Жанр: Любовные романы
Во власти твоих глаз
... и решила выйти на палубу их плавучего
дома. Для тепла она завернулась в шерстяное одеяло и смотрела на большие
красивые дома на берегу, мимо которых они проплывали.
Все они были красивы и изящно отделаны, и Брук было любопытно узнать, кто в
них живет. Стоя на крохотной палубе, она воображала их обитателей и их
жизнь. Брук так углубилась в свои мысли, что не заметила, как к ней подошел
Поль.
Брук обратила внимание на то, что здание, мимо которого в этот момент
проплывала их лодка, было намного больше других. Величественное здание
отделяла от берега большая группа виргинских дубов.
Как красиво!
—
восхитилась она, плотнее закутываясь в одеяло. Она взглянула на Поля и
указала на дом:
— Ты не знаешь, как он называется?
Поль подошел к краю.
— Ну да... это самая большая плантация в Нолинзе. Она называется
Старая роща
.
— Какое красивое название. Мох... — Брук замолчала. Что-то
знакомое слышалось в этом названии. Она повторила: —
Старая роща
. —
Название вертелось у нее в голове. Она схватилась за голову и закрыла
глаза. —
Старая роща
.
— Что с вами? — с беспокойством спросил Поль.
Брук только снова и снова повторяла название плантации.
— Присядьте вот здесь, — предложил Поль. Он помог Брук устроиться
на бочонке, она все еще держалась за голову, и ее трясло, как будто демоны
вселились в нее.
Брук не могла не держаться за голову, потому что ее голова разрывалась от
боли. Она крепко сомкнула веки, и в ее памяти возникали и мелькали образы:
плантация, обещание, деловой партнер, карета, в которой мужчина и женщина
подъезжают к
Старой роще
. Мужчина на белом коне... ее муж.
— Тревис!
Пенни бросилась к Брук и обняла ее.
— Что случилось? Вам плохо?
Наконец Брук смогла открыть глаза. Непрошеные слезы катились по ее щекам.
Она взглянула на женщину, слабая улыбка осветила ее лицо.
— У меня немного закружилась голова, — прошептала она с
благоговейным трепетом, — но я все вспомнила. Я хозяйка плантации, мимо
которой мы только что проплыли. Мне принадлежит половина
Старой рощи
.
— О-о! Так вы богаты, да? — захлопал в ладоши Поль. — Так что
вы здесь делаете, на реке?
Брук удалось рассмеяться:
— Нельзя сказать, что богата. Меня зовут Брук Хэммо... Нет! Подождите!
Я только что вышла замуж, вот почему я оказалась на
Натчезе
. Это было мое
свадебное путешествие. Меня зовут Брук Монтгомери. — Она смотрела на
них с торжествующей улыбкой.
— Милочка, у вас был медовый месяц, и вы упали за борт? — спросила
Пенни. — Так как же это произошло?
Все поспешно вернулись в каюту, где было теплее и удобнее говорить.
— Я не упала, Пенни, меня столкнули, — сказала Брук и рассказала
им все о своей жизни, по крайней мере, ту часть, которую она хотела, чтобы
они знали.
— И что вы собираетесь делать теперь? — спросила Пении.
— Когда мы доберемся до Нового Орлеана, я извещу мистера Джеффриса, это
мой поверенный, что хочу встретиться с ним. Сначала я должна поговорить с
ним, а затем я уеду. — Брук так хотелось вернуться домой, броситься в
объятия Тревиса, но она понимала, что ей следует действовать осторожно. Она
должна не забывать, что Тревис сказал ей, что он хороший актер.
Какой прием ожидает ее, когда она вернется? Брук спрашивала себя, и возникал
еще с десяток вопросов. Вероятно, все убеждены, что ее нет в живых. Но
огорчало ли их это? Были ли их отношения с Тревисом реальностью? Или он
всего лишь играл свою роль? И не смирился ли он уже с такой жизнью? И самым
главным был вопрос: не он ли столкнул ее?
К вечеру они пристали к берегу в Новом Орлеане. Брук отправила Поля с
посланием. Оно должно быть передано только лично мистеру Джеффрису. Она
предупредила Поля, что больше никто не должен видеть записку. В эту минуту
она не знала, кому, кроме Джеффриса, можно доверять.
Мистер Джеффрис встретил Поля в холле. Он взял записку, развернул и быстро
пробежал глазами. Джеффрис взглянул на Поля и несколько минут молчал.
Наконец, когда напряженная пауза затянулась, сказал:
— Подождите здесь.
Джеффрис нашел Тревиса в его кабинете.
— Извините меня, сэр. Я получил приглашение от моего друга пообедать с
ним сегодня в городе. Я вернусь позднее. — Джеффрис считал, что это
наилучший способ уйти из дома, не вызывая подозрений.
Тревис понимающе улыбнулся:
— Надеюсь, вы хорошо проведете время.
— До свидания, сэр, — сказал Джеффрис, словно не заметил взгляда,
намекавшего, что он встречается с женщиной. Если бы Тревис только знал, с
кем встречается Джеффрис, он мгновенно вскочил бы со стула и потребовал
встречи с ней. Где-то в глубине души Джеффрис искренне верил, что Тревис
любил эту девушку.
Подъезжая вместе с Полем к плавучему дому, Джеффрис не знал, что и думать.
Где находилась Брук все это время? И если она упала за борт, как она выжила?
Когда они подошли к маленькому домику, если его можно было назвать домом,
Джеффрис увидел Брук, ожидавшую его на палубе. Широкая улыбка озарила его
лицо. Она явно была жива и, как казалось, здорова.
Брук осторожно ступила на причал и затем побежала ему навстречу и обняла
его.
— Я так рада видеть вас.
— Я бы сказал, что моя радость несравнима с вашей, я счастлив, что вы
живы, моя дорогая, — сказал он, отступая на шаг и глядя на ее
поношенную одежду. — Я никогда не верил, что вы умерли, хотя многие
были убеждены в этом. Мы снимем в городе хорошую комнату, и тогда вы
расскажете мне обо всем, что произошло.
— Тревис скучал по мне? — спросила Брук.
Мистер Джеффрис кивнул:
— Думаю, что да.
Сердце Брук радостно дрогнуло.
Вещей у нее не было, поэтому Брук попрощалась со своими друзьями и
поблагодарила за все, что они сделали для нее. Как бы она ни была счастлива,
возвращаясь к прежней жизни, она знала, что будет скучать по своим новым
заботливым друзьям.
Мистер Джеффрис протянул Пенни деньги. Она попыталась отказаться, но Брук
настояла, что им нужны деньги для усовершенствования их лодки, и заставила
их пообещать, что они остановятся и навестят ее в
Старой роще
.
Как только Брук получила номер в
Ле Меридьен
, одном из лучших отелей в
Новом Орлеане, она села и рассказала мистеру Джеффрису все, что произошло.
Ничего не скрывая.
— Вы говорите так, как будто любите Тревиса, — заметил Джеффрис.
— Люблю, — тихо призналась Брук. — Или любила. Я не хочу
верить, что это он столкнул меня в воду, — сказала она и сразу же
спросила: — А как он?
— Что заставляет вас подозревать, что это он столкнул вас?
— Я не хочу думать, что это был Тревис, — поспешила ответить
Брук. — Однако меня так сильно ударили, что это мог сделать только
человек, обладающий большой силой. Кто еще мог желать моей смерти? И он
получил бы
Старую рощу
в полное владение, — тихо добавила она.
— Тревис стал совсем другим человеком после вашего исчезновения.
Вернувшись, он ничем не занимался, кроме работы. Я видел в нем печаль, чего
я раньше в нем не замечал, но он стал неразговорчив. Я никогда не знаю, о
чем он думает.
— Да, я узнала, что Тревис очень скрытный человек, но я верю, что он
любит меня. Как раз перед тем, как я оказалась в воде, я разговаривала с
матерью Тревиса. И тоже не могу представить, что она столкнула меня. Она не
выглядит достаточно сильной для этого. Но кому-то я мешала! Как вы думаете,
что мне надо делать?
Мистер Джеффрис задумчиво погладил подбородок.
— Прежде всего, — наконец сказал он, — мы должны достать вам
приличную одежду.
Брук взглянула на чужое поношенное платье. Оно принадлежало Пенни, и его
ушили для Брук.
— Мне не из чего выбирать. Вы можете попросить Милли Энн привезти мне
что-нибудь из одежды.
— Блестящая идея. Миссис Делобель завтра празднует Рождество. Ведь до
Рождества остается несколько дней.
— Правда? — с некоторым удивлением сказала Брук. — Думаю, я
потеряла счет времени.
— Мы никогда не узнаем, кто пытается убить вас, если вы и дальше будете
прятаться. Я предлагаю, чтобы вы снова заняли свое законное место в
Старой
роще
. Я уверен, это будет шоком для всех, особенно для того, кто желает вам
смерти. Может быть, он выдаст себя.
В голове Брук в безумном водовороте смешались надежда и страх.
— Мне нравится эта мысль. Могу представить выражение на лицах всех
присутствующих, когда я войду, — особенно на лице преступника. —
На мгновение ей стало страшно от сознания того, что тот, кто пытался
избавиться от нее, может повторить свою попытку.
Она встала и, подойдя к ночному столику, налила себе стакан воды.
— Не хотите ли чего-нибудь выпить?
— Нет, благодарю вас.
— Знаете, обрести собственный дом оказалось намного труднее, чем я
вначале думала, — сказала Брук.
Мистер Джеффрис улыбнулся:
— Но он стоил этого, не так ли?
Брук мрачно улыбнулась:
— Я дам вам знать, как только повидаю Тревиса.
Милли Энн не могла поверить, что Брук жива — это было слишком хорошо, чтобы
оказаться правдой, но убедилась, когда мистер Джеффрис открыл дверь, за
которой она стояла.
— А мы-то думали, что вы умерли, мисс Брук.
Брук обняла Милли Энн.
— Я тоже так думала, но, очнувшись, узнала, что одно доброе семейство
спасло меня. — Брук отступила назад. — Тебе было трудно вынести
мою одежду из дома?
— Нет, мэм, хотя мне пришлось попросить мамми помочь, — сказала
Милли Энн, встряхивая красное бархатное платье, которое она привезла с
собой. — Не беспокойтесь, мамми никому не скажет. Видите ли, когда все
вернулись, мисс Маргарет сказала, что я ей больше не нужна, и послала меня
обратно в поле.
Брук, вынимавшая белье из сумки, подняла голову.
— Меня это почему-то не удивляет. Маргарет могла быть тем человеком,
который столкнул меня. Возможно, она сильнее, чем я думала.
— Господи, — ахнула девушка, — вас столкнули?!
Брук выпрямилась.
— Боюсь, что так, но я не знаю, кто это сделал.
— Ну, мисс Маргарет достаточно злая, это уж точно, — сказала Милли
Энн и зажала себе рот. — Я не должна так говорить.
Брук рассмеялась:
— Ты же говоришь правду.
Им помешал стук в дверь.
Брук отрыла дверь и увидела нескольких горничных с ведрами горячей воды. Она
указала им на небольшую нишу, в которой стояла жестяная сидячая ванна.
Когда горничные удалились, Брук разделась и опустилась в воду, от которой
поднимался пар. Слишком долго она была лишена этой роскоши и возможности
наслаждалась ею. Ванна на борту плавучего дома представляла собой маленький
оловянный тазик, который Пенни называла птичьей ванночкой.
— Позвольте, я вымою вам голову, — настойчиво попросила Милли Энн,
отбирая у Брук губку.
Брук откинула назад голову, и Милли Энн губкой намочила ей волосы.
— Так расскажи мне, что происходило дальше, пока меня не было, —
сказала Брук.
— Ну, мисс Маргарет велела мамми убрать из комнаты ваши вещи. Тогда
мамми пошла к мистеру Тревису и передала ему слова мисс Маргарет. —
Милли Энн замолчала, намыливая волосы Брук.
— И? — напомнила ей Брук.
Милли Энн хихикнула:
— Он сказал своей матери, чтобы в комнате ничего не трогали без его
разрешения, вот что он сказал. Вышла большая ссора. Мамми говорила, что даже
на кухне было слышно, как он кричал.
У Брук сердце переполнила радость оттого, что ее муж встал на ее защиту.
Может быть, он все-таки любит ее?
— Да, приятно, что Тревис устоял перед ней, — сказала Брук и чуть
не захлебнулась, когда вода с волос потекла по ее лицу.
— Мастер Тревис всегда делал по-своему, кроме тех случаев, когда дело
касалось Гесионы.
Упоминание другой женщины охладило сердце Брук. Не вернулся ли Тревис к
Гесионе? В эту минуту Брук не могла заставить себя думать, а тем более
спрашивать об этом. Она узнает, когда увидит его. Может быть, она только
воображала, что время, проведенное вместе, означало то, чего не было.
Милли Энн подала ей полотенце, и Брук, выйдя из ванны, завернулась в него.
— Что вы собираетесь делать теперь, когда вы дома, мисс Брук?
— Я поеду на этот бал, — сказала Брук и улыбнулась. — Я хочу,
чтобы ты сделала мне сказочную прическу. Я надену это красное бархатное
платье, что лежит вон там, и затем поеду на этот рождественский бал, чтобы
встретить гостя, которого я не приглашала.
— Господи, — сказала Милли Энн, — вы поразите всех. Хотела бы
я видеть все эти лица в ту минуту, когда вы войдете! Да, мэм. Брук Хэммонд
восстала из мертвых. Вот уж будет на что посмотреть! — Милли хихикнула.
— Ты хочешь сказать, Брук Монтгомери, — напомнила ей Брук.
Когда Брук закончила свой туалет, ей как никогда захотелось вернуться домой.
Милли Энн сложила те немногие вещи, которые привезла с собой, а Брук
готовилась покинуть отель.
Мистер Джеффрис нанял для нее карету, поджидавшую ее. Брук села в карету,
думая о том, что произойдет в этот вечер. Мистер Джеффрис, выехавший раньше
ее, никому не скажет, что они встречались. Таким образом, он сможет оценить
реакцию каждого человека, увидевшего возвращение Брук из царства мертвых.
— Вы волнуетесь, мисс Брук?
— Да, — призналась она. — Я была покойницей больше месяца и
не знаю, как мне следует вести себя. — Брук радовалась, что Милли Энн,
которую она взяла с собой, сидела рядом с ней. Она составила Брук компанию,
в которой та так нуждалась.
Милли усмехнулась:
— Ну, одно совершенно ясно — вы не выглядите мертвой. Вы выглядите
настоящей красавицей.
— Спасибо, — поблагодарила Брук. Она выбрала это платье, потому
что оно было сшито специально для нее, когда она пыталась привлечь внимание
русского князя.
Бархат был мягкий, яркого алого цвета, и подчеркивал ее белую кожу, оживляя
лицо.
Пышная юбка делала талию еще тоньше. Открытые плечи сияли кремовой белизной.
Низкий вырез спереди сужался и заканчивался гроздью мелких бриллиантов,
образовавших один большой бриллиант. Такой покрой платья делал шею Брук
длинной и изящной.
Брук не знала, что именно случится в этот вечер, но хотела выглядеть
сногсшибательно.
Наконец карета подъехала к ее дому. Чтобы успокоиться, она глубоко
вздохнула. Наступало время получить ответы на ее вопросы.
Маргарет была довольна тем, как украсили дом к Рождеству. В доме было
слишком много печальных лиц. Она считала, что всем необходимо смириться с
фактом, что Брук не вернется, особенно Тревису.
Маргарет в поисках сына окинула взглядом зал. Она заметила его в небольшой
группе гостей, но по его позе было видно, как мало внимания он уделял им.
Казалось, он не обращал внимания на Гесиону, стоявшую рядом с ним. Маргарет
покачала головой.
Она направилась к сыну. Музыканты как раз заиграли вальс.
— Какая красивая музыка, сын, — сказала Маргарет. — Почему бы
тебе не пригласить Гесиону на танец, чтобы наши гости увидели, как вы
радуетесь празднику?
Тревис непонимающе долго смотрел на нее, но Гесиона тронула его за плечо, и
он, казалось, понял, чего от него хотели. Он положил руку на талию девушки и
присоединился к танцующим.
— Разве они не красивая пара? — обратилась Маргарет к стоявшей
рядом Джулии Росс.
— Да, моя дорогая, — согласилась Джулия. — Вы полагаете, они
возобновят свою помолвку теперь, когда... ну, вы понимаете.
— Я на это надеюсь, — кивнула Маргарет. — Конечно, Тревису
надо положенное время соблюдать траур, но затем, я уверена, он придет в
себя.
Томас, дворецкий
Старой рощи
, открыл дверь. Лишь взглянув на Брук, он
отпрянул, его глаза расширились от страха, и дрожащим голосом он произнес:
Вы же умерли
.
Убедив Томаса, что она не привидение, Брук отдала ему накидку и направилась
в бальный зал. На пороге она остановилась, глядя на богатые украшения.
Маргарет превзошла себя, дом выглядел прекрасно.
Вспомнив о своей свекрови, Брук увидела ее в другом конце зала. У нее был
очень счастливый вид, что не являлось хорошим признаком. Когда Брук увидела,
куда направлен пронзительный взгляд этой женщины, она поняла почему.
Тревис держал в объятиях Гесиону. У Брук сжалось сердце. А Гесиона, со
своими темными волосами и прекрасным цветом лица, была красива.
Как он мог?!
— возмутилась Брук. Но затем напомнила себе, что они всего
лишь танцуют.
Она была вынуждена признать, что Тревис в великолепном черном вечернем
костюме выглядел потрясающе. Обрадуется ли он, увидев ее? Или он уже
вернулся к Гесионе?
Набрав в грудь воздуха, Брук вошла в зал и услышала, как дружно ахнули все
гости и родственники, узнав ее. Когда хрупкая старая женщина упала в
обморок, толпа притихла. Музыка умолкла, один инструмент за другим, по мере
того как музыканты чувствовали, что происходит что-то неожиданное.
Брук, высоко подняв голову, с бешено бившимся сердцем ожидала, когда ее муж обратит на нее внимание.
Когда последний музыкант остановился, Тревис оглянулся, чтобы посмотреть,
что послужило тому причиной.
Нет, этого не может быть, — подумал он. — Я смирился с этим
.
Конечно же, это призрак Брук преследует его и не позволяет приблизиться к
Гесионе. Конечно же, она исчезнет так же быстро, как и появилась. Не веря
своим глазам, Тревис смотрел на нее.
Но призрак не собирался исчезать. Неужели? Неужели она действительно здесь?
Брук сразу же разглядела тоску в глазах Тревиса, тоску и, как ей показалось,
искреннее изумление.
Он опустил руки, отстраняясь от Гесионы, и смотрел на Брук. Он сделал
несколько шагов и остановился на мгновение, как будто все еще не верил, что
это она. Ее сердце тревожно забилось. В глубине его глаз она увидела такую
боль, что чуть не расплакалась.
Брук хотелось подойти к нему, бежать к нему, но ей надо было убедиться, что
она все еще нужна ему. Она упрямо стояла на месте и смотрела, как море людей
расступается, пропуская Тревиса.
Не спуская с нее глаз, Тревис шел к ней. Ее гордость требовала не отводить
от него взгляда, но ее чувства были так сильны, что ее сердце билось с
безумной силой и она не хотела, чтобы кто-нибудь заметил ее беззащитность.
Что, если Тревис не рад ее видеть?
Брук не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться. Она так тосковала по этому
человеку, что этого нельзя было высказать никакими словами. Она находила в
нем что-то особенное, какое-то совершенство, с самого начала, даже когда они
ссорились.
Наконец Тревис оказался перед ней. Она задрожала от охватившего ее восторга.
Она любила его. И теперь отчетливо видела по его глазам, что он тоже любит
ее.
И все же сомнения не покидали ее. Что она будет делать, если это Тревис
пытался убить ее?
Глава 19
Тревис шел к Брук, с трудом передвигая словно налитые свинцом ноги. Неужели
его мозг сыграл с ним эту злую шутку?
Брук умерла. Все говорили ему, что ее больше нет, так как же она могла
оказаться здесь?
Он был уверен, что, подойдя к ней, он поймет, что ее здесь никогда и не
было. Но он все же не позволял этой мысли остановить его и упорно шел к ней
через толпу. Он не видел ни своих теток, ни других родственников. Он видел
только Брук.
Боже, она была вызывающе прекрасна в этом ярком красном платье. Если не
обращать внимания на бледность ее лица, она выглядела здоровой и, уж
конечно, не мертвой. Так, значит, она не умерла и была здесь живая и
здоровая, так, где же находилась она все это время? И почему она заставила
его пережить этот ад?
Когда Тревис подошел к ней, мысли метались и путались в его голове от
множества возникавших вопросов, на которые не было ответов. Брук подняла
глаза, их взгляды встретились, и он увидел в ее глазах любовь. Боже помоги
ему, его сердце переполнило счастье. Вдруг все его вопросы утратили свое
значение.
Тревис обнял свою жену и прижал к себе. Это было беспредельно восхитительное
ощущение. Это было ни с чем не сравнимое чувство.
Брук жива!
Тревис продолжал уверять себя, что это не сон, она действительно жива, и он
держит ее в своих объятиях. Он не знал, как это все произошло, и его это
совсем не интересовало. Главное, она жива!
Когда гости снова начали перешептываться, или, может быть, Тревис вспомнил,
что они находятся в бальном зале, к нему вернулся голос.
— Пойдем куда-нибудь, где мы будем одни и сможем поговорить, —
шепнул он на ухо Брук.
Брук кивнула и попыталась сдержать слезы, готовые хлынуть из ее глаз. Да,
Тревис обнял ее, но она ожидала большего. Поцелуя, простых слов.
Я скучал
по тебе, любовь моя
, — хотела бы она услышать, а еще лучше:
Я люблю
тебя
. Какие на самом деле чувства вызвало у него ее возращение?
Не выпуская из рук ее талию, Тревис обратился к гостям.
— Пожалуйста, продолжайте развлекаться и на минуту извините нас, —
сказал он. Затем дал знак музыкантам, чтобы они начали играть. Когда снова
зазвучала музыка, гости начали переговариваться.
Они не успели покинуть бальный зал, как кто-то взволнованно закричал:
— Брук, Брук!
Она обернулась и увидела бежавшую к ней Элизу. Девочка бросилась к Брук и
крепко обняла ее.
— Я так рада, что вы живы. Добро пожаловать домой, — с широкой
улыбкой сказала девочка.
— Я тоже рада видеть тебя, Элиза. Должна сказать, ты так
похорошела! — Брук улыбнулась девочке, стараясь не показывать, как ей
не терпится поговорить с Тревисом. — Мы еще успеем поболтать, я
обещаю, — сказала она, — а сейчас я должна поговорить с моим
мужем.
Элиза кивнула и отошла от них.
Наконец Брук и Тревис выбрались из переполненного зала. Они пошли, рука в
руке, по ковру мраморного коридора в кабинет Тревиса. Он придержал дверь,
пропуская ее вперед.
Дверь закрылась, и Брук повернулась к Тревису. В неловком молчании они
стояли и смотрели друг на друга. Они оба не находили нужных слов. Может
быть, он хотел, чтобы она не возвращалась?
Наконец Тревис нарушил молчание:
— Я... я думал, что ты умерла. — Голос у него дрогнул.
Брук видела трогательную нежность в его взгляде, и ей хотелось подойти к
нему, броситься в его объятия и притвориться, что этих полутора месяцев
просто не было.
Но что случилось с той рассудительной молодой женщиной, которой она была
раньше? Той, которая пренебрегала осторожностью и умела находить выход из
любой ситуации?
Теперь ей был нужен только Тревис.
Брук сдержала готовые пролиться слезы. Она не заплакала и ответила ему:
— Это чудо, что я осталась жива.
Тревис глубоко вздохнул и провел дрожащей рукой по волосам. Она видела, что
он борется с собой.
— Я хочу обнять тебя, — с нежностью сказал он, и Брук
почувствовала тот знакомый трепет, который мог вызывать только один Тревис.
Но она еще почувствовала в нем нечто странное.
— Я так тосковал без тебя, и... — Он поднял руку. Она поняла, что
он сопротивляется ей, потому что не доверяет. — И в то же время я вижу,
что с тобой все в порядке, и удивляюсь, зачем ты заставила меня так
страдать.
При этих небрежно брошенных словах что-то взорвалось в Брук. Тревис подумал,
что она оставила его. Как он смел!
— Заставила тебя страдать? — переспросила Брук с нарастающим
гневом. — Заставила тебя страдать? — повторила она, все еще не
веря тому, что услышала. — Подожди минутку! Ты думаешь, я сделала это
нарочно?
— Сначала я думал, что ты могла броситься в воду, но, как я вижу, этого
не было. Что еще я мог подумать? — сказал он. Мышцы на его скулах
напряглись. — Я только хочу узнать, как тебе удалось исчезнуть и зачем?
Единственным положительным моментом этого разговора было то, что Брук теперь
знала, что не Тревис столкнул ее. Никто бы не совершил такую глупость.
Однако его осуждающий взгляд, устремленный на нее, только еще больше
разжигал ее гнев.
— Ты мог бы сказать:
Я беспокоился о тебе, дорогая
, — приторно-
сладким голосом сказала она и добавила: — а не г
...Закладка в соц.сетях
