Жанр: Любовные романы
Во власти твоих глаз
... доставить тростник туда как можно скорее, чтобы он не успел
испортиться. И это еще одна причина считать тростник опасным делом.
Брук повернула лошадь так, чтобы лучше видеть Тревиса и слышать его
объяснения. Она хотела слушать его, пока он был в хорошем настроении. Она не
знала, как долго продлится это настроение, но таким он ей больше нравился.
— И чтобы вырасти, ему требуется пара лет?
Усмехнувшись, Тревис широко улыбнулся, и его зубы казались невероятно белыми
на загорелом лице.
— Почти.
Брук чуть не задохнулась от изумления. Как изменила его внешность эта
улыбка!
— В Луизиане мы срезаем тростник до его созревания. В этом году я
посадил его рано, поэтому могу надеяться, что успею убрать урожай до
заморозков. Однако холода наступили раньше, так что надо торопиться.
Брук кивнула.
— Я слышала, что заморозки вредят урожаю, но почему?
— Заморозки уничтожат сахар, содержащийся в тростнике. Мы даже не можем
хранить стебли, потому что они портятся слишком быстро. Раз уж процесс
начался, мы должны не прерывать его, пока он не закончится. Вы увидите, что
в уборку работают на полях даже ночью, — объяснил Тревис.
— Что-то не в порядке, босс? — К ним подъехал высокий худой
мужчина средних лет. К его седлу была привязана устрашающего вида плеть, и
Брук подумала, не бьет ли он ею работников. Она наделась, что нет.
Соломенная шляпа этого человека была надвинута на глаза, а рукава рубашки
закатаны выше локтей.
— Все в порядке, Джеймс, — опершись на луку седла, сказал Тревис. — Как идет работа?
— Сегодня утром мы уже отправили в сахароварню десять телег. Похоже,
будет добрый урожай.
— Надеюсь, — согласился Тревис, — но говорить об этом еще
рано. Я вернусь, как только покажу миссис Хэммонд наш заводик.
Брук надоело их невнимание, и она сказала:
— Могли бы меня познакомить.
Тревис, подняв бровь, повернулся к ней. Он раздраженно вздохнул, но все же
сказал:
— Миссис Хэммонд, это Джеймс, он надсмотрщик. — И повернувшись к
нему: — Джеймс, это миссис Хэммонд, мой деловой партнер.
Брук могла поклясться, что последние слова он процедил сквозь зубы, но
сдержала улыбку. По крайней мере, он объяснил ее присутствие на плантации.
Маленький шаг вперед.
Может быть, он все же получил какое-то воспитание
.
Она заметила удивление на лице надсмотрщика, но оно быстро исчезло. Брук
чувствовала себя неловко в присутствии этого человека, но не понимала
почему. Может быть, из-за его темных глаз, слишком маленьких для лица, и
непрерывно бегающего взгляда.
Наконец он приподнял шляпу.
— Мэм, — только и сказал он, затем направился в поле продолжать
свою работу.
Тревис показал ей несколько полей, на которых росли хлопок и кукуруза, и
Брук увидела, как много рабов там трудилось. Какой огромный груз нес Тревис
на своих плечах! Неудивительно, что он такой раздражительный! Она бы,
вероятно, тоже была такой. Однако казалось, он хорошо справлялся с работой,
все обращались к нему за указаниями.
Полуденное, высоко стоявшее в небе солнце обжигало землю. Привыкшая к
туманным дням Англии, Брук купалась в этом тепле. Здесь совсем не так, как
дома, думала она.
Легкий ветерок шевелил ее волосы. Шпильки не держали их и выпадали одна
задругой. Брук это не беспокоило. Как славно ехать на лошади, дыша свежим
воздухом, по дикой стране, а не по надоевшему Гайд-парку, куда знать,
приезжала лишь затем, чтобы посмотреть, кто как одет. Открывавшиеся перед
ней виды превращали Лондон в туманное воспоминание. Брук нисколько не
скучала по этому городу.
Они задержались на одном из хлопковых полей, казавшемся покрытым снегом.
— Я никогда не видела, как растет хлопок, — сказала Брук. —
Удивительно, что ткань можно сделать из плодов какого-то растения.
Тревис кивнул, соглашаясь с ней.
— Сколько вам было лет, когда вы приехали в
Старую рощу
? —
спросила она.
— Шестнадцать.
Брук покачала головой.
— Так молоды, чтобы взвалить на себя подобную ответственность.
— Иногда у человека нет выбора, Брук.
— Вот об этом мне говорить не надо, — вздохнула она. — Я не
раз оказывалась в таком положении.
Брук чувствовала, что многое в Тревисе скрыто от посторонних глаз. Она, не
подумав, дотронулась до его руки:
— Ваша семья должна гордиться вами.
Она не поняла, что отразилось в его глазах, это выражение мгновенно исчезло,
и она догадалась, что переступила ту невидимую черту, которой Тревис
отгородился от людей. Он снова скрылся в своей раковине.
— Поехали на сахароварню, у меня там дело, — резко сказал Тревис,
развернул коня и тронулся с места.
Брук с досадой обнаружила, что краснеет. Она вздохнула и пробормотала себе
под нос:
— Вот и награда за любезность.
Она прищелкнула языком, дернула поводья и направила Серую Дымку вслед за
Тревисом. Как ей проникнуть сквозь намеренную непроницаемость его глаз? И
понять то, что было гораздо важнее... Зачем ей это нужно?
Брук подумала, заметил ли Тревис, что, наконец, назвал ее по имени.
— Кто это, черт побери? — спросил Джереми Дюбуа, когда Тревис
сошел с коня и передал поводья конюху.
Тревису не надо было и оборачиваться. Он знал, о ком говорит Джереми, но все
равно обернулся и увидел Брук, галопом мчавшуюся по полю.
— Мой новый партнер, — протянул он голосом, полным сарказма. С
каждой минутой его влечение к этой женщине становилось все навязчивее.
— Твой кто? — переспросил Джереми, владевший соседней плантацией.
— Привет, — сказала Брук, спрыгивая с лошади. Темноволосый
джентльмен ответил низким поклоном:
— Приятно познакомиться. — У него были красивые чеканные черты
лица и слишком черные волосы, но Брук привлекла его обаятельная улыбка. Эта
улыбка так приятно отличалась от вечно нахмуренных бровей Тревиса.
— Джереми Дюбуа, позвольте представить вам миссис Хэммонд.
— И вашего партнера, как вы, если я не ошибаюсь, сказали. —
Джереми усмехнулся и, взяв ее руку, поднес ее к губам. — Должен
сказать, у тебя отличный вкус, Тревис. И мое любопытство убьет меня, если ты
не скажешь, где ты отыскал такое очаровательное создание.
После грубостей Тревиса Брук было приятно такое отношение Джереми.
— Не он отыскал меня, мистер Дюбуа, это я отыскала его, — сообщила
ему Брук, наслаждаясь выражением изумления на лице Джереми. — Вы тоже
здесь работаете?
— Господи, надеюсь, нет, — с притворным испугом сказал Джереми. Он
рассмеялся. — У меня полно дел и на собственной плантации.
— Джереми — друг... давний, — объяснил Тревис. — Ему
принадлежит
Тихая река
, плантация рядом с моей.
— Устраивайте свои дела и навестите меня вместе с миссис Хэммонд. И
привозите мистера Хэммонда, — добавил Джереми.
Обаятельный и хорошо воспитанный молодой человек
, — подумала Брук.
— Нет никакого мистера Хэммонда, я — вдова, — в очередной раз
солгала Брук. — Когда меня называют миссис Хэммонд, я чувствую себя
необычайно старой. Пожалуйста, называйте меня Брук.
— Сочту за честь, — ответил Джереми, его зеленые глаза насмешливо
блеснули. — Так, значит, партнер Тревиса вы, а не ваш муж?
Она кивнула.
Джереми, откинув назад голову, так громко расхохотался, что Брук задалась
вопросом: о чем же они говорили до ее появления?
Тревис не разделял веселья Джереми.
— Что привело тебя в
Старую рощу
, Джереми? — спросил он. —
Я думал, ты начал уборку урожая три дня назад.
— Да, — подтвердил Джереми, успокаиваясь. — Мой варщик сахара
свалился с гриппом, и я должен найти ему замену. Как ты знаешь, без варщика
конец уборки под угрозой. Я подумал, может быть, Морган кого-нибудь знает.
Тревис кивнул:
— Я понимаю твое положение. Пойдем, узнаем.
Мужчины, совершенно не обращая на Брук внимания, направились к зданию,
оставив нее одну. Их манеры заслуживали сожаления, если не сказать большего.
Она была уверена, что Тревис давал ей понять, что ее присутствие
нежелательно им. И правда заключалась в том, что она действительно не была
им нужна.
Брук не понимала сути проблемы мистера Дюбуа, но оба мужчины, казалось, были
очень озабочены болезнью варщика сахара.
Тем не менее, она не собиралась стоять снаружи дома, как ребенок, ждущий
возвращения родителей. Так она ничему не научится.
Брук привязала Серую Дымку к дереву так, чтобы лошадь могла пощипать зеленую
травку, и вошла вслед за ними в сахароварню.
Сахароварня представляла собой обыкновенный сарай, но он гудел как пчелиный
улей, в нем кипела работа. Брук поразили разнообразные установки для
измельчения тростника. Она остановилась и наблюдала, сознавая, что ей надо
разбираться в работе, производимой на ее плантации. Она понимала, что
пройдет много времени, прежде чем она сможет управлять чем-то такой же
величины, как
Старая роща
. Вот еще одна причина, по которой брак с
Тревисом казался более привлекательным, чем вначале.
Как только она вошла внутрь, ей в лицо жарко пахнуло сладким едким воздухом.
Она заметила, что все работавшие в сарае были или с закатанными рукавами,
или вообще без рубашек. И ей было ясно почему. А она стояла, одетая в платье
с длинными рукавами и пышными юбками, и ее одежда уже стала влажной и
прилипала к телу.
В углу она увидела груды стеблей, привезенных с поля. Несколько женщин
вручную складывали стебли один за другим между рядами валков,
предназначенных для измельчения и выжимания сока из тростника — по крайней
мере, ей так казалось, поскольку внизу стоял чан, куда стекал сок. Валки
приводились в движение мулами, ходившими по замкнутому кругу.
Продолжая свои наблюдения, Брук увидела три огромных кипящих котла. Огонь,
пылавший под каждым из них, распространял невыносимый жар. Она не понимала,
как работники переносили его. Трое мужчин, каждый у своего котла, непрерывно
перемешивали их содержимое. Они только быстро взглянули на нее и продолжили
свою работу. Брук не знала, что они делали, но очевидно, что-то важное. Было
ясно, что ей придется подождать, когда у Тревиса найдется время объяснить
весь процесс, потому что здесь ни у кого не было времени разговаривать с
ней, а тем более объяснять, чем они занимаются.
Большой чернокожий человек в клетчатой рубашке тащил охапку измельченного
тростника к этим котлам. Подойдя, он швырнул обрезки стеблей в огонь. Пламя
вспыхнуло, выбросив клубы черного дыма в трубы, а от усилившегося жара
воздух сгустился, словно туман.
Брук почувствовала, что задыхается. Воздух разъедал нос, и глаза начали
слезиться. Слезы помешали ей увидеть, как в ее сторону полетели искры из-под
котла.
— Берегись! — закричал кто-то.
Брук услышала предупреждение, но не знала, к кому оно относится. Она
обернулась посмотреть, почему все машут ей, но ничего не увидела. Затем чья-
то рука обхватила ее за талию и вытащила из сахароварни.
Оказавшись снаружи, Брук присела на корточки, и мгновенно у нее начался
кашель. Она выхватила из рукава носовой платок, чтобы протереть глаза. Но
потребовалось немало глотков свежего воздуха, чтобы кашель утих, и она снова
могла видеть. Что же все-таки произошло там?
Тревис, ворча, отряхивал ее юбки.
— Дурочка, — прошипел он за ее спиной.
— Что вы делаете? — возмутилась Брук, хватаясь за юбки. — Я
вам не тряпка. — Она чувствовала себя стеганым одеялом, из которого
выбивают пыль.
— Стараюсь удержать вас от глупостей, — сердито объяснил
он. — У меня нет времени водить вас за руку.
— А я вас об этом не просила! — ответила она и, посмотрев вниз, с
ужасом увидела, как дымится подол ее юбки. О нет! Она не сознавала, что так
близко подошла к огню.
— Вы должны быть осторожнее около кипящих котлов, — предупредил
Джереми. — Как видите, это очень опасно.
— Я так сожалею. Там стоял такой дым, что я ничего не видела. Должно
быть, я подошла слишком близко.
— Это не оправдывает беспечности, — поторопился заметить
Тревис. — Вы могли бы сгореть дотла.
— Не сомневаюсь, это доставило бы вам удовольствие, — съязвила
Брук.
Тревис подошел к ней, приблизил лицо к ее лицу и улыбнулся:
— Неплохой способ избавиться от вас.
Вопреки желанию ударить его за эти слова, желание поцеловать его было
сильнее. В нем не было никакого смысла, но оно могло бы прогнать выражение
злорадства с его лица.
— Вам не так уж и везет, мистер Монтгомери, — с легкой улыбкой
сказала она. — Вы никогда не избавитесь от меня.
Глава 6
Вот этого я и боюсь
, — подумал Тревис, глядя, как Джереми помогает
Брук сесть в седло. Тревис знал, что ему не следует касаться этой женщины,
это слишком опасно, но он не был уверен, что ему хочется, чтобы и его друг
тоже дотрагивался до нее.
Брук, даже не взглянув в его сторону, галопом пустилась прочь... ему это
должно было бы быть безразлично, пытался он убедить самого себя. Он привык
получать то, чего хотел, и не обращать внимания на то, что недоступно, но в
данном случае ему было трудно полностью избавиться от мыслей о миссис
Хэммонд.
Его не покидало чувство, что, как бы он ни старался, он никогда не избавится
от нее, как она только что заявила ему.
Джереми подошел к нему.
— Ну и партнер у тебя, должен сказать. — Он оглянулся и посмотрел
вслед уезжавшей женщине. Он одобрительно кивнул, и это еще больше рассердило
Тревиса. — Что ты собираешься с ней делать?
— Отпугнуть.
Джереми усмехнулся:
— Мне неприятно говорить это тебе, но непохоже, что она их тех, кого
легко испугать. Честно говоря, уезжая, она имела очень решительный
вид. — Он скрестил руки на груди. — Как же случилось, что эта
загадочная леди стала твоим партнером? Не могу представить, что ты сам нашел
ее, как и не верю, что тебе действительно нужен деловой партнер.
Тревис тяжело вздохнул.
— Уверяю тебя, мне нетрудно найти женщину, когда она мне нужна, —
проворчал он, его мужская гордость была задета.
Медленная улыбка появилась на лице Джереми.
— Беда в том, что тебе она не нужна, — сказал он. — И для
мужчины, которому не нужна женщина, у тебя, их теперь две.
— Брук выбрал мой отец, — сквозь зубы неохотно признался
Тревис. — Не могу понять, почему, черт бы его побрал, он сделал эту
глупость. Он, конечно, далек от идеала, но никогда не был недоумком. —
Слова Тревиса были пропитаны сарказмом. — Полагаю, это его прощальный
подарок.
— Но Гесиону выбрала твоя мать, — заметил Джереми. — Должно
быть, твои родители считали, что тебе пора жениться, и у каждого было свое
представление на ком. Мне следовало бы это понять. — Он
рассмеялся. — В прошлом мои родители проделали то же самое со мной. Мне
повезло, и я пока еще избежал брака. Однако, по моему мнению, твой отец
сделал более удачный выбор, чем твоя мать, и несравненно лучше, чем
последний выбор моей матери, — усмехнулся он.
Тревис нахмурился и язвительно заметил:
— А теперь ты оскорбляешь мою невесту.
Джереми словно не услышал предупреждения Тревиса. То, что Тревис не питал
никаких чувств к Гесионе, не было тайной.
— И если бы ты был более откровенным, ты бы согласился со мной. Ты ее
любишь?
— Кого?
— Гесиону, конечно, — улыбнулся Джереми. Противоречивые чувства
отразились на лице Тревиса.
— Какие чувства я испытываю к Гесионе, не имеет к делу никакого
отношения. Она удовлетворяет всем требованиям, следовательно, подойдет и
Гесиона. Она будет идеальной хозяйкой
Старой рощи
, ибо принадлежит к одной
из благороднейших семей в Новом Орлеане.
— Возможно, твоя женитьба на ней улучшит отношения с твоим дедом?
— Мой дед... — Тревис, задетый правдивостью этого вопроса,
поморщился, но попытался не показать этого. Могло ли что-либо удовлетворить
его жестокого деда? Тревис столько раз слышал о том, что его рождение
погубило его мать. — Мне наплевать, что думает этот старый ублюдок.
Мать будет довольна, и этого достаточно.
— И ради этого стоит жениться? Что, если Гесиона холодна? Кто согреет
твою постель? Как я заметил, у этой женщины в жилах течет ледяная кровь.
— Я ценю твою заботу, Джереми, но любовница всегда даст то, чего не
может дать жена. И Гесиона мне небезразлична. Она — самый удачный выбор.
— Надо ли напоминать тебе, что твоя любовница покинула Новый
Орлеан? — Джереми спокойно встретил взгляд Тревиса. — Может быть,
ты сумеешь уговорить своего нового партнера занять ее место.
Пришла очередь Тревиса усмехнуться, он-то прекрасно знал, что этого никогда
не будет.
— Думаю, что вероятность этого чрезвычайно мала. Как ты только что
сказал, она не похожа на других женщин, которых я знал. Единственное, чего я
хочу от миссис Хэммонд, это чтобы она переписала плантацию на мое имя, а
затем она может отправляться куда пожелает.
— Ты ее спрашивал?
— Да.
— И?
Тревис пожал плечами.
— Она сказала мне, что я никогда от нее не избавлюсь.
Джереми, не скрывая улыбки, похлопал Тревиса по плечу.
— Прости, но я не могу считать тебя несчастным. Меньше всего мне бы
хотелось избавиться от нее. Она одна из самых потрясающих женщин, которых я
когда-либо встречал. — Хитрая улыбка мелькнула на его губах. — Как
только она заговорила, кровь вскипела в моих жилах. Вот женщина, ради
которой можно умереть! Может, мне попытаться поухаживать за ней?
Тревис помрачнел.
— Тебе надо держать себя в руках, — предостерег он. — Эта женщина смертельно опасна.
Джереми заметил, как Тревис сжал челюсти.
— Ты хочешь сказать, что не желаешь поделиться?
— Мне нечем делиться, — отрезал Тревис. — И мне чертовски
надоел этот разговор. Разве у тебя нет дел на плантации?
Вместо того чтобы обидеться, Джереми улыбнулся:
— Ну и ну! Ты определенно злишься из-за женщины, к которой, как ты
заявляешь, равнодушен.
— Я злюсь с первого дня ее приезда.
Джереми сразу же понял, что миссис Хэммонд взволновала Тревиса, чего до
этого времени не удавалось ни одной женщине.
— Значит, тебе следует спросить себя, почему ты злишься, —
настаивал Джереми, садясь на лошадь, — потому что я думаю, что Брук
вызывает у тебя какие-то, ранее тебе неведомые, чувства. — Он развернул
лошадь. — И пришли варщика сахара, если сможешь, — оглянувшись,
добавил он.
— Убирайся отсюда к черту, пока я не передумал вообще помогать
тебе, — проворчал Тревис. Он хлопнул лошадь Джереми по крупу, погоняя
ее. — Завтра я пришлю Бена.
Тревису было необходимо чем-то заняться, чтобы отвлечься от своих
неприятностей. Джереми хорошо потрудился, подкалывая его, но ничего не
сделал, чтобы успокоить кипевший в Тревисе гнев. Повернувшись, Тревис
посмотрел на сахароварню. Может быть, ее жар сможет выжать из его организма
вместе с потом и эту женщину... Он не терял надежды.
Когда Брук вернулась в большой дом, мамми встретила ее новостью, что
Проспер, повар, вернулся и желает, чтобы Брук внесла свой вклад в
приготовления к предстоящему приему гостей.
Брук забыла о своем недовольстве Тревисом. Наконец она познакомится со
знаменитым поваром, искусство которого ей предстояло оценить.
— Проводи меня, — сказала она.
Мамми сморщила нос:
— Что это за запах? Пахнет дымом.
— Я чуть не забыла, у меня обгорела амазонка, — сказала Брук,
поднимая юбку и показывая мамми обгоревший подол. — Наверное, мне надо
освежиться. Я вернусь через полчаса.
После того как Брук переоделась, они с мамми пошли на кухню, находившуюся в
самом дальнем конце дома. Как только Брук вошла в кухню, она увидела повара,
с манерами мелкого диктатора дающего указания кухонной служанке, мешавшей
что-то в большом черном котле, висевшем над очагом.
Проспер оказался высоким худым человеком, кожа которого была немного темнее,
чем у мамми. На нем был белый передник, повязанный поверх его черно-белой
одежды. Спустя несколько минут, он обернулся, и Брук увидела, что у него
доброе лицо. Волосы у него были довольно длинные и совершенно белые, а глаза
глубокого коричневого цвета... изучали ее с неподдельным интересом. В правой
руке он держал деревянную ложку. Пользуются ли ею для помешивания или дают
по рукам, еще предстояло узнать.
— Мадемуазель, — сказал Проспер с легким французским
акцентом, — я — Проспер Эрнест Фаурнье, к вашим услугам. — Он
низко поклонился. Суровое выражение его лица не допускало шуток. А он
добавил: — Как я понимаю, вы, мадемуазель, распоряжаетесь домашними слугами.
Брук с изумлением поняла, что Проспер первым признал ее право на
Старую
рощу
.
— Я теперь владею половиной плантации, — объяснила Брук. —
Приятно, наконец, познакомиться с вами.
Проспер кивнул.
— Я — повар экстраординарный, — заявил он, размахивая
ложкой. — Я обучался во Франции у самых лучших шеф-поваров и готовлю
для семьи Монтгомери последние десять лет.
Брук улыбнулась. Он говорил так, словно старался произвести на нее
впечатление.
— У меня простые запросы, на кухне я хозяин, а обед строго в семь
часов, обязательно.
Первым порывом Брук было ответить:
Да, сэр
, — но она напомнила себе,
что скорее ему следует спрашивать у нее, что ему делать. Кто на кого
работает? — задумалась она.
— Очень вам благодарна, Проспер, за объяснения правил. Надеюсь, вы
готовите не хуже, чем отдаете распоряжения. Если так, я уверена: каждое
блюдо будет совершенством. — Брук увидела, как на лице мамми расплылась
улыбка, которую она не успела спрятать.
Проспер оцепенел, глаза широко раскрылись, а лицо покраснело.
— Вы увидите, мадемуазель, что я отличный повар. Я бы хотел
окончательного одобрения меню для празднества в эту пятницу. — Он
вытащил из кармана листок бумаги и протянул ей.
Брук пробежала глазами список. Казалось, все было в порядке и названия
выбранных им блюд звучали восхитительно.
— У вас отличный вкус, мистер Проспер. — Она взглянула на мамми: —
Ты видела список?
— Oui.
Повернувшись к Просперу, Брук сказала:
— Если мамми одобряет, то я тоже. Спасибо за помощь. — Она вернула
меню Просперу.
— Как пожелаете, мадемуазель, — сказал он, коротко кивнув, и
вернулся к плите.
Брук поняла, что в ней больше не нуждаются, и оставила этого человека в его
кухне.
Неудивительно, что он нравился Тревису. У обоих был дурной нрав.
В коридоре Брук спросила мамми:
— Он всегда такой любезный?
Мамми искоса взглянула на нее.
— Ну, это вопрос. — Она усмехнулась. — Видите ли, Проспер не
хочет, чтобы кто-то топтался у него на кухне.
— О, он показал это весьма ясно, — улыбнулась Брук.
— Он всегда был высокомерным, не общался с другими, — сказала
мамми, когда они вышли в холл. — Это не его вина, вот так. Иногда люди
оказываются не такими, как кажется. В Париже Проспер работал у великого
шефа. Вот там его светлость впервые попробовал блюда, приготовленные
Проспером, вот так. Монтгомери уговорил Проспера приехать и работать на
него. Так что он работал на его светлость в Англии целый год, вот так, пока
Монтгомери не купил
Старую рощу
и привез Проспера с собой сюда.
— Странно, почему Джексон не взял Проспера обратно в Англию?
— Может, потому, что герцогиня не ладила с Проспером. А Просперу... ему
нравилось в Нолинзе. — Мамми пожала плечами и добавила: — Я всегда
думала, что
...Закладка в соц.сетях
