Жанр: Любовные романы
Практическая магия
... того, что хотела бы получить деньги за Медведицу,
я была готова наброситься на первого
встречного Тайбера. Отцу стало бы за меня стыдно.
Я собралась отвернуться, скрыть свои чувства, сменить тему разговора, но
Квентин дотронулся до моего плеча
кончиками пальцев.
- Нет, Том Пауэлл не стыдился бы тебя. Он гордился бы своей дочерью. Нет
ничего постыдного в том, чтобы желать
денег, если ты хочешь позаботиться о своем доме и своей семье.
Я беспомощно уставилась на него.
- Ты что, экстрасенс?
- Ни в коей мере, я просто не могу представить мужчину, который не
испытывал бы гордости за такую дочь, как ты.
Меня охватило тепло.
- Моя квартирантка, Лиза, уверяет, что говорит с папой во сне. Все это
чушь. Я не верю в подобные вещи, но все
же... Я иногда вижу его во сне, но не могу произнести ни слова. Или я говорю, а
он меня не слышит.
- И ты просыпаешься в холодном поту, а горло у тебя саднит.
Я смотрела на него широко открытыми глазами.
- Нет, ты все-таки экстрасенс.
- Мне тоже снятся похожие сны.
- Расскажи мне о своем отце, - решилась попросить я.
- Я не люблю говорить о нем. Не о чем... Разумеется, я не могу этого
сказать даже во сне. Он давно умер.
- Он был добрым? Ты любил его?
- Это не имеет значения.
- Но ты же видишь его во сне.
- Стараюсь, чтобы такие сны не приходили.
- Но как же ты живешь с тем, что не можешь ни изменить, ни объяснить?
Квентин насупился.
- Я просыпаюсь утром и забываю, что мой отец существовал.
- Не так-то легко закрыть свою душу, перестать любить.
Его глаза совсем потемнели, утратили свое серебристое сияние. Он смотрел
на меня так, будто я намеренно
провоцировала его.
- Упорное самовнушение творит чудеса.
Я всплеснула руками, но не нашла слов, чтобы возразить.
- Я видела статью, где говорилось, что твой отец покончил с собой. Я знаю,
что с ним случилось, и могу представить,
каково было тебе и твоей матери.
Квентин на мгновение зажмурился. "Отлично, ей хочется узнать. Она думает,
что может представить такое".
Мой отец выстрелил себе в грудь. Я первым нашёл его тело и до сих пор
помню запах крови, вижу Дыру на месте его
сердца, капли крови и плоти на его рубашке. Я не могу забыть, каким холодным он
был, когда я коснулся его рукой. Его
пустые глаза все еще смотрят на меня. Он был таким одиноким, когда умер. Вот
таким я вижу его теперь во сне.
Я больше не смотрела на него. Меня поразило его признание. Мне стало
стыдно за свою настойчивость. Я подняла
руку, чтобы убрать волосы с лица, и нечаянно коснулась его руки. И было столь
естественно положить мою ладонь на его в
знак сочувствия, с просьбой о прощении. Я не представляла, как Квентин на это
отреагирует.
Но его пальцы переплелись с моими, он поднес наши руки к своей щеке и
прижал.
- Прости, что я вот так вывалил все на тебя. - Его голос звучал хрипло,
пальцы мягко касались моих, и от него ко
мне бежал ток.
Я посмотрела на него.
- Мне и в голову не приходило, что именно ты нашел его. Если бы я знала,
никогда бы не стала спрашивать.
- Просто не люблю говорить о своем отце. И если думаю о нем, то сразу же
вспоминаю, как он умер. Что бы я ни
сказал, этого не изменить.
Я покачала головой.
- Молчание - главный враг надежды. Не помню, кто это сказал. Может быть,
Платон или кто-то из святых. Но это
правда.
Квентин медленно выпрямился и выпустил мою руку. Он снова облачился в свои
доспехи.
- Я уважаю тебя. Не порти впечатления советами, которые я могу прочитать,
купив печенье с предсказаниями.
От его цинизма у меня по спине пробежал холодок.
Я не могла не вспомнить любимую фразу моей мамы. Годами она не приходила
мне на ум. Но в тот вечер мама снова
сидела рядом со мной на крыльце, суровая, непреклонная, пытающаяся пробудить во
мне религиозные чувства. "Это не ты
держишь змей. Змеи держат тебя". Квентин увлек меня только для того, чтобы грубо
оттолкнуть. Я встала.
- Ты пытаешься подружиться со мной и Артуром исключительно ради твоей
выгоды, верно? - спокойно спросила я.
- Ты говоришь, что нужно, поступаешь, как должно, но у тебя все наперед
просчитано. Ты не хочешь, чтобы мы узнали
тебя как следует, и не желаешь узнать нас. Ты думаешь, что мы всего лишь
чудаковатые провинциалы. И на самом деле
совсем нас не уважаешь.
- Это неправда, но я приехал сюда по делу, а не для того, чтобы делиться
печальными воспоминаниями или
анализировать жизнь моего отца. Ты не должна забывать об этом.
- Что ж, теперь я так и поступлю.
Мои квартиранты скоро должны были собраться к ужину. На плите стояла
огромная кастрюля с тушеным мясом, а
картофельный салат ждал своего часа в холодильнике. Мне предстояло накрыть на
стол, играя роль хозяйки в доме отца,
ставшем теперь моим.
- Прошу прощения. - Я ушла в дом. Теплый вечер не помог мне справиться с
ледяными мурашками, пробежавшими
по коже.
В тот же вечер, позднее, Квентин лежал на узкой кровати в крохотной
квартирке в бывшем курятнике и мрачно
прокручивал разговор с Урсулой. Он оставил Дверь открытой, чтобы избавиться от
застоявшегося нагретого воздуха, но
экран из сетки закрыл, и теперь ночные бабочки бились о него. Вентилятор у окна
гнал теплый, пропитанный запахами лета
воздух, чем-то отдаленно напоминавший виноград, и слабый ветерок гулял по
обнаженному телу Квентина. Он заложил руки
за голову и смотрел на черное небо с бриллиантами звезд, свет которых не
заглушали городские огни. Хаммер спал на
выложенном плитками полу у кровати, подергиваясь во сне и тяжело дыша. Ему
снился серый кролик, за которым он днем
гонялся на пастбище.
"Здесь так легко забыть о том, кто ты на самом деле, - размышлял Квентин.
- Ее рука в моей руке. Ее огромные
голубые глаза смотрят на меня, и в них совсем не так много мудрости, как ей
кажется. Она никогда не путешествовала, ей не
пришлось так сильно ненавидеть собственную жизнь. Но все же мы с ней удивительно
похожи. Нас накрывает одно облако.
Мы росли в бедности. Любили родителей, которые не всегда поступали разумно.
Потеряли того, кто не давал семье
разваливаться. И никак не можем простить".
Квентин застонал и закрыл глаза.
"Я не хотел причинять ей боль, но она подошла слишком близко".
ГЛАВА 14
После этого, стоило мне оказаться в обществе Квентина, как меня охватывали
противоречивые эмоции. Я смогла
оценить его чувство юмора, доброту, ум, но он всегда окружал себя непроницаемой
каменной стеной. Я понимала, что и сама
пряталась за такой же оградой, может быть, чуть ниже, но рядом с ним я ощущала
собственную уязвимость.
Я проводила его до стоящего на отшибе дома Вашингтонов и дала все
необходимые пояснения. Мы сидели на
просторном крыльце вместе с профессором, потягивали чай со льдом из хрустальных
стаканов и ели кекс, испеченный мною.
В дальнем углу крыльца висел гамак, где очень часто ночевал мой брат. Я даже
принесла ему подушку и легкий плед.
- Вероятно, вы сможете объяснить, зачем Артур прячет это под подушкой. -
Доктор Вашингтон достал из гамака
затертую книгу. Это был "Старик и море" Хемингуэя. - Урсула, он не выпускает эту
книгу из рук, словно спасательный
круг. Может быть, она из библиотеки вашего отца?
- Книга принадлежит мне, - сказал Квентин. - Я оставил ее на сиденье
машины, и она пропала.
Я поморщилась.
- Мне жаль. Артур не вор. Он просто хотел иметь что-то твое. Вроде
талисмана. - Я холодно посмотрела на
Квентина. - Хочется тебе этого или нет, но ты теперь стал одним из его эльфов.
Ты поддерживаешь его хрупкий мир.
- Пусть верит во что хочет. Оставь это. - Квентин сунул книгу обратно под
подушку.
Я попыталась поблагодарить его, но он лишь отмахнулся от меня и сменил
тему разговора.
- Не возражаете, если я взгляну на ваш амбар? - обратился Квентин к
профессору.
Амбар Вашингтонов представлял собой местную двухэтажную
достопримечательность весьма необычной
архитектуры. Площадь верхнего этажа была в два раза больше площади нижнего, и
амбар казался гигантским деревянным
грибом. Верхний этаж выполнял роль крыши для галереи нижнего, где в былые
времена стояли молочные коровы.
- Это свободнонесущая конструкция, - пояснил доктор Вашингтон. - В этих
местах это редкость. Мой брат Фред
всегда им очень гордился.
- Голландский стиль, верно? Я читал, что такие амбары часто строят в
восточной части Теннесси.
- Да, это так.
- Если захотите его продать, дайте мне знать. - Доктор Вашингтон удивленно
посмотрел на Квентина.
- Что вы собираетесь делать со старым амбаром?
- Я привезу сюда бригаду рабочих. Они аккуратно разберут его и перевезут в
Нью-Йорк. Там я найду для него
покупателя, который потом соберет его снова.
- Мне казалось, что вы занимаетесь только жемчужинами архитектуры.
- Верно. Но кованые детали вашего амбара делают его уникальным.
- Должен признаться, что я раньше не слишком внимательно относился к этому
строению, но теперь я стал мудрее.
Мой прапрадед сам выковал для него каждый гвоздь, каждый крюк, каждую скобу.
Один из его сыновей позднее написал,
что старик верил, что вкладывает африканскую силу в каждое выкованное им
изделие. Его работа стала его богатством, его
гордостью, хотя большую часть своей жизни он был рабом.
Квентин с уважением слушал.
- Я бы назвал его художником.
- Интересно. Пожалуй, он им и был.
Квентин подошел к амбару, коснулся кованых полос на двери.
- Твой гость и сам интересный человек, - обратился ко мне доктор
Вашингтон.
Я раздраженно фыркнула.
- Я читала, что его отец научил его работать с металлом. Хотя бы этот
чертов металл он любит.
- Квентин Рикони определенно интересуется историей, но абсолютно лишен
эмоций. В нем так много противоречий.
Я сумела только согласно кивнуть.
"Я не могу больше просто сидеть здесь", - признался сам себе Квентин. Один
долгий томительный день сменялся
другим, но не было никакого намека на то, что Артур скоро примет решение.
Квентин и Урсула под любым благовидным
предлогом избегали общества друг друга или по крайней мере пытались найти себе
дело, если другой оказывался рядом.
Квентин изучал Лизину стеклодувную технику и искусство Ледбеттеров в
изготовлении керамики. Он починил
расшатавшийся гончарный круг для пожилой четы и исправил проводку, идущую к печи
обжига. Он проделал новое окно в
студии по просьбе Освальда, а потом долго стоял с ним рядом, отпуская серьезные
замечания, пока художник заканчивал
эротический портрет на фоне пейзажа под названием "Членолес", хотя все предпочли
не думать о причинах, побудивших
Освальда дать картине такое название.
"Я и так уже оказался втянутым в их жизнь, - говорил себе Квентин. - Кому
будет хуже от того, что я займусь
делом?"
Фермерский дом притягивал его к себе, словно магнит. Казалось, он зовет
Квентина. Ему представлялось, что у дома
женский голос с характерным южным выговором. Голос Урсулы, если быть честным.
Дом, с его непритязательным
комфортом и старым деревом, обнимал Квентина всякий раз, как тот переступал
порог кухни. Он впитывал ароматы, звуки и
видения, сохранившиеся там после десятилетий готовки, выпекания хлеба и пирогов
с яблоками, хруст крахмальных
занавесок и сияние натертого до блеска линолеума. Как-то утром он наблюдал за
Урсулой, которая вымешивала упругое
тесто в старой деревянной миске, вырезанной мастером еще для ее прабабушки.
Кровь быстрее побежала по его жилам, как
будто руки Урсулы касались его тела. Ему пришлось выйти на крыльцо. Он даже
потряс головой, мрачно дивясь
собственному возбуждению. И такое впечатление произвела на него босоногая
женщина в мешковатом комбинезоне,
месившая тесто! Работа, тяжелый физический труд станут спасением. Он утопит
демонов сомнения в поту.
Квентин вошел в гостиную, где я сидела за письменным столом, - сумка с
инструментами через плечо, горячий
взгляд буквально прожигал мою одежду.
- Пришла пора заставить работать твои краны и выключатели, - объявил он.
Я уставилась на него, ничего не понимая. Издательство "Пауэлл пресс"
только-только развернуло свою работу в этих
не слишком профессиональных условиях. Утреннее солнце пробиралось сквозь жалюзи.
Залетевшая с улицы бабочка
порхала возле камина. Бурундук сновал по полу, то прячась в нору под плинтусом,
то вновь выбегая в комнату.
- Прошу прощения?
Квентин поднял руки ладонями вверх, словно хотел сказать: "Видишь, у меня
нет оружия".
- Я должен чем-то занять время, пока Артур принимает решение, а в твоем
доме многое давно нуждается в починке.
Я помнила, что в юности Квентин работал в гараже, а позже получил диплом
инженера. Я знала, что его руки
работают так же четко, как и его ум, разбирая дома и мельницы с точностью и
аккуратностью хирурга. Но он никогда ничего
не строил и никогда не жил на одном месте. И потом после его отъезда плоды его
трудов будут все время окружать меня,
навевая печаль. Воспоминания о нем будут жить всюду в моем доме, куда только
упадет взгляд.
- Спасибо за предложение, но делать ничего не нужно. Я не могу принять
твою помощь.
Пока Квентин переваривал мой отказ, его глаза блуждали по стенам, закрытым
книжными полками, офисному
оборудованию, старому дивану и кофейным столикам, отодвинутым в сторону, чтобы
дать место коробкам с непроданными
книгами моих авторов. Он подошел к книжному шкафу, где стояли любимые тома моего
отца, выбрал внушительное издание
по современному искусству, пролистал его и нахмурился.
- Как бы мне хотелось познакомиться с твоим отцом, Урсула. Я бы спросил
его, как ты выглядела до того момента,
когда решила больше никогда не полагаться на мужчину. Любого мужчину.
- Это относится не только к мужчинам, - насколько могла, легко парировала
я. - Я не полагаюсь также на женщин,
детей, щенков, котят и неодушевленные предметы. Но не тебе об этом говорить. Ты
же сам старый холостяк.
Квентин захлопнул книгу и поставил ее на место, потом достал из кармана
зубочистку. Пожевав ее, он огрызнулся:
- Старая дева.
- А тебе хотелось бы услышать очаровательное извинение настоящей южной
леди? Получай: не чини того, что еще
не сломалось.
Квентин кивком указал на высунувшегося из норы бурундука. Зверек увидел
нас и спрятался.
- Тебе нравится прозябать в конуре вместе с сообразительными крысами?
- Во-первых, это не крыса, а бурундук. Во-вторых, я не смогу работать,
если ты будешь шуметь. - Я выразительно
постучала пальцем по столу. - Хочешь верь, хочешь нет, но это мой бизнес,
приносящий мне - о, простите, мистер
миллионер, - жалкую сотню долларов в месяц. Я в самом деле буду счастлива, если
сумею указать эту сумму в графе
доходов, когда пойду получать бесплатные талоны на питание.
- Расскажи мне о своей работе. - С этими словами Квентин уселся в старое
деревянное кресло у камина. Он
выглядел там на своем месте.
Я моргнула, пытаясь прогнать это видение.
- Добро пожаловать в издательскую империю "Пауэлл пресс". - Я указала
пальцем на коробки, сложенные в углу.
- Мой склад. - Следующий жест в сторону книжного шкафа с папками, книгами,
компьютерными распечатками и
материалами для рекламы. - Отдел маркетинга. - Мой палец переместился в сторону
рабочего стола, заваленного
коробками, этикетками и рулонами упаковочной бумаги. - Отдел рассылки. - Я
ткнула пальцем в пол перед столом, где он
совсем недавно стоял. - Ты в отделе доставки. Осторожно, не попади под
погрузчик.
- Я хотел бы прочесть те две книги, которые ты опубликовала.
- Неужели? - Втайне довольная, я взяла карандаш. - Тогда вы попали в
нужное место. Вы говорите с менеджером
по продажам.
Квентин встал. Я отдала ему книги, и он ушел, унося их под мышкой. Я снова
устроилась за столом и уронила голову
на руки.
Час спустя в комнату вошла Лиза.
- Ты знаешь, что Квентин работает в амбаре? Когда я там появилась, он
кивнул мне с чердака, где они с Артуром
разбирали завал. Бельчонок выскочил из кармана его рубашки и опустился на плечо
Артура.
- Белки на мне так и кишат, - сухо прокомментировал ситуацию Квентин.
- Звучит печально.
- Мне необходимо что-то делать. Здесь мы тебя не беспокоим?
- Что мужчины будут делать теперь? - громко поинтересовался Артур. Он
держал короткую доску за один конец,
другой был в руках у Квентина.
- Теперь мы выставим мой конец в эту дыру и выбросим эту доску на улицу.
Я смотрела, как они управились с доской, которая с громким треском упала
на кучу своих сестер у стены амбара.
Новым хобби Артура, помимо обдумывания судьбы скульптуры, стали вопросы к
Квентину о том, что должен делать
мужчина. Когда Квентин не был братом-медведем, он становился для моего брата
воплощением мужественности, и Артур
изо всех сил ему подражал. Ничего подобного я раньше не видела. Мой брат нашел
путь, чтобы миновать невидимые
границы своего аутизма. И все благодаря Квентину, который не хотел даже
задумываться над этим.
- Что делает мужчина? - спросил Артур, берясь за конец тяжелого бревна.
- Мужчина не отпускает эту балку, если не хочет, чтобы она упала и
отдавила ему ногу. - Квентин мгновенно
подхватил другой конец бревна.
Бревно отправилось следом за доской. Артур выполнял все с дотошностью
новообращенного. Когда бревно
стукнулось о землю, он удовлетворенно улыбнулся. Квентин поднял большой палец в
знак одобрения. В нем было столько
доброты. Артур сумел разглядеть это, а теперь увидела и я.
Я подняла голову, посмотрела на Квентина Рикони, и странная мысль
пронеслась в моей голове без предупреждения,
не подчиняясь логике и здравому смыслу, не дав мне возможности спрятаться от
нее: "Я в самом деле хочу тебя полюбить".
Зазвонил телефон, я неохотно сняла трубку.
- Папа вчера потерял сознание. У него были боли в груди, - объявила
Джанин.
- С ним все в порядке?
- Он справится. Врач прописал ему новые лекарства от сердца и
успокоительные. Последнее время он переживал
сильный стресс. Нетрудно понять, из-за кого. Но отец хочет видеть тебя завтра за
ленчем. Возможно, он выговорится и
почувствует себя лучше. Так ты придешь?
- Да.
- Спасибо.
- Джанин, я сожалею о том, что толкнула тебя.
- Ни о чем ты не сожалеешь, но я готова заключить сделку с самим дьяволом,
лишь бы ты завтра была полюбезней с
папой.
- Я принимаю твое приглашение, Вельзевул, спасибо.
Она повесила трубку.
Тайбер-крест, большое, похожее на плантацию владение в нескольких милях к
западу от города, стало семейным
гнездом в 1960 году, после того как мистер Джон и мать Джанин получили землю в
качестве свадебного подарка и построили
на ней огромный дом с белыми колоннами. Служащие компании часто в шутку называли
поместье Насестом.
Я ехала на машине к дому Тайберов вдоль старых яблоневых садов, обнесенных
девственно-белой оградой.
Декоративные черные коровы паслись на зеленых пастбищах. Когда дорога привела
меня к господскому дому, я увидела
мраморных кур и петухов среди азалий и лавров. В горах многие украшают двор
животными, вырезанными из фанеры. Мне
доводилось видеть оленей, медведей, гусей, но мраморные куры были только у
Тайберов. Эти люди серьезно относились к
украшению своего двора.
Трехэтажный с белыми колоннами особняк Тайберов стоял на холме и смотрел
на город. Когда я остановилась у
крыльца, до меня донесся полуденный звон колоколов в церкви колледжа,
прилетевший с бризом. В ясный день обитатели
дома могли, сидя на балконе, наслаждаться видом церковных шпилей, купола дворца
правосудия и крыши
административного здания колледжа. Но мне ни разу не пришлось это сделать. В те
редкие дни, когда мистеру Джону
удавалось заставить Джанин пригласить меня на день рождения, а моему отцу -
заставить меня пойти, она всегда вносила
меня в свой второй список, что означало невозможность подняться в спальню
хозяйки торжества и полюбоваться видом с ее
личного балкона.
Трики Стюарт в голубом платье горничной, бывшая моя подруга по второму
списку, открыла дверь, прежде чем я
успела позвонить. Она улыбнулась:
- Привет, Медвежий Коготь. - Это прозвище я получила в старших классах
школы.
- Привет, Трики " Проказница (англ.)", - ее так назвали родители.
Мы выросли вместе, сравнивая наши мозоли и обмениваясь страшными историями
о мертвых цыплятах. Ее родители
до сих пор выращивали цыплят для птицефабрики Тайбера, зарабатывая себе на
жизнь. Их долги только выросли, так как они
построили пять новых курятников. Трики и ее муж жили вместе с ними. Заработок
Трики в доме Тайберов шел в общий
котел. Она растила четверых детей и делала это со вкусом. В угольно-черных
волосах Трики белели осветленные пряди,
улыбка сияла золотой коронкой на зубе, а в глазах застыло ожидание.
- Как поживает твой гость из Нью-Йорка?
Я протянула ей желтые розы, которые Лиза срезала для визита. Не имело
смысла серьезно отвечать на вопросы Трики.
Это была ритуальная попытка указать на ее место в обществе и на мое.
- Мой гость из Нью-Йорка реконструирует мой амбар, - сообщила я. - Думаю,
намерен устроить там станцию
подземки.
Трики пустилась шепотом пересказывать все, что Тайберы говорили о Квентине
(источник неприятностей, плохое
влияние, жалкий изгой), пока вела меня через холл, увешанный портретами умерших
Тайберов, получивших известность. Так
как все Тайберы мнили себя знаменитостями, холл оказался довольно длинным. Я
прочла надпись на табличке под
неизвестным мне портретом и остановилась как вкопанная.
У женщины на полотне были роскошные медные волосы, уложенные в элегантную
прическу, пышный бюст утягивало
строгое платье начала века, выглядевшее так, словно его хозяйка собиралась
отправиться в плавание на "Титанике". Ее лицо
казалось величественным. Она была похожа на меня и на папу, и не случайно.
Бетина Грейс Пауэлл Тайбер смотрела на меня нежными голубыми глазами
Пауэллов и улыбалась грустной улыбкой.
Я никогда не видела ее изображений, если не считать нечеткой фотокарточки, на
которой она была снята еще девочкой. Папа
держал ее в рамке на столике у дивана в гостиной. Женщина, связавшая нынешних
Пауэллов и Тайберов, не выглядела как
потерявшая рассудок вульгарная особа, развратница, изменившая мужу, или, если
пользоваться более грубой лексикой
былых времен, подстилка для черномазых. Напротив, она была печальной и красивой.
- Трики, откуда взялся этот портрет?
- Мистер Джон приказал повесить его на прошлой неделе. Этот портрет
привезли из дома его старой тетушки Дотти
Тайбер из Южной Каролины. Эсме унаследовала его от старушки Дотти, она любит
этот портрет, а мистер Джон и Джанин
пытаются сделать все, чтобы Эсме чувствовала себя здесь как дома. Поэтому они
повесили портрет ради нее. Да благословит
господь ее нежное, глупое сердечко.
- Кто такая Эсме?
- Племянница мистера Джона, дочь Уильяма. Ты же помнишь: Уильям - это брат
мистера Джона, разбившийся гдето
в горах. Они говорят, что Уильям унаследовал от Пауэллов все самое плохое,
как и мисс Бетти. Лунатик. Бродяга. Так они
его здесь называют.
Я напрягла память и вспомнила, что Уильям Тайбер и в самом деле погиб во
время восхождения на горную вершину в
какой-то экзотической стране, когда я была совсем девчонкой.
- Я не знала, что он женился, и не подозревала, что у него есть дочь.
- Уильям Тайбер и не был женат. Просто обрюхатил какую-то девицу. Она
отказалась от малышки, когда доктора
объявили, что у девочки не все в порядке с головой. Дотти воспитала ее. Это она
назвала ее Эсме. Теперь Дотти умерла, и
Эсме живет здесь. Ей девятнадцать, и у нее в моторе не все цилиндры работают,
понимаешь? Ты бы назвала ее умственно
отсталой. Но здесь этих слов не употребляй. Они говорят, что она "особенная".
Я все никак не могла прийти в себя от изображения женщины на портрете.
История о чужом человеке, живущем в
особняке, заставила меня посмотреть по сторонам, словно меня пригласили на
вечеринку с сюрпризами и новые персонажи
могут выскочить из-за портьер в любую секунду. Я не могла отделаться от мысли,
что мистер Джон повесил пресловутый
портрет специально для меня и что это была его попытка к примирению. Трики
продолжала делиться со мной слухами,
сплетнями и собственными умозаключениями, пока вела меня к залитой солнцем и
заполненной цветами террасе позади
дома. Мистер Джон в белых брюках и рубашке-гольф, показавшийся мне бледным,
съежившимся и сильно постаревшим,
поднялся из-за стола и знаком предложил мне сесть. Никаких объятий, радостных
восклицаний: "Урсула, девочка моя!",
ставших для меня с годами привычными.
Мы сели у стола, на котором заранее поставили чай со льдом, салат с
курицей и рулет, и печально посмотрели друг на
друга.
- Как вы себя чувствуете? - спросила я.
- Гм. Врач прописал мне новые лекарства. Полагаю, теперь мне станет
полегче.
- Как Джанин?
- Ее гордость уязвлена.
- Я сожалею о том, что случилось. И еще, для протокола: Квентин Рикони не
предполагал, что ваша ним встреча
закончится полным фиаско.
При упоминании имени Квентина мистер Джо сморщился.
- Я постараюсь сохранить объективность и отдать ему должное. Это куда
лучше его попытки довести меня до
сердечного приступа. - Я кивнула. Мистер Джон неожиданно резким движением
отодвинул от себя тарелку, его суровый
взгляд уперся в меня. - У меня разрывается сердце от нашей ссоры. Я дал себе
обещание, что присмотрю за тобой и
Артуром после смерти Томми. Я хочу как-то загладить свою вину за то, что не
включил его в состав моих родственников.
Неужели я такой противный старикашка, что ты можешь лишь ненавидеть меня?
- У меня нет никакой ненависти к вам. Мне просто хотелось бы, чтобы все
сложилось иначе.
- Вот оно что! А знаешь ли ты, что у вас с Джанин очень много общего? Вы
обе молоды, привлекательны, умны,
трудоспособны и амбициозны. Твое преимущество в том, что ты более практична,
потому что тебя никогда не опекали так,
как моя покойная жена старалась сдувать пылинки с Джанин. Ты даже представить не
можешь, сколько раз я ставил тебя ей в
пример. Я боюсь, что это только навредило всем нам, потому что Джанин раздражает
мое восхищение тобой.
- А я всегда завидовала ей.
- Может быть, вы обе сможете уладить ваши разногласия, как ты думаешь?
- Мне бы хотелось иногда по-дружески поболтать с Джанин. - Разумеется,
когда ра
...Закладка в соц.сетях
