Жанр: Любовные романы
Просто друзья
...ртаменты.
Фрея поняла, что попала в точку.
— Так Мэдисоны, они... старинного рода? — спросила Кэндис после
многозначительной паузы.
— Боже, конечно же, нет! Они приехали в Америку в тридцатых, насколько
мне известно, но быстро разбогатели. Вы американка и знаете, как это
срабатывает: улица Мэдисона, фонд Мэдисона, центр Мэдисона, игровая площадка
имени Мэдисона для больных детей — и все в таком духе. Отец Мэдисона платит
огромные деньги своим многочисленным бывшим женам. Если так и дальше пойдет,
Джек не получит ни пенни.
Кэндис молчала — нервничала, должно быть, бедняжка.
— Не волнуйтесь, — приободрила ее Фрея. — Я говорила с Джеком-
старшим по телефону, и мне он показался премилым джентльменом.
— Думаю, мне следует надеть черное платье.
— Вот и славно. Он вас полюбит, уверена.
Джека нигде не было видно, дверь в его спальню оказалась заперта.
Дома они со стоном облегчения свалили пакеты на пол.
— Я же сказала, что буду к полудню, — в голосе Кэндис звучало
отчаяние.
— Не сомневаюсь, вы найдете способ его разбудить, — сказала Фрея,
вспомнив о гвоздике на языке.
Но у Кэндис были иные планы. Она отправилась в гостиную и вскоре вернулась с
кассетой.
— Как вам это?
Фрея ухмыльнулась:
— По-моему, вполне подойдет.
Через пять минут Джек появился на пороге, в наспех натянутых джинсах и
тенниске. Квартира походила на резонаторный ящик — музыкой могли
наслаждаться соседи за квартал. Весь пол кухни был завален продуктами, но
что действительно могло повергнуть его в ужас, так это то, что Кэндис и Фрея
читали друг другу вслух статью из женского журнала.
— Что происходит? — прорычал он.
— Привет, Джек. — Кэндис одарила его ослепительной улыбкой, затем
вновь повернулась к Фрее: — О'кей, следующий вопрос. Вы в клубе с вашим
новым парнем. И вдруг другой классный парень подходит к вам и предлагает
поехать с ним в Париж на выходные, чтобы заняться любовью. Вы (а) говорите
ему, чтобы проваливал; (b) берете паспорт и едете; или (с) говорите:
Отлично! Поехали втроем
.
— Однозначно
с
, — бодро ответила Фрея. — Это анкета, —
пояснила она Джеку, —
Насколько вы сексуальны?
. Думаю, я выигрываю.
— Пустоголовые телки! В чем вы проигрываете, так это в мозгах, — с
презрительной ухмылкой констатировал Джек. — Как можно написать роман
века, если вокруг одна пошлость?
— Так ты творил? А мы думали, спишь! — Кэндис переглянулась с
Фреей и захихикала, поражаясь собственной дерзости. — Ну, раз уж ты
здесь, мог бы помочь нам разобрать все эти пакеты с продуктами, которые Фрея
для тебя купила.
— Что?
Кэндис встала из-за стола, наугад вытащила из мешка упаковку с рисом и
швырнула Джеку.
— Еда, — наставительно сказала она. — Для тебя. Осталось все
разложить по местам, так что действуй.
— Но я не знаю, куда...
— Вот сюда, — сказала Фрея, стоявшая в дальнем углу кухни у
буфета. — Ну давай, бросай мне!
— А я пока загружу холодильник, — вызвалась Кэндис. Раскрыв
холодильник, она, подбоченясь, с улыбкой смотрела на Джека — давай, мол,
шевелись.
— Что за цирк? — сказал Джек, прижимая к груди пакет с рисом.
Но в это время из стереосистемы на полную мощность ударила
Лихорадка
субботнего вечера
, и все трое будто обезумели. Кэндис принялась вилять
бедрами и, словно сирена, манить Джека к себе. Завороженная ритмом, Фрея
последовала ее примеру. Она набрала сорок шесть очков из пятидесяти, попав
таким образом в разряд самых горячих. Думая о Бретте и о том, как она будет
выглядеть в своем аквамариновом платье, Фрея рассмеялась Джеку в лицо и
изогнулась всем своим длинным телом.
Джек, не выдержав, улыбнулся, резким броском отправил Фрее рис, выудил из
ближайшего пакета связку бананов и огурец и стал рубить воздух — северо-
восток и юго-запад, в стиле Джона Траволты. Кэндис визжала от восторга.
Польщенный Джек крутанулся, показав дамам свой зад и продолжая буравить
пространство продуктами — на этот раз в ритме северо-запад, юго-восток.
После этого его уже было не удержать. Он исполнил бешеный танец лимбо с
клубникой, после чего вонзился в нее зубами. Он жонглировал пакетами с
лапшой и макаронами, играл на жестяных банках, аккомпанируя стерео.
Подбрасывая в воздух грейпфрут, он стал вращать замороженную пиццу на
кончике пальца и танцевал танго с сухой смесью для оладий. Кэндис так
смеялась, что уронила яйца. Джек ударился босой ногой о ножку стола. Фрея
как попало запихнула продукты в буфет, не переставая улыбаться. Она уже
забыла, что Джек может быть таким. Оказалось, что может.
Когда пленка кончилась, они без сил повалились за стол, смеющиеся и
запыхавшиеся. Два яйца оказались разбиты, несколько яблок побито, круглый
хлеб с отрубями пролетел через кухню словно летающая тарелка, но не пережил
путешествия. Настроение у всех было превосходное. Кэндис приготовила кофе,
Джек — апельсиновый сок, и все трое позавтракали вместе, болтая о всяких
пустяках и чувствуя при этом себя друзьями.
— Так что мы делаем сегодня вечером? — спросила у Джека Кэндис.
— Что хочешь. Сходим в кино. Заскочим куда-нибудь перекусить. У тебя
есть конкретные предложения?
— Да, есть. Давай попросим Фрею к нам присоединиться.
— Что? — Джек и Фрея подскочили.
— Посмотрите, как славно вы можете ладить, если хоть чуть-чуть
постараетесь. Совместные вылазки сближают, это доказано.
— Спасибо, но у меня другие планы, — прохладно заметила Фрея.
— Какие? Можно узнать?
— У меня свидание, Кэндис, — с улыбкой заявила Фрея, — с
мужчиной.
— Ах да, верно! — воскликнул Джек с той преувеличенно комичной
сердечностью, которой, как Фрея убедилась на опыте, не следовало
доверять. — У Фреи новый бойфренд, — суфлерским шепотом пояснил он
Кэндис.
Фрея почувствовала, что краснеет, и поспешила скрыть смущение:
— Мы едем на Кони-Айленд. Тебе там не понравится, Кэндис, —
грязно, людно и никакого изыска.
— Но я обожаю Кони-Айленд, — вмешался Джек. — Я не был там с
тех пор, как мы ездили туда с тобой, Фрея. Помнишь, как Ларри потерял свой
хот-дог на Чертовом колесе?
— Я всегда хотела съездить на Кони-Айленд, — объявила Кэндис,
захлопав в свои маленькие пухлые ладошки. — Говорят, там так здорово!
— Нет, — сказала Фрея, чувствуя себя загнанной в угол.
— Двойное свидание! — с энтузиазмом напирал Джек. — Вечер в
стиле ретро. Совсем в стиле Джона Траволты. Эй, куда я подевал свой белый
костюм?
— Нет, — повторила Фрея.
— Я думаю, этот вечер мог бы скрепить нашу дружбу.
— Я сказала, нет! Все, вопрос закрыт.
Глава 19
— ...Он, конечно, был левшой — высокий парень, изящный, как
акробат, — и попадал этим мячом прямо в точку. Хотел бы я, чтобы ты его
видел, Бретт.
— Видно, игра была крутой, Джек. У левшей что-то такое есть в ударе —
особая точность. Помнишь, как
Тигры
...
Джек и Бретт быстро шли по дороге с банками пива в руках, и рубашки их на
ветру раздувались и хлопали, словно паруса. Они не замечали, что сгущаются
сумерки, что ярче становятся звезды, не замечали ярмарочных увеселений
вокруг и абсолютно игнорировали двух женщин, едва поспевавших за ними. Фрея
не без злости подумала, что они с Кэндис сейчас напоминают домохозяек из
дурацких телевикторин. Она велела Джеку вести себя по отношению к Бретту
цивилизованно и не превращать разговор в лекцию о чертовом бейсболе.
— Кутикула — это важно, — щебетала Кэндис где-то на уровне ее
плеча, — моя маникюрша клянется, что...
— Как вы можете называть это мировой серией, когда никто, кроме вас,
американцев, в бейсбол не играет? — заорала Фрея, обращаясь к впереди
идущим мужчинам.
Прервав разговор, Джек и Бретт вежливо обернулись и улыбнулись ей совершенно
одинаковыми улыбками чрезвычайно занятых людей, которым досаждает трехлетка.
— Что ты сказала, Фрея?
Фрея нахмурилась:
— Хотелось бы знать, что мы будем делать сегодня?
Мужчины переглянулись. Бретт подошел к Фрее и взял ее за руку.
— А чего бы ты хотела? — спросил он с улыбкой.
— Не знаю, — протянула Фрея не выпуская его руки.
Она хотела, чтобы он сказал ей, что она красивая. Хотела прижаться губами к
мальчишеской ложбинке у него на затылке, там, где мягкие волоски касались
загорелой кожи. Хотела смеяться и делать глупости. Хотела влюбиться.
В конце концов они отправились в тир. Джек учил Кэндис стрелять, но никак не
мог попасть в цель, потому что Кэндис все время вертелась в кольце его рук и
хихикала. Между тем Фрея сбила три мишени с трех выстрелов.
— Десять подряд, и получишь приз. Бретт, твоя очередь.
Воодушевленный Фреей, он сбил еще три мишени. Джек тоже сбил три. Оставался
один выстрел.
— Давай, Бретт, — галантно предложил Джек.
— Стреляй ты.
— Нет, нет, давай.
— Нет, в самом деле...
— Как насчет меня? — поинтересовалась Фрея.
— Пусть Бретт выстрелит, — настаивал Джек.
Бедняга Бретт занервничал под пристальным взглядом трех пар глаз и
промахнулся.
— Плохо, приятель, — сказал Джек, ободряюще похлопав Бретта по
плечу, с улыбкой глядя на него с высоты своего немалого роста.
Фрея взяла Бретта под руку.
— Не беда, — сказала она. — Куда теперь пойдем?
Бретт неуверенно огляделся:
— Куда хочешь.
— Мы не обязаны держаться все вместе.
— Все в порядке. Они очень милые.
— В самом деле? Ну ладно. Но больше никаких разговоров о спорте.
— Слушаюсь, босс.
Все четверо зашагали к парку аттракционов, омываемые со всех сторон
преимущественно черной толпой: замученные папаши в погоне за убегающими
ребятишками, крупные женщины, втиснутые в шорты, дети, сосущие леденцы и
уплетающие липкую сахарную вату, девочки-подростки почти без одежды и мальчики-
подростки в одежде на три размера больше. Мелькали разноцветные огни
каруселей. Музыка била по ушам. Люди с гнусавым бруклинским акцентом
объявляли в громкоговорители, где и за что можно получить приз. Соль во
влажном воздухе, казалось, липла к коже. Фрея предложила Бретту пойти на Кони-
Айленд, потому что там дешево и не как везде и еще потому, что она
веселилась здесь, когда ей было двадцать шесть. В свое время Кони-Айленд
считался самой большой в мире площадкой развлечений для основной массы
ньюйоркцев, но это было давно. В дневное время он представлял собой большой
замусоренный двор со старыми, облезлыми аттракционами и лотками с хот-
догами, окаймленный с одной стороны унылыми обшарпанными коробками жилых
домов, а с другой — пляжными зонтиками и голыми лоснящимися телами. Однако
ночью, когда темнота скрывала мусор и облупившуюся краску, яркие цветные
огни и океанский прибой творили чудеса. Фрея показала Бретту то, что ей
больше всего здесь нравилось:
Циклон
, аттракцион
Русские горки
в форме
гигантского морского змея, знаменитый прилавок, где продавали чипсы уже
почти сто лет; огни маяка на скале, клином уходящей в узкий залив, и
безбрежный океан за скалой, катящий свои воды в Европу.
— Не могу поверить, что ты никогда не бывал в Англии, — сказала
она, когда они локоть к локтю стояли, перегнувшись через перила, и смотрели
на море. — Для театрального актера это Клондайк. Тебе бы там
понравилось.
— Моя тетя ездила туда прошлым летом. Говорит, там всегда идет дождь.
— Ну, знаешь ли, у нас есть крыши. И зонты. А если бы ты вдруг выиграл
бесплатный билет на самолет, полетел бы туда?
— Конечно, не знаю только, как будет с работой.
— Что? Ты готов отказаться от бесплатного билета, чтобы надрывать кишки
в своем кафе?
Бретт нахмурился:
— Я имею в виду работу в театре.
— О да, конечно. — Фрея покраснела, совершив оплошность. — Но
ведь
Зерна истины
в среду идут последний раз?
— Спасибо, что напомнила.
Несмотря на энтузиазм и теплый прием зрителей на премьере, критика была
более чем прохладной. Шли разговоры о показе в Бостоне, но пока это были
только разговоры.
— Уверена, тебе скоро дадут еще роль, — сказала Фрея. Билет на
самолет, купленный для Майкла, лежал рядом с ее собственным в чемодане. Она
уже видела себя на свадьбе Тэш под руку с Бреттом — настоящий трофей. Она
скажет, что ему двадцать шесть, если кто-нибудь спросит. Тогда не придется
объяснять, почему она до сих пор не замужем, — преимущества такого
образа жизни будут очевидны всем. Фрея бросила взгляд на скульптурный
профиль Бретта. Он красив, мил и сексуален, и она ему нравится. Он будет вне
себя от счастья, стоит только намекнуть.
Фрея целиком сосредоточилась на задаче стать душой общества, уделяя особое
внимание Бретту. Она потащила всю компанию в Зеркальную Комнату смеха и
заставила низенького, толстого Бретта продекламировать свой любимый отрывок.
Затем они пошли кататься на электромобилях, с головокружительной легкостью
лавируя между машинами на черном резиновом полу технодрома. Фрея позволила
Бретту вести машину, а сама, потирая ухо о его плечо, подбивала его
врезаться в Джека с Кэндис. На одном из конкурсов Джек выиграл золотую рыбку
и подарил маленькой девочке, которая плакала, потому что ее мороженое выпало
из рожка. Бретт выиграл бейсболку с надписью
Кони-Айленд
и надел ее задом
наперед, хотя Фрее это не понравилось и она сказала, что у него дурацкий
вид. Как-то так получилось, что странствия вывели их под крестообразные
тени, образованные громадными деревянными балками, поддерживающими
Циклон
.
Над ними взвизгивали машины и люди, беснующиеся на технодроме.
—
Циклон
! — Джек в предвкушении удовольствия потер руки. —
Ну, держись, ребята!
— Эта штука безопасна? — с сомнением спросил Бретт, глядя вверх.
— Конечно! Я тут сто раз была. Четыре билета, пожалуйста.
Но тут Кэндис показала характер. Топнула своей миниатюрной ножкой с красными
ноготками и остановилась как вкопанная. Ничто не могло заставить ее зайти в
одну из этих машин смерти.
— Ну что же, я пошел, — заявил Джек.
— И мы, — сказала Фрея, поглядывая на Бретта.
Бретт наклонил голову:
— Вы идите. А я останусь с Кэндис, чтобы она не скучала.
— С ней все будет в порядке, — сказала Фрея.
— Спасибо, Бретт! — Кэндис одарила его лучезарной улыбкой. —
Весьма галантно с твоей стороны.
Не дав Фрее затеять дискуссию, Джек купил два билета и направился к
вагончикам. Фрея с мрачным видом последовала за ним. Вышло совсем не так,
как она планировала. Она села рядом с Джеком и оглянулась: Кэндис и Бретт
оживлено беседовали.
Джек проследил за ее взглядом.
— Как могла Кэндис даже помыслить о другом мужчине, когда у нее есть
я? — насмешливо спросил он. Фрея пожала плечами. — Надо сказать,
этот юный Бретт — лакомый кусочек, прямо модель с подиума.
— Что за отвратительная пошлость! Бретт — милый, интеллигентный,
обаятельный парень, а не модный аксессуар.
— Ну, если ты так думаешь... Хотя роста ему для модели не хватает — к
этому телу да еще бы голову...
— Он ведет себя как настоящий джентльмен, но тебе этого не понять.
Они молча пристегнулись, ожидая, пока заполнятся другие кабинки. Воздух был
влажный и теплый, почти осязаемый, словно бархатный. При каждом движении
платье ее отливало серебром. Странно, что никто так и не сделал ей
комплимент. Может, оно слишком короткое, слишком облегающее, слишком
молодежное? Фрея натянула подол на колени.
— Знаешь, я впервые приехал на Кони-Айленд с тобой, — сказал Джек.
— Правда? Не помню.
— Мы были с Ларри и той испанской девчонкой, что жила этажом ниже — она
классно играла на гитаре, — и еще каким-то вегетарианцем с повязкой на
голове.
— Ах да! — Фрея улыбнулась. — Эшли Франкс, скульптор и чудак.
Он прямо-таки чокнулся на вегетарианстве. Да и был уверен, что все
геополитические проблемы исчезнут, если человечество сядет на бобы. Я
восхищалась им. Правда, недолго.
— Вы все были такие странные. Я чувствовал себя Гулливером.
Фрея мечтательно кивнула, глядя на свои колени.
— У тебя тогда были длинные волосы. Когда мы катались на
Циклоне
, они
развевались и падали мне на лицо. Я ничего не видел. Не знал, летим мы вверх
или вниз.
— Сегодня эта опасность тебе не грозит. — Фрея провела рукой по
коротко стриженным волосам. — Кстати, ты звонил Элле?
— Мы встречаемся в понедельник. Не нуди.
Машина пришла в движение, поднимаясь до первого крутого спуска, унося их в
небо, темное, с серебряной луной, зависшей над океаном. На вершине на
несколько кратких мгновений кабинка зависла.
— Сейчас мы умрем, — безапелляционно сообщил Джек.
Фрея чувствовала, как напряглось тело от страха и возбуждения. Она сделала
глубокий вдох, и кабинка нырнула в пропасть.
— И-и-и-и... — завизжала она.
— А-а-а-а... — заревел Джек.
Зажмурившись, вцепившись в перила, Фрея отдала себя на волю
Циклона
, ныряя
вместе с кабинкой, накреняясь и падая. В ушах ее стоял грохот, ветер влетал
в раскрытый рот. Снова головокружительный прыжок в небо. В любую минуту они
могут сорваться с трассы и улететь в космос, но ей все равно. Такое чувство,
что она может долететь до звезды.
Циклон
наконец замедлил ход и вернулся в исходную точку. Фрея отдышалась и, щурясь, открыла глаза.
— Я только что придумал сцену для романа. — Дыхание Джека щекотало
ей ухо. — Предложение руки и сердца на
Циклоне
. Разве не здорово?
— Трудно сказать. Что-то вроде смеси
Незнакомцев в поезде
и
Норд-норд-
вест
.
— Именно. Смотри, как я тебя натаскал. До встречи со мной ты видела
единственный фильм Хичкока,
Психо
.
— Но на
Циклоне
так шумно. Она ни за что не услышала бы вопрос, а
если бы и услышала, он не услышал бы ответ.
— Это и создаст психологическую драму и потянет сюжет.
Фрея посмотрела на Джека. Волосы у него встали дыбом, словно его пытали
электрошоком.
— Ты же знаешь, в чем твоя проблема.
— Слишком хорош? Слишком умен?
— Ты фантазер.
— Я писатель.
Писатель пишет, едва не вырвалось у Фреи. Но она была в слишком хорошем
настроении, чтобы затевать ссору с Джеком.
— Я умираю с голоду, — заявила она, выбираясь из кабины.
— Я тоже. Как насчет того, чтобы двинуть на Брайтон-Бич за водкой и
морскими деликатесами?
Фрея застонала — слишком велико было искушение.
— Мы не можем, — сказала она. — Для Бретта там слишком
дорого, а платить за себя — значит, ставить его в неудобное положение.
Придется обойтись хот-догами или пирожками с рыбой.
— Когда последний раз я ел пирожки на улице, весь следующий день провел
на унитазе. Что, если я заплачу по счету?
— Отлично! — сказала Фрея, с ходу принимая столь великодушное
предложение.
— Ты можешь потом вернуть мне деньги.
Джек и Фрея влились в толпу, но Кэндис и Бретта нигде не было видно.
— Наверное, они сбежали, — сказал Джек.
— Вот они, — сказала Фрея. В том направлении, куда она указывала,
несколько чернокожих подростков танцевали в плотном кольце, обступившем
невидимый отсюда источник музыки, ухающей в каком-то икающем ритме. Двух
белых у края кольца не так-то трудно было заметить.
— Где? — спросил Джек, хлопая себя по карманам рубашки в поисках
очков.
— Давай пойдем к ним, — сказала Фрея, вырываясь вперед.
Но, когда они подошли к танцплощадке, у нее не хватило духу присоединиться к
ним. Она не могла ни понять, ни разделить их поглощенности танцем:
напряженно отрешенные лица, без тени улыбки, пугали ее. Она смотрела, как
Бретт извивается своим гибким телом, а Кэндис вздрагивает и покачивается.
Когда музыка стихла, Бретт подошел к Фрее — глаза сияют, тело пышет жаром.
— Вот было здорово, — сказал он, чуть задыхаясь.
— Время ужинать, — объявил Джек. — Я угощаю.
Джек пошел вперед с Кэндис, обнимая ее одной рукой, зажав последний позвонок
на затылке, как бы невзначай, между большим и указательным пальцами. Так
ходят парочки во всех американских фильмах про школьников. Впервые за многие
годы Фрее захотелось быть маленькой, похожей на кошечку, чтобы Бретт мог вот
так обнять ее, а не идти рядом, сунув руки в карманы, болтая о клубах и
группах, о которых она никогда не слышала.
Постепенно огни стали тускнеть и шум ярмарочных забав поутих. Вскоре все
поглотила тьма, и единственным напоминанием об увеселениях осталось Чертово
колесо, сиявшее розовым и пурпурным в ночном небе, его крохотные кабинки
казались бисеринками, свисавшими с браслета. Внезапно черная толпа сменилась
белой. Вокруг все говорили по-русски: пожилые пары, выгуливавшие своих
собачек, женщины средних лет в укороченных обтягивающих топах и мини-юбках,
с черными корнями обесцвеченных волос, явно ищущие приключений субботним
вечером.
— Невозможно поверить! — воскликнул Бретт.
— Русские эмигранты начали селиться здесь с пятидесятых. Они называют
Брайтон маленькой Одессой. Я думала, тебе здесь понравится, — с улыбкой
сказала Фрея.
Вдоль пляжа вытянулась цепь ресторанов со столиками на свежем воздухе.
Свободных почти не было. Миловидные официантки в коротких фартучках сновали
между столиками и исходящими паром кухнями под пристальным взглядом
владельцев, зловещих в своих черных очках и мягких белых туфлях. Играла
музыка — приятная, ненавязчивая. Атмосфера вполне европейская: никаких
гамбургеров, никаких манхэттенских
шишек
, никаких див с Пятой авеню,
голодовками доводящих себя до совершенства, — обычные люди, которым
хорошо друг с другом.
Вдруг Фрея заметила свободный столик, и они заняли его. Джек заказал водку,
яйца с икрой, картофельный салат, копченого угря.
— Закажи селедку, — напомнила Фрея.
— Хорошая мысль.
— И свекольный салат со сметаной.
— Отлично. Еще что-нибудь?
Фрея оставила выбор за Джеком и вместе с Кэндис отправилась в уборную.
— Я прямо влюбилась в Бретта, — сообщила Кэндис из соседней
кабинки. — Он мятежник.
— Я рада. — Фрея помрачнела. Она что-то не заметила, чтобы Бретт
был мятежником, он, кажется, еще не ухватил, что сегодняшнее свидание — вещь
серьезная, не просто веселая прогулка.
Фрея мыла руки, глядя на себя в зеркало.
— Скажи, Кэндис, что ты думаешь об этом платье? Только честно.
Кэндис со всей серьезностью отнеслась к вопросу и придирчиво осмотрела Фрею.
— Сойдет, — любезно заключила она. — Вы хорошо сохранились.
Когда дамы вернулись за стол, Джек рассказывал Бретту старый анекдот о
поляке и таблице для проверки зрения.
— ...Польский паренек спрашивает у окулиста:
Как я могу это читать?
Это же портрет моего кузена!
— Неправильно, — вмешалась Фрея, садясь напротив. — Он должен
сказать:
Это мой дядя
.
— Какая разница?
— Я просто говорю тебе, как надо.
— Не важно, что надо, важно, чтобы было смешно. Бретт смеялся. Не так
ли, Бретт?
— Так. Очень смешно, Джек.
Джек подмигнул Фрее.
— QED.
— О да, — восторженно выдохнула Кэндис, — я всегда мечтала
прокатиться на океанском лайнере.
— Я тоже, — поддакнул Бретт.
Фрея встретилась глазами с Джеком. Она бо
...Закладка в соц.сетях
