Жанр: Любовные романы
Практическая магия
... заботиться о ней так
же, как это делаешь ты.
Артур взвился вверх словно ракета. Крепко прижав руки к бокам, он сверху
смотрел на нас. У меня остановилось
сердце. Я услышала голос Квентина:
- Если будет нужно, я влезу наверх и сниму его. - Я протянула обе руки к
брату.
- Артур, выбор за тобой. Разве ты не помнишь, что я только что сказала?
Мама-медведица поедет с Квентином
только в том случае, если ты решишь, что она должна поехать.
Артур дрожал всем телом. Он ткнул пальцем в Квентина:
- Брат-медведь, как ты думаешь, мама-медведица умрет, если не уедет
отсюда, от меня? Ты думаешь, ей поэтому так
одиноко?
- Я не знаю, - быстро ответил Квентин. - Ты должен решить, что для нее
лучше, и сказать мне. Все зависит только
от тебя, Артур.
- Я не владею ей. Она сама решает за себя.
- Что ж, тогда тебе придется передать мне ее слова.
- Возможно, мама-медведица хочет уехать. Я должен подумать. - Он
покачивался на краю пролома в полу чердака.
Одно неверное движение, и мой брат полетит вниз с высоты в двадцать футов на
острые обломки кровельного железа и
покалеченную машину.
Я не находила себе места от страха.
- Артур, сядь, пожалуйста.
- Я должен поговорить с хорошими эльфами, которые ее окружают, и
посмотреть, нет ли рядом плохих! - Артур
сделал шаг вперед. Носок его теннисной туфли теперь висел над бездной.
Квентин поднял руку и громко, отчетливо сказал:
- Эльфы уважают только тех, кто заботится о себе. Будь мужчиной, Артур,
сядь.
Мой брат немедленно сел на корточки, съежившись, словно игрушка, у которой
кончилась батарейка. Его глаза
оставались безжизненными, но в них появилась решимость.
- Как мужчина, - отрапортовал он. Я вздохнула с облегчением. Но в это
мгновение глаза Артура вспыхнули, и он
указал на меня. - Сестра! Я вижу большого плохого эльфа между тобой и братоммедведем.
Я потерла лоб в недоумении. Квентин создал новый фантастический мир для
Артура, который все принимал всерьез. А
мне приходилось приспосабливаться.
- Я не вижу эльфа, - ответила я.
- Он очень злой, - настаивал Артур. Его голос зазвучал громче, уверенней.
- Он вылез из-под твоей машины и
теперь летает между тобой и братом-медведем.
- Я угощу его печеньем и чаем со льдом. Он не злой, а просто голодный.
Успокойся. - Я посмотрела на Квентина.
Удивительно, что Артур не закатил истерику или не перестал разговаривать с нами
после того, как услышал о возможной
продаже скульптуры. Но я чувствовала, что это всего лишь затишье перед бурей. Мы
просто получили передышку. Я и
сердилась на Квентина, и одновременно была ему благодарна. - Если нам не удастся
выманить его с чердака, эти игры с
эльфами доведут меня до сумасшедшего дома, - призналась я.
Квентин поманил Артура пальцем.
- Артур, спускайся. Я хочу, чтобы ты двигался очень медленно и был
осторожен. Если ты это сделаешь и не упадешь,
я покажу тебе, как избавиться от плохого эльфа.
Мой брат встал, медленно-медленно отошел от края, двигаясь с величайшей
осторожностью. Мы с Квентином вышли
на улицу и смотрели, как он спускался по лестнице и пробирался сквозь завалы. У
самой земли Квентин подхватил его.
Артур уставился на нас. Он был словно наэлектризованный.
- Я спустился. А теперь показывай, как избавиться от плохого эльфа. Я
должен понять, как они думают, а потом
решу, что делать с мамой-медведицей. Я не хочу, чтобы плохие эльфы навредили ей.
- Он переминался с ноги на ногу,
подпрыгивал на месте. - Прогони их!
Я протянула к нему руку, погладила.
- Тс-с, милый, успокойся...
Артур отпрянул от меня.
- Эльф прямо перед тобой!
Квентин встал лицом ко мне, положил руки мне на плечи.
- Доверьтесь мне. - И прежде чем я сообразила, что он намерен сделать, он
легко поцеловал меня в губы.
Совершенно сбитая с толку, я просто стояла и смотрела на него. Утром
Квентин, судя по всему, ел апельсин, и
цитрусовый вкус остался на его губах. В эту минуту я поняла, что, даже дожив до
глубокой старости, я всегда буду
вспоминать Квентина Рикони, как только поднесу дольку апельсина к губам.
- Ты поцеловал мою сестру, - как завороженный произнес Артур.
Квентин кивнул:
- Я прогнал плохого эльфа.
Артур уставился в пространство между нами.
- Ты в самом деле прогнал его!
Квентин улыбнулся мне краем губ, словно насмехался над собой и над нами. А
я не сводила с него глаз, не в силах ни
рассердиться на него за дерзость, ни справиться с нахлынувшим на меня ощущением
счастья, которого я никогда раньше не
испытывала.
- Можешь оказаться между молотом и наковальней, - тихонько предупредила я
Квентина.
- Я большую часть жизни провел именно так. Не имею ничего против давления
и не думаю, чтобы ты возражала
против поцелуя. - На его щеках появился слабый румянец, оттеняя легкую щетину.
Он нахмурился и потер щеку. "Это была
ошибка. И дернул же меня черт", - подумал он.
- Я должен уйти и подумать об эльфах и маме-медведице, - объявил Артур и
вприпрыжку побежал к лесу.
Я посмотрела на Квентина, потом отвернулась.
- Он медленно думает, - предупредила я. - Важные вопросы он может
обдумывать и несколько часов, и несколько
дней. Какого цвета было крыло у птицы, какой формы раковина ему нужна, как
назвать белку. Ты попросил его принять
решение, которое изменит всю его жизнь. Не жди от него ответа немедленно. И не
жди такого ответа, какой устроит тебя. Он
будет думать, мучиться, но вряд ли решит, что его мама-медведица хочет уехать с
тобой.
- Можем поспорить, - предложил Квентин.
В пространстве между нашими судьбами появились эльфы. Теперь они
контролировали ситуацию.
ГЛАВА 13
"Добейся ответа от Артура и реши проблему покупки, пока ситуация не стала
критической для всех". План Квентина,
когда он выехал из мотеля на следующее утро, был простым. У кафе "Тайбервиллский
ужин", сразу за площадью, он
припарковал машину среди покрытых грязью пикапов и фургонов. Нью-йоркский номер
его автомобиля привлекал внимание
всех, кто шел завтракать. Мужчины кивали ему, хотя он не был с ними знаком,
здоровались и спрашивали, как дела.
Квентину ничего не оставалось, как вежливо приветствовать их и интересоваться,
как они поживают.
Хаммера он оставил на заднем сиденье, не забыв открыть окна в машине. Пес
с радостью переключил свое внимание
на миску с сухим кормом и плошку с водой, не забыв для порядка гавкнуть пару раз
на шоколадного сеттера, уютно
устроившегося на подушках фургона, стоявшего рядом. Сеттер лениво вильнул
хвостом в ответ: "Доброе утро, как
поживаешь?"
Квентин устроился в уголке, чтобы привлекать поменьше внимания. Он
разложил перед собой приобретенные
накануне книги по истории края и туристические буклеты, заказал на завтрак вафли
и черный кофе, а затем принялся
разбираться в информации. Это оказался краткий курс истории семейств Пауэлл и
Тайбер, включая повествование об Эриме
и бабушке Энни. Эти страницы он перечитал дважды. В более поздних буклетах,
отражавших последние события, он не
нашел ни единого слова о Железной Медведице. Этот факт начинал беспокоить его,
хотя Квентин старался не обращать на
него внимания.
- Господи, вы точно как Урсула. - Официантка сверкнула золотозубой
улыбкой, ставя перед ним вафли. - Не
поднимаете носа от книг. Что читаете? - Она коснулась длинным накладным ногтем
корешка "Истории округа Тайбер" и
фыркнула. - Это все сказки Тайберов. Если это прочитаете, то решите, что Тайберы
ходят по водам, а мы все не умеем даже
плавать.
- Что там плавать, нам и реку вброд не перейти, - Добавил мужчина,
сидевший у стойки.
Остальные отозвались дружным смехом. И прежде чем Квентин успел сказать
хотя бы слово или задать вопрос,
посетители принялись рассказывать ему свою версию истории округа. Он выслушал
историю моей семьи с весьма
колоритными деталями, включая эпизод с появлением в городе Железной Медведицы.
Ему поведали и о том, как мой отец
защищал скульптуру с самого первого дня. К тому времени, как рассказчики
добрались до смерти мисс Бетти и схватке
между мистером Джоном и моим отцом, еда у Квентина совершенно остыла. Его пальцы
сжимали пустую чашку из-под
кофе. Да он и забыл о том, что собирался завтракать.
Когда Квентин подошел к кассе, чтобы оплатить счет, какой-то старик
развернулся на стуле и принялся внимательно
разглядывать его.
- Слышал, вы с Урсулой Пауэлл на днях как следует надрали задницу Джону
Тайберу, - сказал старик. На нем была
спецовка с надписью "Птицефабрика Тайбера".
Остальные притихли в ожидании ответа. Квентин перевел взгляд с лица
старика на логотип на его спецовке. Он
приготовился к неприятностям.
- Все может быть.
Рабочий посмотрел на Квентина с уважением.
- Тогда вы под стать Пауэллам, мистер. Они преследуют Тайберов с того дня,
когда господь бог еще пешком под
стол ходил. Давали им жару как никто другой. Рад, что вы перехватили у них
эстафету.
- Альберт, в конце концов, ведь это же его отец сделал Медведицу, -
вмешался в разговор водитель грузовика в
комбинезоне с эмблемой какой-то местной фирмы. - Этот парень будет защищать то,
во что верит. У него это в крови.
Квентин положил счет и деньги у кассы. Официантка вернула ему их. Владелец
кафе повернулся к нему, забыв на
минуту о шипящем противне. В руке он держал лопатку на длинной ручке, в глазах
застыло выражение решимости.
- Завтрак за счет заведения, мистер Рикони, - объявил он. - Вы оказали нам
честь.
Квентин поблагодарил его, кивнул остальным, вышел на улицу и вдохнул
теплый воздух с ароматом цветов. Позади
стоянки начинался мягкий, поросший деревьями спуск в долину, где уютно
расположились дома и улицы между ними.
Вдалеке высились горы, переливающиеся в лучах солнца всеми оттенками зеленого.
Он никогда еще не видел такого синего
неба. Иногда так легко поверить в существование Рая.
Сын Ричарда Рикони глубоко вздохнул.
В то утро я тоже была в городе, правда, по своим собственным делам. Я
пыталась сосредоточиться и купить все
необходимое, толкая перед собой тележку в магазине "Три поросенка". В каждом
городке в горах есть свой такой
магазинчик, и наш не слишком отличался от прочих - не слишком просторный,
скромный и очень рациональный. Там
можно было купить вино, пиво, все необходимое для суши и даже модный салат из
шпината. Здесь торговали и мясом, и
картофелем, и овощами. Я задержалась у прилавка, раздумывая, стоит ли приобрести
двухфунтовую упаковку цыплят по
такой цене, когда Джанин Тайбер прошла сквозь вращающиеся металлические двери,
ведущие со склада в торговый зал.
Она держала в руке пюпитр из красного дерева в виде дощечки с зажимом,
прижимавшим множество листков с
записями. Несколько элегантных мужчин и женщин в деловых костюмах следовали за
ней по пятам. Я покосилась на
"Ролексы", шарфы от Гуччи и запонки с бриллиантами. Джанин выглядела изящной и
аристократичной в красивом льняном
костюме и туфлях в тон. Ее белокурые волосы, как всегда в рабочие дни, были
собраны на затылке золотой заколкой.
Я выругалась про себя. В тот день я надела кожаные сандалии, старые шорты
из грубой ткани и футболку с портретом
писателя Уильяма Фолкнера, приобретенную мной на книжной ярмарке. Великий
гуманист мрачно взирал на мир с моих
грудей. От меня все еще пахло коровьим бальзамом.
- Магазин "Три поросенка" является самым крупным потребителем продукции
птицефабрики Тайбера в этом районе,
- вещала Джанин на ходу. Она явно проводила экскурсию для инвесторов. В городе
поговаривали, что после выхода
мистера Джона на пенсию - а до этого момента оставалось не больше двух лет - его
дочь планировала расширить
компанию. Джанин и ее маленькая армия остановились, оказавшись недалеко от меня.
Я стояла около тайберовских
холодильников и загораживала им проход своей тележкой. Глаза Джанин недобро
сверкнули.
- Доброе утро, - поздоровалась она.
- Доброе утро, - ответила я и кивнула сопровождавшим ее людям. Те
уставились на меня. - Подождите минутку, и
я уберусь с вашего пути. - Я начала маневрировать, пытаясь не задеть прилавок с
мясом, у другой стены. Разумеется, я его
толкнула. Колесо тележки застряло. Я дернула ее, потом пнула ногой. Джанин
промолчала, но нетерпеливо поджала губы.
Мое лицо пылало. Я освободила злосчастную тележку и тут же снова врезалась в
прилавок. Несколько вакуумных упаковок с
бифштексами упали на пол. Я охнула и принялась подбирать их.
- Вы регулярно делаете покупки в "Трех поросятах"? - обратилась ко мне
женщина в красном шелковом костюме.
- Всю мою жизнь. - Я выпрямилась, держа в руках охапку пакетов, и начала
раскладывать их обратно по местам.
Никто, включая и Джанин, не шевельнул и пальцем, чтобы мне помочь.
- Давайте проведем блицопрос покупателя, - предложила женщина в красном и
подошла ко мне поближе. - Вы
здесь покупаете продукцию птицефабрики Тайбера?
Я положила последнюю упаковку бифштексов на прилавок. С меня было
достаточно. Я посмотрела на Джанин, потом
на "Краснозорьку" и честно выпалила:
- Я не ем курятину.
Джанин обожгла меня яростным взглядом. "Краснозорька" удивленно выгнула
бровь.
- Неужели? Позвольте узнать, почему?
- Мой отец выращивал кур по контракту с птицефабрикой Тайбера. Все детство
я выгребала куриный помет и
закапывала дохлых кур. Мы ели кур, потому что только они были нам по карману.
Ежегодный доход от выращивания цыплят
позволял едва сводить концы с концами. Разумеется, фермерам обычно особенно не
из чего выбирать, потому что их
курятники построены на заем, взятый в банке Тайбера, который, как вы понимаете,
контролируется ими же. Фермер должен
платить проценты по ссуде, поэтому жаловаться он не может. Это скрытая форма
рабства, одобренная правительством. - Я
улыбнулась. - Еще в детстве я поклялась: как только стану свободной, никогда в
жизни больше не возьму в рот кусок
куриного мяса.
Деловые мужчины и женщины смотрели на меня с осуждением. Я не сказала им
ничего нового, я лишь поставила их в
неловкое положение. У другого прилавка стояли миссис Грин, Хуанита и Лиза. Их
плетеные металлические тележки
сгрудились в кучу, словно коровы на водопое. Лиза зааплодировала.
- Держись и говори только правду, - негромко посоветовала она.
"Ну почему я всегда нарываюсь на неприятности? У меня их и так по горло".
Я просто сошла с ума. Квентин лишил
меня рассудка. А эльфы ему помогли. Эта новость быстро станет общим достоянием.
Джанин по-настоящему разозлилась.
- Прошу прощения за то, что вы без предупреждения оказались втянутыми в
наши местные распри. - В ее голосе
слышался металл. - Уверяю вас, это вопрос исключительно личных разногласий, а не
серьезные недоразумения между
нашей компанией и фермерами, работающими на нас по контракту. На самом деле,
птицефабрика Тайбера активно участвует
в жизни округа, и все относятся к ней с любовью и уважением. К нашим служащим мы
относимся как к членам семьи.
- Совершенно верно. Я ее дальняя родственница, и она относится ко мне как
к своей прислуге, - подтвердила я.
После этого замечания я увидела в глазах Джанин неприкрытую ненависть.
Война была объявлена. Она бы удавила
меня на месте, если бы могла.
- Предлагаю двигаться дальше, - мягко произнесла Джанин Тайбер, и под ее
руководством группа обошла меня и
направилась к администратору магазина.
Тот немедленно увел всех в другой конец торгового зала. Через пять секунд
Джанин снова стояла передо мной. Она
бросила свой пюпитр на упаковки с мясом и уперла руки в бедра.
- Сначала ты при посторонних оскорбила моего отца, а теперь меня. Да, я
уже слышала о твоем госте, этом ньюйоркском
бандите, который ходит по улицам с ножом, трясет у всех перед носом
своими деньгами и кричит на всех
перекрестках, что эта Медведица - произведение искусства. Он, судя по всему,
уверил тебя, что ты разбогатеешь благодаря
этому куску металлолома. И ты из-за этого так себя ведешь? Бедная белая
оборванка Урсула, все еще пытающаяся доказать,
что чего-то стоит. И теперь ты возомнила, что нашла того, кто тебе в этом
поможет. Люди не будут тебя уважать только
потому, что ты окончила университет или удачно справляешься с собственным
бизнесом. Ты провалилась, не смогла
продавать книги, вернулась домой с пустыми руками, твой брат кончит дни в
клинике для душевнобольных. Все, на что ты
можешь надеяться, это подачка от гангстера. Поздравляю. Ты продолжаешь традицию
семьи Пауэлл, подтвердив в
очередной раз, что все твои родственники были людьми никчемными и нищими.
Я аккуратно положила ладонь ей на лицо и сильно толкнула. Джанин упала на
прилавок с мясом, опрокинув его.
Упаковки разлетелись в стороны, а она села сверху.
Квентин изучающе смотрел на меня сквозь прутья камеры, а я сидела на
металлической лавке, зажав руки между
коленями и выпрямив спину.
- Ты занимаешься еще и борьбой в грязи?
- Только с родственниками. Ты не должен был сюда приходить. Я сама
выберусь.
- Но не в этот раз. Мне пришлось заплатить в магазине за ущерб, нанесенный
товару.
Я продолжала смотреть прямо перед собой.
- Спасибо.
Он прислонился к прутьям, скрестил ноги и сунул руки глубоко в карманы
брюк. Он явно изображал
непринужденность ради меня.
- Всегда к вашим услугам.
Помощник шерифа миссис Диксон покачала седеющей головой и открыла дверь.
- Думаю, мне просто надо отдать тебе ключ, Урсула. - Она ушла и оставила
нас наедине.
Квентин поманил меня пальцем.
- Выходи же, Зена - королева воинов. Ты свободна. Никакого залога. Все
обвинения сняты. Эти твои Тайберы
определенно любят сначала бросить родственника в тюрьму, а потом освободить его,
чтобы лишний разок
продемонстрировать свое человеколюбие.
- Это наша местная традиция, - подтвердила я и встала.
Когда я проходила мимо Квентина, выражение его лица стало серьезным.
- Я слышал, это все произошло из-за меня.
- В какой-то мере.
- Мне жаль. Люди обо всем забудут, как только я уеду. А я уеду немедленно,
едва лишь Артур согласится отдать мне
скульптуру.
- Мне надо платить по счетам, мои постояльцы зависят от меня, мой брат
ведет себя как ребенок, а не как взрослый
мужчина. Я должна обеспечить ему безопасное будущее. Но это не значит, что мне
нравится то, что я должна сделать. И
меня совсем не радует обвинение в нападении на человека и пребывание в тюрьме!
Люди этого не забудут!
Квентин слушал, ничем не выдавая своей реакции, не сводя с меня
потемневших глаз.
- Я собираюсь сделать так, чтобы твои усилия принесли плоды. Когда ты
богата, люди быстро обо всем забывают.
- Ты ничего не знаешь об этом городе, ты совершенно не знаешь меня. Так
что, будь добр, прибереги свои дурацкие
обещания для кого-нибудь другого.
Между нами повисло ледяное молчание. Если плохие эльфы Артура и
существовали, то в эту минуту они замерзли.
- Я никогда не даю обещаний, если не могу их выполнить, - спокойно сказал
Квентин.
- Не давай мне вообще никаких обещаний.
В конце коридора распахнулась дверь.
- Вы уходите или решили поселиться в тюрьме? - раздался голос миссис
Диксон.
Мы вышли из маленького кирпичного здания. На улице нас встретила небольшая
толпа. Ко мне бросились мои
постояльцы. Артур был с ними, он крепко вцепился в руку Лизы. Брат остановился,
он тяжело дышал и со страхом переводил
взгляд с Квентина на меня и обратно.
- Артур решил, что ты больше никогда оттуда не выйдешь, - украдкой шепнула
мне Лиза. - Он боялся, что ты
умрешь, а ему никто об этом не скажет.
Я хотела погладить его по плечу, но Артур шарахнулся в сторону.
- Со мной все хорошо, милый, - попыталась я его успокоить.
Но он бросился к Квентину.
- Брат-медведь, - его голос дрогнул, - ты ведь не допустишь, чтобы с моей
сестрой случилось что-то плохое?
- Твоя сестра может о себе позаботиться.
- Нет, злые эльфы почти захватили ее. И вчера, и сегодня снова! Точно так
же они захватят и маму-медведицу, если я
поступлю плохо. Но ты не позволишь им, я знаю. Пока ты здесь, у нас нет больших
пустых мест! - Артур крепко обнял
Квентина.
Но тот помрачнел еще больше, потом осторожно взял моего брата за плечо и
оторвал его от себя. У меня упало
сердце.
Артур решил, что нашел героя и он останется с нами навсегда.
Гостеприимство требовало, чтобы я пригласила Квентина остановиться у нас
на ферме. К моему огромному
удивлению, он согласился.
- Чем ближе я буду к Артуру, тем скорее он примет решение, - так решил
Квентин Рикони.
Он позвонил старому сержанту, чтобы предупредить его, что задерживается.
Джонсон единственный знал о том, что
босс нашел скульптуру отца. Так как Квентин часто уезжал из города, чтобы
выполнять заказы, его отсутствие никого не
удивило. Но скоро посыплются вопросы.
- Какого черта ты там делаешь? - проворчал Джонсон. - С девчонкой
развлекаешься?
- Я веду переговоры.
- Она хорошенькая?
- Сержант, прекрати допрос.
- Не замужем, верно?
- Хватит, я сказал.
- Сынок, мой долг предупредить тебя. Если ты позволишь женщине с гор
завладеть тобой, она вытрясет из тебя
душу. Женщины в горах изголодавшиеся и жестокие.
Квентин отмахнулся от сержантского ворчания и ничего не стал рассказывать
о сложившейся ситуации.
"Я сам по ней изголодался", - неожиданно для себя подумал он.
Он отказался от предложения Урсулы поселиться в доме. Она решила отвести
ему бывшую спальню отца. Но Квентин
облюбовал полуобставленную квартирку в бывшем курятнике, рядом с мастерскими.
Пыль от глины Ледбеттеров проникала
во все щели, а жар от Лизиной печи нагревал воздух в двух маленьких комнатках.
Кондиционер, установленный на окне, не
работал, на плите нагревалась только одна конфорка, а бачок в туалете подтекал.
"Это испытание", - мрачно решил Квентин. Он открыл единственное крошечное
оконце и дверь, установил
электрический вентилятор, который ему дала Урсула. Квентин старался проводить в
помещении как можно меньше времени.
Только так он мог удержаться и не начать приводить все в порядок. Разговаривать
с Урсулой он тоже не хотел. "Она
недовольна тем, что я рядом. Она меня ненавидит".
Артур ходил за ним по пятам, словно щенок, большую часть времени не
раскрывая рта, думая об эльфах, о которых
ему рассказал Квентин, и о том решении, которое он должен был принять. Он часто
подходил к скульптуре, гладил ее,
перестал есть, стал еще молчаливее и тише. Всякий раз, когда Квентин пытался
поговорить с ним о будущем, Артур бледнел.
"Я могу положить этому конец", - принялась я уговаривать себя. Ведь я
могла бы просто сказать Квентину, чтобы он
уехал, оставил нас в покое. Именно так я и должна была бы поступить в самом
начале. Но как я объясню все Артуру? Он
решит, что Квентин умер. В хрупком мире моего брата каждый мог умереть в любое
время. Я не знала, что предпринять, и
ночами ворочалась в постели без сна. Однажды мне приснилось, что у меня больше
нет дома, а Артур лежит, избитый до
смерти, рядом с могилами мамы и отца.
Я буквально вылетела из дома в теплую ночь, освещенную мягким желтым
светом луны, несколько раз глубоко
вздохнула, подошла к водопроводному крану во дворе и плеснула в лицо ледяной
водой. Я опустилась на колени, босая, в
одной ночной рубашке, и подняла голову. И сразу же увидела Квентина, идущего
через пастбище. Я вскочила.
Он подошел к скульптуре и встал к ней лицом, заглядывая в глаза Медведице,
созданной его отцом из старого железа.
Квентин ссутулился, но даже в мягком лунном свете в его фигуре я ясно разглядела
и силу, и признание собственного
поражения. Он казался таким одиноким. Я прижала руку к груди и тихонько
скользнула в тень деревьев у ограды.
"Я бы выслушала тебя, если бы ты мог все рассказать мне. Я бы и сама все
тебе рассказала, если бы ты мог
выслушать".
Квентин услышал шорох моих шагов и обернулся. Я не сомневалась, что он
видит меня в белой рубашке, с прижатой к
сердцу рукой, словно умоляющую о снисхождении. На какое-то мгновение мне
показалось, что он подойдет ко мне. Но
Квентин развернулся и ушел к себе.
Мы никогда не говорили с ним об этой ночи.
- О чем он беседует с этой штукой? - спросил Квентин, разглядывая Артура,
усевшегося на бетонный постамент и
раскачивающегося взад-вперед. Его губы все время шевелились, как будто брат вел
долгий серьезный разговор, затерявшись
в своем одиноком мире.
- Каждый день на закате он разговаривает с Медведицей. Это привычка. Когда
Артур был совсем маленьким, это его
утешало. Но теперь он говорит, что пытается успокоить маму-медведицу. Сегодня
днем я спрашивала его, не готов ли он
принять решение. Артур ответил, что Медведица все еще думает.
Квентин вытянулся в старом кресле, глядя на меня с тревогой.
- Ты тоже с ней разговариваешь?
Я помедлила с ответом, не в силах признаться ему, это казалось слишком
личным.
- Любой, кто пробудет рядом с Медведицей подольше, начинает с ней
разговаривать. Человек просто ничего не
может с собой поделать.
Квентин нахмурился.
- Я никогда не говорил ни с одной из скульптур моего отца и никогда не
чувствовал, что они живые.
- Ты понимаешь, что Медведица значит для нас? - спросила я.
- Воспоминания детства, я так полагаю.
- Все не так просто и однозначно. - Я встала с кресла и села на ступеньки
крыльца у его ног, подняв к нему лицо,
словно в молитве.
Если бы мне только удалось объяснить ему. Может быть, мы смогли бы стать
друзьями, наши семьи могли бы
подружиться, возникло бы чувство, за которое мог уцепиться Артур вне зависимости
от того, что будет со скульптурой.
- Не представляю, что сказал бы тебе мой отец, но я уверена, что он
захотел бы поступить правильно, - горячо
начала я.
Я не могла удержать руки, жестикулировала, почти касаясь его брюк, готовая
взять его за руки, лежащие ладонями
кверху на коленях. Квентин нагнулся ко мне и слушал внимательно, чуть хмурясь.
Его большие серые глаза не отрывались от
моего лица.
- Мы всегда жили очень тяжело. Папе не из чего было выбирать, и он
научился ценить то, что имел Честно говоря, он
наслаждался тем, что имел. Папа был настоящим праведником. Он свято верил в
необходимость делиться с ближним всем,
что имел. Он поделился бы и с тобой, я не сомневаюсь. - Я замялась. - В тот день
в тюрьме я рассердилась на тебя, потому
что вела себя как дура. Из-за
...Закладка в соц.сетях
