Жанр: Любовные романы
Практическая магия
...тора разрушил чары. Выглянув из кухонного окна, я увидела фары
старого пикапа Ледбеттеров, тянувшего за
собой небольшой фургон, принадлежавший всем моим квартирантам. Утром они
наверняка снова отправятся в город. Я
включила пару фонарей, заливших желтым светом задний двор.
- Сейчас вы познакомитесь с Артуром, - объявила я.
- Даю вам слово, что ничего не скажу о том, что готов купить у вас
скульптуру.
Я долго смотрела на Квентина, а потом предупредила:
- Для вас будет лучше, если вы сдержите обещание.
Через несколько минут из темноты выскочил Артур, Лиза бежала за ним
следом. Хаммер, до этого мирно дремавший в
углу, немедленно вскочил, залаял, но тут же умолк, как будто почувствовав в
Артуре пса-приятеля. Длинные волосы моего
брата развевались, на бледном красивом лице застыло выражение отчаяния. Мелкими
движениями он перебирал рубашку и
джинсы, как будто готовился напасть.
- Я рассказала Артуру о Лесси по дороге домой, - задыхаясь, выпалила Лиза,
пробегая мимо кухонного окна.
Мелькнула ее синяя крестьянская юбка. Около часа назад она позвонила мне, чтобы
предупредить, что они возвращаются, и
я рассказала ей об амбаре и бельчатах. - Артур, Артур, успокойся, - снова
услышала я ее голос. Брат взбежал на крыльцо.
Он рывком распахнул дверь, вбежал на кухню и гневно уставился на меня. В его
глазах блестели сердитые слезы.
Не говоря ни слова, я указала на шкафчик, и Артур быстро нагнулся. Внутри
на крышке корзины сидели бельчата, но,
увидев чужака, они мгновенно юркнули в родное гнездо. Артур пробормотал что-то,
успокаивая их, подхватил корзину и
направился к выходу. Я преградила ему путь. Освальд, Хуанита и Ледбеттеры
наблюдали за нами со ступенек заднего
крыльца.
- Артур, пожалуйста, выслушай меня. - Я протянула к нему обе руки. - Я не
могла остановить ястреба. Я пыталась.
Но все случилось очень быстро. Я, честное слово, пыталась. Поверь мне.
Он оттолкнул меня и, не обращая внимания на Лизу, вышел из дома и
направился в темноту. Я рванулась за ним,
схватила его за рукав.
- Артур, так не может больше продолжаться. Ты должен поговорить со мной,
должен выслушать меня. Я так хотела,
чтобы Лесси не погибла. И я хочу, чтобы ты жил. Ты мой брат. Я люблю тебя.
Артур резко развернулся и изо всех сил толкнул меня. Такая агрессивность
была совсем не свойственна моему брату, и
я поняла, что это был поступок импульсивный, а не злонамеренный. Я упала на
спину, в который уже раз за этот день
ударившись головой, и ее пронзила острая боль. Я будто в тумане видела, что Лиза
наклонилась надо мной. Откуда-то
выплыл Квентин, опустился на колено возле меня, коснулся рукой моего лба. Я
сосредоточилась на своих движениях, села,
пока он не попытался помочь мне. Артур уселся рядом со мной. Он плакал, гладя
ладонью мои колени.
- Что с тобой, малыш? - спросила я, опираясь локтями о землю и борясь с
подступившей к горлу тошнотой. - Кто
ты сейчас? Скажи мне, пожалуйста.
Артур согнул пальцы, изображая когти, потом прижал руки ко лбу, затем
схватил меня за руку и прижал ее к своей
щеке, продолжая раскачиваться взад-вперед.
- Со мной все в порядке, Артур. Я не собираюсь умирать. Не плачь, милый.
Прошу тебя, поговори со мной. Я знаю,
что ты это можешь. На это тебе не нужно разрешение Медведицы. Мы с тобой попрежнему
вместе. Пожалуйста, скажи мне,
каким зверем ты стал сейчас? Я хочу понять тебя.
Но он продолжал плакать и раскачиваться. Неожиданно раздался глубокий
сочный голос:
- Артур! Артур, посмотри на меня, приятель. - Спустя мгновение у меня в
голове прояснилось, и я сообразила, что
это Квентин разговаривает с моим братом. Тот перестал плакать и во все глаза
смотрел на Рикони. Квентин протянул к нему
руку.
- Ты мужчина. А мужчина должен сказать своей сестре: "Прости, что я
толкнул тебя".
Артур отполз в темноту, словно краб, прижимая к животу корзину с белками и
не сводя с Квентина зачарованного
взгляда. Его рот приоткрылся.
- Не бойся, - я поспешила вмешаться. - Артур, это наш новый... друг. Он не
причинит тебе вреда. - Следующие
мои слова предназначались уже для Квентина. - Не внушайте ему этот ваш
джентльменский бред. Он не понимает, о чем вы
говорите.
- Нет, он все прекрасно понимает. - Квентин ждал, протянув руку к Артуру.
Он не угрожал, на его лице уверенно
держалось выражение безграничного терпения. - Артур, меня зовут Квентин Рикони.
Я брат Железной Медведицы.
Молчание. Я посмотрела на Квентина, пытаясь его предупредить. Лиза,
стоявшая в стороне, шумно вздохнула. Глаза
Артура округлились, рот открылся еще шире.
- Я брат Медведицы, - медленно и четко повторил Квентин. - Я говорю тебе,
что мама-медведица хочет, чтобы ты
вел себя как мужчина и извинился перед сестрой за то, что толкнул ее.
- Прекратите немедленно, - приказала я. - Артур, не надо...
Но он прошептал:
- Брат-медведь? - Потом Артур отставил корзину в сторону, встал на
четвереньки, подражая железной скульптуре,
подполз к Квентину, осторожно, опасливо косясь на него, и наконец дотронулся до
него дрожащей рукой. Квентин так и
стоял на одном колене, словно ждал посвящения в рыцари. Артур дотронулся до его
руки, взял ладонь Квентина в свою,
пристально рассматривая мозолистые пальцы и костяшки, как будто искал
металлические когти и проволочные соединения.
Судя по всему, он их нашел.
Дрожа от возбуждения, Артур выпустил руку Квентина и все так же на
четвереньках приблизился ко мне.
- Ты пригласила его в гости?
- Я не приглашала, я не могла... Послушай, Артур, я не хочу, чтобы ты
верил...
- Да, Урсула приглашала его, - вмешалась Лиза. Ее синие глаза обратились
на меня, призывая к молчанию. -
Артур, твоя сестра знала, что ты захочешь познакомиться с братом-медведем, и
позвала его в гости. Потому что Урсула
любит тебя, потому что она знала, что тебе и маме-медведице нужен брат-медведь,
чтобы вы чувствовали себя счастливыми.
Глаза Артура заблестели. Он коснулся моей щеки подушечками пальцев так
легко, как осенний лист, упавший на
землю. Я изумленно смотрела на него глазами, полными слез. Артур отскочил в
сторону, встал на ноги, подхватил корзинку с
бельчатами и оглянулся на Квентина.
- Увидимся завтра! - громко крикнул он и торопливо скрылся в темноте за
деревьями.
Все собравшиеся во дворе молчали, будто пораженные громом. Мои квартиранты
и я смотрели на Квентина.
- Господи, - пробурчал Освальд. - Артур снова говорит. Он купился на эту
собачью чушь.
Лиза переступила с ноги на ногу, сверкая своими синими сандалиями, и
мрачно посмотрела на старого байкера.
- Здесь только что произошло нечто особенное, чему мы не можем дать
объяснения. Но в действие вступили силы,
которые мы не вправе игнорировать.
Освальд презрительно фыркнул, но возразить ей не решился. Ледбеттеры
кивнули в унисон. Хуанита перекрестилась.
Квентин протянул мне руку, помогая подняться, и я, не раздумывая, приняла
его помощь. Но оказавшись на ногах, я
резко отпрянула от него. Я должна была изучить его с безопасного расстояния,
чтобы понять этого человека, с такой
легкостью угадывавшего слабые места в людях и строениях.
- Только что вы по собственной воле стали частью нашей жизни, -
пробормотала я. - Не уверена, что хочу, чтобы
вы пришли к нам снова, но у меня нет выбора. Мой брат будет вас ждать.
Квентин позвал собаку. Квартиранты смотрели на него как на духа,
спустившегося с Аппалачских гор после дневной
грозы, но говорящего с характерным акцентом янки из Бруклина.
"Во что я вмешиваюсь?" - спрашивал себя Квентин. Он не собирался
использовать детскую веру Артура и до сих пор
не мог прийти в себя от той легкости, с которой ему поверил брат Урсулы, и от
его доверчивости. В планы Рикони не
входило заботиться об Урсуле, ему нужна была только скульптура.
- Увидимся завтра, сестра-медведица, - сказал Квентин и ушел.
ГЛАВА 11
Большую часть этой ночи я провела за моим портативным компьютером, рыская
по Интернету в поисках историй о
Ричарде Рикони и обрушившейся на него посмертной славе, которая привела Квентина
ко мне и Железной Медведице. Я
нашла подтверждение всех основных фактов, упомянутых моим нежданным гостем, и
ознакомилась с деталями прошедшего
в январе месяце аукциона. От полученной информации у меня закружилась голова.
Под утро я попыталась уснуть, но не смогла и просто лежала под стареньким
одеялом, уставившись в изрезанный
трещинами потолок. Артур все-таки заговорил. Мой брат начал приходить в себя
после того, что с ним случилось в Атланте,
но я не могла позволить ему привязаться к Квентину Рикони. Этот человек был
просто прохожим. А вот последствия удара,
который он мог нанести вере Артура в людей, остались бы навсегда.
"Но этот человек спас тебе жизнь", - услужливо подсказал внутренний голос.
Я оказалась на распутье. Промаявшись
без сна еще несколько часов, я встала, приняла аспирин и выпила чашку кофе,
подслащенного несколькими каплями тягучего
душистого горного меда. Не причесавшись как следует, все в тех же джинсах и
футболке, в которых я была накануне
вечером, я отправилась в Тайбервилл на ярко раскрашенном папином пикапе. Я
собиралась найти Квентина в мотеле и еще
раз серьезно поговорить с ним. Я намеревалась попросить его, так мягко, как
только возможно, вернуться туда, откуда он
приехал, оставив меня и Артура в покое. Позволить нам с братом забыть о нем, что
и так уже непросто будет сделать.
По дороге я остановилась в "Шустром парне", чтобы подкрепиться чашкой
черного кофе и быть во всеоружии при
встрече с Квентином, которому уже и так удалось завоевать дружбу Артура. Утром
за стойкой "Шустрого парня" работала
моя бывшая одноклассница Рита. Я сделала заказ. Она поставила передо мной чашку
и как-то странно посмотрела на меня,
но потом все же решилась спросить:
- Ты разве не знаешь, что твой приятель-янки в тюрьме?
Чашка с кофе осталась стоять на стойке.
Квентин встал рано и отправился на прогулку, осматривая местность, словно
солдат перед боем. Утро было яркое,
солнечное. Хаммер остался спать, сладко посапывая, на одной из кроватей в
комнате мотеля. Квентин шел по улице с
двусторонним движением по направлению к площади и думал о том, что город,
выдержанный в строгих классических
линиях, ему нравится. Глазом эксперта он оценивал старые дома, выстроенные в
начале века, грациозные шпили церкви,
кампус колледжа с его аккуратно подстриженными лужайками и золоченый купол
здания суда, выглядывавший из-за
верхушек деревьев.
Его преследовали мысли об Артуре и рыжеволосой босоногой Урсуле. Она знала
латынь и отказалась от денег из
принципа. Урсула Пауэлл заставила его вспомнить о металлических головоломках,
которыми он забавлялся в детстве и о
которых не вспоминал многие годы. Квентин поймал себя на том, что задает себе
вопрос: "А если бы я был свободен и мог
получить ее?" Эта мысль поразила его самого. Правда, он и сам не сумел бы
сказать, свободным от чего именно ему
следовало бы быть.
Пели птицы, несколько машин лениво прокатились по пустынным улицам, где-то
вдалеке кукарекали петухи.
Странное ощущение покоя овладело Квентином. Он не знал, должен ли поддаться
очарованию места или отнестись к нему
сдержанно.
В кафе на площади Квентин позавтракал яичницей с беконом и тостами, с
интересом ковыряясь ложкой в миске со
слизистой овсянкой, которую официантка принесла, не дожидаясь его просьбы. Он
чувствовал на себе внимательные взгляды
местных жителей и приезжих из Атланты, оказавшихся в Тайбервилле по случаю
фестиваля в честь Четвертого июля.
Как они узнавали, что он не из их числа? Квентин огляделся и увидел, что,
в отличие от остальных мужчин,
поглощавших традиционную овсянку с солью, перцем и маслом, он в свою добавил
сахар и долил молока. Мужчины в
бейсболках и охотничьих рубашках переглядывались, еле сдерживая улыбки. Один из
них проворчал:
- В следующий раз он нальет в овсянку кетчуп.
- Так мы едим у нас в Бруклине, - громко объявил Квентин.
На его слова откликнулись смехом. Люди вытягивали шеи, пытаясь
рассмотреть, что он будет делать дальше.
После завтрака Квентин вышел на площадь перед зданием суда, уже
заставленную палатками и ларьками, хотя для
ярмарки было еще слишком рано. Только продавцы сувениров и изделий народных
промыслов уже разложили свой товар.
Плакат с надписью "Художественная галерея фермы "Медвежий Ручей" заставил его
остановиться. Неуклюжее, но явно
сделанное от души изображение Железной Медведицы предваряло надпись и
заканчивало ее.
"Как бы мне хотелось, чтобы папа познакомился с Томом Пауэллом", - подумал
Квентин. Встревоженный чувством
печали и сожаления, охватившим его, он ушел с площади, свернул на узкую боковую
улочку, вдоль которой выстроились
магазины. В конце квартала Квентин заметил вывеску антикварного магазина Лузанны
Тайбер. На дверях висела табличка:
"Открыто". На небольшом газончике перед витриной стояла старинная сеялка.
Квентин подошел поближе, внимательно
рассматривая архаичный сельскохозяйственный агрегат, а затем вошел внутрь, чтобы
спросить о цене.
Старшая сестра мистера Джона сама редко появлялась в магазине. Вместо нее
с покупателями общался ее
родственник, старенький мистер Бомонт Тайбер. Ему уже перевалило за восемьдесят.
Он был очень хрупким и плохо
слышал. Квентин в конце концов нашел его. Дрожавший всем телом мистер Бомонт
забился в высокое кресло у старинного
секретера. При виде незнакомца он встал на ноги, чуть покачнувшись при этом.
Судя по всему, вид высокого и сильного
мужчины внушил ему уверенность в себе.
- Сэр, прошу вас, оставайтесь там, где стоите, пока не приедет полиция, -
прошептал он Квентину, опасливо
оглядываясь на закрытую дверь в заднюю комнату. - У меня там парочка молодых
людей в очень плохом настроении, и я
никак не могу от них избавиться. Они стащили серебряную ложку вон оттуда, и я не
сомневаюсь, что они прихватили и
старый компас. Пожалуйста, сэр, подождите немного. Я не хочу оставаться один.
- Я подожду, - согласился Квентин и прислонился к ближайшей витрине со
спокойствием человека, не желающего
до поры до времени выдать себя. Он не спускал глаз с двери в заднюю комнату. Он
не собирался ничего предпринимать.
"Покупатели" вышли в главный зал и остановились при виде Квентина.
Плечистые, обритые наголо, в новеньких
джинсах, футболках и дорогих походных ботинках, они вели себя как
профессиональные борцы.
- Двадцать долларов это не стоит, - громко заявил один из них, с грохотом
выкладывая на прилавок железные
щипцы ручной работы. Они звякнули и опрокинули пластиковый стаканчик с чаем. -
Даю десять.
Мистер Бомонт охнул и начал одной рукой собирать бумаги, чтобы на них не
попал чай, другой рукой судорожно
доставая бумажные носовые платки.
Молодой человек, виновник "потопа", подался назад с выражением отвращения
на лице.
- Прошу прощения, - извинился он не слишком искренне.
Квентин подошел к прилавку, отодвинул щипцы, поднял стопку каталогов,
помогая мистеру Бомонту, который
задрожал сильнее прежнего при виде коричневой лужи, расползавшейся по старинному
деревянному прилавку.
- Ты здесь работаешь? - поинтересовался второй парень, глядя на Квентина,
а его приятель засмеялся.
Квентин положил каталоги на витрину.
- Я просто зашел за покупками. Думал прикупить парочку щипцов. - Он поднял
их и тоже положил на витрину. -
Пожалуй, я возьму именно эти. И заплачу за них двадцать долларов. Смех
немедленно стих.
- Какого черта ты вмешиваешься?
Квентин обернулся к наглецам, не показывая своего гнева и ничем им не
угрожая, но они попятились, как только
увидели его лицо. Теперь он уже слышал далекий вой полицейской сирены.
- Я всего лишь хочу купить щипцы. - Помолчав немного, тот, кто казался
главным, фыркнул:
- Черт, так купи их. Они мне все равно не нужны. - Парни развернулись,
прошли мимо Квентина и вышли на улицу.
Мистер Бомонт заломил руки.
- О, они уедут и увезут то, что украли. Лузанна никогда мне этого не
простит.
- Я постараюсь задержать их до приезда полиции.
- Спасибо, сэр, большое спасибо. Вы так добры, так великодушны.
Квентин вышел следом за воришками, направившимися к новенькому яркокрасному
пикапу, припаркованному у
тротуара.
- Какого дьявола тебе от нас надо? - рявкнул водитель, распахивая дверцу.
- Я хочу, чтобы вы остались и побеседовали с местными полицейскими. -
Квентин указал на полицейскую машину,
которая как раз появилась на площади.
- Черта с два! - парень нырнул в пикап.
Квентин увидел, что машина едет медленно, пробираясь через площадь, на
которой расположились ярмарочные
палатки. Он сделал два шага, и в следующее мгновение водитель уже лежал на земле
лицом вниз, а нога Квентина стояла у
него на спине. Левую руку парня Квентин заломил ему за спину.
- Пошевелись, и я ее сломаю, - мрачно пообещал он. Другой рукой он достал
из кармана стилет, и когда второй
парень подбежал к нему, выкрикивая ругательства, Квентин нажатием кнопки извлек
лезвие на свободу. Парень застыл,
почувствовав холодную сталь у своей шеи.
Именно такую картину застал подъехавший офицер Рекси Браун. Он выяснил,
что мистер Бомонт лежит в обмороке
позади прилавка. Полицейский достал оружие и арестовал всех.
Я была куда лучше знакома с тайбервиллской тюрьмой, чем хотелось бы. У
меня заныло под ложечкой, когда
помощник шерифа миссис Диксон провела меня в камеру. Квентин стоял у окна в
дальнем ее конце, спиной к нам, и смотрел
сквозь зарешеченное окошко на личный садик шерифа. Осужденные за мелкие
преступления, облаченные в полосатую робу,
сажали, пропалывали и собирали овощи, которые потом продавали на рынке. Выручка
шла на нужды бедных семей.
- Я надеюсь, вам нравятся бамия и кукуруза.
Квентин Рикони медленно повернулся. Никаких сомнений, этот мужчина был понастоящему
красив, а холодные
серые глаза и легкая ироническая усмешка разили наповал.
- Господь всемогущий, - с плохо скрываемым восхищением прошептала помощник
шерифа, хотя давно уже
воспитывала внуков.
- Бамию я ем только с овсянкой, - ответил Квентин.
Миссис Диксон открыла дверь. Я вошла, и она заперла ее за мной.
- Спасибо, миссис Диксон, - поблагодарила я. Выгнув седую бровь, она
заявила:
- Я всегда утверждала, что в конце концов ты вернешься сюда.
Когда она ушла, я села на узкую лавку у стены. Квентин уселся рядом. Я
подняла бровь.
- Вы всегда носите с собой стилет?
- В тех местах, где я рос, без него трудно обойтись. Я давно уже не
мальчик, а привычка осталась.
- Когда вы его достали, мистер Бомонт решил, что вы вознамерились
перерезать кому-нибудь горло. Теперь он в
больнице, у него проблемы с сердцем. Они еще не слышали его рассказа о
случившемся.
- Я рассказал мою часть истории. Полиция нашла подтверждение моему
рассказу в карманах моих друзей. -
Квентин растопырил пальцы и задумчиво посмотрел на свою руку. - Послушайте, у
меня свои дела. Я не собирался ни во
что вмешиваться, зарабатывать себе репутацию спасителя или создавать излишнюю
рекламу работам моего отца. Я хотел
только купить скульптуру медведицы.
- Тогда вам лучше перестать спасать людей.
- Мне кажется, что вы верите в мою невиновность.
- Вчера, когда вы вытаскивали меня из амбара, вы рисковали жизнью. Не могу
себе представить, чтобы вы стали
терроризировать старенького мистера Бомонта.
Пальцы Квентина сжались в кулак.
- Всегда обманывай детей, женщин и стариков показной добродетелью, вот мое
кредо.
- И мое тоже, - сказала я со всей возможной небрежностью.
Смешинки в глазах Квентина погасли. Он кивком указал на дверь.
- Что имела в виду помощник шерифа, когда сказала, что не сомневалась, что
вы снова сюда попадете?
Я промолчала, но твердо взглянула ему в глаза.
- Я всего лишь любопытный янки, - успокоил меня Квентин.
Я сдалась.
- Подростком, работая на конвейере на птицефабрике Тайбера, я попыталась
объединить работников в профсоюз,
вскарабкавшись на стол с плакатом "Союз, и немедленно!". Меня уволили, но на
следующий день я вернулась и обклеила
плакатами стены в комнате отдыха. Когда я отказалась извиниться за содеянное и
пообещать, что подобное больше не
повторится, по просьбе мистера Джона меня арестовали. Джон Тайбер - владелец
фабрики и мой дальний родственник.
- Ваш собственный родственничек отправил вас за решетку?
- Точно. Держу пари, вы думали, что в наших краях между родственниками
только свадьбы играют.
Моя слабая попытка пошутить не умерила его любопытство.
- И как все уладилось?
- Я смиренно попросила прощения, и меня отпустили.
- Понятно. Но вы были совсем ребенком.
- Вы не понимаете. - Я снова замялась. В системе моей самозащиты тревожная
сигнализация явно вышла из строя.
Слишком много я рассказываю этому малознакомому человеку о себе. Я не могла
понять, почему у меня возникла такая
острая потребность в этом. Грегори, к примеру, я никогда ничего не рассказывала
о своем пребывании за решеткой. -
Пришел мой отец и стал настаивать на том, чтобы его заперли вместе со мной. Он
бы ни за что не ушел. Я извинилась только
для того, чтобы вытащить его отсюда. Папа не заслужил унижения. Он и так хлебнул
достаточно в своей жизни.
Молчание. Наконец Квентин кивнул, давая понять, что усвоил информацию.
- Всегда легче, когда отвечаешь только за себя, - сказал он. - Можно
вынести, что угодно, если не за кого
волноваться.
Он все понял. Потрясенная, я встала и принялась копаться в сумочке, как
будто что-то искала. "Продолжай двигаться.
Он разбирает старые дома. Он разберет на части и тебя, чтобы посмотреть, что в
тебе можно найти ценного. И использует
это против тебя".
- Я никогда не думала об этом, но вы правы. Разумеется, люди, которых
любишь, должны стоить твоих усилий. А
мой отец этого стоил.
- Завидую вашему отношению к отцу, - негромко признался Квентин.
Я замерла, глядя на него во все глаза, отчаянно желая узнать, почему он не
может сказать так о своем отце. И тут я
заметила длинные свежие царапины на его запястьях и забыла обо всем остальном.
Это Рекси натворил своими наручниками.
Чертов коп.
- Господи, - прошептала я, - что они сделали с вашими руками...
Квентин опустил глаза и пожал плечами.
- Это ерунда.
Я открыла свою плетеную сумку и достала баночку бальзама.
- У меня есть одно средство.
Сев рядом с ним, я открыла крышку, зачерпнула пальцем нежный, густой крем
и склонилась над его руками, втирая
бальзам в каждую царапину. Когда я убрала баночку и подняла голову, наши взгляды
встретились, и я застыла. Мы сидели
ближе друг к другу, чем раньше, или это я придвинулась к нему, сама того не
заметив. Мы долго смотрели друг на друга,
сердце у меня забилось быстрее.
- Спасибо, - поблагодарил Квентин.
- Бальзам для коровьих сисек, как говорил наш сосед. Вчера я тоже им
пользовалась - намазала шишку на голове.
Если вспомнить мою жизнь, то я мазала им себе все, кроме того, для чего он был
первоначально предназначен.
Квентин громко расхохотался. Я сообразила, что сморозила, и покраснела, но
он уже встал и подошел к окну.
Опершись о решетку, Квентин смотрел на меня с мрачным интересом.
- Вы что, намерены сидеть здесь со мной из солидарности? Это ни к чему.
Просто договоритесь о залоге и
присмотрите за моим псом.
- Все не так просто. Теперь вы мой янки. Весь город так решил. Я вас не
оставлю.
Рикони снова одарил меня странным взглядом, но теперь в нем я заметила
спокойное восхищение. Я не смогла
отвернуться.
- К вам пополнение, - певуче объявила миссис Диксон, приближаясь к камере.
Я подошла к решетке. Помощник шерифа привела мистера Джона, впустила его и
снова заперла дверь.
Джон Тайбер посмотрел на меня весьма красноречиво, затем повернулся к
Квентину.
- Итак, что мы имеем? - требовательно поинтересовался он.
- Мистер Рикони всего лишь защищал мистера Бомонта, - сообщила я.
Тайбер подошел к Квентину поближе.
- Я знаю. Старина Бо наконец успокоился и теперь рассказывает всем, кто
захочет его слушать, какой вы отличный
парень. Не могу одобрить ваши методы, но я пришел извиниться перед вами за
доставленные вам неприятности и
поблагодарить вас. Вы свободны, мистер Рикони. - Он протянул руку и
представился: - Джон Тайбер.
Квентин переводил взгляд с него на меня и обратно достаточно долго, так
что чисто выбритые щеки мистера Джона
стали пунцовыми.
- Ваш родственник? - уточнил Квентин. Я кивнула. Он повернулся к мистеру
Джону и негромко спросил: - Вы
ответственны за то, что скульптуру моего отца вывезли из кампуса местного
колледжа? - Он без труда привлек внимание
мистера Джона, хотя его голос звучал тихо и монотонно, а руки свободно висели
вдоль туловища. Никакого крика,
физической угрозы, только вежливое желание добиться своей цели.
Мистер Джон опустил протянутую руку, удивленно заморгав.
- Да, это было сделано по моему приказу.
- И вы продали ее Тому Пауэллу?
- Да.
- А если бы он не купил ее, вы бы продали ее как металлолом?
- Я... Да, это так.
- Следовательно, вы в ответе за то, что администрация колледжа лгала всем,
кто интересовался судьбой скульптуры?
Побледневшее было лицо мистера Джона снова начало наливаться краской.
- Я отвечаю за все. Вы называете меня лжецом?
- Да, и я только хочу узнать, почему вы так поступили.
- Сэр, моя семья основала этот город, и мы несем ответственность за то,
что в него привозят и что из него увозят.
Включая и так называемые произведения искусства. - Мистер Джон развернулся и
обжег меня яростным взглядом. -
Урсула Виктория Пауэлл, может быть, ты объяснишь этому джентльмену, как обстоят
у нас дела? Я пришел сюда, чтобы
выразить свою благодарность, а не для того, чтобы выслушивать обвинения в
преступлениях, которых не совершал.
- У него есть веские причины требовать объяснений, - вежливо пояснила я. -
Никому не повредит извиниться
перед семьей Рикони. Его мать горевала об уничтожении Медведицы многие годы.
Администрация колледжа сообщила ей,
что скульптура превращена в груду лома.
Мистер Джон смотрел на меня так, словно я на его глазах лишилась рассудка.
- А теперь ты послушай меня, Урсула. У твоего папы имелась масса
сумасбродных идей. Я стара
...Закладка в соц.сетях
