Жанр: Любовные романы
Тайна Авиценны
...ожет быть
возвышенным. Но как вам, мои дорогие сеньоры, известно, мы ищем
помет
орла
. Так вот, горы, в которых мы сейчас находимся, называются Гиндукуш.
Древние греки называли их Парапамиз, это название мы находим у Страбона и
Арриана. Персы, которые никогда не были хорошими знатоками греческого языка,
перевели название Парапамиз достаточно фантастично:
Горы, над которыми не
летают орлы
. В манускрипте явно имеется в виду одна из вершин Гиндукуша.
— Но здесь более ста вершин! — воскликнул Андре. — Как мы
узнаем, какая именно вершина нам нужна?
— Очень просто: методом ограничения и исключения. Вы помните, в первом
манускрипте говорится о
земле красивых женщин
. Имеется в виду Нуристан,
или, как его называли раньше, Кафиристан. Для большей верности мы несколько
расширим границы современного Нуристана и рассмотрим всю его северную часть
по линии, разделяющей Пакистан и Афганистан. В результате этой операции мы
отсечем западные хребты Гиндукуша.
— Значит, нам нужны горы на территории Нуристана, чьи склоны покрыты
орлиным пометом?
— Правильно, мой друг! Но продолжим наши рассуждения. Существует
несколько мнений по поводу того, какой максимальной высоты может достигать
орел. В современной литературе по данному вопросу обычно указывается, что на
высоте, превышавшей шесть тысяч метров, где количество кислорода вдвое
меньше, чем на уровне моря, орлы уже не летают. Единственная вершина
Нуристана, чья высота превышает шесть тысяч метров — это пик Тиричмир, гордо
возносящийся на высоту семь тысяч шестьсот девяносто метров над уровнем
моря. Следовательно, теперь мы должны идти на северо-запад, к подножию
Тиричмира, и найти склон, на котором больше всего орлиных экскрементов. Я
думаю, это восточный склон, потому что птицы, по причине своего ускоренного
обмена веществ, испражняются обычно по утрам, сразу же после завтрака,
греясь в лучах восходящего солнца. На этом текст манускрипта заканчивается,
но, придя на место, мы сообразим, что нам делать дальше.
— Профессор, вы не бредите? — спросила Анна. — Осталось
только вычислить скорость падения орлиных экскрементов.
— У вас есть встречное предложение?
— Нет, но согласитесь, что все это слишком уж вычурно и совсем не
логично.
— Моя дорогая, следует принимать во внимание, что люди, писавшие наш
манускрипт, мыслили иными категориями, нежели мы.
— Профессор прав, Анна! — оборвала дискуссию Бия. — Если
других предложений нет, нам придется принять его версию. Мы тотчас
отправляемся к пику Тиричмир.
— Поздравляю, профессор! — саркастически воскликнул Андре. —
Все это замечательно остроумно.
После трехдневного пути один из людей Наджибуллы обнаружил следы верблюда.
Затем следы вьючных животных стали попадаться все чаще и, наконец, тропа
приняла вид проезжей дороги.
— Тихо! Я что-то слышу! — насторожился Наджибулла. — Шаги
верблюдов. Идут четыре верблюда... Возможно, это наши преследователи!
На первом верблюде ехал старик. Видимо он был проводником. Он уверенно сидел
на верблюде, в отличие от остальных. Один из его спутников, парень в яркой
японской куртке, с трудом удерживаясь в верблюжьем седле, снимал окрестности
фотоаппаратом
Никон
.
— Туристы! — воскликнула Бия. — Вот задница! Это же туристы!
— А почему ты так возмущаешься? — спросила Анна.
— Так это же значит, что мы могли спокойно приехать сюда как туристы,
не подвергая себя опасности, и никто бы не погиб!!!
— Только одна маленькая деталь, — вкрадчиво заметил Америку — Мы
ведь не могли знать, что попадем в эти места. И составители манускрипта не
знали, что тут появится туристская тропа. Сначала, как вы помните, нам нужно
было искать минарет...
— Да. Простите... — смирилась Бия. — Но когда я увидела этих
туристов, спокойно едущих на верблюдах... я не знаю, что на меня нашло...
Простите!
— Будем ставить палатки или вы предпочитаете провести ночь в
отеле? — спросил Наджибулла. — Здесь есть
Холидэй Инн
!
— О! Выспаться в настоящей кровати!.. — пробормотал
Америку. — Пожалуйста! Давайте остановимся в отеле! Я человек
немолодой, мне было бы так приятно.
— Он прав, — сказала Анна. — Мы заслужили спокойную ночь в
хороших условиях. У тебя есть с собой кредитная карта, Бия?
— Пожалуй, стоит хорошенько отдохнуть перед последним броском, — поддержал идею и Торрес.
— Что нового, Павел?
— Ничего, капитан. Боевики уже четыре дня не подают никаких вестей. Я
говорил, что не надо доверять этим проклятым афганцам. Они, наверное,
получили деньги и смотались.
— Нет, Павел! Мы обещали им больше. Они появятся! И скоро прибудет
подкрепление. Нам лучше действовать по эту сторону границы — под прикрытием
посольства. Я неплохо чувствую себя в роли советника консула Российской
Федерации в Пакистане. Политические связи имеют большое значение.
— Ну а я-то что должен делать?
— Спокойно, дорогой Павел Вячеславович! Выпей еще коньяку. Да следи за
своим королем, не то я объявлю тебе мат. Можешь немного расслабиться. Мы
ведь в
Холидэй Инне
.
Глава двадцать пятая
Когда взгляд Анны встретился со взглядом капитана Александра, кровь застыла
у нее в жилах. Ей хотелось закричать, но она не смогла издать ни звука.
Секунду она смотрела ему прямо в лицо: может быть, ей привиделось? Но нет.
Это был он.
Он узнал ее не сразу. Ее лицо — красивой, уверенной в себе женщины лишь
отдаленно напоминало лицо той несчастной, которую они насиловали в своем
лагере. А когда капитан Александр убедился, что это она, он сперва напрягся,
прокручивая в голове варианты развития событий и свои ответные действия, а
затем заговорщицки улыбнулся своей бывшей жертве одними уголками губ — так
женатый человек улыбается любовнице, не желая афишировать их отношения.
Эта улыбка до глубины души возмутила и оскорбила Анну. Он не имел права
делать вид, будто ничего не случилось, будто они — чуть ли не друзья.
Мужчине никогда не понять, что ощущает женщина, когда ее насилуют. А ее еще
и заразили этой проклятой болезнью...
Анна осторожно посмотрела на остальных. Похоже, никто ничего не заметил. У
нее было время все хорошенько обдумать.
— Гостиница битком набита! Мне удалось получить только четыре
комнаты! — сказала Бия. — В одной будут жить Андре, Торрес и
Америку, в другой — я и Анна, в остальных двух — Наджибулла и его люди. Вот
ключи. С каким удовольствием я сейчас вымоюсь в ванной! Встретимся за
ужином.
После долгих раздумий Анна решила ничего не говорить своим и самой
рассчитаться с этим негодяем. Жажда мести затмила ей разум.
Первым делом она отправилась к администратору гостиницы.
— Добрый вечер! Я бы хотела найти знакомого, который остановился в
вашей гостинице. Я забыла, как его зовут, но он русский.
Администратор окинул ее изучающим взглядом.
— Вы забыли его имя?
— Да.
— И вы хотите узнать, в каком он номере?
— Да! Мы договорились о встрече, но я не помню номер комнаты. Надеюсь,
вы мне поможете...
— Мне бы очень хотелось, госпожа! Но в это время года у нас тут очень
много русских. Думаю, в связи с урожаем мака в Афганистане. Вы не могли бы
описать вашего знакомого?
— Он немного хромает.
— А, так это советник консула Александр Петраков. Он в номере пятьсот
четыре, — сообщил администратор и широко улыбнулся. — Хотите, я
распоряжусь подать в номер шампанское?
— Спасибо, не надо!
Так он еще и советник? Но это нисколько не меняет ее планы! Ничто не силах
помешать ей осуществить свою месть.
Когда Анна вернулась в холл, ее ждал сюрприз: Америку играл в шахматы с ее
заклятым врагом. Они разговаривали на языке, похожем на русский, но Анна
понимала только некоторые слова. Кажется, капитан выигрывал.
— Моя дорогая! — обрадовался Анне Америку, заметно повеселевший от
нескольких рюмок водки. — Знакомьтесь! Мой друг Александр Алексеевич
Петраков, советник консула Российской Федерации в Пакистане и потрясающий
шахматист!
— Очень приятно с вами познакомиться! — проворковал Петраков,
наклоняясь, чтобы поцеловать ей руку.
Первым движением Анны было вырвать у него руку и убежать. Но она решила, что
для исполнения ее плана ей лучше притвориться, будто она принимает его игру.
— Мне тоже, — ответила она, делая над собой усилие, чтобы скрыть
всю ненависть к этому человеку. — Но вы, кажется, нерусский? Вы
говорили с профессором Америку не по-русски.
— И да, и нет! Я русский, но с профессором, самым замечательным
полиглотом, какого мне доводилось встречать, я говорил по-белорусски. Это
язык моей бабушки по матери, которая меня воспитывала.
Вот гад! — подумала Анна. — Как ему удается сидеть тут передо
мной и делать вид, будто мы никогда раньше не встречались!
— Разрешите мне представить вам Павла Вячеславовича Квашнина! Он — моя
правая рука. Павел, тебе удалось поговорить с Москвой?
— Нет, капитан. Никак не добиться связи. Сейчас с этим стало еще хуже,
чем при коммунистах!
Его лицо мне тоже знакомо, — вспомнила Анна. — Он — единственный,
кто меня не насиловал. Остальные над ним смеялись
.
B эту минуту в холле появился Наджибулла в сопровождении двух своих
боевиков. И тут настал черед капитана Александра скрывать свою страшную
многолетнюю ненависть.
После трех рюмок водки, которыми его угостил капитан из своей походной
фляжки, Америку вознесся чуть ли не в стратосферу, и ему в голову пришла довольно-
таки легкомысленная идея:
— А почему бы нам вместе не поужинать?
...Очень редко за одним столом может собраться столько ненавидящих друг
друга людей. Анна мечтала убить капитана Александра. Он же, продолжал играть
с ней в странную игру, с нетерпением ждал случая свести счеты с Наджибуллой,
который его не узнал. Полковник, в свою очередь, ненавидел всех русских.
Бия, Торрес и Андре чувствовали общую напряженность. И только Америку
продолжал разглагольствовать то на белорусском, то на португальском языке.
Его никто не прерывал. Пока он говорил, остальные могли молчать, и это всех
устраивало.
— Вы замечательный шахматист. Мы обязательно продолжим нашу партию.
Признаюсь, я редко употребляю алкоголь, и сейчас вы бы разгромили меня в два
счета...
— Не беспокойтесь, профессор! — прервала его Бия. — У вас
будет достаточно времени! Приближается снежная буря. Мы переждем ее здесь.
Ну, а теперь я пойду к себе. Я так давно не спала на настоящей кровати.
Слова Бии послужили сигналом. Странная компания начала расходиться.
Когда она постучала в номер
504
, у нее подгибались колени.
— Ну и ну! Это же моя своенравная киса! — воскликнул, увидев ее,
капитан Александр.
Быстро глянув в обе стороны коридора, он втолкнул ее в комнату и ногой
захлопнул дверь.
— Киса по мне соскучилась, — сказал он с плотоядной
улыбкой. — Я тоже мечтал снова тебя трахнуть.
В тот же миг он разорвал на ней сорочку, подхватил на руки и бросил на
кровать лицом вниз. Когда Анна почувствовала, что он кусает ее затылок, по
ее телу прошла дрожь. Но это было не вожделение, а инстинктивная реакция
организма. Потом он повернул ее на спину, быстро разделся и направил
напряженный член в ее лоно. Но Анна попросила его чуточку подождать. Она
сказала, что на этот раз пришла сама, по своему собственному желанию и хочет
сделать ему нечто приятное. Она взяла его член в рот и стала сосать его,
сначала медленно, осторожно, потом все быстрее, все порывистее и вдруг
прикусила его зубами и слегка дернула. На коже выступили капельки крови.
Александру это даже понравилось. Он вошел в раж, заставил ее встать на
четвереньки и приготовиться: нежничать он не будет. Анна послушно раздвинула
ноги.
Чрезвычайное нервное напряжение и близость осуществления мести так возбудили
ее, что, к ее собственному удивлению, огромный пенис капитана вошел в нее
почти без сопротивления. Она ощущала его резкие властные толчки внутри себя,
но это уже не было так мучительно, как в тот раз...
Когда он, наконец, вынул член, еще не кончив, на простыню упала капля
менструальной крови. Анна со странной ухмылкой посмотрела на это пятно.
— А теперь давай сюда попку! — приказал он. — Мне и с другого
входа нравится.
Она снова подчинилась. И даже подумала, что если бы не грубость и жестокость
Александра, он бы был выдающимся любовником.
Когда он, наконец, отпустил ее, у Анны не было сил идти в свою комнату. Она
прошла по пустому коридору, села на ступени лестницы и заплакала. Не только
от всего пережитого, но и от радости: ей все-таки удалось выполнить
задуманное.
На следующее утро Анна проснулась поздно. Она даже не заметила, когда встала
Бия, хотя обычно ее сон был очень чутким. Она решила пожертвовать утренним
кофе и вышла только перед самым обедом. В холле она увидел Америку, он
жаловался на тяжесть в голове после вчерашнего и доигрывал отложенную партию
в шахматы с Александром. Увидав Анну, русский самодовольно осклабился.
Почему-то они снова решили пообедать вместе. Капитан казался веселым и был
весьма словоохотлив. Разговор шел по-английски. Капитан рассказывал о своих
приключениях во время войны в Афганистане. Внезапно Анна спросила его:
— Капитан, а вы не боитесь смерти?
— Смерть — это необходимая гипотеза, — сходу ответил тот.
— А вы ни в чем не раскаиваетесь? Я хочу сказать: вы не сделали ничего
такого, в чем вы бы боялись признаться, представ перед Богом при подведении
окончательного итога вашей земной жизни?
— Бог — это тоже необходимая гипотеза!
— Бия! Вчера я смотрела на Си-эн-эн интересную передачу о СПИДе, —
продолжала развивать свою мысль Анна. — Это верно, что человек,
который, как я, заражен СПИДом, может передать его своему партнеру во время
хотя бы одного полового акта без презерватива?
Глаза капитана остекленели.
— Конечно, ты же сама это знаешь, — равнодушно ответила врач,
отпивая чай.
— А правда, что если у партнера есть, скажем, ранка на пенисе, то
возможность заражения значительно возрастает?
— Разумеется!
Александр оцепенел.
— А если у зараженной СПИДом женщины еще и менструация?
— Тогда дело совсем плохо. Но с какой стати ты все это спрашиваешь?
— Просто так, из чистого любопытства. А если они занимались еще и
анальным сексом?
— Все сразу? И ранка, и менструация, и анальный секс? Ну зачем же
бросать такой вызов судьбе? В этом случае заражение СПИДом почти неизбежно.
Минуты через две капитан встал и, сухо попрощавшись, отправился к себе в
номер. Он чувствовал себя раздавленным. И не только из-за возможного
заражения СПИДом. Не исключено, что он уже был болен, не зная этого.
Разыгранный Анной фарс глубоко оскорбил его. В этом было что-то позорное.
Обида от того, что его так ловко провела женщина. Он не понимал, что с ним
происходит. Нечто подобное он испытал в детстве, еще в школе, когда он
провалился по арифметике и об этом написали в стенгазете. Но теперь ему было
в миллион раз хуже.
Анна почти не знала его, но женским чутьем она угадала, что в его личности
имеется нечто, очень подходящее для ее планов мести. Хотя Александр был
воином, привыкшим смотреть в лицо смерти, избыточная интроспекция и
склонность к метафизическим рассуждениям делали его особенно уязвимым перед
враждебными выходками подобного рода.
После ужина, пользуясь отсутствием русских, Бия подошла к Наджибулле.
— Я не знаю, в чем дело, полковник, но эти русские чем-то мне
подозрительны. И Анна ведет себя с ними очень странно. Мне все это не
нравится...
— Хорошо, попробую выяснить.
После полуночи Наджибулла решил навестить Александра. Он взял свой
Магнум
с глушителем. Это был не самый утонченный метод вести расследование, но он
обычно давал хорошие результаты.
Наджибулла постучал. Павел Квашнин открыл дверь и, увидев его, не смог
скрыть удивления. Полковник вошел, не дожидаясь, чтобы его пригласили.
— Что вам здесь нужно? — спросил капитан, напрягшись и потянувшись
было к изголовью кровати.
Однако Наджибулла опередил его, выхватив свой
Магнум
и прицелившись в
голову капитана. Краем глаза он следил и за помощником Александра.
— Хочу кое-что выяснить. Кто вы такие? На кого вы работаете?
Александр решил, что полковник уже все знает от Анны. Только этим можно было
объяснить его появление в столь неурочный час.
— Мы работаем на группу лиц, которую обычно называют мафией.
— Что вам надо?
— То же, что и вам. Мы ищем тайную цитадель.
— Так вот оно что! Значит, это вы убили моего племянника?!
— Не знаю! Было несколько стычек. Возможно, ваш племянник погиб в одной
из них. Мы в этом так же виноваты, как и вы сами. В конце концов, что такое
вина?
— Так, а где похищенный вами манускрипт?
Александр сунул руку во внутренний карман, извлек оттуда пожелтелые, мятые
листы и бросил на стол.
— Это вы насиловали бедную девочку? — продолжал допрашивать
полковник.
— Бедную девочку? Ну, скажу я вам... эта девочка умеет за себя
постоять. Еще как...
— Но вы ее чуть не убили!
— Она поступила со мной гораздо более жестоко, можете мне поверить...
— Хорошо, тогда я завершу ее работу, — Наджибулла приблизил
пистолет.
— Ты завершишь не ее, а СВОЮ работу!
— Как это понимать?
— Посмотри на мою ногу... И разве мое лицо тебе не знакомо? Ну-ка,
вглядись!
— Кажется, мы где-то встречались...
— Гад! Вспомни тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год! Ты со своими
бандитами отрубил ногу умирающему солдату, поспорив, проживет ли он еще
сутки... Я выжил!
— Так этим несчастным был ты?
— А теперь ты пришел добить меня!
В этот миг Павел, желая обезвредить Наджибуллу, запустил ему в голову
большой вазой. Он промахнулся. Но у полковника сработал рефлекс, и пистолет
выстрелил. Смерть Павла была мгновенной.
— Он не должен был вмешиваться!
— Хватит! Прикончи и меня тоже! Я не могу вернуться в Москву с этой
болезнью!.. Если бог существует, то он насмешник. Я приехал сюда, чтобы
отомстить за то, что ты сделал меня калекой. А теперь я умоляю тебя же убить
меня.
— Еще один вопрос. Как ваша мафия узнала о цитадели?
— Они знают все! Если в игре большие деньги, они знают все. Кончай уже,
не томи!
Наджибулла приложил ствол к его лбу.
Минуты тянулись, но выстрела все не было. Когда капитан, наконец, открыл
глаза, он увидел, что комната пуста. Можно было подумать, что все это ему
примерещилось, однако метрах в трех от него лежал на полу в луже крови его
помощник Павел.
Нельзя было терять ни минуты. Следовало разбудить остальных и покинуть
гостиницу. Скоро сюда прибудет пакистанская полиция. Наверняка этот
проклятый Александр Петраков уже не обратился к властям. Он, Наджибулла,
сделал ошибку, оставив его в живых. Но теперь не имеет смысла укорять себя
за это. Теперь необходимо как можно скорей уходить.
— Я не понимаю, почему вы так торопитесь, полковник? Не дали поспать...
Я даже не успел почистить зубы. У меня во рту так мерзко! — жаловался
Америку. — И потом, мы не попрощались с нашими русскими друзьями. Это
невежливо!
— Я думаю, у полковника есть на то свои причины, — заявила Бия. — Ты согласна, Анна?
Анна ответила ей одним только взглядом.
— Скажите, как мы будем в темноте искать этот пик Тиричмир? —
поинтересовался Андре.
— Я уже выяснил, где он находится, — проворчал Америку. —
Сначала можно идти по дороге, а потом, когда начнем подниматься по склону,
рассветет.
— Простите мою назойливость, профессор, но что мы будем делать, когда
окажемся там?
— Замечательный вопрос, мой друг! Я не знаю!
— Как это — не знаете?
— Я вам уже говорил! В манускрипте сказано только, что надо достичь
восточного склона горы.
— Хватит болтать! — прервал их Торрес. — Пора в путь!
— И берегите силы, подъем будет нелегким! — добавила Бия.
Достичь подножия горы им удалось только к вечеру. Уже в темноте они разбили
лагерь и разожгли костер.
На следующее утро первым встал Америку. Выйдя из палатки, он увидел четверых
мужчин в черных тюрбанах. Один из них, вооруженный старым карабином, что-то
спросил у него. Америку не понял и показал это знаками. Мужчина повторил
свой вопрос на урду, государственном языке Пакистана. Он хотел знать, что им
здесь нужно. Профессор ответил, что они ищут помет орла. Он надеялся, что
его собеседник, услышав такое, решит, что им не о чем разговаривать, и уйдет
восвояси. Но не тут-то было. Вооруженный мужчина принялся оживленно
обсуждать что-то со своими соплеменниками. Америку, наконец, установил, на
каком языке они говорят. Это был
калаш
, язык кафиров Читраля.
Вооруженный мужчина велел Америку разбудить остальных и сказал, что готов
показать им помет орла. Он произнес это совершенно ясно.
Часа два они поднимались вереницей по горной тропе и наконец добрались до
деревушки. Там их привели к старику, видимо, старейшине. Седая окладистая
борода, оттеняющие ее черные тюрбан и халат придавали его внешности что-то
монашеское.
— Добро пожаловать от имени всего нашего народа! — приветствовал
он прибывших на языке урду.
— Мы благодарим! — ответил Америку, впервые в жизни пытаясь
произнести что-то на языке
калаш
, который он знал только теоретически и
очень плохо.
— Что?
— Мы благодарим!
— Не понимаю...
— Бла-го-да-рим!
— А-а! Понял! Но, думаю, нам лучше говорить по-английски.
Любезная улыбка исчезла с лица профессора.
— Пусть вас не вводит в заблуждение примитивный вид нашей
деревни, — продолжал старик на английском, — мы тут вполне
цивилизованны. Мы уже некоторое время следим за вами и знаем, что вы
направляетесь в цитадель Абу Муслима. Покажите мне манускрипт, который
указывает вам дорогу. Я хочу убедиться в его подлинности.
— Вы отведете нас в цитадель?! — спросила Бия, доставая документ и
радуясь, что Наджибулла вовремя отобрал его у русских.
— Это не так просто! Мы, калаши, служим соединительным звеном между
обитателями цитадели и внешним миром. Но посетить цитадель можно только с
разрешения главы общины. Если хотите, я могу сообщить ему, что вы желаете к
ним подняться. Ответ должен придти через два или три дня.
— Чтобы посетить цитадель, всегда надо испрашивать разрешение? —
поинтересовалась Анна.
— Не имею ни малейшего представления. На моей памяти у них не было ни
одного посетителя... Я думаю, на этом мы можем закончить нашу беседу. И
разрешите пригласить вас на наш Праздник весны, который начнется сегодня.
Надеюсь, вам будет интересно.
— Ну, что, Вальтер? Настало время действовать: они уже у цели. Это гора
Тиричмир, восточный склон. Поторопитесь. Нужно устроить засаду, как мы и
планировали, и взять их вместе со всеми ценностями.
— Все ясно. Выступаем немедленно. Они не уйдут!
— История этих калашей воистину поразительна! — делился Америку с
Андре. — Они утверждают, что происходят от воинов Александра, и,
действительно, имеется целый ряд удивительных совпадений. В их народной
музыке есть определенное сходство с греческой музыкой. Их любимые виды
спорта — борьба и метание тяжестей — фигурировали еще на древнегреческих
олимпийских играх. У многих из них светлые волосы, что также считается одним
из доказательств их греческого происхождения.
— А их язык?! Он что, похож на греческий?
— В лингвистическом отношении кафирски
...Закладка в соц.сетях
