музыки?
В кабинете музыки? — Гален задумался.
Келлер мрачно ждала, будучи уверенной, что воспоминания вновь пробудят в нем
отвращение. Но не дождалась.
Вместо отвращения возникло неудержимое влечение, которое он едва сдерживал.
Гален опять радостно рассмеялся:
Келлер, я отдернул руку не потому, что мне было неприятно. Я
сделал это потому, что... — Он умолк, потом смущенно
выпалил: — Мне просто хотелось приласкать тебя!
Приласкать?
Твоя шерсть оказалась такой мягкой, прикасаться к ней было
приятно, как к бархату. И мне хотелось... провести по ней ладонью — вот
так. — Он провел ладонью вверх и вниз по ее спине. —
Я ничего не мог с собой поделать. Но я понимал, что это опасно,
что ты можешь броситься на меня, вот и отдернул руку. — Он
смущенно умолк, но тут же засмеялся. — А теперь объясни, чего
ты стыдишься.
Келлер стало жарко, она не сомневалась, что ее лицо пылает. Хорошо, что
Гален его не видит. Жаль, что ей никогда не удастся признаться ему: она была
бы очень рада, если бы он приласкал ее...
В конце концов, я ведь кошка, — вспомнила она и опять удивилась,
услышав его смешок.
Значит, при таком тесном контакте ничего нельзя утаить, — догадалась
Келлер.
Чтобы скрыть смущение, она заговорила вслух:
— Я стыжусь того, что случилось в те времена, когда я жила в первой
семье, куда отдал меня Рассветный Круг. Тогда я подолгу оставалась
наполовину пантерой, наполовину ребенком. Так мне было проще, а мои приемные
родители не возражали.
Я тоже не был бы против, — отозвался Гален. —
В таком виде ты прекрасна.
— Однажды, когда я сидела на коленях у моей приемной матери, а она
расчесывала мои волосы, меня вдруг что-то испугало — какой-то шум на улице,
может, автомобильный гудок. Я сорвалась с места и спряталась под стол.
Келлер сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Она почувствовала, как Гален
крепче обнял ее.
— А потом... приемная мать пыталась меня успокоить. Но я не могла
думать ни о чем, кроме опасности, мне было очень, очень страшно. И я
набросилась на нее, выпустив когти, — в то время я могла выпускать и
втягивать их, — и была готова сделать что угодно, лишь бы удрать...
Она снова замолчала. Воспоминания были слишком мучительными.

— Ее пришлось отвезти в больницу. Не помню, сколько швов наложили на ее
лицо. Зато мне отчетливо запомнилось, как меня отдали в другую семью. Я не
виню первых приемных родителей, отказавшихся от меня. Мне всегда хотелось
попросить у той женщины прощения.
Келлер умолкла, будто израсходовала все силы. Слышалось лишь дыхание Галена,
и почему-то эти размеренные звуки успокаивали ее.
Наконец он тихо спросил:
— И это все?
Келлер вздрогнула, подняла голову и удивленно переспросила:
— А разве этого мало?
— Келлер... ты ведь была ребенком. И никому не хотела зла. Просто
произошел несчастный случай. Ты напрасно винишь себя.
— Нет, не напрасно. Если бы я не поддалась инстинктам...
— Но это же нелепо. Обычные дети постоянно делают глупости. Ты станешь
винить трехлетнего малыша, упавшего в бассейн, за то, что взрослый человек
утонул, спасая его?
Келлер доверчиво положила голову ему на плечо:
— Конечно, не стану.
— Тогда почему ты упрекаешь себя за то, в чем нет твоей вины?
Келлер не ответила, но ей показалось, будто с ее плеч свалилась тяжкая ноша.
Гален не винит ее. Может, он прав? Келлер всегда раскаивалась, всегда
помнила о случившемся, но, выходит, ей нечего стыдиться.
Она покрепче обняла его.
Спасибо тебе, — произнесла она мысленно.
О, Келлер... Ты замечательная! Ты... само совершенство.
Несколько минут Келлер молчала, а потом мысленно обратилась к любимому:
Гален, когда придет время, выбери облик какого-нибудь доброго
животного.
А я думал, ты считаешь, что каждый оборотень должен быть воином,
— откликнулся он еле слышно.
Некоторым это ни к чему.
И она растворилась в его объятиях.
Целую вечность они точно купались в мягком, золотистом сиянии. Оно окружало
их, проникало в них, объединяло. Иногда Келлер не могла отличить мысли
Галена от собственных.
Знаешь, я часто пишу стихи, — признался он. —
Вернее, пытаюсь писать. Моим родителям это не по душе, они даже
стыдятся. Вместо того чтобы стать хорошим охотником, их сын сочиняет какую-
то чушь.
Я часто вижу один страшный сон, — рассказывала
Келлер. — Я стою на берегу океана, вижу волну высотой в сотню
футов, знаю, что она приближается и что мне ни за что не спастись. Ведь тебе
известно, что все кошки боятся воды. Наверное, в этом все дело.
А я постоянно думаю о том, каким животным быть забавнее всего. И
всегда выбираю какую-нибудь птицу. Ничто не сравнится с умением
летать!
Мне всегда приходилось скрывать от приемных матерей, как мне
нравится точить когти. Я считала себя очень хитрой, потому что прятала
разодранные мною чулки. Но однажды я не удержалась и разорвала шторы, и об
этом узнали все.
Разговор продолжался бесконечно. Келлер увлеклась им, тихо радуясь близости
Галена и тому, что ей незачем прятаться, притворяться или защищаться. Она
впервые поняла, как приятно быть самой собой.
Гален знает, кто она, он принимает ее такой, какая она есть. Полностью. И он
любит ее, восхищается ее красотой, и ему близка ее душа.
Их нежная взаимная любовь потрясла Келлер.
Ей хотелось, чтобы так продолжалось вечно.
Но им уготована другая судьба. Грядет событие, о котором сейчас не хотелось
думать. И все же мысли о нем прорывались сквозь теплое сияние, окружавшее
их.
Мир... Кроме них, существует еще целый мир. И этот мир в опасности! Забывать
об этом нельзя.
Гален...
Да, я помню.
Очень медленно и неохотно Гален выпрямился, отстранил ее. Но убрать руки с
ее плеч он не смог. Они долго стояли, глядя друг другу в глаза.
Как ни странно, телепатический контакт при этом не прервался. Они по-
прежнему читали мысли друг друга, видели их отражение в глазах.
Больше такое никогда не повторится, — сказала Келлер.
Знаю. — Он прекрасно понимал, что сейчас, сию минуту
все изменится.
Нам нельзя больше говорить об этом, нельзя даже оставаться вдвоем.
Это несправедливо по отношению к Илиане. Мы попытаемся забыть друг друга и
продолжать жить.
Знаю, — повторил Гален. Келлер удивлялась его смирению,
пока не обнаружила, что на его глаза навернулись слезы. —
Келлер, это я во всем виноват. Если бы я не был принцем Первого
Дома...
Мы никогда не встретились бы. А это еще хуже.
— Правда? — спросил он вслух, словно нуждался в подтверждении.

Да, — мысленно отозвалась Келлер. —
Гален, как я рада, что мы встретились! Рада, что познакомилась с
тобой. И если мы выживем, буду помнить об этом всю жизнь.
Он снова заключил ее в объятия.
— Мы придумали, босс, — объявила Уинни.
Ее глаза сверкали. По сравнению с ней Нисса выглядела почти спокойной.
— Что? — спросила Келлер.
Она не утратила остроты восприятия, несмотря на ночь, проведенную без сна.
Они с Галеном засиделись до утра, читая свитки, дабы убедиться, что ничего
не упустили. О своей находке они уже рассказали остальным.
Уинни лукаво улыбнулась:
— Мы придумали, как защитить Илиану в субботу на вечеринке. Все
обдумали, способ верный!
В любом плане есть недостатки, — подумала Келлер, но вслух попросила:
— Рассказывай.
— Вот что мы решили: поставим защиту вокруг всего дома Эштон-Хьюзов,
такую же, как защита, воздвигнутая бабушкой Харман, — самую крепкую, на
которую только способен Рассветный Круг. Но поставить защиту надо
немедленно, как можно раньше. Мы выстроим ее так, чтобы сквозь нее могли
проходить только люди.
— И добавим оцепление, — подхватила Нисса. — Сейчас же
расставим вокруг дома агентов Рассветного Круга. Никто не войдет в дом и не
выйдет оттуда незамеченным. Мы сможем прибыть на вечеринку, зная, что в доме
безопасно.
— Мы просто перевезем Илиану из одного надежного убежища в
другое, — заключила Уинни. — Если сумеем удержать ее здесь до
субботнего вечера, тогда никакая опасность ей не грозит.
Келлер задумалась.
— Надо позаботиться и о безопасности лимузина. Абсолютной безопасности.
— Конечно, — кивнула Уинни. — Я займусь этим.
— Пусть агенты проверяют каждого, кто входит в дом, а не просто следят
за приходящими. Можно ли сделать это?
— Так, чтобы обитатели дома ничего не знали? — Нисса задумчиво
прикусила губу. — А если перед воротами дома появится бригада дорожных
рабочих? Там должны быть ворота, ведь это особняк, верно?
— Надо выяснить. А еще нужно достать внутренний план дома. Я хочу
изучить его досконально, прежде чем мы попадем туда.
— Придется обратиться в муниципалитет, — решила Нисса. — Нет,
лучше в местное историческое общество. Дом наверняка является памятником
старины. Этим займусь я.
Келлер кивнула и задумалась, пытаясь вспомнить, все ли они предусмотрели. Все ждали затаив дыхание.
— Похоже... в целом план неплох. По-моему, он лишен явных недостатков.
Но может быть, я чересчур оптимистична.
Уинни усмехнулась и хлопнула ее по плечу:
— Ты, босс? Выбрось это из головы!
— Я совсем запуталась! — жаловалась Илиана. — Какой наряд
подойдет и для вечеринки, и для церемонии обручения?
— И для церемонии Солнцестояния, — подсказала Уинни. — Не
забывай о ней.
— Вы что, решили окончательно сбить меня с толку? — Илиана
приложила к себе одно платье, затем другое. — Как положено одеваться на
церемонию Солнцестояния?
— Во что-нибудь белое, — объяснила Уинни.
— Как и на церемонию обручения, — добавила Келлер.
Она изо всех сил старалась быть терпеливой с Илианой, и, как ни странно, это
ей удавалось.
Предыдущие три дня прошли на удивление спокойно. Илиана согласилась побыть
дома даже после того, как поправилась. Все это время Гален и Келлер почти не
разговаривали друг с другом и не оставались вдвоем.
И это было правильно. Душевный покой Келлер распространялся на всех, кто
окружал ее.
У обоих было немало дел. Оба старались справиться с ними как можно лучше.
Келлер боялась только, что может забыть что-либо важное.
— Белое? Не знаю, найдется ли у меня что-нибудь белое. Наряд должен
быть роскошным, под стать дому Джейми, Надеюсь, она уже здорова.
— Она прекрасно чувствует себя, — заверила Келлер. — Ты же
разговаривала с ней час назад. — К ее радости, Джейми тоже провела дома
последние три дня. Меньше всего Келлер хотелось, чтобы на эту девушку снова
напали.
По крайней мере, дом Эштон-Хьюзов был надежно защищен. Все три дня он
находился под наблюдением: агенты Рассветного Круга следили за каждым, кто
входил в ворота, и проверяли входящих, пользуясь теми же средствами, с
помощью которых создали защиту вокруг дома. Никто из обитателей Царства Ночи
не сумел бы пересечь незримую черту, окружавшую дом, никому из тех, кто
приблизился бы к защитному полю и был вынужден повернуть обратно, не
позволили бы улизнуть.

Значит, нам остается только охранять Илиану во время поездки, — думала
Келлер. — Сначала — на пути в особняк, потом — на пути к месту
собрания. С такой задачей мы справимся. Я уверена.
Она взглянула на часы.
— Выбирай быстрее, уже девятый час, — поторопила она
Илиану. — Скоро мы выезжаем.
Илиана и Уинни принялись лихорадочно рыться в шкафу.
— Бледно-голубое, — перечисляла Уинни, — бледно-сиреневое,
бледно-розовое...
— Платье должно быть белым, — напомнила Илиана.
— Напрасно я сказала тебе об этом.
В дверь постучали, в комнату заглянула Нисса:
— Мы вернулись. Вы уже готовы?
— Будем готовы через минуту, — пообещала Келлер. — Как дела в
особняке?
— Замечательно. Колдуньи заверили меня, что защита прочная.
— Кто в доме?
— Представители фирмы, обслуживающей банкеты, и ансамбль из колледжа.
Все вошедшие — на сто процентов люди, если верить агентам и Галену, который
вертится у ворот и заглядывает во все машины, предлагая пассажирам плюшевых
медвежат по поручению Рождественского благотворительного комитета.
Келлер усмехнулась. Гален умел выполнять такие поручения.
— Наверное, все в доме считают его помешанным.
— Никто из обитателей дома не жаловался. Они вообще не выходят,
облегчая работу команде наблюдателей. — Нисса вопросительно посмотрела
на Келлер: — Босс, как ты считаешь, почему дракон до сих пор ничего не
предпринял? Ведь однажды мы чуть не попались в ловушку...
— Не знаю, думаю...
— Что?
— Что он попытается добиться своего одним махом. Предпримет всего одну
атаку, стремительную и мощную.
— Во время вечеринки?
— Да, — кивнула Келлер. — Поэтому мы должны быть начеку.
— В дом ему все равно не прорваться. Защита надежная.
— Надеюсь.
Из глубины стенного шкафа раздался радостный возглас Илианы:
— Нашла!
Она вытащила почти белое платье с вплетенной в ткань серебристой блестящей
нитью. Приложив платье к себе, Илиана повернулась к Уинни, ожидая одобрения.
— Замечательно, — оценила Уинни, — В таком платье можно
обручиться, можно побывать на вечеринке, поприсутствовать на церемонии
Солнцестояния и даже выйти замуж, если захочешь.
— Надевай что хочешь, только побыстрее, — нетерпеливо вмешалась
Келлер, поглядывая на часы.
— А тебе оно нравится? Я купила его в прошлом году.
— Очень красиво, — рассеянно отозвалась Келлер, но, заметив обиду
в глазах Илианы, поспешно добавила: — В самом деле красивое платье. В нем ты
будешь неотразима, и наверняка Гален... решит, что ты обворожительна.
Почему она вдруг запнулась, почему у нее перехватило дыхание? Келлер быстро
исправила ошибку, но Илиана, видно, что-то заметила, и взгляд ее сделался
подозрительным.
— А теперь идем, — распорядилась Келлер, глядя на Уинни и
Ниссу. — Вы готовы?
Обе с сомнением окинули взглядом свою одежду, но согласно кивнули:
— Да, босс.
— Нас точно примут за прислугу, — усмехнулась Келлер. — Всем
проверить передатчики. В доме мы Должны постоянно быть на связи.
— Хорошо, босс.
— Ясно, босс.
Илиана уже надела платье и теперь смотрелась в зеркало.
— А прическа? — спохватилась она и тут же сказала решительно: — Я
просто распущу волосы. Как считаешь, Келлер?
— Так будет замечательно, лучше не придумаешь, — поспешно заверила
ее Келлер, снова посмотрела на часы и потуже затянула пояс.
— В самый раз для церемонии Солнцестояния, — закивала Уинни и
добавила вполголоса — так, чтобы ее услышала только Илиана: — Не обращай на
нее внимания. Перед серьезными операциями она всегда нервничает.
— Хорошо, что я не стала спрашивать ее про туфли...
Келлер огляделась, проверяя, что они ничего не забыли, потом посмотрела на
своих трех спутниц. Те заулыбались, но их глаза остались настороженными —
даже у самой хрупкой из девушек, похожей на ангелочка с рождественской елки.
— Итак, все готово, — объявила Келлер. — Пора на сцену,
ребята.

Глава 15

Гален надел темную рубашку и такие же брюки. Его одежда была удобной и
вместе с тем вполне подходила для церемонии обручения. Пока Илиана прощалась
с родителями, Гален переглянулся с Келлер, и оба улыбнулись — спокойно и
понимающе, как старые товарищи, которым предстоит совместная работа.
— Ке-е! — позвал с порога Алекс, когда они направлялись к гаражу.
Малыш слишком поздно вспомнил обо мне, — подумала Келлер, но обернулась и помахала ему рукой.
— Пошли ему воздушный поцелуй, — услужливо подсказала Илиана. — Алексу это нравится.
Келлер послушно послала малышу воздушный поцелуй.
— Ке-е! — Круглое личико Алекса вдруг сморщилось. — Пока! — грустно произнес он.
— О, как мило! — восхитилась мать Илианы. — Он будет скучать
по тебе — наверное, думает, что ты уезжаешь навсегда.
— Пока!.. — повторил Алекс, и крупные слезы покатились по его
щечкам. — Пока, Ке-е! — Он начал всхлипывать.
Маленькая группа молча стояла у машины. Уинни удивленно смотрела на Алекса,
потом перевела взгляд на Илиану.
— А может... Скажи, у него никогда не бывало дурных предчувствий? — шепотом спросила она.
— Он же еще ребенок! — шепнула Илиана в ответ. — Откуда мы
можем знать?
— Его просто утомила суета, — пояснила Келлер. — Нам пора.
Она слышала плач Алекса, пока садилась в машину. Этот плач сопровождал ее и
звучал в ушах, даже когда дом Илианы остался далеко позади.
Возле ворот особняка Эштон-Хьюзов трудилась бригада дорожных рабочих,
выглядевших на редкость правдоподобно. Они установили предупреждающие знаки
и умело орудовали инструментами.
— Все в порядке, — жизнерадостно доложил старший из колдунов,
когда Келлер выглянула в окно машины. Он поправил яркий жилет. —
Тридцать машин въехали в ворота, из дома никто не выходил. Вы прибыли
последними — и, похоже, опоздали, — колдун подмигнул.
— Тридцать? — переспросила Келлер. — Сколько же народу
собралось?
— В некоторых машинах находилось всего по два пассажира, а другие были
переполнены.
Келлер повернулась к Илиане, сидевшей рядом с ней:
— И это они называют праздником для избранных?
Илиана пожала плечами:
— Ты еще не видела, какой у них дом.
— Так или иначе, в нем безопасно, — сообщил старший колдун. —
Уверяю, ни один дракон даже не пытался проникнуть туда. И не проникнет.
Келлер кивнула, машина проехала мимо рабочих.
Илиана оказалась права: чтобы понять, насколько пышная предстоит вечеринка,
следовало увидеть особняк. Келлер изучила его план, но только теперь поняла,
как он велик.
Они проехали мимо персикового сада и гаража, где, видимо, мог поместиться с
десяток автомобилей. Нисса высадила всю компанию у роскошного парадного
подъезда с белыми колоннами.
Впечатляющий дом, — подумала Келлер.
Они вошли внутрь.
В слабо освещенном, похожем на пещеру холле девушка в темном форменном
платье приняла их пальто. Вместе с ней гостей встречал Бретт. Увидев Илиану,
он бросился ей навстречу:
— Блондиночка! А я уж думал, что ты не приедешь.
— Ты же знал, что такое событие я ни за что не пропущу, —
отозвалась Илиана.
Но Келлер заметила, что теперь она не так бурно реагировала на слова Бретта,
как при встрече в школе.
Она, кажется, поумнела, — решила Келлер. — И конечно, теперь,
когда познакомилась с Галеном, поняла, чего стоит этот пижон Бретт.
Бретт обвел остальных гостей оценивающим взглядом:
— Кто из этих прелестных дам твоя двоюродная сестра? Я до сих пор не
познакомился с ней.
— Вот она. — И Илиана наугад указала пальцем.
— Ты? — Взгляд Бретта проскользил вверх и вниз по стройной фигуре
Келлер. — Вот бы не подумал!
— Мы... сводные сестры, — объяснила Келлер.
Бретт был ей неприятен. Эту неприязнь она ощущала и прежде, но не так остро,
как сегодня. Что-то в его манерах и голосе вызывало гадливость, особенно
когда он ощупывал взглядом девушек, а когда он смотрел на Илиану, казалось,
что мерзкий паук ползет по цветку персика.
— Ну что ж, будем веселиться. — Он сделал приглашающий жест рукой.
Келлер чуть не спросила: Куда?, но тут же поняла, что задавать этот вопрос
бессмысленно, — гостям был предоставлен весь дом.
Одного холла хватило бы, чтобы устроить многолюдную вечеринку. В его глубине
начиналась широкая изогнутая лестница — непременная принадлежность южного
особняка. На втором этаже Келлер увидела другой холл, украшенный картинами и
статуями.

Бретт вел их через анфиладу комнат, и выглядели эти комнаты одна роскошнее
другой. Одни из них напоминали гостиные, другие — залы музея. Наконец,
пройдя под высокой аркой, они очутились в бальном зале.
Стены, обшитые резными панелями. Расписной потолок. Огромные люстры. Сияющий
паркет. В одном конце зала ансамбль из колледжа играл модную мелодию.
Несколько пар кружились в танце возле музыкантов. В громадном зале танцоры
выглядели жалко, казались карликами. Келлер стало смешно, но тут она
заметила мечтательное выражение на лице Илианы и произнесла восхищенно:
— Как красиво!
Бретт довольно усмехнулся.
— В буфетной накрыт стол. А еще один — внизу, в игровой комнате. Хочешь
посмотреть?
— Я хочу встретиться с Джейми, — сказала Илиана.
— Она внизу.
Игровая комната тоже поражала размерами. В ней были расставлены не только
столы для бильярда и мишени для дротиков, но и аркадные видеоигры,
старомодные автоматы для пинбола, баскетбольные кольца и много чего другого,
что только можно найти в превосходном зале игровых автоматов.
Едва они вошли, юноша в черных брюках, белой рубашке и черном жилете
протянул им поднос с крохотными пирожками и мини-пиццей.
Это официант, нанятый на один вечер, — поняла Келлер, — а не
домашний слуга.
Она отказалась от угощения и продолжала оглядываться, стараясь не упустить
ни одной подробности.
Это был первый выход Илианы из дома с тех пор, как в прошлый понедельник она
побывала в школе, и Келлер заметно нервничала. В игровой комнате народу
собралось больше, чем в бальном зале, все смеялись и болтали. Надо сказать,
что старый особняк был оборудован по...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12

Закладка в соц.сетях