Жанр: Любовные романы
Сад каменных цветов
...е знаешь, что я никогда не был особым умником. Я даже читать и
писать не научился. Но я так старался, чтобы ты могла мною гордиться! Прости
меня...
Мать сжала его пальцы:
— А я и горжусь тобой. То, что твой отец натворил сорок лет назад, не
имеет к тебе никакого отношения. Но если ты стыдишься того, что у тебя есть
темнокожие родственники, так почти всем белым есть, что скрывать.
Па пристально посмотрел ей в глаза:
— Ты же знаешь, моя мама всегда учила меня обходиться с цветными по
справедливости, да и потом, Матильда и Карен почти совсем белые. Но в
каменоломне есть люди, которые терпеть не могут цветных и не желают иметь с
ними никаких дел. А теперь я их бригадир. И они будут смотреть на меня и
видеть перед собой только парня, у которого в этом городе есть цветные
родственники.
Энни Гвен возмущенно затрясла головой:
— Послушай меня! Здесь самое достойное место из тех, где нам
приходилось жить. Мисс Сван не допустит ничего подобного. Пусть в карьере и
найдется несколько упрямцев, которые ненавидят цветных, но она не изменит
своего решения и оставит тебя бригадиром.
Па обнял ее:
— Ладно, в конце концов, все, что у нас есть, мы заработали здесь нашим
трудом, потом и слезами. Мы это заслужили. Я клянусь тебе, богом клянусь,
что без борьбы я отсюда не уеду!
Эли лежал в темноте на своей новой широкой кровати наискосок от кровати Белл
и прислушивался к голосам родителей, которые все еще разговаривали внизу в
гостиной. В этот вечер все чувствовали себя ужасно. Эли даже не снял джинсы
и свитер, да и Белл заснула, не раздеваясь. Он услышал, как Ма и Па вышли во
двор, и подкрался к окну.
— Я только съезжу к Неддлеру и узнаю, что парни говорили, когда я ушел.
И сразу же вернусь, — сказал Па тихо.
— Прошу тебя, оставь все это до завтра! — услышал Эли тихий,
умоляющий голос матери.
— Я не могу. Это меня убивает. Я скоро вернусь. Не волнуйся.
Убивает
. Второй раз за день Па произнес это слово. Эли встал, вылез в окно
и осторожно спустился вниз. К тому веремени, когда Па завел мотор, Эли уже
лежал в кузове.
Удача отвернулась от них, но он не оставит Па одного!
Эли дрожал на полу грузовичка, посматривая на небо сквозь окно в брезенте,
заменяющем крышу. Па не возвращался довольно долго. Бар Неддлера был
отделанной мрамором дырой с маленькими окошками, над которыми вспыхивала
реклама пива. Заведение и днем выглядело подозрительным, а ночью казалось
просто зловещим. Бар стоял особняком на темной проселочной дороге на полпути
к одной из диких гор, окружавших Бернт-Стенд. Стоянку слабо освещал одинокий
круглый фонарь, подвешенный на высоком столбе. Холодный ветер слетал с гор и
раскачивал голые ветки деревьев.
Кроме двух стареньких пикапов и седана Неддлера, на стоянке была только одна
машина — кроваво-красный спортивный автомобиль Клары. Неужели все это время
она оставалась здесь?
Господи, — подумал Эли, — да что же это за
женщина?
Он отстегнул брезентовую дверь, выбрался наружу и тут же нырнул в тень,
подальше от фонаря. В это мгновение хлопнула дверь бара, и Эли чуть не
подпрыгнул от неожиданности. Широкими шагами на стоянку шел Па, глубоко
засунув кулаки в карманы зеленой охотничьей куртки, как будто изо всех сил
сдергивался, чтобы кого-то не ударить. За ним спешил старый мистер Неддлер,
на ходу вытирая руки о фартук.
— Я не прогоняю тебя, Джаспер, я только прошу тебя ни во что сейчас не
вмешиваться. У меня сегодня вечером и так хлопот полон рот. Она ведь так и
не уходила из бара. Мне пришлось выпроводить чуть не половину постоянных
клиентов — она буквально провоцировала бедных парней залезть к ней в
трусики. А потом они бы повылетали с работы за такие шалости. Я тебе
гарантирую: Сван Сэмпле немедленно уволит того, кто посмеет прикоснуться к
ее сестре, даже если это будет по вине самой Клары.
Па резко развернулся и уставился на старого бармена.
— Это неправильно! Чтобы такая, как она, могла безнаказанно оскорблять
людей. Черт! Она даже не может доказать, что это правда! — Он
помолчал. — Неужели мой отец на самом деле трахал Эсту Хардигри?
Старик как будто стал меньше ростом.
— Поговаривали, что он больше времени проводил в Каменном коттедже,
ублажая старую леди, чем в карьере.
Па застонал, и Эли, притаившийся в темноте, покраснел от стыда за отца, за
всю их семью — и за Дарл. Ведь Клара Хардигри, сестра ее бабушки, была
обыкновенной белой швалью, пусть и богатой, а каким же словом можно было
назвать прабабушку Дарл? В этот момент Эли понял, насколько он любит Дарл,
если способен думать не только о своем несчастье, но и о ее позоре.
— Иди-ка ты домой, — подтолкнул Неддлер Па. — Те, кто захочет
плохо о тебе подумать, все равно именно так и поступят, а остальные
разберутся без тебя. И, возможно, мисс Сван ничего об этом не узнает.
Па вяло кивнул и направился к машине. Неожиданно на пороге бара показалась
Клара Хардигри. Достаточно было взглянуть на нее, чтобы понять, что
последние несколько часов она усердно пила. Ее бросало из стороны в сторону,
пока она дошла до стоянки. В правой руке она держала дымящуюся сигарету и
виляла бедрами не хуже официантки из придорожной забегаловки.
— Уже убегаешь? Я огорчена. Но от репутации твоего папаши тебе не
убежать!
Па мрачно посмотрел на нее. На скуле его задергался мускул.
— Держитесь от меня подальше.
Неддлер попытался не пустить женщину к Джасперу, но Клара обогнула его с
ловкостью кошки. В мгновение ока она оказалась возле Па, обвила руками его
шею, прижалась бедрами к его ногам и откинула голову назад. Па так резко
сбросил ее руки, что Клара отпрянула, не удержалась на высоких каблуках и
повалилась назад. Мистер Неддлер попытался ее поймать, но промахнулся. Клара
рухнула на бок, и Эли застыл от ужаса.
Па наклонился над Кларой.
— Я уже говорил вам, что убил бы вас, если бы вы были мужчиной, —
сказал он. — Но если вы причините вред моей семье, я все-таки убью вас,
хоть вы и женщина.
Он развернулся, подошел к грузовичку, рывком распахнул дверцу и сел в
кабину. Эли рванулся к нему, но не успел добежать: грузовичок тронулся с
места. Ему оставалось только смотреть, как его отец уезжает и оставляет его
в темноте, даже не подозревая об этом.
Клара Хардигри с трудом поднялась на ноги.
— Никто не смеет так разговаривать со мной! — зло рявкнула она.
Клара подошла к своему автомобилю, достала ключи из кармана джинсов, уселась
на низкое удобное сиденье, и спустя мгновение задние габаритные огни ее
Транс Ам
скрылись в ночи. Она уехала вслед за грузовиком Па.
— Черт бы ее побрал! — вслух выругался Неддлер, и его слова
подхватил ветер. — Может быть, она свалится в пропасть и избавит нас от
дальнейших неприятностей.
Эли отступил в темноту, дрожа от тревоги и гнева. Ему предстоял долгий путь
домой, но не этого он боялся. Его пугало то, что Клара Хардигри преследует
Па на ночной дороге.
Приближался рассвет. Я лежала в постели рядом с мирно спящей Карен и
мучилась от нерешительности. Мне следовало позвонить бабушке и рассказать о
своем разговоре с Кларой. Ведь это я спровоцировала бегство Клары, я ее
разозлила! Но тогда мне пришлось бы рассказать Сван о нашем споре об Уэйдах,
а на это я решиться не могла. Мне было так плохо, что я свернулась
клубочком, уткнувшись подбородком в колени.
Внезапно я услышала, как в стекло стукнул камешек, и вылезла из кровати.
Выглянув во двор, я увидела Эли — он стоял под окном, залитый лунным светом,
и смотрел вверх. Я махнула ему рукой, натянула халат, на цыпочках спустилась
по лестнице и прокралась к задней двери. Наконец я оказалась рядом с ним во
дворе, под безжалостным светом луны.
— Что случилось? Что ты здесь делаешь?
— Я шел домой от Неддлера.
— Как ты оказался в этом кошмарном месте? Что произошло?
Эли схватил меня за руки. Его плечи, обтянутые джинсовой курткой,
сгорбились. Он тяжело дышал, и его дыхание застывало белым облачком.
— Я не знаю, как и сказать тебе... Мне так противно это все повторять,
но...
— Клара! — выдохнула я, и мое сердце упало. Что-то случилось из-за
нее, правда?
Эли выглядел смущенным, но тем не менее утвердительно кивнул. Он потянул
меня в более темное место, и мы уселись на мраморную скамью под дубом в
дымке золотистых листьев. Я рассказала ему о нашем разговоре у бассейна в
Марбл-холле, а Эли повторил мне то, что сказала о его семье Клара в баре у
Неддлера.
Каждое его слово раскаленным свинцом вонзалось мне в мозг. Дедушка Эли жил
здесь, в Бернт-Стенде, когда был еще совсем молодым! Он работал на мою
прабабушку Эсту, он построил Каменный коттедж и создал Сад каменных цветов,
который мы с Эли так любим. И он... он занимался сексом с Матильдой! У нее
был от него ребенок. Значит, Кэтрин была их дочерью, а Карен — внучкой...
Мне казалось, что моя голова вот-вот лопнет. Я сжала ладонями виски,
стараясь не закричать.
Эли опустил голову:
— Теперь нам здесь не будет житья. Ты же знаешь, что люди скажут о моей
семье, когда все это выйдет наружу.
— Нет, не знаю. Что ты имеешь в виду?
— Что мы родня Матильды. Что у нас черные родственники.
— Но вы же не черные.
— Это не имеет значения. Па говорит, что в его бригаде есть люди,
которые больше не будут относиться к нему как к равному. Они будут говорить,
что его отец... гм... в общем, он любил черных женщин.
— Но твой Па не сделал ничего плохого. И никто из вас тоже. Только твой
дедушка. И Матильда, я полагаю, но я даже представить не могу...
— Эй! — раздался негромкий голос Карен. — Что происходит?
Мы с Эли подскочили на месте и резко обернулись. Карен шла к нам через двор.
Поверх ночной рубашки она натянула вязаный шерстяной плед в белую и желтую
полоску и стала похожа на прелестную ночную бабочку с золотистым личиком.
Если это все правда, — пронеслось в моей голове, — то Карен
кузина Эли
.
— Да мы так просто, — пробормотал Эли, поднявшись. — Мне
нужно было увидеть Дарл.
— Эли Уэйд, ты просто сумасшедший! И ты впутаешь всех нас в
неприятности.
Карен подошла к Эли и шутливо хлопнула его по плечу. Эли внимательно
посмотрел на нее, а потом вдруг протянул ей руку.
— Пожмем друг другу руку, — сказал он.
— Что? — изумилась Карен.
— Я полагаю, что мы все в одной лодке, а неприятности — вокруг нас.
— Отлично!
Карен энергично сжала пальцы Эли. Я положила свою ладонь сверху.
— Я с вами. Один за всех, и все за одного!
Я встретилась взглядом с Эли. Пока мы не решались все рассказать Карен: ведь
это могло оказаться ложью. Кроме того, можно было надеяться, что эта история
не будет иметь никаких последствий. В эту ночь мы даже представить не могли,
как отзовется на Матильде и Карен, на семье Эли и на моей злобная выходка
Клары...
Эли лежал в постели и притворялся спящим, когда его отец на рассвете
вернулся домой. В другом углу комнаты Белл заворочалась и засопела громче,
потом снова затихла. Эли сел на кровати и с замиранием сердца прислушался к
легким шагам матери по мраморному полу холла.
— Джаспер! Где ты был? Ты до смерти напугал меня!
— Я просто ездил — и думал. Прости меня. Я долго сидел на вершине горы
Читоук и смотрел на звезды.
— Что случилось?
— Ничего. Крейтон Неддлер сказал мне, что Клара всегда доставляла всем
только неприятности и что мой отец и в самом деле ублажал свою хозяйку. Все.
Больше ни о чем думать не могу. Я должен поспать хоть пару часов, прежде чем
отправлюсь в каменоломню. Работу я не потеряю, обещаю тебе.
— Перестань волноваться и отдохни. Я так тебя люблю! — нежно
сказала Энни Гвен. — Сними грязную одежду и отправляйся в постель.
Эли показалось, что он горит в огне. Когда за родителями закрылась дверь
спальни, он закрыл уши руками. Мысли вертелись, путались. Где на самом деле
был Па? Что стало с Кларой Хардигри? И почему Па ничего не сказал Ма о том,
что они снова виделись?..
Казалось, Клара исчезла. Все эти дни я чувствовала себя как на иголках.
Шепоток об Уэйдах и Матильде пока шел только среди каменотесов, их жен,
детей и друзей. Каким-то образом новость о ее визите в бар Неддлера пока не
дошла до ушей Сван. Разумеется, никто не хотел быть обвиненным в том, что
именно он перенес слух в другой круг солнечной системы Бернт-Стенда. Сван
была нашим солнцем, и чем ближе к солнцу оказался бы тот, кто принес дурную
весть, тем больше для него была вероятность сгореть заживо.
В тот день после ленча я работала в конторе, заполняла инвойсы, а Эли
заканчивал ежемесячный бухгалтерский отчет для мистера Албертса. Сван почти
ни с к не разговаривала, но явно была готова вспылить по малейшему поводу. Я
видела синий огонь в ее глазах и догадывалась, что Клара навлекла на себя
большие неприятности своим непослушанием. У меня дурашки бежали по коже,
стоило мне только представить, как прореагирует Сван, когда узнает о том,
что Клара наговорила у Неддлера.
У Эли ввалились глаза. Он все время находил повод подойти к окну и
посмотреть на выработку. Там его отец распиливал большой кусок
необработанного мрамора. Брызги воды летели от охлаждающей системы
специальной пилы. Джаспер Уэйд не поднимал головы и ни с кем не
разговаривал. Он просто делал свое дело со спокойной яростью, от которой у
меня по спине пробегал холодок.
Накануне резко похолодало. В такой день никто бы не застал Клару загорающей
голой у бассейна. Было уже почти пять часов. Меня тошнило при мысли о том,
что с ней могло случиться, и о том, что будет дальше.
Неожиданно снаружи раздался шум и крики. Мы с Эли, опередив мистера
Албертса, рванулись к окну, и у меня чуть не остановилось сердце.
Проповедник Эл — тот самый, что развешивал у дороги обличающие семью
Хардигри плакаты, — стоял на узком деревянном пешеходном мостике,
перекинутом через глубокую каменоломню. Старый человек, заросший, бородатый,
с диким взглядом ветхозаветного праведника держал над головой плакат
приблизительно в четыре квадратных фута. На белом фоне горели кроваво-
красные буквы:
Вторая дочь Иезавели вернулась, чтобы сказать правду!
— Он имеет в виду Клару, — шепнула я Эли.
Несколько мужчин уже бежали по железной лестнице, ведущей к пешеходному
мостику, расположенному на высоте почти в пятьдесят футов над мраморной
поверхностью. Впереди всех мчался Джаспер Уэйд. Эли вцепился пальцами в
подоконник. У мостика были перила, но они кончались на уровне бедра, а у
проповедника Эла с чувством равновесия явно было плохо. Я знала, что он
страдал от головокружений даже когда еще работал на каменоломне. Старик
раскачивался взад-вперед, держа плакат над головой.
— Ты привезла сюда свою сестру-потаскуху и сына грешника, чтобы снова
испытать стойкость этого города! — кричал Эл, повернувшись в сторону
конторы.
— Он говорит о моем папе, — в ужасе прошептал Эли. — Сын
грешника...
Проповедник Эл определенно решил, что Сван в конторе и слушает его, но она
ушла всего за несколько минут до его появления, чтобы посмотреть на новый
шлифовальный станок на фабрике.
— Никто не останется безнаказанным в этом мире! — вопил
проповедник. — Грех отца созрел в сыне! Сестра и мать стыда породили
еще больше стыда! Сван Хардигри! Выйди из своего убежища, женщина, и
отрекись от своей семьи!
Наклонившись через подоконник, я с ужасом смотрела, как Джаспер Уэйд и еще
несколько мужчин застыли у начала мостика. Он был слишком узким, двоим не
разойтись. Джаспер уговаривал Эла вернуться, но тот словно не слышал. Тогда
Джаспер ступил на тонкие доски.
— Отойди от меня, демон Уэйд! — закричал проповедник Эл. —
Твой отец был заложником похоти Хардигри и спал с темнокожей!
Джаспер остановился и нахмурился. Эли вздрогнул. В эту секунду на мостках
рядом с рабочими появилась моя бабушка.
— О господи! — вздохнул мистер Албертс, стоявший позади
нас. — Сейчас мисс Сван за него возьмется.
Казалось, в эту минуту бабушка могла убить взглядом. Она прошла по узким,
непрочным мосткам уверенной походкой светской дамы на воскресной прогулке.
Мужчины увидели ее и прижались к стене каменоломни, давая ей дорогу. Сван
коснулась руки Джаспера и покачала головой. Он снова нахмурился, но отступил
назад.
Бабушка быстро пошла по мостику, на котором стоял проповедник Эл. Она
смотрела прямо на него и не произносила ни слова. Проповедник начал
пятиться, размахивая своим плакатом и вопя какие-то цитаты из Библии. Сван
наступала на него. Вдруг его лицо исказила гримаса страха, он влез на
ограждение, одной рукой держа свой плакат, а другой цепляясь за поручень.
— Я знал правду тогда и знаю ее сейчас! — крикнул он.
Сван спокойно остановилась и тихо заговорила с ним. Мы с Эли не могли
слышать ее, но позднее узнали, что она сказала:
Энтони Уэйд был добр к
тебе. Однажды он спас тебе жизнь. Но именно ты позволил моей сестре
разболтать его секрет. С этим тебе придется жить. Или умереть. Выбирай
.
Джаспер и другие мужчины, столпившиеся на мостках, кричали Элу:
— Брось плакат, проповедник! Забирайся обратно! Но их слова не смогли
пересилить адское пламя, которое старик увидел в глазах Сван. Он поднял
правую руку в привычном театральном жесте, судорожно дернул головой — и в
следующее мгновение его пальцы разжались. Проповедник Эл выпустил поручень и
камнем полетел вниз. Его рот был разинут в безмолвном крике. Раздался глухой
удар — и наступила зловещая тишина. Все сразу поняли, что он разбился
насмерть.
Я прижалась к Эли, и он схватил меня за руку, тяжело дыша.
— Она убила его одним взглядом.
Я могла только кивнуть.
Сван отвезла меня обратно в особняк, с нами переехали Матильда и Карен. Мы
буквально забаррикадировались за мраморными стенами. Карен, так пока и не
узнавшая, что Уэйды ее родственники, с сочувствием отнеслась к тому, что мне
пришлось стать свидетельницей ужасного происшествия. Она, как могла, утешала
меня, держала за руку, когда я спала. Но все равно каждую ночь после гибели
проповедника Эла мне снились кошмары. Я снова и снова видела, как он падает
и разбивается, словно зрелый арбуз, на мраморном полу.
Однажды ночью я поняла, что все равно не засну, и отправилась вниз в ночной
рубашке, оставив спящую Карен. Матильда поймала меня у подножия лестницы.
— Поднимись в свою комнату, — сказала она. — Мы с твоей
бабушкой обсуждаем то, что Клара наговорила о твоей прабабушке и Энтони
Уэйде. — Матильда помолчала, потом добавила: — И обо мне. Это не для
твоих ушей. Да и Карен тоже не следует этого слышать.
— Но ведь я и так уже все знаю.
— Мы очень сожалеем об этом.
— А вы скажете Карен? Я не думаю, чтобы она была против того, что у нее
есть белые родственники.
Матильда вдруг коснулась моей щеки прохладной, золотистой рукой. Выражение ее карих глаз смягчилось.
— Что ты думаешь обо мне после того, что услышала? Только будь честной.
— Я не знаю, что думать. Но я все равно вас люблю.
Из бокового корридора вышла Сван. Ее лицо, спокойное и холодное, казалось
совершенным, а тело в мягких серых брюках и кашемировом свитере в тон —
безупречным. Увидев меня, она нахмурилась и объявила:
— Пожалуй, нам пора поговорить.
Я вздрогнула:
— Я была бы благодарна вам, мэм, если бы вы мне кое-что объяснили.
Бабушка провела меня в гостиную, мы сели друг напротив друга на парчовых
диванах с мраморными ножками. Она откашлялась.
— Некоторые слухи могут создать у тебя превратное представление о том,
что ты должна в будущем унаследовать. Мне бы хотелось, чтобы ты не забывала
о том, как много хорошего мы сделали для этого города. Наша семья построила
город, куда приезжают достойные люди полюбоваться его красотой. Жить и
работать здесь считается почетным. Мы занимаемся благотворительностью, и
благополучие этого города не в последнюю очередь зависит от денег и
решимости Хардигри. Мы создали этот город, и мы о нем заботимся. У нас есть
обязанности. Ты меня понимаешь?
— Да, мэм. Нам очень повезло.
— Нет, это не так. Удача не приходит ко всем. Человек сам зарабатывает
себе удачу. Если бы твоя прабабушка Эста не работала так много сама и не
распорядилась бы так удачно своими капиталами, этого города никогда бы не
существовало. Богатство не в камне, Дарл. Богатство вот здесь. — Сван
положила руку на сердце и помолчала.
— Ну а что касается тех ужасных вещей, которые наговорила Клара, все
это правда. Во всяком случае, это часть правды.
— Вы хотите сказать, что дедушка Эли на самом деле работал на нас много
лет назад?
— Да. Почти сорок лет назад.
— И он... любил прабабушку Эсту?
— Да, любил.
— И Матильду тоже любил?
— Да.
Мне вдруг стало страшно. Ужасная правда выбралась на свет. И словно в
подтверждение моих опасений, бабушка негромко произнесла:
— А теперь все разрушено. Когда людям неизвестны факты, они могут
только сплетничать и строить догадки. Но если есть доказательства, люди
могут повести себя ужасно. К несчастью, доказательство живет в нашем
собственном Каменном коттежде.
Я сцепила пальцы.
— Прошу вас, мэм, только не говорите, что вы должны уволить отца Эли и
его семье придется отсюда уехать. Прошу вас.
— У меня нет выбора. Я не хочу, чтобы люди сравнивали их с Матильдой и
Карен, мне не нужны неприятности. Разве ты хочешь, чтобы с Карен плохо
обращались?
— Нет, но...
— Матильда — одна из нас. Моя репутация защищает ее. Но всех я защитить
не могу. Уэйды должны уехать.
Я умру! Без Эли я превращусь здесь в камень!
— думала я. Мне хотелось
плакать, умолять Сван, но я знала, что этим лишь подолью масла в огонь. Она
постарается еще быстрее избавиться от Уэйдов.
— Но, может быть, Матильда хочет, чтобы они остались здесь? Если они
родственники Карен...
— Я уже сказала Матильде, что позабочусь о том, чтобы Джаспер Уэйд
нашел хорошую работу где-нибудь в другом месте. Матильда все понимает. Она
должна думать о том, чтобы репутация Карен в городе не пострадала. И, честно
говоря, так будет лучше и для Уэйдов. Гадкие сплетни никому не приносят
пользы.
— Но какое имеет значение то, что они родственники семьи Дав?! Матильда
и Карен такие же, как мы!
— Когда ты станешь постарше, ты поймешь, насколько ограниченны люди.
— Я и сейчас все понимаю! Вы не можете отослать Эли!
В воздухе как будто промелькнула молния. Сван внимательнее посмотрела на
меня.
— Я думаю, тебе лучше узнать уже сейчас, что судьба Эли не имеет к тебе
никакого отношения. И даже если бы он остался в городе, я не позволила бы
тебе дружить с ним.
У меня внутри как будто что-то прорвалось.
— Если все в нашей семье могли влюбляться, в кого захотят, то и я
могу! — закричала я. — И мне не придется платить Эли за то, чтобы
он любил меня, как прабабушка платила Энтони Уэйду!
Сван встала, наклонилась и отвесила мне тяжелую затрещину. Искры посыпались
у меня из глаз. Никогда раньше она меня не била. Но я почему-то
почувствовала себя только сильнее. Я моргнула и бесстрашно, с вызовом
уставилась на нее. Пусть она ударит меня еще раз! Но в глазах Сван я вдруг
заметила слезы...
В следующее мгновение мы услышали шум подъехавшей машины. Сван быстрыми
шагами вышла из комнаты, я побежала за ней. Матильда встретила нас в Холле.
— Это Клара, — сообщила она.
Глава 7
Клара резко затормозила у самого крыльца. Она ступила на гравий, облаченная
в новый роскошный брючный костюм, — ведь все ее чемоданы оставались в
доме.
— Это от
Неймана-Маркуса
, — небрежно бросила она. — В
Эшвилле такого не купишь, так что мне пришлось съездить в Джорджию. Господи,
по сравнению с Атлантой Эшвилл просто дыра! — Клара подняла вверх
правую руку, в свете фонаря на ней сверкнуло кольцо с бриллиантом. —
Как оно тебе нравится, сестра? Ты за него заплатила. Это ты оплатила все мои
приобретения! — Она улыбнулась. — Теперь у меня есть ключ к твоему
сер
...Закладка в соц.сетях
