Жанр: Любовные романы
Колдовской свет
...должал Гален. В
его голосе не было жалости к себе, но в каждом слове сквозила боль. — И
я ничего не собираюсь менять. Но хочу, чтобы ты знала: я понимаю, что ты
сделала для меня. И должен тебя поблагодарить...
Что-то раздувалось в груди Келлер, будто воздушный шар, становясь все больше
и больше. Она плотно сжала губы — даже при встречах с чудовищами ей никогда
не было так страшно.
— И я... ничего не забуду, — добавил Гален так же негромко. —
Когда-нибудь я найду способ отблагодарить тебя.
Келлер пришла в отчаяние. Что он с ней делает? Она потеряла власть над
собой, боялась, что переполняющие ее чувства вырвутся наружу.
Ей казался единственно верным только один выход: обернуться и ударить Галена
— так зверь, попавший в ловушку, бросается на того, кто его спасает.
— Как странно... — выговорил Гален, и Келлер показалось, что он
забыл про нее и теперь беседует сам с собой. — Когда я подрос, то
отказался от силы, которой наделена моя семья. С помощью этой силы все мои
предки имели возможность превращаться в демонов. Я считал, что надо избегать
вражды и войн любым способом. Но сейчас понимаю, что это невозможно.
Теперь Келлер чувствовала не только тепло. Казалось, от ладони Галена
исходят электрические разряды и движутся по ее рукам. Разумеется, это была
не настоящая энергия, о которой он только что говорил, и не та, какой
пользовались дракон или Уинни. Но впечатление было похожим. Все тело Келлер
вибрировало.
Некоторым людям незачем воевать, — думала Келлер, борясь с
головокружением. — Нет, что за нелепая мысль! Воевать приходится
каждому — такова жизнь. Если ты не воин, значит, слаб. Ты не хищник, а
добыча
.
Гален продолжал рассуждать:
— Понимаю, ты думаешь...
Паника Келлер достигла критической точки. Она резко обернулась:
— Ты понятия не имеешь, о чем я думаю. Ты ничего обо мне не знаешь. Не
понимаю, откуда ты взял, что тебе все известно.
Гален явно удивился, но не рассердился. Дневной свет вливался в окно за его
спиной, серебрил кончики светлых волос.
— Прости... — мягко попросил он.
— Прекрати извиняться!
— Ты хочешь сказать, что я ошибаюсь? И ты не считаешь меня изнеженным,
избалованным принцем, которому никогда не понять, что такое настоящая жизнь?
Келлер смутилась. Именно таким она и считала Галена. Но если она права,
почему же ей стало так неловко?
— По-моему, ты такой же, как она, — произнесла Келлер, резко и
отрывисто выговаривая слова, чтобы окончательно не потерять власть над
собой. Незачем было объяснять, кто такая
она
. — Такой же, как вся эта
нелепая семейка. Счастливая мамочка, счастливый младенец, счастливое
Рождество. Они готовы полюбить всякого, кто явится к ним в дом. Они живут в
розовом, безоблачном, идеальном мире, непохожем на реальный.
Уголки губ Галена насмешливо приподнялись, но глаза оставались серьезными.
— Именно это я имел в виду.
— Звучит безобидно, да? Но это впечатление обманчиво. На самом деле те,
кто ведет такую жизнь, — слепые разрушители. Ручаюсь, мать Илианы
уверена, что на самом деле меня зовут Келли. Слово
демон
ее пугает, вот
она и старается забыть о нем, приспособить окружающий мир к своим
представлениям.
— Наверное, ты права... — Гален уже не улыбался, в его глазах
появилась растерянность, что только усилило раздражение Келлер.
Чтобы обуздать страх, она яростно выпалила:
— Хочешь узнать, какова жизнь на самом деле? Моя мать оставила меня в
картонной коробке на автостоянке. Внутри коробка была застелена газетами,
как для щенка. А все потому, что на меня нельзя было надеть подгузник — во
время первого превращения я застряла на полпути, осталась младенцем с
кошачьими ушами и хвостом. Наверное, поэтому она бросила меня, но правду я
никогда не узнаю. Единственное, что досталось мне от матери, — записка,
которая лежала в коробке. Я до сих пор храню ее.
Келлер сунула руку в карман костюма. Она никому не собиралась показывать эту
записку, тем более человеку, с которым познакомилась всего двадцать четыре
часа назад. Но ей хотелось шокировать Галена, навсегда оттолкнуть его.
Ее бумажник был почти плоским — ни одной фотографии, только деньги и
удостоверение личности. Она вытащила из бумажника свернутый лист бумаги,
потертый на сгибах. Чернила на нем выцвели, стали бледно-лиловыми. Очевидно,
лист разорвали пополам, правая половина исчезла, но текст на левой было
легко прочесть.
— Вот ее завещание, — усмехнулась Келлер. — Она рассказала
мне правду о жизни, которую знала сама.
Гален взял лист бумаги осторожно, как раненую птицу.
Келлер видела, как его взгляд заскользил по строкам. Конечно, она знала эти
слова наизусть, но теперь они вновь звучали у нее в ушах. Записка была
короткой, — мать Келлер отличалась тем, что умела изъясняться кратко:
Люди смертны... Увядает красота... Любовь меняет все... И ты всегда будешь одна. По тому, как испуганно расширились глаза Галена, Келлер поняла, что он
прочел все до конца.
Вновь усмехнувшись, она забрала у него бумагу.
Гален перевел взгляд на Келлер, и в нем было столько эмоций, что это
поразило ее. И вдруг он шагнул вперед.
— Ты в это не веришь! — яростно произнес Гален и схватил ее за
плечи.
Келлер опешила. Ведь он видел, на что она способна. Почему же так вцепился в
нее?
Похоже, Гален не подозревал о грозившей ему опасности. В его поступках
чувствовались решительность и готовность к любым неожиданностям. Он смотрел
на Келлер с горестной нежностью, словно только что узнал о ее смертельной
болезни. Казалось, он пытается утешить ее, согреть теплом своей души.
— Я не позволю тебе так думать, — резко произнес он. — Не
позволю!..
— Но это правда. Приняв ее, ты выживешь. Что бы ни случилось, ты
вынесешь любое испытание.
— Никакая это не правда. Если ты веришь в нее, почему же работаешь на
Рассветный Круг?
— Они вырастили меня. Выкрали из родильного отделения больницы, когда
прочли обо мне в газетах. Они узнали, кто я такая, и сразу поняли, что люди
не сумеют позаботиться обо мне. Вот почему я работаю на них — чтобы
отплатить за добро. Это мой долг.
— Но эта причина не единственная. Я же видел, как ты работаешь, Келлер.
По ее плечам расплывалось тепло его ладоней. Келлер стряхнула их и
выпрямилась. Лед в душе у нее еще не успел растаять, и она сумела собраться.
— Пойми меня правильно, — сказала она. — Я спасаю людей не
так, как альтруист. Я рискую жизнью не ради всех, а только ради тех, за кого
мне платят.
— Значит, если бы опасность грозила младшему брату Илианы, ты не стала
бы спасать его? Просто стояла бы и смотрела, как он сгорает заживо или
тонет?
У Келлер дрогнуло сердце. Она резко вскинула подбородок и заявила:
— Вот именно. Если бы ради его спасения мне пришлось рисковать
собственной жизнью, я бы не двинулась с места.
Гален уверенно возразил:
— Нет. Ты лжешь. Я видел тебя в минуту опасности. Вчера ночью я говорил
с Ниссой и Уинни. И потом, я читал твои мысли. Для тебя это не просто
работа. Ты берешься за нее потому, что считаешь такую работу необходимой и
правильной. И ты... — Он помедлил, подбирая слова, а потом
многозначительно произнес: — Ты — воплощенное благородство.
А ты — сумасшедший
, — мысленно отозвалась Келлер.
Ей не терпелось выйти из комнаты. Тяжесть на сердце сменилась страшной
слабостью, охватившей все тело. И хотя Келлер понимала, что Гален несет
явную чушь, не слушать его она не могла.
— Ты всегда носишь маску, — продолжал Гален, — но на самом
деле ты отважна, благородна и добропорядочна. У тебя есть собственный кодекс
чести, который ты никогда не нарушаешь. Об этом известно каждому, кто знаком
с тобой. Неужели ты не знаешь, как относятся к тебе члены твоей команды?
Видела бы ты их лица — и даже лицо Илианы, — когда они подумали, что ты
погибла под обломками дома! Твоя душа чиста и пряма, как меч, ты благороднее
всех, с кем мне доводилось встречаться.
Его глаза приобрели оттенок первых весенних листьев, просвеченных солнцем.
Будучи хищницей, Келлер редко обращала внимание на цветы и другую
растительность, но теперь вдруг вспомнила строчку из стихотворения:
И
первой зелени янтарь...
Так вот о каком цвете писал поэт!
В таких глазах было немудрено утонуть.
Гален взял ее за руки. Он не мог удержаться от прикосновения, словно боялся
навсегда потерять ее.
— Тебе жилось несладко. Ты заслуживаешь награды, теперь в твоей жизни
должно быть много хорошего. Как бы я хотел... — Он замолчал, по его
лицу прошла дрожь.
Нет, — мысленно возразила Келлер. — Я не позволю тебе сделать
меня слабой. Не стану слушать твою ложь
.
Но суть была в том, что Гален не лгал. Он принадлежал к тем глупцам-
идеалистам, которые говорят то, во что свято верят. Келлер не следовало бы
выяснять, каковы его убеждения, но она ничего не могла с собой поделать. Она
хотела их узнать.
Гален уже молча глядел на нее. В его блестящих глазах застыли слезы.
Что-то изменилось в Келлер и вокруг нее.
Поначалу она не могла понять, что происходит, осознавала лишь, что теряет
себя. Лишается своей брони, жесткости, всего, что необходимо ей, чтобы
выжить. Что-то внутри у нее таяло, и душа ее тянулась к Галену.
Она попыталась взять себя в руки, но тщетно. Обратного пути уже не было.
Келлер чувствовала, что куда-то падает, но ей было уже все равно...
Кто-то подхватил ее. Она знала тепло этих рук и уже не боялась их. Наоборот,
она опиралась на них, позволяя Галену поддерживать ее обмякшее тело.
Как тепло...
В одно мгновение Келлер захватил вихрь чувств. Наверное, от избытка тепла ее
начала бить дрожь.
Но это не было ознобом. Ощущение новое, незнакомое и неназываемое —
наслаждение. Но только гораздо сильнее и ярче.
Именно в этот момент между ними проскочила искра, соединив их души. За ней
последовала ошеломляющая вспышка взаимопроникновения.
У Келлер чуть не разорвалось сердце.
Это ты, — звучал у нее в голове голос — тот самый
голос, который она слышала вчера, в минуты схватки с драконом. Он наполнил
ее радостным удивлением. —
Эта ты... Та самая, которую я
искал. Ты — единственная...
Келлер больше не хотелось возражать — она желала только бесконечно слушать
Галена. Казалось, она вдруг увидела прямо перед собой заветную мечту.
Человека, которого она чувствовала, как самое себя.
Я знаю тебя, — отозвался голос Галена в ее
голове. —
Мы так похожи... Нет, — подумала Келлер, но протест прозвучал
довольно слабо.
Цепляться за злость и ненависть казалось ей теперь бессмысленным занятием.
Мы принадлежим друг другу, — просто объяснил
Гален. —
Вот так. Теплые волны... Келлер воспринимала его любовь как яркий свет, льющийся на
нее, и больше не могла сопротивляться.
Она обняла Галена. Слегка повернула голову, и, поскольку они были почти
одинакового роста, их губы оказались совсем рядом.
Поцелуй был трепетным, блаженным и сладостным.
После бесконечного плавного парения в золотистой дымке Келлер вдруг
вздрогнула от неожиданных мыслей:
Есть что-то, что я должна помнить... Я люблю тебя, — ответил Гален.
Да, но я о чем-то забыла... Мы вместе, — напомнил он. —
Я не
хочу, чтобы ты думала о чем-то еще. И на этот раз он сказал правду. Келлер была согласна с ним. Кто бы смог
добровольно отказаться от этого тепла, близости и тихой радости?
Но они о чем-то говорили — целая вечность прошла с тех пор, тогда она еще
была одна. Келлер вспомнила, что в той жизни что-то безмерно печалило ее.
Я не позволю тебе печалиться. И ты больше не будешь
одна, — возразил он молча.
Гален провел по ее волосам кончиками пальцев. Только и всего, но этот жест
чуть не лишил Келлер способности мыслить.
Однако этого не произошло.
Одна... Теперь я вспомнила. Записка ее матери.
Ты всегда будешь одна
. Кольцо рук Галена сжалось.
Не смей! Не думай об этом. Мы вместе. Я люблю тебя... Нет!.. Келлер резко вырвалась из его объятий. И обнаружила, что они все еще стоят
посреди библиотеки. Посмотрела на Галена в упор. Он выглядел изумленным,
потрясенным, словно его силой вышвырнули из прекрасного сна.
— Келлер...
— Нет! — выпалила она. — Не прикасайся!
— Не буду. Но уйти я тебе не позволю. Ведь я люблю тебя.
— Любовь — это слабость, — отрезала Келлер. Заметив на полу
оброненную записку матери, она подхватила ее. — А меня никто не
заставит стать сентиментальной и слабой! Никто!
Уже за дверью она стала искать себе оправдание: Гален не вправе любить ее.
Это немыслимо. Ему предначертано жениться на колдунье.
От этого зависит судьба всего мира.
Глава 8
Келлер хотелось проверить защиту дома, но она понимала, что это ни к чему. К
тому же она была недостаточно чувствительна к энергии колдуний. Защиту
установила бабушка Харман вместе с Уинни, а на их опыт можно положиться.
Защита была устроена так, что в дом могли проникнуть только члены семьи
Доминик и обычные люди. Но всем обитателям Царства Ночи доступ внутрь был
закрыт — кроме Ниссы, Уинни, Келлер и Галена. Келлер мрачно усмехнулась,
сообразив, что если какие-нибудь дальние родственники матери Илианы явятся в
гости, их ждет сюрприз. Незримая стена помешает им шагнуть через порог.
До тех пор, пока защиту не разрушит кто-нибудь изнутри, дом будет надежнее и
безопаснее, чем Форт-Нокс.
Келлер узнала, что бабушка Харман уехала на лимузине. Ночью кто-то заменил
его неприметным
фордом
, припаркованным у бордюра. Ключи в конверте бросили
в почтовый ящик вместе с планом школы, в которой училась Илиана.
Агенты Рассветного Круга знали свое дело.
— Я не успела привести себя в порядок, — жаловалась Илиана, пока
Нисса тащила ее к машине. — Прическа не закончена!
— Ты выглядишь бесподобно, — заверила ее Уинни.
Уинни сказала правду. Серебристые, струящиеся водопадом волосы Илианы не
нуждались в парикмахерских услугах. Они были прекрасны в любом виде —
зачесанные вверх, заплетенные в косу, заколотые в пучок или распущенные.
По-моему, этой маленькой дурочке незачем даже их расчесывать, —
подумала Келлер. — Такие шелковистые волосы не путаются
.
— И я забыла шарф...
— Вот он. — Келлер набросила шарф на шею Илианы.
Шарф был нелепым, бархатным, тусклого цвета с металлическим отливом и
шестидюймовой бахромой. Он не согревал, а служил украшением.
Илиана чуть не задохнулась, когда Келлер несколько раз туго обмотала шарф
вокруг ее шеи.
— С чего это ты нынче такая агрессивная? — спросила Уинни, помогая
задыхающейся Илиане ослабить шарф.
— Боюсь, как бы не опоздать, — коротко отозвалась Келлер, чувствуя
на себе подозрительный взгляд Ниссы.
Гален вышел из дома последним. Келлер успела заметить, что он бледен и
серьезен, и тут же отвела глаза. На пороге появилась мать Илианы с малышом
на руках.
— Попрощайся с друзьями сестренки. Скажи им
пока
.
— Ке-е! — позвал малыш. — Ke-e!
— Помаши ему, — шепотом подсказала Уинфрит.
Келлер стиснула зубы. Она неловко помахала рукой, продолжая настороженно
озираться по сторонам в поисках опасности. Малыш протянул к ней ручонки:
— Каи-ая!
— Пора удирать отсюда! — Келлер почти втолкнула Илиану на заднее
сиденье.
Нисса села за руль, Гален — рядом с ней. Уинни обежала вокруг машины и
примостилась по другую сторону от Илианы.
Пока автомобиль выезжал на дорогу, Келлер впервые увидела дом снаружи. Он
оказался красивым двухэтажным особняком в постколониальном стиле, с
мансардой, обшит белой вагонкой. Вдоль тихой улицы в два ряда росли кусты
кизила, которые, наверное, особенно красивы в пору цветения. Жители таких
улиц весной посиживают на верандах в качалках, кто-нибудь из них наверняка
держит пчелиные ульи в боковом дворике.
А ведь и я могла бы вырасти в таком доме. Если бы родители не бросили
меня... Ненавижу ли я Илиану? — вдруг задумалась Келлер. — Нет, не
могу. Она ни в чем не виновата
.
Конечно, не виновата, — подтвердил ее внутренний голос. — Не ее
вина, что она так красива и мила, что родители любят ее, что в ней живет
голубое пламя и что рано или поздно, скорее всего, ее уговорят выйти замуж
за Галена — неважно, хочет она этого или нет...
И это не мое дело
, — прервала свои размышления Келлер.
Она поражалась самой себе. С каких это пор чувства стали мешать ей в работе?
Она позволила себе отвлечься, расслабиться, хотя знала, что на карту
поставлена судьба всего мира.
Больше такое не повторится
, — поклялась она себе и решила, что отныне
будет думать только о своей миссии. Долгие годы учебы помогли ей: она сумела
отмахнуться от посторонних мыслей и всецело сосредоточиться на основной
задаче.
— ...и поезд остановился, — услышала она обрывок фразы Уинфрит.
— Правда? — в голосе Илианы чувствовалось любопытство.
Наконец-то она прекратила болтать о своих волосах
, — с облегчением
подумала Келлер.
— Правда. На рельсах оказались две девочки, и Неукротимая Сила
остановила поезд в последнюю секунду. Вот что может голубое пламя.
— А я ничего такого не умею, — равнодушно откликнулась
Илиана. — Значит, я вовсе не та Неукротимая Сила. Или как там это
называется, — торопливо добавила она.
Нисса бесстрастно продолжала разговор, начатый Уинни:
— А ты когда-нибудь пробовала остановить поезд?
Илиана задумалась, грызя ноготь. Уинни снова заговорила:
— Знаешь, я уверена — тебе такое под силу. Сначала сделай так, чтобы у
тебя потекла кровь, потом сосредоточься. Но не надейся, что все получится с
первого раза.
— Если хочешь поупражняться, — подхватила Нисса, — мы можем
помочь.
Илиану передернуло.
— Нет уж, спасибо. При виде крови мне становится дурно. И потом, я не
колдунья.
— Очень жаль, — пробормотала Нисса. — Сегодня нам не помешала
бы союзница, владеющая голубым пламенем.
Они подъехали к элегантному старинному зданию школы, сложенному из
коричневого кирпича. Ни Гален, ни Келлер за всю поездку не проронили ни
слова.
Но теперь Келлер наклонилась к Ниссе:
— Проезжай мимо. Сначала надо изучить обстановку.
Автомобиль свернул на дорожку, ведущую мимо широких дверей школы и огибающую
все здание. Келлер смотрела по сторонам, отмечая каждую мелочь. Она видела,
что и Уинни занята тем же самым, и Гален тоже. Он сосредоточил свое внимание
на тех же опасных местах, которые отмечала Келлер. Очевидно, он все-таки был
наделен инстинктом воина.
— Прокатись вокруг квартала и возвращайся к школе, — велела
Келлер.
Илиана заерзала:
— А мне казалось, ты боишься опоздать...
— Гораздо больше я беспокоюсь о том, как бы тебя не прикончили, —
перебила Келлер. — Ну, что скажешь, Нисса?
— Боковая дверь обращена на запад. Можно подъехать к ней почти
вплотную, вокруг нет кустов, где можно устроить засаду.
— И я считаю, что это самое удобное место. Итак, слушайте все. Возле
боковой двери Нисса сбросит скорость — только сбросит, а не остановится. По
моему сигналу все выскакивают из машины и сразу бегут в здание. Никому не
останавливаться и не отрываться от остальных. Илиана, ты меня слушаешь? С
этой минуты не смей отходить от нас с Уинни ни на шаг.
— А Гален? — напомнила Илиана.
Келлер мысленно выругалась. Она еще не привыкла работать вчетвером.
— Он пойдет следом за нами... Да, Гален? — Она заставила себя
взглянуть на него.
— Как скажешь... — В его голосе не было и намека на иронию.
Гален, абсолютно серьезный, был печален и насторожен.
— А ты, Нисса, припаркуешь машину и тоже присоединишься к нам. В каком
кабинете у тебя первый урок, Илиана?
— В триста двадцать шестом, — уныло отозвалась Илиана. —
История США, преподаватель — мистер Уонамейкер. Когда-то он жил в Нью-Йорке
и учился на актера, но заболел — наверное, оттого, что неправильно питался.
И ему пришлось вернуться. Обычно он строгий, но если уговорить его
изобразить президентов...
— Хватит, — перебила Келлер. — Мы подъезжаем к двери.
— ...он очень смешно показывает Теодора Рузвельта...
— Выходим! — скомандовала Келлер и вытолкнула Илиану из автомобиля
вслед за Уинни.
Из машины они выскочили благополучно, если не считать того, что Илиана
вскрикнула от неожиданности. Схватив девушку за руку, Келлер потащила ее к
дверям.
— Обычно я вхожу в школу через другую дверь!
— Если хочешь, можем выйти и вернуться домой, — предложила Келлер,
и Илиана умолкла.
Гален шагал следом за ними, молчаливый и сосредоточенный.
Обычно, когда команда шла от машины, замыкающей была Нисса, и Келлер не
могла не заметить разницы. Ей не нравилось, что за ее спиной идет человек,
не столь надежный, как напарница. Конечно, враги еще не знают, что Гален —
важная персона, но когда узнают, он станет их мишенью.
Весь этот план — катастрофа, нарушение всех правил безопасности, —
подумала Келлер, — Неудивительно, если с нами случится самое страшное
.
Ее нервы были на пределе — она могла сорваться от малейшего шороха.
Они проводили Илиану к ее шкафчику, а потом — вверх по лестнице на третий
этаж. В коридорах было почти пусто, на что и рассчитывала Келлер. Но в то же
время это означало, что они опоздали на урок.
Нисса догнала их у самой двери кабинета. Они вошли вместе, и учитель
уставился на них, умолкнув на полуслове. Все ученики обернулись к двери и
вопросительно глядели на Илиану.
Келлер позволила себе едва заметно усмехнуться.
Да, для жителей маленького городка такое зрелище было серьезным потрясением:
перед ними предстали четверо обитателей Царства Ночи — точнее, бывших его
обитателей. Колдунья ростом с Илиану, с шапкой пшеничных кудряшек и
проказливым личиком. Девушка-вампир, воплощенное совершенство, точно модель
со страниц глянцевого журнала, с короткой каштановой стрижкой и странным
пронизывающим взглядом. Юноша-оборотень, точь-в-точь принц из волшебной
сказки, с волосами оттенка старого золота и классическими чертами лица. И
конечно, пантера. Правда, в этот момент она стояла на двух ногах и была в
облике рослой девушки с напряженным лицом и длинными черными волосами,
скрывающими ее глаза. А посреди них — Илиана, точно принцесса из сказки.
В наступившей тишине вошедшие и сидящие в классе смотрели друг на друга.
Наконец учитель громко захлопнул книгу и направился к ним. Келлер
приготовилась к самому худшему. Лицо учителя, украшенное аккуратно
подстриженной бородкой, исказил гнев.
Но Илиана перехватила инициативу. Она вышла вперед, прежде чем Келлер успела
заговорить.
— Мистер Уонамейкер, это мои родственники! Ну, не все, конечно... Они
из Калифорнии. Из Голливуда! Приехали сюда готовиться к...
— Мы просто приехали в гости, — вставила Келлер.
— ...готовиться к съемкам нового сериала о старшеклассниках. Не такого,
как другие, более правдоподобного...
— Мы в гостях, — упрямо повторила Келлер.
— Но ведь твой отец — известный продюсер, — возразила Илиана и
доверительно добавила, обращаясь к учителю: — Знаете, как тот, другой...
Все взгляды, в том числе и взгляд мистера Уонамейкера, сосредоточились на
Келлер.
— Да, верно, — пришлось подтвердить Келлер. Она заставила себя
улыбнуться. — Но здесь мы просто в гостях. — И она толкнула Уинни
локтем в бок, но в этом не было необходимости.
Уинни уже смотрела в глаза учителю, околдовывая его.
Мистер Уонамейкер заморгал. Взял книгу, как Гамлет &mda
...Закладка в соц.сетях
