Жанр: Любовные романы
Во власти твоих глаз
...ияну. Она начала думать, что лучше бы он никогда не попадался ей на
глаза. Почему он позволяет себе кричать на нее? И почему Джексон никогда не
говорил, что у него есть сын? Подумать только, он показался ей таким
красивым, а на деле — настоящий дьявол.
— Убирайтесь из моего дома, — процедил сквозь зубы Тревис, его
голос звучал напряженно, как будто он едва сдерживал себя.
Брук чувствовала, что его гнев вызван не только ее неожиданным появлением.
— Вашего дома? — с вызовом переспросила она. Этот человек... ее
совсем не знает. Ему ее не запугать, как и любому мужчине. — Вероятно,
вы не слушали. Плантация принадлежит нам обоим, так что лучше смириться с
данным фактом, — сообщила она ему, радуясь, что мистер Монтгомери не
сразу нашелся, как ответить ей. Он не производил впечатления человека,
готового в чем-то уступить.
Как и она сама.
Он долго смотрел на нее, затем перевел взгляд на мистера Джеффриса, который
с раздраженным видом сидел у стола, сложив руки на лежавших перед ним
бумагах.
— Я знал, что отец ненавидит меня... — Тревис умолк, и странное
выражение промелькнуло на его лице — Но не предполагал, что так
сильно, — сказал он, опускаясь в кресло.
Поверенный прокашлялся и затем сказал:
— Если вы закончили состязаться в том, кто крикнет громче, я продолжу
чтение завещания Джексона. — Джеффрис посмотрел на них поверх очков и
терпеливо ждал их согласия.
Наконец оба кивнули. Тревис оттолкнулся от стола.
— Пока вы не начали читать, — сказал он, — мне надо выпить.
Вы хотите чего-нибудь? — Его вопрос был обращен к Джеффрису.
Поверенный пожал плечами и кивнул, затем вернулся к своим бумагам. Когда
Тревис направился к шкафчику-бару, стоявшему у стены, Брук сказала:
— Совершенно очевидно, что ваш отец никогда не обучал вас хорошим
манерам.
Тревис остановился. Медленно повернувшись, он ответил ей гневным взглядом.
— Мой отец не давал себе труда вообще учить меня чему-нибудь, — с
горечью ответил он. Он немного подождал, чуть приподняв бровь, почти
принуждая ее ответить — Вы не хотите чего-нибудь, мисс Хэммонд?
Брук улыбнулась, понимая, что этим еще больше разозлит его, затем вежливо
сказала:
— Да, большое спасибо. Я бы выпила хереса, если можно.
Прежде чем он отвернулся, она заметила пламя, вспыхнувшее в его синих
глазах, и подумала, как можно было бы затушить это пламя и, возможно,
укротить зверя.
Тревис Монтгомери никак не вписывался в ее надежды на это авантюрное
путешествие. Его присутствие излишне будоражило ей кровь. Он вознамерился
запугать ее, однако ему следует быть осмотрительнее.
Герцог никогда не упоминал, что у него есть дети, и, честно говоря, Брук не
могла обвинять Тревиса за то, что он сердит не только на своего отца, но и
на нее. Она знала, каково быть отвергнутым родителем, но это не означало,
что огорчения Тревиса заставят ее отказаться от своего великолепного шанса
быть счастливой.
Из-под опущенных ресниц она наблюдала, как он разливает вино. Тревис
протянул руку за хрустальным графином, и белая полотняная рубашка обтянула
его спину. Высокий мужчина... выше многих, он был грубым, надменным, наглым,
как почти все американцы, но таким загадочным, что приковывал к себе ее
внимание, чего Брук не могла бы сказать о большинстве мужчин.
Выгоревшие на солнце волосы подчеркивали бронзовый загар его кожи, а
выразительные черты лица, казалось, притягивали ее, даже когда он ничего не
говорил. И это было не к добру. Ей не нужен Тревис Монтгомери. Она покончила
с мужчинами, особенно с теми, кто хотел управлять ею.
Тревис протянул ей бокал с хересом и снова занял свое место.
Это больше, чем бы мне хотелось, — подумала Брук, беря бокал. —
Кто-то должен выручить меня
.
Мистер Джеффрис пил виски с таким видом, словно нуждался в нем больше, чем
кто-либо другой. Со вздохом он снова положил перед собой бумаги и начал
читать:
—
Я, Джексон Монтгомери, находясь в здравом уме, завещаю свою
плантацию в Новом Орлеане Брук Хэммонд и моему сыну, Тревису Монтгомери, в
равных долях в надежде, что они вместе будут успешно управлять плантацией.
Если через год они не поженятся и один из них пожелает покинуть плантацию,
тогда другой может выкупить его долю.
Я выражаю надежду, что имя Монтгомери будут носить мои наследники.
Следовательно, мои остальные имения будут находиться под опекой до рождения
моего первого внука.
Все правильно, Тревис! Я вижу, как ты сейчас нахмурился. Я действительно
уделял тебе мало внимания, но я дал тебе свое имя, а когда ты вырос, я
предоставил тебе и твоей матери место для проживания. Я хочу, чтобы ты
сделал две вещи: первое, ты должен устроить прием в течение двух недель
после прочтения моего завещания и представить Брук Хэммонд ее соседям. Я
сожалею, что не мог передать тебе свой титул, но это невозможно, поскольку я
не был женат на твоей матери. Однако, зная тебя, я уверен, что титул тебя
совершенно не интересует.
Второе, я хочу, чтобы ты поступил достойно, женился и имел детей, чтобы род
Монтгомери продолжался. Брук будет тебе прекрасной женой, и ты получишь
имения намного быстрее, как и деньги. Будь добр к ней, — Джеффрис
закончил и, глубоко вздохнув, добавил: — Но есть одно исключение.
Брук мгновенно подняла голову.
— Какое? — спросила она Джеффриса. — Я не имею никакого
желания выходить замуж за этого человека или любого другого. Об этом не
может быть и речи.
— Не помню, чтобы я просил вас выйти за меня замуж, — резко сказал
Тревис, его слова прозвучали, как удар хлыста. — Более вероятно, что вы
одурачили моего отца. — Тревис перевел взгляд на поверенного: — О каком
исключении вы упомянули?
Джеффрис отхлебнул вина. Он был бледен.
—
Если мой сын предпочтет жениться на другой женщине и у него родится
сын или его жена будет ждать ребенка до или к концу действия данного
соглашения, то Тревису не надо будет выкупать долю Брук. Плантация целиком
перейдет к нему, а Брук будет предоставлена небольшая сумма для переезда
туда, где она пожелает жить. Если же ребенка не будет, то условия выкупа
остаются в силе
.
— Это один из самых подлых его трюков. — Тревис вскочил. —
Он, черт побери, прекрасно знал, что
Старая роща
не выживет без доходов от
других имений. Он и из могилы пытается управлять моей жизнью. Даже
указывает, когда именно я должен произвести на свет наследника.
— По моему мнению, Джексон надеялся, что вы оба отнесетесь к этому по-
другому, — сказал Джеффрис, опережая Брук. — Возможно, немного
времени, и... — Он умолк, получив испепеляющий взгляд от Тревиса, но
все же продолжил: — В конце концов, вы же только что познакомились.
— Я совсем другое имела в виду, — чувствуя себя неловко, —
сказала Брук. — Я проделала длинный путь, чтобы обнаружить, что у меня,
возможно, нет дома. — Она кашлянула. — Сомневаюсь, что время что-
то изменит.
— А что именно имели вы в виду, мисс Хэммонд? — приподняв бровь,
поинтересовался Тревис. — Я так сожалею, что причиняю вам неудобства,
ваше высочество, — продолжал он. — А как, вы думаете, чувствую
себя я? Я своим потом поднял эту плантацию из руин. — Тревис оперся
руками о стол из вишневого дерева и со злостью смотрел на Брук. — И вот
что я вам скажу, мисс Хэммонд. Я не позволю вам вмешиваться в управление
этой плантацией. Поскольку мой отец так, кстати, зажал свои деньги, что не
на что надеяться. Если мы не соберем в этот раз хороший урожай сахарного
тростника, то я... мы потеряем
Старую рощу
и у вас останется половина от
ничего. Я ясно выражаюсь?
Казалось, он плеснул ей в лицо ледяной водой, и это вывело ее из оцепенения.
Брук так быстро вскочила, что едва не опрокинула стул. Она холодно взглянула
на Тревиса.
— Абсолютно! — отрезала она. — А теперь позвольте мне
высказаться. Вам, вероятно, это понравится не больше, чем мне, но я
собираюсь извлечь максимальную пользу из непростой ситуации, добившись
хорошего урожая.
Тревис презрительно усмехнулся:
— А что вы знаете о сахарном тростнике?
— Не много, но я могу научиться, — призналась Брук, хотя ей
хотелось сказать:
Он куда приятнее вас!
— В таком случае вам следует поторопиться, мисс Хэммонд, потому что
наступает время жатвы.
— Миссис Хэммонд, — поправила его Брук; ложь без усилий
соскользнула с ее языка.
Он удивленно поднял бровь:
— А где же мистер Хэммонд? Или меня ждут еще сюрпризы?
— Боюсь, что он умер, — поспешно ответила Брук, взглянув на
мистера Джеффриса: не собирается ли он оспорить то, что, как он знал, было
неправдой? Еще на корабле, покидая берега Англии, она решила, что будет
выдавать себя за вдову, чтобы потом, если наступит такой момент, не
объяснять, почему она не девственница.
Брук заметила, что Тревис не спешит выразить свои соболезнования, но она уже
поняла, что этот несносный человек совсем не такой, как англичане, к которым
она привыкла. Казалось, он вообще не собирается что-либо говорить. Очевидно,
он ждал, что она заговорит первой. Прекрасно! Она попытается быть любезной.
— Раз уж мы партнеры, Тревис, почему бы вам не называть меня по имени,
Брук? — У него обращение
мисс Хэммонд
напоминало ругательство.
— Это бы означало, что мы друзья, миссис Хэммонд, — сказал Тревис
и, больше не обращая на нее никакого внимания, повернулся к мистеру
Джеффрису: — Мой отец этого не знал, но я помолвлен и собираюсь жениться.
Невеста с моей матерью поехали на север покупать Гесионе приданое.
— Так вот куда ушли все деньги, предназначенные для плантации, —
осуждающе сделала вывод Брук.
Тревис посмотрел на нее так, как будто не мог поверить, что она осмелилась
перебить его. Не была ли его невеста кроткой мышкой, ухватившейся за шанс
угодить ему?
— Гесиона принадлежит к очень богатой креольской семье и поэтому сама
очень богата, хотя вас это совершенно не касается. И все же тех денег, что я
имею, недостаточно, чтобы выдержать еще один неурожайный год. — Он
снова обратился к Джеффрису: — Как я уже говорил, мы можем устроить свадьбу
после ее возвращения, и я уверен, что наследник не замедлит появиться.
Только через мой труп!
— Брук хотелось закричать, но она придержала язык.
Ее ошеломило заявление Тревиса о женитьбе. Она надеялась на деловые
отношения с этим вспыльчивым человеком. Ей казалось, что, куда бы она ни
повернулась, ее окружают одни препятствия.
Из-за невесты приходилось спешить. Как только эта, как ее там зовут,
вернется, Тревис быстро на ней женится, в этом Брук не сомневалась. Она
подумала, любит ли он эту женщину или только ее деньги. Брук не могла
представить его влюбленным. Он казался слишком холодным, почти мертвым
внутри.
Безусловно, Брук поклялась себе никогда не выходить замуж, но если брак
сохранит за ней дом, который она только что получила, то ей придется
пересмотреть свое решение, поскольку ей некуда идти. И она, разумеется, не
собиралась возвращаться к прежней профессии. Эта плантация была ее надеждой,
ее спасением и ее будущим.
Брук не знала, что ей придется предпринять, но каким-то образом она должна
соблазнить Тревиса и женить его на себе до возвращения его суженой. Конечно,
она преуспела в искусстве обольщения мужчин, но если у Тревиса перед
Гесионой обязательства, то ее задача не из легких.
Возможно, как и многих мужчин, его можно было бы сбить с пути истинного,
находись он далеко от дома. Но приближалась уборка урожая, и Брук понимала,
что ничто не заставит его оставить плантацию.
Все же она должна что-то придумать.
Это был бы брак по расчету... ее расчету.
Она смотрела, как Тревис пожимает руку мистеру Джеффрису. Невзирая на
разочарование, Брук уже просчитывала возможные варианты. Она-то думала, что
все ее битвы остались позади, но оказалось, ничего не изменилось. Ее будущее
по-прежнему зависело от воли мужчины.
Брук давала себе обещание, что, как только она сойдет с корабля, все прошлое
останется позади, и она начнет новую жизнь. Теперь на ее пути возникло
препятствие.
Тревис Монтгомери.
Брук вздохнула. Для того чтобы соблазнить Тревиса Монтгомери, ей
потребовались бы все ее силы. Непохоже, чтобы ее объект проявлял хотя бы
малейшее желание содействовать ей. В то время как мужчины обычно осыпали ее
неуклюжими комплиментами, говоря, как она красива — слова, на которые она
привыкла не обращать внимания, — Тревис едва взглянул на нее. Его
хмурые взгляды, которыми он удостаивал ее, могли бы испепелить ее. Теперь ей
лишь оставалось превратить это пламя гнева в пепел желания.
Легкая улыбка тронула губы Брук. С каких это пор она отказывается принимать
вызов, брошенный судьбой? Вся ее жизнь была борьбой. Любая здравомыслящая
женщина при сложившейся ситуации давно бы сбежала.
Беда была в том, что Брук не отличалась здравомыслием.
Когда она покончит с Тревисом Монтгомери, он и не узнает, чего ей это
стоило.
Тревис направился к двери, но Брук была еще не готова отпустить его.
— Вы собираетесь показать нам наши комнаты, или я должна сама выбрать
ту, которая мне понравится? Может быть, хозяйские апартаменты? — Она
сознавала, что намеренно досаждает ему, но по какой-то странной причине
Тревис вызывал в ней желание раздражать его. Возможно, ей просто хотелось
увидеть какое-то неосторожное проявление чувства вместо холодности,
сохранявшейся на его лице.
Тревис ей не ответил. Он распахнул дверь и крикнул:
— Мамми!
Он так обращается к матери? Как грубо. Нет, минутку, разве он не говорил,
что его мать куда-то уехала? Прошла минута, и в дверях появилась тучная
негритянка.
— Oui, мистер Тревис. Что это вы кричите спозаранку?
Понятно, мамми была экономкой. Судя по ее странному имени, подумала Брук, не
эта ли женщина помогала растить Тревиса? Бедная женщина!
— Пожалуйста, проводи гостей в их комнаты. — Тревис, помолчав,
добавил: — Хотя миссис Хэммонд задержится здесь ненадолго. Позаботься, чтобы
ее комната находилась как можно дальше от моей.
Итак, черта проведена
, — с неожиданным удовлетворением отметила Брук.
Тревис ясно показал, что не желает иметь с ней дело. Он в последний раз
бросил взгляд в ее сторону с тем же выражением отчужденности, которое
присутствовало на его лице весь этот день.
Брук подняла тонкую бровь в знак признательности, но ничего не сказала. Она
слишком хорошо знала, что ее слова могли обратиться против нее. Самое лучшее
— продолжать молчать, и пусть он думает что хочет. Она знала, что Тревис
сделает все, что в его власти, чтобы выжить ее с плантации, но Брук Хэммонд
не собиралась уезжать.
Она упрямо вздернула подбородок и мысленно улыбнулась, глядя ему вслед.
Вот так, Тревис Монтгомери... посмотрим, что у тебя получится
.
Глава 3
Мамми обошла Тревиса и, приподняв бровь, уставилась на Брук. И снова Брук
почувствовала себя насекомым, которое рассматривают через лупу. Лицо
прислуги выражало удивление, и при этом далеко не приятное удивление, но
мамми ничего не спросила, пока Тревис не вышел из комнаты.
— Вы, люди, следуйте за мной, слышите, — сказала мамми, жестом
предлагая Брук и Джеффрису следовать за ней.
Мамми говорила со странным акцентом, который Брук не могла определить. Он не
совсем походил на французский, но имел с ним что-то общее. Кожа у женщины
была шоколадного цвета, но намного светлее, чем у некоторых рабов, которых
Брук видела на пути в Луизиану. Мамми была крупной женщиной, она носила
серое платье и белый с нагрудником передник, завязанный на талии. Черные
волосы, зачесанные назад, прятались под белым тюрбаном. И еще у нее на шее
был белый шарф, образовывавший спереди что-то вроде воротника.
— Извините, — сказал мистер Джеффрис, когда они подошли к
лестнице, — мне надо сказать несколько слов Тревису. Я потом найду свою
комнату.
Брук слегка кивнула ему и последовала за служанкой, которая, раскачивая
мощными бедрами, взбиралась по ступеням. Брук скоро поняла, что существует
немало вещей, с которыми ей придется освоиться здесь, в
Старой роще
.
— Сколько комнат в этом доме? — спросила Брук.
— Около шестидесяти.
Брук подумала, что мамми не выражает большой радости, принимая ее как гостью
дома, вернее, как хозяйку. Но, может быть, ей это только казалось из-за
приема, оказанного ей Тревисом. К тому же она устала после долгого
путешествия, поэтому плохо воспринимала происходящее.
Когда они добрались до площадки второго этажа, Брук посмотрела через перила
вниз и обнаружила, что, стоя у входной двери, Тревис наблюдает за ней. Она
дорого бы заплатила за то, чтобы выведать его мысли.
За время их короткого знакомства она поняла, что Тревис прекрасно сохраняет
самообладание, но она очень сомневалась, что он способен хоть на какое-то
сочувствие. Поразмыслив, она бы, возможно, и не захотела знать, о чем он
думал в этот момент. Едва ли его мысли были добрыми. Как бы суров ни был
Тревис, Брук решительно отказывалась его бояться.
Она выдержала его взгляд, чувствуя, как в нем клокочет едва сдерживаемый
гнев. Справиться с Тревисом будет нелегко, и это еще одна проблема, к
которой ей также придется привыкать. Брук пожала плечами. Но он был
мужчиной, поэтому она не слишком беспокоилась. В конце концов, умение
управлять мужчинами было ее профессией. По ее наблюдениям, они все были
одинаковы.
И все же ее интересовало, о чем же он думал.
Тревис пристально смотрел на привлекательную женщину, ставшую его нежеланным
и ненужным партнером. Он думал, не снится ли ему этот кошмар и скоро ли кто-
нибудь разбудит его. Лучше, если бы это произошло прямо сейчас.
В своих снах он находился там, где обычно живут очаровательные женщины, а не
в своей парадной гостиной. А Брук Хэммонд определенно была очаровательной. У
нее был безупречный цвет лица, а глаза выразительны и прекрасны. Он заметил,
что она не отводит глаза с напускной скромностью, как большинство женщин.
Наоборот, она встречает его взгляд с вызовом.
Интересно, — думал он. — У этой женщины есть характер
. Следовало
признать, что, с его точки зрения, это только подчеркивало ее красоту. К
тому же она превосходила ростом почти всех женщин, которых он знал. Сколько
времени прошло с тех пор, когда он слышал этот особый британский акцент,
всегда напоминавший ему об отце и тех немногих случаях, когда они вместе
проводили время?
Тревис поднял голову и с серьезным любопытством встретил ее твердый взгляд.
Миссис Хэммонд своей гривой золотистых волос напоминала ему львицу. С самой
первой минуты их встречи она произвела на него необычайное впечатление. Он
усмехнулся, не смущаясь тем, что это могла видеть миссис Хэммонд. Он всей
душой стремился вывести ее из себя и затем заставить уехать.
Какой бы хорошенькой ни была Брук Хэммонд, она могла разрушить все, о чем он
мечтал и ради чего трудился, не покладая рук. Его так называемый отец имел
наглость полагать, что выберет ему жену, и это после того, как никогда не
уделял внимания и времени сыну, не говоря уже о советах в житейских делах.
Джексон просто взвалил на Тревиса управление плантацией и велел ему сделать
ее доходной.
Тревис распахнул входную дверь и решительно вышел из дома. Он не знал, как,
но он должен удалить эту женщину, эту Хэммонд, из
Старой рощи
до
возвращения его матери и Гесионы,
идеальной жены
, которую нашла ему мать.
Он ухаживал за Гесионой, чей отец-креол был известным прокурором, потому что
она стала бы прекрасной хозяйкой
Старой рощи
. Женитьба на ней упрочила бы
его положение в обществе, и появлялась надежда разрушить стену,
существовавшую между его дедом и его матерью.
Его будут принимать в обществе, поклялся Тревис. Ему это было безразлично,
но его мать страдала из-за этого. Ради нее он мог смириться с образом жизни
напыщенной и избалованной Гесионы. Кроме того, всегда можно завести
любовницу и жить счастливо в свое удовольствие. Гесиону не очень
интересовали дела на плантации, но она прекрасно разбиралась во всех
тонкостях светской жизни. Это его вполне устраивало, только бы она не мешала
ему.
Тревис спустился со ступеней, глубоко вдохнул прохладный воздух и попытался
успокоиться, глядя на лужайки перед домом и видневшиеся вдали поля зреющего
тростника.
Последний урожай, наконец, освободит
Старую рощу
, а, следовательно, и его
самого от душивших его долгов, которые он получил вместе с плантацией.
Когда отец отправил его с матерью в
Старую рощу
, Тревис поклялся, что
сделает плантацию прибыльной. Он хотел показать своему отцу, что он уже
настоящий мужчина, способный справиться с этой работой, но Джексон
Монтгомери умер слишком рано. Будь он проклят! И более того, старый скряга
продолжал терзать его и из могилы, отдав половину плантации совершенно
чужому человеку.
У нее нет никаких прав
.
А кем же была эта женщина для его отца? Любовницей? Однако миссис Хэммонд
была слишком молодой даже на стариковский вкус. Он догадывался, что Брук где-
то около двадцати, и мысль о ее отношениях с его отцом вызывала у него
тошноту.
Не имея готового ответа, Тревис поклялся это выяснить и через двор
направился к конюшне. Он был полон решимости забыть о загадочной миссис
Хэммонд и заняться работой, но невольно признавался себе, что эта женщина
заинтриговала его. Вот и еще одна причина убрать ее с плантации и с глаз
долой как можно быстрее.
— Подождите.
Тревис оглянулся и увидел мистера Джеффриса, спешившего за ним. Пыхтя и
задыхаясь, он пытался догнать Тревиса. Тревис остановился и нетерпеливо
ждал, когда пожилой человек подойдет к нему. Интересно, какую еще
удивительную новость поверенный забыл сообщить ему?
Подойдя, Джеффрис шумно выдохнул и, вытащив из кармана платок, вытер
взмокший лоб. В эту минуту Тревис осознал, что вымещал свое недовольство на
поверенном, когда на самом деле ему хотелось высказать свое возмущение отцу.
Бедняга не мог не исполнять указаний Джексона. Тревис решил постараться
терпимее относиться к старику.
— Я... я хотел, чтобы вы знали, что я искренне сожалею о вашем
отце, — сказал Джеффрис, складывая платок и убирая его в карман. —
Я послал вам сообщение о том, что произошло, сразу же после кончины его
светлости. Надеюсь, вы его получили.
— Нет, не получил. Я узнал о смерти отца случайно. — Тревис
заметил удивление поверенного и сказал: — Позвольте объяснить, что
произошло.
Тревис хорошо помнил, как он об этом узнал. Он приехал к своему банкиру.
Надо ли мне напоминать вам, что последний платеж по закладной на Старую
рощу
просрочен? — сказал тогда сидевший за столом Харви Мидуэй. —
Должен признать, что вы получили погибавшую плантацию и превратили ее в
доходную. Однако эта земля стоит дорого, и ее можно продать с большой
выгодой. Я попытался связаться с его светлостью...
Я не хочу никакой помощи от отца
, — заявил Тревис.
Харви предостерегающе поднял руку:
Позвольте мне закончить. — Он
помолчал с несколько смущенным видом. — Я получил вчера письмо от
поверенного вашего отца, некоего мистера Джеффриса
.
Тревис кивнул:
Я знаю об этом человеке
.
В письме говорится, что ваш отец скончался. — Харви достал письмо и
взглянул на него. — Письмо подписано два месяца назад. — Банкир
запнулся, затем продолжил: — По выражению вашего лица я могу судить, что вы
этого не знали. Сожалею
.
В памяти Тревиса живо возникло покрасневшее лицо Харви, его смущение.
Тревис помнил, что он ничего ему не ответил. В то время он еще не мог
разобраться в своих чувствах. Ему только что сообщили, что человек, бывший
ему отцом, умер. Тревис понимал, что он должен что-то чувствовать, но не
чувствовал ничего. Этот человек никогда не проявлял к нему ни любви, ни
симпатии, так какие чувства мог он испытывать в ответ? Конечно, некоторые
отцы никогда не признают своих незаконнорожденных детей, так, может быть,
Тревис должен испытывать благодарность? Но он не был благодарен.
Его отец, может, и дал ему образование, но только по
...Закладка в соц.сетях
