Жанр: Любовные романы
Змей-искуситель
...кло, если нам суждено сорваться со скалы.
На Си-эн-эн это прозвучит куда драматичнее, чем рассказ о том, что меня зажало между
передним сиденьем и багажником. Ты не согласен?
Эдвина Марджори Джекобс, или просто Эдди, изучала в Гарварде право, а это означало,
что она достаточно умна, чтобы не совершать глупости. Или хотя бы понимать, почему она их
совершает. Эдди привыкла к лимузинам, яхтам и кортежам мотоциклистов. Однажды ей даже
удалось проехаться в церемониальном верблюжьем караване арабского шейха во время поездки
с матерью на Средний Восток. Эдди вылезла из-под дешевого мексиканского одеяла, которое
они купили по дороге из Массачусетса, и поставила ногу между передними сиденьями. На ней
были тысячедолларовые замшевые мокасины с солидными золотыми пряжками.
Дэвис вцепился в рулевое колесо.
- Эдди, черт побери, не смей...
- Не отвлекай меня. А не то я упаду к тебе на колени, и тогда мы в самом деле слетим со
скалы.
Она постаралась пересесть вперед, пока Дэвис удерживал быструю машину на повороте
над крутым берегом ручья, поросшим гигантскими рододендронами и заваленным крупными
валунами. Слева от дороги осень уже раскрасила яркими красками Долину, а справа высились
острые поросшие мхом горы Джорджии. Отец научил Дэвиса ездить по горным дорогам, и он
знал, что один неверный поворот обтянутого кожей руля будет стоить жизни и ему, и Эдди.
Она плюхнулась на сиденье и сразу же застегнула ремень безопасности. Дэвис покосился
на нее.
- Как твой желудок?
Эдди прижала руку к животу:
- Не слишком хорошо.
Ее усыпанное веснушками лицо побелело, но она откинула назад светло-каштановые
волосы до плеч и попыталась улыбнуться.
- Я впервые на "американских горках" без сопровождающего в черном костюме с
рацией. И мне нравится. Пусть даже меня вырвет.
- Держись крепче.
- Не беспокойся. Я умею себя вести в любых обстоятельствах. - Эдди улыбнулась,
глядя на его профиль. - Мне бы хотелось заняться с тобой любовью прямо сейчас. У тебя вид
дикаря.
Дэвис напряжённо улыбнулся.
- В моей спальне на кровати полно лоскутных одеял и подушек. Мы разденемся догола и
спрячемся в норке, как кролики.
- Обещаешь?
- Обещаю. Жизнь в Долине очень простая.
Они услышали шум позади. Эдди развернулась на сиденье и нахмурилась, глядя в заднее
стекло. Черные седаны вылетели из-за поворота всего в сотне ярдов от них.
- У нас проблемы. Они нас догоняют.
Дэвис посмотрел в зеркало заднего вида. Он забыл, какой высокий балл получил в свое
время за тест академических способностей забыл о полке с кубками, завоеванными во время
учебы в старших классах школы округа Чочино и о великолепных оценках в Гарварде. В нем
текла кровь Тэкери! Он не мог допустить, чтобы его догнали. Никто не мог победить гонщика
из округа Чочино. Во всяком случае, взять его живым.
Но тут Дэвис вспомнил о своем отце. И сразу же сбросил скорость.
Эдди покачала головой.
- Не вздумай сдаваться сейчас! - воскликнула Эдди. - Ты же говорил мне, что тебя
никто не сможет обогнать на горе Чочино.
- Но я говорил и о том, что не допущу, чтобы ты погибла. - Дэвис начал нажимать на
тормоз. - Игра окончена. Мы продержались достаточно долго - всю дорогу из Бостона.
Никто не думал, что это продлится так долго. Моя мать никогда не простит мне, если я сделаю
глупость. Я и сам себя не прощу.
- Но ты ведь сказал, что твоя мать - самый сильный человек из тех, кого ты знаешь. Ты
утверждал, что она встанет на нашу сторону и поймет, что мы имеем право сами устраивать
свою жизнь. Как она посмотрит на то, что мы сдались у самых ее ворот? Какого мнения она
будет обо мне? Она сочтет меня неудачницей, а я этого не хочу. - Эдди обеими руками
вцепилась в сиденье. - Я не сдаюсь! Я люблю тебя, Юэлл Дэвис Тэкери-младший, и я вверяю
тебе мое будущее. Ты сказал, что отец научил тебя ездить быстрее всех. Так жми, давай!
Ароматный осенний ветер врывался в машину через люк в крыше, с вызовом свистел в
ушах, будя души мужчин и женщин, предки которых когда-то бросили вызов горе Чочино.
Дэвис глотнул, пытаясь избавиться от кома в горле, посмотрел на Эдди, на лице которой было
написано обожание, и решил, что мужчина не может подвести свою женщину. Особенно на
горе Чочино.
- Я тоже тебя люблю. Держись крепче!
Эдди охнула, когда он вдавил в пол педаль газа и издал победный клич. "ТрансАм"
помчалась вниз по серпантину. Дэвис вел машину с такой легкостью, что его отец мог бы им
гордиться. Стрелка спидометра стояла на девяноста милях в час, когда Дэвис и Эдди миновали
красивый резной знак с надписью "Добро пожаловать в округ Чочино, на родину знаменитого
яблока "сладкая хаш". Завизжали тормоза, и Дэвис свернул на узкую двухполосную дорогу,
ведущую в Долину. Машина стрелой пронеслась мимо выкрашенного белой краской
металлического щита, обозначавшего начало Садовой дороги Макгилленов, затем мимо еще
одного знака, уведомлявшего, что это дорога штата номер 72, и наконец мимо большой
деревянной вывески, установленной лесничеством штата.
"Вы въезжаете на живописную проселочную дорогу, ведущую к "Ферме Хаш".
Дэвис снова издал победный клич. Он сделал это! Он привез свою женщину на эту землю,
где соединились вера, самопожертвование, тяжелый труд и где росли самые сладкие яблоки
американского Юга. Здесь она будет жить, как обыкновенная девушка. Ее ждет дом, где она
сможет остаться, где ее радушно встретит его мать - самая известная Хаш из всех живших до
нее Хаш Макгиллен.
Я издалека услышала шум мотора "ТрансАм" - все мои чувства в тот момент
обострились, как у матери-кошки, которая прислушивается к писку своего котенка. Подняв
вверх ворота, я возблагодарила бога за то, что у Дэвиса низкая машина, хотя я ее искренне
ненавидела. Я ничего не имела против гонок, просто мне невыносима была мысль о том, что
мой сын может умереть раньше меня. Между деревьями мелькнула "ТрансАм", мчавшаяся со
скоростью не меньше 85 миль. Я вцепились в ворота, чувствуя, что все мое тело напряглось.
"Он сын своего отца", - сказала я себе.
Дэвис выглядел спокойным и сосредоточенным. Окна в машине он оставил открытыми.
Он всегда любил горный воздух. Его короткие темные волосы трепал ветер, но больше ничто в
нем не выдавало смятения. Мой сын. Организованный. Умный. Чувствительный. Честный.
Добрый. Его обожали девушки, а он относился к ним с уважением. Я научила его этому, а отец
был для него живым примером - во всяком случае, на людях. Сильный лидер. Стипендиат
штата.
В старшем классе школы Дэвис заслужил звание самого успешного молодого
предпринимателя Джорджии. Клянусь богом, я никогда не требовала от него, чтобы он во всем
добивался наилучшего результата... Ладно, не буду обманывать, вполне вероятно, Дэвис
чувствовал мою потребность в том, чтобы он был лучше всех. В любом случае он оставался
моим замечательным сыном.
"Прошу тебя, будь осторожен! Прошу тебя, господи, не допусти, чтобы с ним случилось
несчастье!" Когда Дэвис был еще маленьким, я составила свой секретный список под
названием "То, чего я не смогу пережить". На самом первом месте стояло: "Я не переживу,
если увижу, что с Дэвисом случилось что-то плохое". Я не могла бы быть более конкретной -
суеверный страх подсказал мне, что не стоит искушать судьбу и передавать свои страхи
словами.
Девушка - в тот момент я думала о ней как о проклятой девице, которая вовлекла моего
сына в неприятности, - очень прямо сидела рядом с ним, держась за приборную доску обеими
руками, и смотрела вперед. Ее лицо тоже было спокойным. Они были из одного теста. Где-то
далеко ее мать тоже могла внести этот момент в список самых страшных минут.
Дэвис уверенно притормозил, "ТрансАм" въехала в ворота и остановилась. Он вышел из
машины и направился ко мне с улыбкой на лице. Высокий, гибкий, темноволосый и красивый,
как его отец, он был в брюках цвета хаки, хороших ботинках, которые подошли бы к дорогому
костюму, и мятой рубашке с запонками из оникса. Я удивленно моргнула. Мой
непретенциозный, предпочитающий джинсы сын - и запонки из оникса!
"Такой взрослый молодой человек!" - восклицали люди, когда он был еще ребенком. Но
когда Дэвис в самом деле стал взрослым? Я вдруг стала матерью взрослого сына. А ведь
некоторые мои ровесницы еще воспитывали малышей. Сумасшедшие женщины, но все же...
- Объясни мне, что происходит, - сказала я.
- Мать, беспокоиться совершенно не о чем. Мы с Эдди не попали в неприятности. Это
всего лишь дело принципа. - Дэвис обнял меня на ходу и направился к воротам. - Позволь
мне их закрыть. И постой, пожалуйста, рядом со мной. Мы должны занять оборону.
- Трудно обороняться, отстаивая свои принципы, и не попасться. Ты нарушил закон?
Сын натянуто рассмеялся:
- Нет.
- Тогда, может, ты здесь на практике? Дэвис снова засмеялся и покачал головой:
- На экономическом факультете не изучают состояние дорог.
- Значит, ты рисковал своей жизнью и жизнью этой девушки только из принципа? Ради
этого ты ехал слишком быстро, пропустил занятия и явился сюда с неприятностями на хвосте в
самый важный день сезона?
Дэвис нахмурился:
- Я не рисковал...
- Даже не пытайся оправдываться. Не надо. Твой отец погиб на этой горе.
Дэвис замер. Его кадык заходил вверх-вниз. Даже пять лет спустя после гибели Дэви нам
было трудно о нем говорить. Господь свидетель, у меня были свои причины избегать подобных
разговоров.
- Миссис Тэкери! - окликнула меня девушка. Я повернулась и увидела, что она
спокойно стоит рядом с машиной. Высокая, худенькая, с золотисто-каштановыми волосами и
хорошим, четко очерченным лицом. Но она была болезненно-бледной, а в больших голубых
глазах застыла тревога. - Дэвис мой лучший друг, и я доверила ему мою жизнь. Поверьте мне,
он не попал в неприятности. Он вел себя как герой.
Я еще раз внимательно посмотрела на нее и поняла, что она страшно измучена и еле
держится на ногах.
- А вам не нужна помощь героя?
Эдди покачнулась и чуть не упала, но все-таки попыталась улыбнуться.
- Его помощь мне не помешала бы.
Дэвис подошел к ней и обнял за плечи. Она обвила рукой его талию и приникла к нему,
словно вьюнок к дереву.
- Полагаю, мой сын напугал вас до тошноты.
- Нет, он замечательно вел себя.
Эдди подняла голову и посмотрела на Дэвиса с таким обожанием, что у меня внутри
зазвенел колокольчик тревоги. Конечно, я хотела, чтобы какая-нибудь девушка полюбила его
больше жизни, и он полюбил ее в ответ. Я хотела, чтобы его жена стала мне дочерью, которую
я всегда хотела иметь, но так и не рискнула родить от Дэви-старшего. Я хотела иметь внуков.
Но не раньше, чем моему сыну исполнится сорок, он станет президентом компании и получит
Нобелевскую премию.
- Полагаю, нам пора познакомиться, - медленно произнесла я. - И я должна знать, что
происходит на самом деле.
Дэвис нахмурился.
- Я все тебе объясню, только дай мне немного времени.
Эдди кивнула:
- Уверяю вас, миссис Тэкери, мы сделали это, чтобы доказать очень важную вещь.
Помните: "Посадите свои мечты со страстью и честью, и ваши корни будут крепко держать вас
в любую бурю..."
Я удивленно взглянула на нее.
- Конечно, помню. Это книга о Джоне Яблочном Семечке. Я читала ее Дэвису, когда он
был маленьким. Я даже вырезала это изречение на деревянной доске и повесила на стене в его
комнате.
- Я знаю, что ваше хобби - резьба по дереву. Дэвис мне все о вас рассказал. И о своем
потрясающем отце тоже, да упокоится он с миром.
Эдди перекрестилась. "Католичка, - подумала я. - Мой сын привез ко мне
девушку-католичку. Какая экзотика! Держу пари, что у нее строгие родители-католики.
Отлично. Они скоро заберут ее домой, где бы этот дом ни находился".
- Вы должны гордиться сыном, миссис Тэкери. Дэвис очень старался соответствовать
тем высоким требованиям, которые вы с его отцом установили.
Так, она ничего не знает. Как и мой сын, эта Эдди верит в созданную мной легенду. Я
повернулась к Дэвису:
- Что конкретно вы сделали? Скажи мне немедленно. Я должна это знать.
- Сейчас нет времени. Они уже здесь. Занимаем оборону!
Три больших черных седана выехали из-за поворота. Они въехали на нашу дорогу и,
завизжав тормозами, остановились, образовав правильный треугольник. Дверцы распахнулись,
и около десятка человек, среди которых была одна женщина, вышли из машин. Все они были в
помятых слаксах, рубашках-гольф и пытались выглядеть непринужденно. Но у каждого была
заплечная кобура с оружием.
- Это федеральные агенты, - прошептал Дэвис мне на ухо. - У Эдди есть
телохранители. Я все объясню позже.
Федеральные агенты? Телохранители? Я медленно опустила руки вдоль тела,
рассматривая вооруженный отряд в рубашках-гольф. Вооруженные игроки в гольф!
- Прошу вас сохранять спокойствие, - сказала Эдди и, подняв голову, посмотрела на
женщину. - Люсиль, мне жаль, что тебе и твоим людям пришлось пройти через это. Но я
должна была так поступить.
- Эдди, мы всегда были честны с тобой, - ответила Люсиль. Она была высокой,
мускулистой, лет тридцати пяти, с белокурыми волосами до плеч, веснушками и мелкими
морщинками у глаз. Она протянула обе руки к Эдди в дружеском жесте. - Я знаю, что тебя
огорчило. Но так дела не делаются.
- Люсиль, именно так и надо было поступить в подобной ситуации. Моя мать реагирует
только на действия, а не на слова. Теперь она обязательно обратит внимание.
- Эдди, будь же благоразумна! Мы вызовем вертолет, отвезем тебя и твоего друга
мистера Тэкери в безопасное место, а потом поговорим. Твоя мать отложила все свои встречи в
Великобритании. Твой отец ждет у телефона в Тель-Авиве. Они обязательно захотят выслушать
тебя.
Я нахмурилась. Великобритания? Тель-Авив? Вертолеты? Господи, кто же ее родители?
Стюарды с международных рейсов?
Эдди застыла.
- Мой отец, может, и захочет выслушать меня, но моя мать постоянно вмешивается в
мою личную жизнь. Тому, как она поступила со мной, не может быть оправданий. Никаких.
- Эдди, я не могу обсуждать эту тему...
- Почему же? Потому что ты ей тоже на меня доносишь? Ты была одной из ее шпионок?
- Нет. Даю тебе слово.
- Я теперь верю слову только одного человека. - Эдди повернулась к Дэвису. - Я
искренне сожалею о том, как моя мать поступила с тобой.
- Тс-с. Я уже большой мальчик. Все дело в тебе. Она поступает так, как считает лучшим
для тебя.
- Нет. Это касается нас обоих.
Дэвис поцеловал ее. В моей голове снова прозвучал тревожный сигнал, и я решила
прояснить ситуацию.
- Прошу прощения, но что твоя мать сделала Дэвису?
Мой сын покачал головой:
- Я же сказал: это вопрос принципа. Никакой настоящей опасности или вреда. Я сам с
этим справлюсь.
- Отлично. Тогда просто скажи мне, что сделала эта женщина, и я помогу тебе
справиться с этим.
- Дэвис, позволь мне, - вмешалась Эдди. - Мне неприятно в этом признаваться, но моя
мать шпионила за мной. Это началось, когда я уехала учиться в Гарвард, и теперь в ее
распоряжении досье с информацией обо всех моих самых близких друзьях. Включая Дэвиса.
Мы выяснили это вчера.
Я сжала кулаки. Сотни вопросов всплыли в моем мозгу, но в эту секунду Эдди
отвернулась от меня и снова посмотрела на Люсиль.
- С этой минуты я отказываюсь от твоих услуг и от услуг вашей службы. Я взрослый
человек, я совершеннолетняя, и это мое право - отказаться от формальной охраны.
- Прости меня, Эдди, но в каком-то отношении мы сродни налоговому управлению. Ты
не можешь просто так приказать нам убраться.
- Тогда я вам прикажу, - предупредил Дэвис.
Люсиль подалась вперед, но в этот момент я встала перед ней, оперлась на ограду и
подняла руку:
- Какое слово в надписи "Частная собственность" вы не поняли?
Люсиль остановилась и нахмурилась.
- Мать! - восхищенно ахнул Дэвис.
- Спасибо, миссис Тэкери, - прошептала Эдди. - Дэвис говорил, что вы нас защитите.
- В данный момент я защищаю свои ворота.
Мы с Люсиль в упор смотрели друг на друга поверх забора. Она моргнула первой.
- Мэм, вы не знаете, с кем имеете дело.
- Мой сын сказал мне, что не нарушал закона.
- Это верно, только...
- А как насчет Эдди? Она что, нарушила подписку о невыезде? Или ее отец -
скрывающийся от правосудия глава мафии?
- Нет, но...
- Тогда мне плевать, кто вы такие. Вы не переступите границы моей собственности.
На лице Люсиль появилось почти несчастное выражение.
- На самом деле мы имеем на это право, если почувствуем, что того требует ситуация.
Я была упрямой Макгиллен по рождению и стала отважной Тэкери благодаря браку. В
моей голове зазвучал гимн собственного сочинения.
Я спасла эту ферму тяжелой работой без помощи правительства. Я суровая жительница
гор, в чьих жилах течет одна четвертая крови индейцев чероки. Я фермер, чей дед застрелился,
когда федеральные агенты конфисковали у него запасы спиртного.
- В моем яблоневом саду закопаны две дюжины солдат армии Союза, которые
совершили ошибку, заняв эту Долину во время Гражданской войны.
Глаза Люсиль стали похожи на два кусочка льда.
- Это угроза?
- Понимайте, как хотите.
Дэвис вышел вперед, заслонив меня.
- Я собираюсь отвести Эдди в дом, в котором моя семья живет больше ста лет. - Он
махнул рукой в ту сторону, где за яблонями виднелась крыша нашего большого фермерского
дома. - И именно там она и останется. - Он развернулся и взял девушку за руку. - Идем.
- Эдди, я обязана последовать за тобой, - предупредила Люсиль и положила руки на
ограду.
Я сняла с пояса сотовый телефон и быстро набрала номер.
- Мэри Мэй? Позвони Азии Макумба и попроси ее немедленно перезвонить мне.
- Хорошо. Что-нибудь случилось?
- Ничего особенного, но нам бы очень помогло вмешательство прессы. Так что
побыстрее соедини меня с Азией. Я тебе обязательно перезвоню. У нас тут кое-что происходит.
Я отключила телефон.
- Азия Макумба - местная девушка, - пояснила я Люсиль. - Раньше ее звали Элис,
Элис Джонс. Но она вышла замуж за нигерийца и решила отдать дань своим африканским
корням. Она сменила имя. Теперь она работает на одном из телеканалов телевидения Атланты.
Она репортер, проводит собственные расследования. У меня такое чувство, что вы, ребята, не
обрадуетесь появлению камер и лишних свидетелей.
Лицо Люсиль покраснело от гнева. Я облокотилась на ограду и поманила ее пальцем.
Когда она нагнулась, я заговорила очень тихо:
- Убери всех остальных подальше от моих ворот, и тогда ты сможешь войти. Только ты.
Договорились?
Прошло несколько секунд. Люсиль не шевельнулась. Я должна была отдать ей должное -
она отлично владела собой.
Мой телефон пропел привычную мелодию. Я приложила его к уху:
- Азия?
- Что происходит? Чем я могу вам помочь, миссис Тэкери?
Азия всегда готова была прийти мне на помощь. Работа на моей ферме помогла ей
окончить университет Джорджии.
- У меня есть для тебя материал. Здесь, на ферме. Я дам тебе возможность поговорить с
некой Люсиль. Она федеральный агент и собирается...
Люсиль быстро подняла руки в знак того, что сдается.
- Азия, я перезвоню, - сказала я. - Возможно, тебе незачем будет беспокоиться.
- Хорошо... Но вы уверены?
- Нет, но я сразу же свяжусь с тобой, если мне будет нужна твоя помощь. - Я снова
прикрепила телефон к поясу и усмехнулась. - Вот к чему пришел мир! Чтобы справиться с
людьми правительства, надо им пригрозить людьми с телевидения.
- Хорошо, миссис Тэкери, вы победили. - Люсиль говорила медленно и смотрела на
меня с некоторым уважением. - Мои люди подождут на другой стороне дороги, пока не
получат вашего разрешения войти.
- Хорошо. - Я открыла ей ворота и обернулась к Дэвису и Эдди: - Люсиль сейчас
войдет. Но только Люсиль.
Люсиль отправила свою группу на другую сторону дороги на подстриженный газон и
вошла в ворота. Я закрыла их за ней. У Эдди явно отлегло от сердца. Было ясно, что она любит
эту Люсиль и не хочет причинять ей новые неприятности.
- Спасибо, миссис Тэкери. Дэвис не зря говорил, что мы можем на вас положиться.
Дэвис кивнул, подтверждая ее слова:
- Мать, спасибо.
Я так посмотрела на него, что сын опустил голову. Я управляла бизнесом, от которого
зависел уровень нашей жизни и доходы большинства наших родственников. Десять молодых
представителей Макгилленов отправились получать высшее образование на мои деньги, но
примером для подражания им служил Дэвис.
- Мне нужны ответы на мои вопросы. И как можно скорее.
Дэвис откашлялся:
- Я понимаю, что ты огорчена, и помню, что начинается сезон сбора яблок, так что пока
ограничусь сутью проблемы. Я хочу представить тебе Эдвину Марджори Николу Джекобс.
Эдди, это моя мать, Хаш Макгиллен Тэкери.
Эдди протянула мне руку:
- Вы узнали меня, правда, миссис Тэкери? Я вижу это по вашему лицу. Так что вы
понимаете, почему я оказалась в трудном положении. Я Эдди Джекобс.
- Эдди Джекобс, - повторила я как зачарованная и пожала ей руку, но мне это имя
ничего не говорило. Ладонь Эдди оказалась влажной. Она пошатнулась, и Дэвис тут же
подхватил ее.
- Спокойно. Теперь можешь расслабиться. Мы дома. Долина - самое безопасное место
в мире.
Девушка крепко прижала ладонь к губам.
- Кажется, меня сейчас опять вырвет. Не слишком достойное появление перед твоей
матерью.
-Я звоню доктору! - вмешалась Люсиль.
- Нет-нет, со мной все в порядке.
- У тебя кишечный вирус или пищевое отравление.
Дэвис покачал головой:
- Ей просто необходим отдых. Мы ехали всю ночь.
Эдди устало посмотрела на меня:
- Миссис Тэкери, простите меня, но я оказалась размазней.
Я коснулась ее руки:
- Успокойся. Мы отвезем тебя в дом, и я дам тебе моченых яблок. Они помогают при
расстройстве желудка. - Я повернулась к Люсиль: - Я же просила вас отойти.
Она нахмурилась.
- Вы ничего не понимаете, верно? Вы совсем не понимаете ситуацию.
- Так объясните мне кто-нибудь! Сию же секунду!
У Дэвиса на скулах появились желваки. Он вскинул голову и чуть демонстративнее
прижал к себе Эдди.
- Мы с Эдди познакомились в Гарварде прошлым летом и с тех пор не расстаемся. Но
это было нашей тайной. Она студентка первого курса юридического факультета. - Он
помолчал. - И ее отец президент.
Я вопросительно изогнула бровь. Его слова не произвели на меня впечатления. В конце
концов, я тоже была президентом. Компании "Сладкие яблоки, Инк".
- Президент чего?
Дэвис выждал мгновение, которое перевернуло нашу спокойную жизнь.
- Президент Соединенных Штатов Америки, - ответил он.
Глава 5
В центре торнадо не остается времени подумать, прежде чем ветер вытащит тебя головой
вперед через каминную трубу твоего дома. Внезапно мир, остававшийся за пределами
Долины, - тот самый мир, который я каждую осень приглашала к себе, но на своих
условиях, - ворвался без приглашения.
Большая часть моей семьи считала, что Ал Джекобс недостаточно представителен, чтобы
быть президентом страны. Или недостаточно суров. Или недостаточно умен. Или не похож на
нас, кем бы эти "мы" ни были. Когда-то он работал адвокатом для бедных в Чикаго, потом стал
судьей, затем конгрессменом, позже сенатором и наконец первым президентом-католиком
после Кеннеди и единственным президентом, в котором текла польская кровь. После его
избрания избитая шутка о "тупых поляках" стала необычайно популярной. Никто не мог
сказать, что Ал Джекобс подходил под стереотип, но людям, которые его ненавидели, не было
до этого дела.
- Эта страна выбрала проклятого тупого поляка! - громко заявил на семейном собрании
Аарон Макгиллен весной после президентских выборов.
Карикатуристы часто утрировали острый подбородок Ала Джекобса, придавая ему
сходство с чайкой, и изображали его густые седеющие волосы как всклокоченную гриву
полусумасшедшего Эйнштейна.
- Рузвельт никогда не выглядел как ученый-безумец, - вздохнул Дедуля, вспоминая
своего любимого президента. - Кто бы захотел умирать за Джекобса, как мы умирали за
Рузвельта? Смог бы Ал Джекобе вдохновить солдат убивать немецких женщин ради победы? Я
так не думаю. - Дядя Генри, теперь уже совсем старый, все еще мучился воспоминаниями о
великой войне и не питал симпатий ни к одному из президентов после Рузвельта.
Не шло Джекобсу на пользу и то, что его всегда называли Алом, хотя вообще-то он был
Александром по семейной традиции. Имя писалось на польский манер, чего не могли принять
обычные американцы, не говоря уж о том, чтобы написать его правильно. Когда его предки,
носившие тогда фамилию Якобек, сошли на остров Эллис, они стали Джекобсами. Это
случилось еще до Первой мировой войны. Они быстро американизировались, сражались за
свою новую родину, работали механиками, мясниками, секретаршами, создавали свою
американскую мечту, пока в их семье не появился простой, основательный Ал. Добрый старина
Ал Джекобс. Такой же американец, как колбаса или яблочный пирог. Я считала, что его
избрали из-за добрых карих глаз и из-за чувства собственного достоинства, которое никто не
смог бы не заметить - неважно, нравился ему Джекобс или нет. Большинство жителей округа
Чочино, закаленные в боях консерваторы, ненавидели его за либерализм и мягкотелость.
Что касается жены Ала, Эдвины Хэбершем Джекобс, то она была "ответом на молитвы
современных женщин" или "толстозадой уроженкой Восточного побережья с голубой кровью,
которая прятала свои феминистские взгляды за дорогими костюмами и компанией помощи
работающим матерям". Оценка зависела от того, кто о ней говорил. Ее враги не верили ей ни на
йоту. Семья Хэбершем прибыла в Америку на корабле "Мейфлауэр". Они были богаты уже
тогда. В семидесятых годах Эдвина была лучшей студенткой юридического факультета, затем
заработала себе репутацию, работая в офисе окружного прокурора в Чикаго. Она была суровым
обвинителем, что не давало покоя тем, кто называл ее и Ала "прекраснодушными
социалистами". Те, кто ею восхищался, настаивали на том, что первая леди обладает стилем и
классом Джеки Кеннеди, только размеры у нее покрупнее. Черт побери, ни одной женщине,
даже жене президента, не избежать насмешек по поводу размера ее задницы! Я сама чаще
огорчаюсь из-за своего двенадцатого размера, чем готова признать.
Во время избирательной кампании страна смогла впервые хорошенько рассмот
...Закладка в соц.сетях
